Константин Устинович Черненко

Далеко не все помнят сейчас, кто такой Константин Устинович Черненко. Не каждый историк сможет рассказать подробно его биографию и раскрыть его вклад в развитие страны. Трудно привести при­мер более ординарной личности, которая волею судеб была вознесена на политический Олимп со­ветского государства.

К.У.Черненко родился 24 сентября 1911 г. в крестьянской семье, и начало его биографии не предвещало никаких взлетов. Служил в Крас­ной Армии в погранвойсках, в 1931 г. вступил в члены ВКП(б) и в 1933 г. стал профессиональным партийным работником в Красноярском крае. С должности секретаря крайкома партии он был направлен на учебу в Москву. Здесь в 1945 г. окончил Высшую партийную школу и в начале 50-х гг. — педагогический институт. После войны он работал в Пен­зенском обкоме КПСС и в ЦК Компартии Молдавии. Именно в Молда­вии судьба свела Черненко с удачливым Леонидом Ильичем Брежне­вым, который стал гарантом карьеры Черненко.

Брежнев содействовал назначению Черненко на должность заведу­ющего сектором идеологического отдела ЦК КПСС. Он хорошо знал Черненко по совместной работе в Молдавии как исполнительного, добросовестного и надежного работника. По мнению окружающих, это был типичный службист до мозга костей, который не просто знал бюро­кратическую систему, служебный аппарат, но обладал умением ладить с начальством, угодить ему или помочь, промолчать когда надо или вовремя что-то сказать в унисон требованиям момента. Он не был твор­ческой личностью и был не в состоянии готовить аналитические мате­риалы и вообще лично заниматься написанием документов, но умело

использовал возможности других, эксплуатируя их потенциал. У Чернен­ко сложились хорошие личные отношения с заведующим отделом Л.Ф.Ильичевым, и он готовился стать его заместителем.

Всю свою жизнь Черненко был верной тенью Брежнева, его своеоб­разным Санчо Пансой или «альтер эго» и в этом качестве он сделал уникальную карьеру. Наверное, в истории нет больше примеров вос­хождения на высшие посты человека, который не был не только что вторым, а просто сколько-нибудь заметным и проявившим себя деяте­лем. В советской истории это был самый посредственный правитель, ассоциирующийся только с худшими чертами уходящей политической системы.

Став работником аппарата Верховного Совета, Черненко исступлен­но доказывал там свою незаменимость и вскоре стал начальником сек­ретариата Президиума. Когда Брежнев был избран Генеральным се­кретарем ЦК КПСС, он, естественно, не забыл своего верного оруже­носца и назначил его заведующим общим отделом ЦК КПСС. Все ок­ружающие считали, что этот пост вполне соответствовал опыту' и воз­можностям Черненко, который стал профессиональным аппаратчиком- канцеляристом. В принципе, профессиональные бюрократы очень нужны в любом правительстве, более того, без них правительство не­дееспособно. М.Вебер писал, что бюрократизм является имманентной чертой любой власти, и видел в бюрократах-управленцах залог стабиль­ности любой системы. Однако дальнейшая карьера Черненко выходила за рамки всякой формальной логики. Человек, обладавший средним интеллектом, ограниченным политическим кругозором, недостаточной теоретической подготовкой становится главным идеологом партии.

возможностями для личного обогащения за счет подношении и подар­ков, но не только не допустил этого, но, более того, оказался абсо­лютно незапятнанным в моральном плане. По мемуарному свидетель­ству Е.К.Лигачева, он, к удивлению многих, сумел, оставаясь в стороне от коррумпированной среды, сохранить свое влияние в ЦК и окружении Брежнева. Но Черненко навсегда остался исполнителем среднего звена, для которого характерно отсутствие широты государственного мышления, систематической образованности, общей эрудиции и гиб­кости.

Смерть Брежнева застала Черненко на постах секретаря ЦК КПСС и члена Политбюро Он рассматривался как кандидат на пост генсека группой наиболее консервативных партийных сановников, которые ви­дели в нем продолжателя брежневских традиций. Его поддерживали Тихонов, Кунаев, Щербицкий, Гришин, частично Романов, но этого было недостаточно для победы над Андроповым, интеллектуальное превосходство и более значительный политический опыт которого были для всех очевидны. Консерваторы временно отступили, но Черненко все-таки стал вторым лицом в партии.

На Пленуме ЦК КПСС 12 ноября 1982 г. именно Черненко пред­ставлял Андропова партийному синклиту. В его речи очень мало места было уделено личности нового генсека — почти вся речь была посвя­щены роли Брежнева в истории страны. Он говорил о политическом таланте Брежнева, о том, что этот выдающийся руководитель оставил драгоценное наследство — такую обстановку, при которой нормой стали требовательность и уважение к кадрам, нерушимая дисциплина и поддержка инициатив, нетерпимость к бюрократизму и забота о тру­дящихся, и т.п.

На июньском Пленуме ЦК КПСС 1983 г. по идеологическим пробле­мам были заслушаны два выступления — Андропова и Черненко. И та, и другая речь были подготовлены согласно традициям того времени группами ученых-консультантов и аппаратчиков. Но если Андропов внес в доклад много своего, осмыслив весь текст и его дополнительно пере­работав, что ощутили все слушатели, то Черненко механически, по- брежневски произнес заготовку, путая понятия и неправильно выгова­ривая термины. Большинство членов ЦК КПСС были в шоке: это идеолог партии? Все предыдущие идеологи партии, начиная с Бухарина и Жда­

нова и заканчивая Ильичевым и Сусловым, были профессиональными теоретиками, и при всей разнице в уровне, в подготовке и в своих убеж­дениях они обеспечивали определенное развитие господствующей идео­логии. Черненко означал ее полный крах и по форме, и по содержанию. Все в ЦК видели его ограниченность как теоретика, но никто не высту­пил против, более того, именно Черненко стал преемником Андропова. Еще раз подчеркнем, что лично Черненко был неплохой человек, поря­дочный, спокойный, мягкий, доброжелательный, без вредных привычек. Он отдавал себе отчет в своих реальных знаниях и способностях. Но этого было абсолютно недостаточно для занятия высших постов в госу­дарстве. Представляется, что он не переоценивал свои средние возмож­ности, а просто считал главным функционирование системы, исключав­шей личные особенности и характеристики. Ежедневно близко наблю­дая Брежнева, особенно в заключительный период его жизни, Черненко, несомненно, сравнивал себя с ним и поэтому не видел особых препят­ствий в личном плане для занятия поста генсека.

Действительно, государственная партия с ее бюрократическим ап­паратом, построенным на принципах авторитаризма и бюрократизма, иерархии и дисциплины, не нуждалась в личностном факторе. Система допускала Личность только на пост главы государства и партии и то при условии, если она отвечала ее требованиям. Все остальные должны были быть винтиками и шурупчиками в механизме власти. Черненко был таким деятелем, выросшим до самого верха, но так и оставшимся мало что понимающим функционером — крепким, надежным, но не более того.

В феврале 1984 г. наступил звездный час для Черненко и одновре­менно, может быть, апогей застойных тенденций в развитии советского общества. Черненко избирается на пост Генерального секретаря вмес­то умершего Ю.В.Андропова. Избрание прошло в жесткой борьбе с М.С.Горбачевым и поддерживавшими его Громыко, Воротниковым, Алиевым, Соломенцевым.

Решающую роль в избрании Черненко сыграл министр обороны маршал Д.Ф.Устинов, который представлял собой по существу главную и авторитетную фигуру в Политбюро. Это был безусловно выдающийся политик. Он начал свою государственную деятельность в составе ста­линского правительства в период Великой Отечественной войны, не­посредственно руководил строительством оборонного комплекса в СССР и стал настолько непререкаемым авторитетом в этой области, что соединил в своих руках партийные, государственные и военные рычаги власти в этой сфере. При Брежневе и Андропове Устинов об­ладал относительной самостоятельностью и по большому счету был по уму и таланту их неплохим преемником несмотря на свой очевидный консерватизм. Но преклонный возраст и плохое здоровье сделали не­

возможным такой вариант Опасаясь молодого Горбачева, который еще ничем себя не проявил в большой политике, Устинов поддержал Чер­ненко, рассчитывая выиграть какое-то время для дальнейшего выбора. Существовало даже предположение, что первоначально Черненко от­казывался взваливать на свои старые плечи колоссальный груз ответ­ственности за страну, но именно Устинов убедил «друга Костю» в не­обходимости этого шага.

Победа Черненко была встречена ликованием всех консервативных сил которые не желали ломки системы своих прав и привилегий, всей системы догматизированной идеологии и устаревших политических ин­ститутов, продолжения андроповских чисток аппарата. Для всех было очевидно, что старый и больной Черненко долго не протянет. М.С.Гор- бачев в своих мемуарах «Жизнь и реформы» писал, что «во главе ве­ликой державы, ее лидером оказался не только физически слабый, а тяжело больной человек, фактически инвалид. Это не являлось секре­том ни для кого, было видно невооруженным взглядом. Его немощь, затрудненное дыхание, одышку (он страдал эмфиземой легких) невоз­можно было скрыть. Врач, сопровождавший Маргарет Тэтчер на по­хоронах Андропова, вскоре опубликовал прогноз о сроках жизни Чер­ненко и ошибся всего лишь на несколько недель».

Предшествующие пышные похороны двух руководителей и пред­стоящие новые похороны вызывали тяжелое чувство у граждан страны и стимулировали грустные ассоциации и аллюзии. В среде интеллиген­ции все это формировало ощущение, что наступил период деградации всей советской политической системы. Несамостоятельный и неиници­ативный, тяжелобольной Черненко объективно и вполне адекватно от­вечал состоянию партийной политической элиты, являвшейся главным тормозом советского общества, которое само по себе еще обладало значительным потенциалом. Элита все больше отрывалась от народа, а народ терял веру в своих руководителей и в традиционные идеалы. Наступало состояние искусственного ступора, не вызывавшегося объ­ективным состоянием народнохозяйственного организма. На наш взгляд, сугубо ошибочным является мнение о некоем глобальном застое

и кризисе всей политической и экономической системы — это в боль­шей мере относилось к системе управления и личного состава элиты.

Политика Черненко сводилась к сохранению статус-кво в положе­нии элиты и консервации всей политической системы. Геронтократи ческое руководство не ощущало остроты назревающего кризиса и на­деялось, что все проблемы решатся естественным образом по прин ципу «все утрясется и перемелется».

В дополнение к должности генсека Черненко автоматически полу­чает пост председателя Президиума Верховного Совета СССР У него в руках было все, кроме программы действий и здоровья.

I В конце 1984 г по сложившейся в партии традиции от имени Чер­ненко была опубликована платформа, как тогда говорили, навстречу XXVII съезду КПСС под названием «На уровень требований развитого социализма. Некоторые актуальные проблемы теории, стратегии и так­тики КПСС». В этом документе подчеркивалось, что прежде чем решать задачи коммунистического строительства, надо пройти длительный ис­торический этап развитого социализма. Это было запоздалое завуали­рованное признание очевидного для всех факта, что в принципе до раз­витого социализма в СССР еще тоже далеко. Признавалось столь же очевидное отставание СССР от западных стран по производительности труда и ставилась задача по решению этой проблемы в обозримом бу­дущем. В документе заявлялось, что всего этого можно достичь при ак тивизации политических и идеологических методов руководства пар­тией. По мнению авторов документа, нужно привести в действие «твор ческие силы, заложенные в сознательности и идейной убежденности масс». В этом проявилось то ли лицемерие, то ли непонимание реальной ситуации в общественном сознании, которое становилось все более ней­тральным и даже антикоммунистическим. Общие слова о необходимо­сти повышения уровня партийного руководства вызывали у населения только аллергию. Возвращение после андроповских надежд к брежнев скому словоблудию нанесло непоправимый ущерб делу подлинного со­циализма и перспективам коммунистической идеологии. Каждый день пребывания безликого Черненко в роли генсека ЦК КПСС сокращал ав торитет партии, как бальзаковскую «шагреневую кожу».

Во внешней политике Черненко опирался на мощь знаменитого тан дема Громыко—Устинов, который продолжал традиционную линию конфронтации с США и НАТО. А.А.Громыко. как и Д.Ф.Устинов, был столпом коммунистического руководства. В отличие от Черненко он пользовался огромным авторитетом не только в СССР, но во всем мире. Его называли мистером «нет» и чрезвычайно ценили его «да», ибо оно весило больше, чем мнение иных правительств в полном составе А.А.Громыко был патриархом советской внешней политики и никому не позволял вмешиваться в эти дела. Немногословный и угрюмый, тя

жело переживающий за состояние высшего руководства, Громыко склонялся к поддержке молодого и деятельного Горбачева и практи­чески не допускал вмешательства Черненко в международные дела, который и во внутренней политике не мог предложить ничего инте­ресного.

Н.И.Рыжков вспоминает в мемуарах, как он проталкивал рациональ­ные реформаторские экономические проекты через аппарат Черненко, пользуясь его полным непониманием экономики и незнанием действи­тельности. Он пишет, что до сих пор не может понять, как при Чер­ненко длительное время уживались «рядом и мирно, ладно два начала: старое консервативное, давно отжившее, но еще изо всех сил цепляю­щееся за живую реальность, и новое реформаторское, которому от роду было всего-то год-два... Но не он ли своим марионеточным не­противлением — нашим и вашим — примирял их, столь противные друг другу, начала». Запущенный при Черненко эксперимент в про­мышленности, получивший положительную оценку Политбюро, Совет Министров во главе с Тихоновым просаботировал. Это было не слу­чайно, ибо командно-административная система органически не при­нимала ничего, что снижало бы роль бюрократических методов руко­водства.

Во время псевдоправления Черненко продолжилась борьба органов МВД с проявлениями коррупции, взяточничества и простого воровства.

В августе 1984 г. в Узбекистане прошли многочисленные аресты ру­ководителей республиканского масштаба, которые многие годы пре­ступали закон. Иногда пишут о том, что эти аресты проходили вопреки мнению Кремля, который чуть ли не поддерживал преступников. Пред­ставляется, что если бы Кремль хотел не допустить арестов, то он бы этого однозначно добился. Конечно, верхи пытались не допустить ши­рокой огласки происходивших следственных мероприятий, но в этом тоже был известный смысл, связанный с сохранением авторитета влас­ти. Вся система функционировала безотносительно к воле Черненко, который в эти процессы не вмешивался.

Единственно, в чем был силен Черненко, — это в аппаратных ин­тригах и бюрократическом делопроизводстве. И даже будучи смертель­но больным, он активно участвовал в этих играх, не допустив своего возможного и, прямо скажем, необходимого смещения до смерти.

В окружении Черненко разыгрывались в ожидании скорой смены ру­ководства острые внутриэлитные баталии. Молодой и честолюбивый Горбачев срочно сколачивал группу поддержки андроповского курса, который рассчитывал продолжить. Старая брежневская гвардия опира­лась на Черненко и пыталась выявить нового лидера, который продол­жил бы с необходимыми коррекциями прежний курс, но при этом имел бы необходимый запас здоровья. Однако тяжелобольной Черненко

начал терять вкус к политической борьбе. Он прекратил заниматься рас становкой и перестановкой политических кадров и все больше выпускал из рук остатки влияния на развитие событий. Напротив, Горбачев развил большую активность. По отношению к Черненко он не проявлял сколь ко-нибудь заметного почтения и уважения, понимая,что репрессивных мер не последует. Главной его заботой была борьба с Г.В.Романовым, который в это время очень близко подошел к кремлевскому «трону».

Это был известный партийный деятель из команды Андропова. Креп­кий, энергичный человек, с сильным характером, он обладал опреде­ленным кругозором, организаторскими способностями, понимал необ­ходимость преобразований и намечал политический курс, который можно охарактеризовать как промежуточный вариант между начина ниями Андропова и линией Черненко. Он имел возможность опереться на Ленинградскую областную парторганизацию, которой недавно ру­ководил и в которой было значительное число интеллигентных кадров из числа управленцев. Его шанс заключался в завоевании поддержки старой гвардии Политбюро и прежде всего Черненко и Устинова.

Группировка Горбачева в этих условиях специально занялась дис­кредитацией Романова. По стране поползли нелепые слухи о свадьбе дочери Романова на которой использовался царский уникальный сер­виз из Эрмитажа. Горбачев возглавил комиссию по разбору этого дела, и хотя комиссия ничего не выявила относительно личной причастности Романова к пресловутому сервизу, Горбачев стал публично намекать, что некоторые руководители ведут себя нескромно. Черненко тоже решил, что Романов угрожает его власти, и учинил настоящий раз ром ленинградского лидера. Что повлияло на Черненко? Любопытное мне­ние высказал В. Казначеев, сожалевший о смещении Романова: «В этом была трагедия старой гвардии, не умевшей выбирать между двумя ли­дерами, один из которых должен был неизбежно подняться на крем­левский Олимп. Им хотелось жить вечно, казалось, что время застыло, остановилось, они блюли собственную иерархию, истово боролись за власть до последнего вздоха и умирали, все еще цепляясь за последнюю надежду — вдруг в этот раз смерть обойдет стороной. Это психология почти всех вождей. Власть крепко держала их на этом свете. Добрав­шись до нее, не имело смысла умирать, не для того они поднимались на вершину, чтобы под бравурные звуки марша отправиться туда, где регалии и звания не имеют значения». В конечном счете Черненко все- таки сделал выбор в пользу Горбачева, правда, уже накануне смерти.

Результатом интриг, нацеленных против Романова, было укрепление позиций Горбачева. Для усиления своего влияния он использовал такой недостаток Черненко, как ставшая традиционной для генсеков болез­ненная тяга к лести и наградам. На вручении очередной, третьей по счету Золотой Звезды Героя Черненко по случаю его 73-летия Горбачев

был приветлив и не отходил от генсека. Он стал как бы официальным наследником.

Романов попытался еще раз повлиять на политику. По его инициа­тиве в период поездки Горбачева в Великобританию, где премьер-ми нистр М.Тэтчер разглядела в нем перспективного лидера СССР, в жур нале «Коммунист» была опубликована теоретическая разработка за подписью Черненко, что несколько принижало значение визита Гор­бачева. Черненко стал лихорадочно искать новую опору, которую он нашел в лице того же Романова. На пленуме ЦК КПСС 1984 г., посвя­щенном сельскому хозяйству Романов находился рядом с Черненко, оттеснив Горбачева В этой его позиции был и более глубокий смысл, так как сельское хозяйство, которое курировал Горбачев находилось в значительно более худшем положении, чем военно-промышленный комплекс, которым занимался Романов. Но новый виток соперничества не завершился. Внезапное ухудшение состояния здоровья Черненко оборвало этот процесс. Константин Устинович говорил все невнятнее, короткими фразами, с частыми придыханиями, бледнея и краснея от удушья. Разговаривать с людьми ему становилось все тяжелее, и он не мог принимать решения даже по простым вопросам. Отдых легочного больного в предгорьях Кавказа закончился тяжелой простудой дыха тельных путей. После непонятного отравления Черненко копченой рыбой состояние его здоровья стало критическим. (Эти болезни и пи­щевые отравления первого лица в СССР до сих пор вызывают удивле­ние.)

Окружение Черненко пыталось не допустить перехвата власти Гор бачевым, но сделать это было уже трудно. Расстановка сил в основном состоялась, и политики ждали неминуемой скорой смерти Черненко

В начале 1985 г. жизнь Черненко была на исходе. В беседе с Гро­мыко он советовался о добровольном уходе с политической арены, не дожидаясь своей смерти, но не получил его согласия. Больного генсека пытались эксплуатировать в политических целях. На всю страну по те­левидению показали как смертельно больной Черненко голосует на избирательном участке. Его поддерживал под руки первый секретарь МГ'К КПСС В Гришин, который рассчитывал таким сомнительным спо­собом укрепить свои позиции то ли на приближавшихся выборах нового генсека ЦК КПСС, то ли в свете прогремевших скандалов в торгов­ле Москвы. В народе об участии Черненко в выборах говорили: «И уме­реть старику не дадут спокойно».

Однако проблема была глубже. Горбачев об этом позднее сказал так: «Общество не располагало необходимой информацией, чтобы еде лать выбор. Вот если бы оно знало о действительном состоянии Бреж нева и Черненко знало, что почти десятилетие у руля страны стояли люди физически не способные к работе. Впрочем, само по себе знание

еще ничего не значило. Ведь у нас не было нормального демократа ческого механизма сменяемости власти. Система этого не предусмат­ривала, она жила по своим законам, согласно которым на пирамиде мог находиться и безнадежно больной, даже умственно неполноценный человек Никто не смел посягнуть на этот порядок».

Черненко до конца выполнил свой партийный долг, как он его по­нимал, и скончался в марте 1985 г., вызывая жалость у тех, кто знал его как неплохого человека, и уважение тех, кто сталкивался с ним в качестве службиста. Тень Брежнева наконец исчезла на восходе солнца нового дня с его новыми надеждами и очередными разочарованиями.