1.3. Карьера сыновей.

Аргамаковы. У Василия Семеновича Аргамакова известен один сын Иван. Он записан в Дворовой тетради по Владимиру^[1592]. В 1556/57 г. Иван Васильевич выборный голова у себя в уезде^[1593].

У Ивана Васильевича Аргамакова было три сына: Андрей, Афанасий и Семен. Старший еще в 1526/27 г. выступил послухом в купчей в Славецком стану Владимирского уезда^[1596]. В Дворовой тетради братья были записаны по Владимиру же. Пометки гласили, что «Ондрей стар», а «Сенька не служит»^[1597]. Афанасий в 1563/64 г. дал Московскому Чудову монастырю 0,5 сц. Селимово и 0,5 д. Наливки Владимирского уезда, а в 1564/65 г. подтвердил вклад в

духовной. Семен сопроводил вклад отступной записью и взял в 1565/66 г. имение брата в 302

пожизненную аренду .

О Василии Власьевиче Ушакове Артемьеве выше уже говорилось.

Бунковы. У Дементия Ивановича Бункова известно два сына. В 1542/43 г. братья Федор и Андрей владели поместьем в Заборовском и Млевском погостах Деревской пятины. На момент описи 1550/51 г. их владения за другими помещиками. Одна из двух дач передана по грамоте от 1546/47 г. ^[1598][1599]Похоже, что линия потомков дьяка здесь пресеклась. Служебные назначения Федора и Андрея неизвестны. Сравним биографические сведения о них с информацией о жизненном пути их двоюродных братьев и племянников.

Племянники дьяка также известны по писцовым книгам Деревской пятины.

За братьями Чудином и Третьяком Алексеевичами в 1538/39 и 1542/43 гг. было отцовское имение с придачей в Троицком во Млеве и Бологовском погостах. В описи 1550/51 г. указано, что Третьяк к 1541/42 г. умер, а его дача перешла к сыновьям. Писцы отметили, что Яков «после отца службу служит», Афанасий «в службу поспел», а Ивану 12 лет. В 1548/49 г. Яков умер. Афанасий и Иван в 1550/51 г. владели отцовской дачей вместе с дядей Чудином^[1601]. Чудин здравствовал еще в 1564/65-1565/66 гг. К середине 60-х годов он был уже не молод. В его поместье жила внучка Мария дочь покойного зятя Немира Андреевича Негоновского, помещика Бежецкой пятины. Старшая дочь Немира Евфимия к моменту описи вышла замуж^[1602]. Сыновья Чудина Андрей и Шарап упоминаются в числе деревских помещиков 18 июня 1593 г.^[1603]Они и еще двое сыновей Чудина - Лева и Ждан - 10 марта 1573 г. были записаны в книге раздачи денежного жалования членам Особого двора. Их имена во второй части списка «Дети боярские, которым государево денежное жалование з городы». Оклады Шарапа, Левы и Ждана были по 14 руб., а Андрея - 8 руб.^[1604]

В 1542/43 г. братья Неделя и Игнат Федоровичи Бунковы владели поместьем в Троицком Млевском погосте Деревской пятины^[1605]. Они же проходят и в описи 1550/51 г., но с отчеством Ивановичи^[1606]. Где ошибка, сказать сложно. В любом случае перед нами племянники дьяка

Дементия Бункова. 7 августа 1555 г. новгородскому наместнику и дьякам было указано разобрать дело о бежавших от Недели Ивановича Бункова холопах^[1607].

Из служебных назначений Бунковых известно только одно. В 1590/91 г. губной староста Андрей Бунков произвел отдел поместья в Деревской пятине^[1608][1609]. Это явно Андрей Чудинов.

Сын Григория Александровича Великого Василий известен только как частное лицо. В 1533-1538 гг. он сделал запись на духовной В. Беззубого И. Ларионова о получении его отцом с

313

завещателя долга .

Самсон Андреевич Волосатого, сын дьяка Андрея Никифоровича в 1563/64 г. упоминается как помещик Обонежской пятины^[1610]. 20 марта 1573 г. в книге раздачи денежного жалования он записан в разделе «Дети боярские, которым государево денежное жалование з городы». Оклад Самсона 15 руб.^[1611]

Денис Шеметов Воробьев в ТК записан как сын боярский III ст. по Москве^[1612].

Ташлык Тимофеевич Всеволожский впервые упоминается в 1532/33 г., когда он послушествовал в купчей в Каневской волости Коломенского уезда^[1613]. 21 августа 1540 г. ему и С.Т. Отяеву как писцам Суздальского уезда была адресована указная грамота о назначении судьями для разбора поземельного спора^[1614]. В ДТ Ташлык записан по Владимиру с сыном Борисом. Пометка «Стар, отставлен. Служит сын»^[1615]. О внуке приказного деятеля Борисе мы имеем единственное упоминание.

У Григория Захаровича Гнильевского было четверо сыновей: Яков, Василий, Пантелей и Семен. Они прозывались также Захаровыми, по дедичеству. Яков записан в III ст. Тысячной книги по Ростову. Василий и Пантелей по тому же городу проходят в Дворовой тетради^[1616]. Впоследствии старшие братья продолжили карьеру отца и деда. Пантелей остался на дворянской службе. В феврале 1547 г. на свадьбе царя Ивана он был на рассылке у постели в распоряжении кн. Ю.В. Глинского^[1617]. Карьера Пантелея закончилась довольно рано. Судя по пометке в Дворовой тетради - «Понтелей не служит - помесье отдал» - в 50-е гг. младший сын дьяка вышел в отставку довольно молодым человеком.

казней^[1618]. В 1539/40 г. некий старец Феодорит купил для Василия и Семена Григорьевичей Захаровых Гнильевских 0,5 сц. Княщино Шахова стана Московского уезда^[1619]. Каких-либо упоминаний о службе Семена найти не удалось.

Сыном дьяка Ивана Малого Александровича мог быть Семен Иванович Горбатого. Он известен только как частное лицо. В 1544/45 г. писал данную в Инобажском стану Дмитровского уезда^[1620]. В 1551/52 г. выступил послухом в полюбовной разъезжей в Каневском стану Коломенского уезда^[1621].

История рода Гориных освещалась выше. Напомним лишь, что у Максима Васильевича известно два сына - Федор и Гаврила. Первый служил в составе Государева двора, второй известен только как частное лицо.

Карачаровы. У Митрофана Федоровича Карачарова известно четыре сына: Иван Бакака, Иван Чудин, Третьяк и Василий. Старшинство их не совсем ясно. Первые трое продолжили карьеру отца. Василий, по всей видимости, избрал дворянскую службу. В 1539/40 г. он вместе с братьями владел поместьем в Шеском уезде Тверской земли^[1622]. Служебные назначения Василия Митрофановича неизвестны. Видимо, он служил с городом.

Далее линия потомков Федора Карачарова не прослеживается. Только в Дмитрии Васильевиче можно предполагать сына Василия Митрофановича Карачарова. Дмитрий в 1557/58-1558/59 гг. владел вотчиной в Бежецком Верхе, соседствовавшем с Тверским уездом^[1623].

Клобуковы. История их рода подробно прослежена выше. Для сохранения целостности повествования повторим некоторые факты.

У Данилы Григорьевича Клобукова известны два сына - Андрей и Петр. Они были записаны в Дворовой тетради по Переславлю.

У Ивана Тимофеевича Клобукова известно трое сыновей: Федор, Митя и Григорий. Двое старших дворовые дети боярские по фамильному Переславлю-Залесскому. Митя упоминается в 1531 г. как пристав при послах. Григорий продолжил отцовскую и дедовскую традицию, избрав приказную службу.

У Тимофея Григорьевича известно три сына: Иван, Яким и Елисей. Старший из братьев продолжил карьеру отца, младшие избрали дворянскую службу. Яким и Елисей были записаны в Дворовой тетради по Переславлю-Залесскому. Яким известен также как тысячник III ст. по тому же городу.

Иван сын дьяка Болобана Кувшинова в 1539/40 г. владел поместьем в волости Захожье Тверского уезда^[1624]. Данных о его службе найти не удалось.

У Афанасия Федоровича Курицына был один сын Василий, известный только как частное лицо. Об этом выше уже говорилось.

У Афанасия Ивановича Курцева известно пять сыновей: Иван, Данила, Федор, Константин и Никита. Биографические данные о них уже анализировались в разделе о роде Курцевых. Повторим обобщенные выводы. Константин и Никита продолжили карьеру отца. О Федоре никаких биографических сведений не найдено. Иван упоминается в источниках как частное лицо. Данила Афанасьевич известен как новгородский помещик.

Лелечины. Один из двух сыновей дьяка Федора Михайловича Юрий избрал приказную карьеру. Другой - Василий - известен только как частное лицо, рязанский и коломенский вотчинник^[1625]. На это обстоятельство указывалось выше.

О потомках Юрия сведений найти не удалось. У Василия известен один сын Миня Меньшик. 28 мая 1554 г. он продал И.В. Большому Шереметеву приданую вотчину матери в Старорязанском стану Рязанского уезда^[1626]. О службе Мини ничего неизвестно. В 1577/78 г. его икона хранилась в Богоявленской церкви Голутвина монастыря в Коломне^[1627].

Об Иване Даниловиче Мамыреве выше уже говорилось.

Милославские (Приложение VII. Схема 19) в конце XVII столетия указывали в качестве своего родоначальника чешского князя Милослава, брата правителя Праги Вячеслава. Милослав якобы переехал из Чехии в Польшу в 1207 г. Потомок Милослава Вячеслав Петрович с сыном Федором в 1391/92 г. выехал в Москву на службу к вел. кн. Василию Дмитриевичу^[1628].

Оставим открытым вопрос о том, насколько реальны вышеперечисленные персонажи и генеалогические связи между ними. Для нашего повествования это неважно. Сама история о происхождении Милославских от Милослава и Вячеслава Петровича, скорее всего, вымысел. Подобного рода легенды сопровождают все или почти все родословные росписи конца XVII в. Намек же на королевское происхождение следует отнести целиком на счет амбиций Милославских, видимо, особенно расцветших в период регентства царевны Софьи.

Данных, которые бы противоречили нашему выводу о демократическом происхождении Милославских, сформулированному выше, родословие конца XVII в. не содержит.

Согласно родословию у Федора Вячеславича был сын Терентий, а у Терентия - четверо сыновей: Данила Козел, Илья, Федор и Владимир^[1630]. Параллельными источниками подтверждается существование только двоих: Данилы и Федора. Фактов биографии остальных, так же как и Терентия Федоровича, не выявлено. Все пятеро, впрочем, явно, были реальными лицами. Существование в XVI - XVII вв. нескольких ветвей Милославских как раз хорошо объясняется происхождением от четверых братьев.

У Данилы Терентьевича, согласно родословию, было три сына: Дмитрий, Елисей и Варфоломей^[1631]. Последние двое известны только по родословию. На самом деле сыновей у дьяка было шестеро. Кроме вышеперечисленных это: Павел, Борис и Никита.

В 1537 г. Дмитрий Данилович Козлов Милославский описывал Бежецкий Верх и произвел разъезд вотчин Троице-Сергиева монастыря. 11 октября 1547 г. и 11 октября 1548 г. ему и Шемету А. Щелепину было предписано произвести досмотр и обыск в Бежецком Верхе. 20 ноября 1548 г. Дмитрий судил поземельный спор в Бежецком Верхе и произвел разъезд по его итогам^[1632]. Где-то между 1547 и 1556 гг. он был пожалован кормлением - Лутосенской волостью Дмитровского уезда^[1633]. Последний факт указывает на принадлежность Дмитрия Козлова к Государеву двору. Служба в писцах характерна, скорее, для рядовых членов этой привилегированной корпорации.

Борис Данилович Козлов Милославский был записан в Дворовой тетради по Переславлю^[1634]. Земельные владения его и старшего брата Павла располагались также в Коломенском уезде^[1635][1636]. 1 февраля 1552 г. Борис дал Троице-Сергиеву монастырю по душе Павла 50 руб. 3 июля - 30 августа 1558 г. их племянники Рудак и Юрий сделали той же обители

340

вклады по душе уже самого Бориса .

Никита Данилович, так же как и его брат, Дмитрий, известен как писец. В 1540-1544 гг. он вместе с Т.А. Карамышевым, описывал Вологодский уезд^[1637]. 21 мая 1554 г. старец Нифонт Козлов Милославский упоминается во Вкладной книге Троице-Сергиева монастыря. 22 февраля 1568 г. он умер и был похоронен в обители^[1638].

Согласно родословию, у Данилы Терентьевича было три племянника: Иван Ильич, Иван Федорович и Иван Владимирович^[1639]. Фактов их биографии найти не удалось.

У Дмитрия Даниловича Козлова Милославского, согласно родословию, было три сына: Иван, Юрий и Степан Рудак^[1640]. Иван избрал приказную карьеру в канцелярии новгородского архиепископа. Юрий и Рудак остались на дворянской службе. Они были записаны в Дворовой тетради по Переславлю^[1641].

Потомки Бориса, Павла и Никиты не выявлены. Возможно, что все трое умерли бездетными. Это объясняет факт их отсутствия в родословной росписи. О единственном сыне Елисея Андрее биографических фактов найти не удалось. Сыновья Варфоломея Василий и Матвей погибли в опричнину^[1642]. Младший 9 октября 1570 г. упоминается как помещик Дягиленского погоста Водской пятины^[1643].

По родословию, у Данилы Терентьевича было восемь внучатых племянников. У Ивана Ильича означены четыре сына: Афанасий, Степан, Иван и Прокофий. Биографические сведения удалось найти только о старшем. В 1564/65 г. Афанасий Иванович Милославский в числе поручителей по Салтыковых^[1644]. В 1577/78 г. он послух в данной в Замыцком стану Переславского уезда^[1645].

Сыновья Ивана Федоровича Василий, Яков Черный и Юрий; сын Ивана Владимировича Иван известны только по родословию.

В последнем поколении Милославских, чья жизнь пришлась на XVI столетие, согласно росписи, было 16 представителей. Данные эти нуждаются в уточнении.

У Ивана Дмитриевича означен один сын Лука. На самом деле их было, по меньшей мере, двое. Старший брат Луки Михаил в 1576 г. поддатень с другим саадаком у царевича Ивана^[1646]. Лука упоминается на службе в Новгороде. В июне 1611 г. он получил наказную память о ремонте острога на Софийской стороне^[1647]. В 1584-1586 и 1607 гг. братья владели старой отцовской вотчиной в Горетове стану Московского уезда^[1648]. В конце столетия они известны как новгородские помещики^[1649]. В 1603/04 г. Михаил и Лука получали из Галицкой чети по 15 руб.^[1650]

У Юрия Дмитриевича был один сын Емельян по прозванию Бесчастный. В боярском списке 1588-1589 гг. он записан как жилец; в списках 1598-1599 гг. и 1602-1603 гг. - как

выборный по Переславлю^[1651]. Из конкретных служебных назначений Бесчастного известно только одно. В зимнем 1589-1590 гг. походе в шведскую Ливонию он поддатень у другого копья^[1652]. Такая служба характерна для молодых людей из хороших, но не очень знатных семей. Спустя десять с небольшим лет, в 1602-1603 гг. оклад Бесчастного был сравнительно невелик - 300 четв.

У Рудака Дмитриевича Милославского в родословии означен один сын - Никон. В действительности сыновей у Степана было как минимум трое. Еще Андрей и Владимир. Никон Степанович Милославский в боярском списке 1588-1589 гг. записан как жилец^[1653]. В 1597/98 г. он получил отдельную выпись на поместье в Кистемском стану Переславского уезда^[1654]. Андрей и Владимир Рудаковы Милославские весной 1572 г. и в 1576 г. поддатни с третьим саадаком и с рогатиной соответственно^[1655]. 20 марта 1573 г. в книге раздачи денежного жалования Андрей записан в разделе «Дети боярские, которым государево денежное жалование з городы». Оклад его 11 руб. ^[1656]В конце века Андрей Рудаков перешел на приказную работу.

Сын Андрея Елисеевича Гаврило известен только по родословию. Сын Василия Варфоломеевича Федор весной 1572 г. и в 1576 г. поддатень с рогатиной^[1657]. 20 марта 1573 г. в книге раздачи денежного жалования записан в разделе «Дети боярские, которым государево денежное жалование з городы». Оклад 11 руб.^[1658]В 1581 г., будучи в чине дворового жильца, он принимал участие в приеме папского легата А. Поссевино^[1659]. Двоюродный брат Федора Афанасий Матвеевич Милославский в боярском списке 1588-1589 гг. записан как жилец. В списке 1602-1603 гг. он выборный по Переславлю. Вычеркнут с пометкой «Умре»^[1660].

Василий, сын Афанасия Ивановича Милославского в боярском списке 1602-1603 гг. записан как выборный по Переславлю с окладом 300 четв. В росписи русского войска 1604 г. он в том же чине с окладом уже в 400 четв. ^[1661]Двоюродный брат Василия Андрей Степанович в 1614/15 г. получил из Владимирской чети 27 руб. жалования^[1662]. Данила Иванович в боярском списке 1602-1603 гг. выборный по Болхову с окладом 450 четв.^[1663] В 1612 г. он был сборщиком ряда налогов в Арзамасском уезде^[1664]. 20 июня 1619 г. правнучатый племянник дьяка

упоминается как воевода в Туринском остроге^[1665]. 4 октября 1638 г. Данила Иванович Милославский в числе душеприказчиков дьяка Ивана Тарасьевича Грамотина^[1666]. Григорий Прокофьевич Милославский в 1615/16 г. стрелецкий голова в Курске^[1667]. Михаил Васильевич, сын Василия Афанасьевича Милославского известен только как частное лицо^[1668]. Юрий Яковлевич служил по Смоленску. В 1619/20 г. ему причиталось из Устюжской четверти 18 руб.^[1669]

Остальные представители данного поколения рода - Савелий Юрьевич; Яков Русой, Афанасий и Василий Ивановичи - известны только по родословию.

Что получается в итоге? Сравнение карьерных успехов разных ветвей фамилии Милославских показывает несомненное благотворное влияние приказной работы. Благодаря приказной службе Данилы Терентьевича, сыновья и потомки его заняли прочное место в рядах служилого сословия. От посельского до сына боярского наблюдается несомненный социальный рост. Из 16 сыновей, внуков и правнуков дьяка 10 служили в рядовом составе Государева двора. На протяжении трех последних поколений из тех, чья биография пришлась на XVI в., статус фамилии в среде служилого сословия оставался стабильным.

Двоюродные братья и племянники сыновей Данилы Терентьевича остались практически в полной безвестности, что косвенно свидетельствует о скромных карьерных достижениях. Только в поколении внуков дьяка подтягивается линия потомков Ильи Терентьевича. Они тоже добираются до службы по выбору. Потомки Федора и Владимира Терентьевичей возвышаются только в XVII в., явно, благодаря браку Марии Ильиничны Милославской и царя Алексея.

Михалковы. У Тимофея Федоровича было двое сыновей - Андрей и Полуект. Впервые братья упоминаются в источниках 5 декабря 1547 г. как поручители по кн. И.И. Пронском^[1670]. В ноябре 1549 - январе 1550 г. Полуект сын боярский у коня в свите государя^[1671]. В Тысячной книге братья дети боярские III ст. по Переславлю Залесскому. В Дворовой тетради они записаны по тому же городу^[1672]. В разряде 1558/59 г. Андрей назначен начальствовать на татарами-новокрещенами во время зимнего похода в Ливонию царевича Тахтамыша и кн. С. И. Микулинского^[1673]'. В береговой росписи на тот же год Полуект голова при втором воеводе передового полка И.П. Яковле^[1674]. В январе 1560 г. во время похода армии кн. И.Ф. Мстиславского из Пскова к Мариенбургу братья головы при втором воеводе передового полка И.В. Шереметеве^[1675] . 25 ноября 1562 г. Полуект сидел за столом на обеде в честь литовского гонца С. Алексеева^[1676]. Оба приняли участие в походе на Полоцк зимой 1562/63 г. Андрей был назначен дозорщиком, а Полуект - «с государем ездити». И тот и другой активно участвовали в осаде города. 31 января 1563. г. Полуект прикрывал артиллерийскую батарею. Андрей тоже отличился. За «полатцкую службу» он был пожалован собольей шубой^[1677]. 2 июля 1566 г. братья дворяне I ст. на земском соборе^[1678]. Во второй половине 70-х XVI в. Андрей ездил гонцом в Польшу. Миссия была успешной, и дипломат был пожалован^[1679]. В боярском списке 1577 г. Андрей Тимофеевич записан как московский дворянин^[1680]. В 1581/82 г. он наместник в Туле. В 1582/83 г. был в составе комиссии для урегулирования поземельных споров на западной границе с Речью Посполитой. Возможно, что именно в связи с этой службой Андрей получил список, состоявший из 21 сына боярского, над которыми он должен был начальствовать. При назначении Андрей Тимофеевич местничал с А.М. Пушкиным. Разбирательство дела было отложено до окончания службы. Это было косвенным признанием сопоставимости служебных статусов потомка приказного деятеля и выходца из измельчавшей, но все-таки родословной фамилии^[1681]. В 1583/84 г. Андрей голова в большом городе в Смоленске^[1682]. В 1586/87 г. он составил духовную, будучи «на государьской службе в Кузьмодемьянском городе», а к 30 августа 1590 г. - умер. Полуект ушел из жизни раньше, пережив двух жен и всех детей^[1683].

369

370

371

372

373

374

375

376

377

378

Дети Полуекта Тимофеевича Михалкова, судя по всему, умерли малолетними. Единственный сын Андрея Тимофеевича Иван упоминается в духовной своего отца тоже как покойный. Никаких сведений о его службе или частной жизни не найдено. Видимо, Иван Андреевич ушел из жизни сравнительно молодым человеком. Линия потомков дьяка Тимофея Михалкова была продолжена его единственным правнуком Константином Ивановичем. Карьера его пришлась в основном на первую четверть XVII в. и была весьма успешной. В 1612/13 г. он был пожалован в постельничие и в этом качестве упоминается до 1628/29 г.^[1684]Параллельно правнук дьяка был наместником трети Московской^[1685]. В боярском списке 1615/16

г. Константин постельничий с окладом 1000 четв. и 150 руб.^[1686][1687] В годы Смуты он отличился и

391 неоднократно был пожалован переводом поместий в вотчины.

Если подводить итоги по всем четырем поколениям Михалковых, то мы можем констатировать, что их служебные успехи нельзя не назвать выдающимися. Андрей и Полуект Тимофеевичи не обладали хорошим отечеством. Тимофей Федорович служил в дьяках и был связан с уделом. Тем не менее, его сыновья смогли пробиться в элиту Государева двора, а внук достиг думного чина.

У Тимофея Федоровича Михалкова был брат Дмитрий. 9 сентября 1509 г. он вместе с Семеном Мошниным был назначен данными приставом в вотчины Троице-Сергиева монастыря сс. Медну и Кумганово в Новоторжском уезде^[1688]. Это единственный известный факт из биографии Дмитрия Федоровича Михалкова.

У Дмитрия известно двое сыновей. Иван Дмитриевич Михалков был записан в Дворовой тетради по Переславлю и в III ст. Тысячной книге по тому же городу^[1689][1690]. Александр Дмитриевич упоминается как кредитор в духовной А.Т. Михалкова. К моменту составления духовной он,

394видимо, уже умер: долг указано вернуть не ему непосредственно, а дать вкладом по душе .

У Ивана Дмитриевича Михалкова известен один сын - Артамон, по прозвищу Алай. Впервые в источниках он упоминается в 1573/74 г. Дал в Троице-Сергиев монастырь свою вотчину в Верхдубенском стану Переславского уезда^[1691][1692]. В боярском списке 1615/16 г. Алай

396московский дворянин .

У Артамона известны два сына - Панкрат и Богдан. В 1626 г. инок Арсений (в миру Алай Михалков) дал Троице-Сергиеву монастырю по душе сына Панкрата и некоей иноке Ульяне (возможно, жене Панкрата) 50 руб.^[1693] Богдан Алаев Михалков в том же боярском списке 1615/16 г. как и отец, записан московским дворянином. В 1629 г. он упоминается как вкладчик Троице-Сергиева монастыря^[1694].

Попытаемся обобщить. Хотя карьера представителей других линий Михалковых и не была столь блестящей, но в принципе по своей успешности сравнима с карьерой потомков дьяка. Получается, что какого-либо особого благотворного влияния приказной работы Тимофея Михалкова на служебные успехи его сыновей и внуков не прослеживается.

Мишурины. Сын Василия Обрюты Михайловича Мишурина Семен записан в Дворовой тетради по Москве с пометкой «Отставлен за болезнью»^[1695]. А.Б. Мазуров полагает, что Семен служил в дьяках^[1696]. На наш взгляд, это маловероятно. В «Перечне» С.М. Каштанова, на текст которого опирается А.Б. Мазуров, указано, что на жалованной грамоте пустыни Александра Свирского стояли три подписи: Ивана Елизарова, Бориса Иванова и Семена Мишурина^[1697]. Ни отчество Семена, ни время, когда он подписал грамоту, неизвестны. Учитывая, это обстоятельство, а также то, что акт известен в списке XVII в., логичнее, не умножая без нужды количество сущностей, предположить, что Семен Мишурин из жалованной, это Семен Федорович. Он служил в Новгороде и его подпись на акте, по всей видимости, и появилась в это время.

У Федора Михайловича Мишурина известно четверо сыновей. В Дворовой тетради по Коломне были записаны Иван, Семен и Иван Меньшой. Иван Федорович Мишурин упоминается также как тысячник III ст. по Москве^[1698]. Судя по всему, это старший из двух Иванов. 28 мая 1554 г. Иван (явно старший) и Семен присутствовали на докладе купчей боярину кн. Ф.А. Булгакову^[1699]. В ноября 1554 г. на свадьбе кн. И.Д. Бельского Сенька Мишурин был у фонаря^[1700]. В зимнем 1562/63 г. походе на Полоцк Сенька и Иванка Мишуриновы поддатни к меньшому саадаку^[1701]. Здесь речь идет явно об Иване Меньшом^[1702]. В 1565/66 г. Иван Федорович Мишурин (неясно какой) упоминается как поручитель по З.И. Очине Плещееве^[1703]. В сентябре 1570 г. во время похода царя Ивана в Серпухов Иван Меньшой поддатень при рынде с копьем^[1704]. В 1571/72 г. Иван Большой упоминается как инок Троице-Сергиева монастыря Иона^[1705]. Следовательно, все более поздние биографические сведения относятся только к Ивану Меньшому. В 1588-1590 гг. он ездил гонцом в Крым^[1706]. В боярских списках 1577, 1588-1589 гг. и начала 1590-х гг., а также в списке дворян, намеченных к участию в шведском походе 1589-1590 гг. Иван Федорович Мишурин записан как выборный по Медыни с окладом 700 четв.^[1707]Во время похода под Нарву

он включен в роспись от 14 декабря 1589 г. как один из голов «сторожи ставити»^[1708]. Семен позднее продолжил дьяческую карьеру отца.

В 1537 г. как подьячий упоминается Алеша (Алексей или Александр) Федорович Мишурин^[1709]. Судя по антропонимическим данным это еще один и, видимо, старший сын Федора Михайловича. Смущает одно: разительное несоответствие карьерных вех в службе Алеши и его братьев. Карьера Ивана, Семена и Ивана Меньшого вполне типична для дьяческих сыновей. Их отечество позволило им занять прочное место в рядовом составе Государева двора. Почему Алеша оказался в самом низу иерархической лестницы? Оставим этот вопрос пока открытым.

В следующем поколении потомков Федора Мишурина известны только сыновья Семена Федоровича: Семен, Михаил и Алексей. В писцовой книге Коломенского уезда 1577/78 г. все трое зафиксированы как вотчинники Оглоблинской и Раменской волостей Коломенского уезда^[1710]. Семен и Михаил в коломенской десятне 1577 г. записаны как дворовые неслужилые новики, впервые повёрстанные поместным и денежным окладом: 300 четв. и 8 руб. Судя по пометке в тексте десятни и «Синодику по убиенных во брани», Семен погиб под Венденом^[1711]. По всей видимости, это был его первый поход.

Михаил и Алексей в боярском списке 1588-1589 гг. и в списке дворян, намеченных к участию в шведском походе 1589-1590 гг., записаны как выборные по Коломне с окладами по 350 четв. В точно не датированном боярском списке, примерно относящемся к началу 1590-х гг., оклад Михаила 550 четв., а Алексея всего 300^[1712]. Вопрос о том за какие отличия старший из братьев за весьма короткий срок был пожалован более чем полуторным увеличением оклада, остается открытым. Не ясно так же, почему уменьшился оклад Алексея Семеновича. В боярском списке 1602-1603 гг. и в росписи русского войска 1604 г. он записан как выборный по Коломне с окладом 300 четв.^[1713]

Из правнуков Федора Михайловича Мишурина известны двое Кондрат Михайлович и Абросим Алексеевич^[1714]. Кондрат в боярском списке 1602-1603 гг. и росписи русского войска 1604 г. записан как жилец^[1715]. Абросим известен только как коломенский землевладелец^[1716].

Таким образом, четко видно, что, несмотря на службу Обрюты Мишурина в посельских, и, следовательно, весьма заурядное «отечество» рода, карьера потомков дьяков Мишуриных была довольно успешной и стабильной. Три поколения фамилии служили по выбору. Службу Алексея Федоровича Мишурина в подьячих, видимо, следует рассматривать как исключение из правила.

История рода Моклоковых была подробно рассмотрена выше. Напомним лишь основное. У Афанасия Семеновича Моклокова известен один сын Василий, дворовый сын боярский. У Никиты Губы Семеновича было три сына. Федор продолжил карьеру отца. Яков служил по выбору. Об Иване биографических сведений не найдено.

У Степана Ярца Андреевича Нармацкого известен один сын Семен, дворовый сын боярский и тысячник III ст. по Владимиру^[1717]. В ноябре 1553 г. он был «в поезду» на свадьбе царя Семиона Касаевича^[1718]. В конце июня - начале июля 1555 г. во время выхода царя во главе армии на берег Семен один из голов с дворянами и детьми боярскими государева полка, расписанных для посылок^[1719]. В июне 1556 г. во время похода царя в Серпухов он стряпчий в свите государя. С 7 июля того же года упоминается как воевода или осадный голова в Дедилове^[1720]. В 1557/58 г. Семен Ярцев второй воевода в Везенберге (Раковоре). В том же году он же второй воевода передового полка в трехполковом корпусе кн. М.П. Репнина, ходившего против войск магистра под замок Ринген (Рынгола) в Ливонию. В зимнем 1558/59 г. походе царевича Тахтамыша и кн. С.И. Микулинского в Ливонию Семен Степанович Нармацкий четвертый воевода «из Ракобора» в большом полку^[1721]. В декабре 1562 г. Семен Степанов Ярцев упоминается как посол ко кн. Темрюку^[1722].

Сыном Ивана Яковлевича Переславца мог быть Никита Иванович Переславцев. В 1541/42 г. А.С. Караулов и он описывали Пошехонский уезд^[1723]. В Дворовой тетради Никита был записан по Дорогобужу^[1724].

Племянниковы. У Семена Леонтьевича Племянникова известен один сын - великокняжеский дьяк Владимир. Сыновья Владимира Семеновича Иван и Лаврентий известны только как частные лица, вотчинники Переславского уезда^[1725].

421

422

423

424

425

426

427

428

429

Из двух сыновей Василия Колупая Михайловича Приклонского Михаил служил по выбору, а Петр известен только как частное лицо. Обо всем этом подробно говорилось выше в разделе о роде Приклонских.

Оба сына Суморока Путятина известны только как частные лица. Поздяк Сумороков 6 ноября 1536 г. упоминается как вотчинник Верхдубенского стана Переславского уезда^[1726]. Иван Худяк в 1544/45 г. послушествовал в данной своей двоюродной сестры и зятя в Хотунском уезде и Числяцком стану Верейского уезда^[1727].

Раковы. У Колтыри Ракова было три сына Аврам, Исак и Яков. Оба старших брата записаны в Дворовой тетради по Рузе^[1728].

Сыновья Третьяка Ракова Борис и Лукьян (или Лука) в Тысячной книге и Дворовой тетради записаны как дворовые и тысячники III статьи по Москве^[1729]. Первое известное служебное назначение Луки относится к ноябрю 1554 г.: на свадьбе кн. И.Д. Бельского^[1730]. В 1555 и 1556 гг. во время выходов царя во главе армии на берег Лукьян был вторым поддатнем у большого копья^[1731]. Накануне зимнего 1562/63 г. похода на Полоцк он собирал темниковскую мордву и мещерских бортников^[1732]. 2 июля 1566 г. братья дети боярские II ст. на земском соборе^[1733].

Бывшее поместье Ивана Русинова Щекина в 1577/78 г. было описано в Маковском стану Коломенского уезда^[1734]. Отец Ивана прозывался Протасовым. В писцовой книге Коломенского уезда, где мы находим сведения о поместье сына дьяка, упоминаются и другие Протасовы, явные однородцы дьяческой семьи: Алексей Иванович и Юрий Федорович Протасовы, Федор Протасов^[1735]. Писцы нигде не уточняют рода их службы. Это, обычно, означает, что помещик сын боярский. Служили Протасовы, однородцы Русина Щекина и Ивана Русинова, по всей видимости, с городом.

Суковы (Приложение VII. Схема 20). Единственный сын Елки Сукова продолжил карьеру отца, но до дьячества не дослужился.

У Вязги Афанасьевича Сукова было, по всей видимости, три сына. Степан Звягин Суков в 1538/39 г. владел поместьем в Порховском Окологородье и Богородицком погосте Шелонской пятины^[1736]. В Дворовой тетради по Романову были записаны: Мичура Суков сын Вязгина, сын

Мичуры Семейка и Иванко Васильев сын Вязгин Суков^[1737]. Ясно, что Мичура это сын дьяка, Семен, соответственно, его внук. Иван Васильевич, тоже, видимо, внук приказного деятеля. Тогда третьим сыном Вязги был Василий Иванович, о котором биографических сведений не найдено.

Степан Звягин, скорее всего, как и большинство новгородских помещиков, служил с городом. Суковы-романовцы, видимо, держались в рядовом составе Государева двора.

Сведения о следующем поколении потомков Вязги Сукова дает писцовая книга Романовского уезда 1592-1594 гг. Иван Васильевич Суков упоминается уже в числе бывших помещиков. В Ильинском и Васильевском станах располагались имения Василия Парфеньевича Мичурина Сукова и его явного брата Семена Парфеньевича Мичурина. Видимо календарное имя Мичуры Сукова было Парфений, Василий и Семен, его сыновья и внуки. Семен служил романовским губным старостой. В 1581/82-1591/92 гг. он отделял поместья в своем уезде^[1738].

22 июля 1555 г. подьячие царя и великого князя Федко Мичурин сын Суков и Леваш Тимофеев были на разъезде у дьяка Третьяка Михайловича Дубровина, отмежевавшего имение Рязанского Солотчинского монастыря в Рязанском уезде^[1739]. Федор это, явно, третий сын Парфения Мичуры.

В 1609/10 г. Михаил и Сергей Ивановичи Суковы получили ввозную грамоту на отцовское поместье в Ильинском и Васильевском станах Романовского уезда^[1740]. Это сыновья Ивана Васильевича и правнуки дьяка. Об их службе информации найти не удалось.

Похоже, что к концу XVI столетия Суковы, потомки дьяка выбыли из состава Государева двора и стали служить с городом.

О сыновьях Владимира Никитича Тараканова Матвее и Федоре выше уже говорилось.

У Четверки Терпигорева известны пять сыновей. В 1538/39 г. братья Никита, Влас, Иван, Василий и Исак владели поместьем в Пажеревицком и Высоцком погостах Шелонской пятины^[1741]. Служебные назначения их не выявлены. Видимо, сыновья дьяка, как и большинство новгородских помещиков, относились к городовым детям боярским.

Тетерины. Сыновей Василия Борисовича известно трое: Иван Пух, Иев и Ширяй. Старший продолжил отцовскую карьеру. Младшие записаны в Дворовой тетради по Суздалю. Иев тысячник III ст. по тому же городу^[1742]. Летом 1551 г. он оставлен на годование в Свияжске.

С9 мая 1556 г. Иев был в приказе на годовании в Казани^[1743]. Служебные назначения Ширяя неизвестны.

У Ивана Пуха было два сына - Тимофей и Осиф. Оба дворовые дети боярские по Суздалю, как и их родственники. Затем Тимофей был переведен в Можайск, а Иосиф - в Кострому^[1744]. Старший из братьев, вместе с дядей записан в III ст. Тысячной книги по Суздалю. В ноябре 1549 - январе 1550 г. Тимофей сын боярский у коня в свите государя в походе на Казань. Осенью 1554 г. он послан «к Соли» для сбора людей к походу на «Казанские места». После он голова с устюжанами непосредственно во время похода^[1745]. 18 ноября 1555 г. Тимофей Пухов упоминается в указной грамоте в Новгород как стрелецкий голова. Он участвовал в походе против шведов. В указной грамоте от 9 марта 1556 г. сказано, что ему выдавались для этого обывательские лошади^[1746]. Служебные назначения Осифа неизвестны.

У Иева известен один сын Василий. Вместе с отцом он записан в Дворовой тетради по Суздалю. Сыновья Ширяя не выявлены.

Если подвести итоги по всем трем поколениям Тетериных, то можно заключить, что большинство из них избрало дворянскую службу и уверенно держалось в рядовой массе Государева двора.

У Елизара Ивановича Циплятева был единственный сын дьяк Иван Елизаров.

13 августа 1538 г. Иван Алексеевич Шамский с сыновьями Иваном и Осипом получили несудимую грамоту на свою вотчину в Переславском уезде^[1747]. Об Осипе это единственный биографический факт. Иван Иванович Шамский позднее был записан в Дворовой тетради по Мещевску^[1748].

У Алексея Григорьевича Щекина было трое сыновей Иван Большой, Борис и Иван Меньшой. Борис избрал приказную карьеру. Оба Ивана - дворянскую службу. Старший в июле 1527 г. произвел обыск по поземельному спору в Муромском уезде. В правой Иван Алексеевич Большой Щекин назван сыном боярским^[1749]. Такие поручения обычно выполняли те, кто служил с городом.

В апреле 1517 г. Иван Малой Алексеевич Щекин поехал в Рязань с грамотами для гонца в Крым Мити Степанова сына Рязанца^[1750] . 30 ноября 1529 г. Иван сидел за столом вместе с литовским посланником Иваном Боговитиновым на дипломатическом обеде, а потом посылался

потчивать дипломата^[1751]. Это всё именные посылки. По всей видимости, Иван Меньшой служил в рядовом составе Государева двора.

Всего, таким образом, из 88 дьяков Василия III сыновья известны у 43 ^[1752]. Почти половина. У 43 отцов выявлено 92 сына^[1753]. 8 (8,7%) из них суть персонажи, о которых неизвестно ничего кроме самого факта их существования^[1754]. Ещё 15 (16,3%) человек это те, что проходят по источникам только как частные лица: контрагенты и писчики в актах, истцы в суде, землевладельцы^[1755]. Первую из этих двух групп мы исключаем из анализа. Скорее всего, в неё входят в основном те их дьяческих сыновей, кто умер в юном возрасте. Представителей второй группы, в принципе, следует иметь в виду. Это могут быть те, кто служил с городом (особенно если речь идёт о дворянских фамилиях) или в подьячих. Тем не менее, из подсчётов мы эти 15 человек исключаем.

Остаётся 69 дьяческих сыновей (см. Приложение VIII. Таблицы 11 и 12). Из них отцовскую карьеру продолжили 18 человек^[1756]. 19,6% от 92. 10 из 18 (55,6%) перешли на приказную работу после дворянской службы^[1757]. При этом все служили в составе Государева двора и дослужились до дьячества. 8 из 18 дьяческих сыновей, избравших приказную карьеру, на дворянской службе не отмечены. На их долю приходятся все, кто не дослужился до дьячества (А.Ф. Мишурин и В.Е. Суков).

61 (66,3 % от 92) избрал дворянскую службу (10 человек учтены дважды)^[1758]. Андрей Тимофеевич Михалков, дослужившийся до чина московского дворянина, попал в верхний эшелон Государева двора (1,6% от 61). 45 (75,4%) дьяческих сыновей служило в рядовом составе Государева Двора^[1759], 15 (23%) с городом^[1760].

Из 43 отцов пятеро потомственных приказных^[1761]. У них 11 сыновей^[1762]. Четверо (36,4%) пошли по стопам отцов^[1763]. Все дослужились до дьячества. 6 (54,5%, В.Г. и Я.Г. Гнильевские и Г.И. Клобуков учтены дважды) избрали дворянскую службу^[1764]. Все служили в рядовом составе Государева двора. Применительно ещё к четверым сведений о службе не найдено^[1765].

Из 43 отцов 23 суть выходцы из дворян^[1766]. У них 51 сын^[1767]. 8 (15,7% от 51) избрали приказную карьеру^[1768]. Все достигли дьячества. 37 (72,5%) человек избрали дворянскую службу^[1769]. И.Т. Клобуков, К. и Н.А. Курцевы, Ю.Ф. Лелечин учтены дважды. Один из 37 (2,7%, А.Т. Михалков) служил в верхнем эшелоне Государева двора, 23 (64,9%) в его рядовом составе^[1770], 13 (35,1%) - с городом^[1771]. О четырёх из 51 (7,8%) не надёжных биографических сведений^[1772], шестеро (11,8%) известны только как частные лица^[1773].

Из 23 отцов, вышедших из дворян, лишь четверо (М.В. Горин, Т.Г. и Д.Г. Клобуковы, Суморок Путятин) относились к семьям, чьи представители служили в составе Государева двора. У них 9 сыновей^[1774]. Г.М. Горин и братья Сумороковы известны только как частные лица. И.Т. Клобуков служил в дьяках (1 из 9 11,1%). В тоже время начал он со службы в рядовом составе Государева двора. Здесь же служили и оставшиеся пятеро представителей исследуемой группы. Всего 6 из 9 или 66,7%.

19 отцов из 23 были из семей городовых детей боярских. У них 42 сына^[1775]. 7 (16,7% от 42) пошли по приказной стезе^[1776]. 31 (73,8%) выбрал дворянскую службу^[1777]. К. и Н.А. Курцевы, Ю.Ф. Лелечин учтены дважды. А.Т. Михалков (1 из 31 3,2%) дослужился до московского дворянства. 17 (54,8%) служили в рядовом составе Государева двора^[1778], 13 (41,9%) - с городом^[1779]. О четырёх из 42 (9,5%) нет надёжных биографических сведений^[1780][1781], трое (7,1%) 485известны только как частные лица .

В.Н. Тараканов происходил из старинной купеческой семьи. Оба его сына, и Федор, и Матвей известны только как частные лица.

Четверых дьяков-отцов мы охарактеризовали как выходцев из «демократических» слоёв населения^[1782]. У них 15 сыновей^[1783]. Пятеро (33,3%) пошли по приказной стезе^[1784]. Четверо стали дьяками и только А.Ф. Мишурин остался в подьячих. 10 из 15 (66,7%, Бакака и Чудин Митрофановы, С.Ф. Мишурин учтены дважды) избрали дворянскую службу^[1785]. 9 служили в рядовом составе Государева двора, В.М. Карачаров служил с городом. Применительно к В.Д., Е.Д. и П.Д. Козловым Милославским данных о службе не обнаружено.

10 отцов-дьяков это те чьё социальное происхождение не определено^[1786]. У них 13 сыновей^[1787]. Только В.Е. Суков (7,7%) избрал приказную службу. До дьячества он не дослужился. 8 (61,5%) служили дворянскую службу^[1788]. Иван Болобанов Кувшинов служил с городом. Остальные в рядовом составе Государева двора. Не удалось обнаружить данных о службе В.Г. Великого, С.И. Горбатого, И.Д. Мамырева и Я.И. Ракова (30,8%).

В принципе мы наблюдаем те же явления, что и применительно к предшествующему периоду, второй половине XV - началу XVI столетий. Сыновья тех дьяков, что вышли из дворянских семей, в основном, шли на дворянскую службу (72,5%, без малого три четверти). При Иване III аналогичный показатель был сходным - 69,7%. Сыновья дьяков из «городовых» семей шли на дворянскую службу активнее, чем из «дворовых» (72,5 против 66,7%), но «дворовые» добивались больших карьерных успехов. Сыновья дьяков из «дворовых» семей попадали в состав Государева двора чаще, чем из «городовых».

Популярность приказной работы в среде дьяческих сыновей в первой трети XVI в. несколько, хотя и незначительно снизилась по сравнению с эпохой вел. кн. Ивана Васильевича (19,6 против 22,7%).

Все эти показатели подтверждают вывод, сделанный нами выше: в первой трети XVI в., так же как и во второй половине XV - начале XVI вв. выбор карьеры в дьяческой среде определяло «отечество». Став дьяком, дворянин оставался в той же сословной среде, из которой вышел. Сыновья дьяков в этом случае, обычно, возвращались к прародительским занятиям. «Отечество» влияло и на динамику карьеры. Мы видим, что все дети дьяков выходцев из дворянских семей, избравшие приказную карьеру, достигли дьячества. Остались в подьячих только двое и оба «из простого всенародства».

Сыновья тех дьяков, что и сами были потомственными приказными, выбирали дворянскую службу реже, чем сыновья дьяков из дворянских семей (36,4 против 72,5%), а приказную, соответственно чаще (36,4 против 15,7%). В первом случае все сыновья попадали в состав Государева двора, а во втором - в дьяки. Гнильевские, Клобуковы, Курицыны, Племянниковы и Циплятевы суть дворянские фамилии, но дьяческая служба здесь наследуется уже в третьем поколении. Можно полагать, что столь длительная история приказной службы в одной семьи приводит к постепенному отрыву выходцев из детей боярских от сословной среды. Приказная работа приобретает статус такого же прародительского занятия, как и дворянская

служба. Фактор «отечества» остаётся основополагающим в выборе карьеры, но содержание его меняется. На динамику карьеры дьяков в третьем поколении влияет, по всей видимости, и другой фактор, служебный. Придворные связи деда и отца делают карьеру внука и сына более успешной как на дворянской, так и на приказной стезе.

Дьяческие сыновья, чьи отцы вышли из «демократических» слоёв населения попадали на приказную работу практически столь же часто, как и дьяки в третьем поколении (33,3 против 36,4%), а вот дворянская служба была для них более привлекательной (66,7 против 36,4%). Служба в дьяках повышала социальный вес недворян, будучи для их семей социальным лифтом. Благодаря карьерным успехам отцов, сыновья повышали свой социальный статус. При этом дворянская служба была более популярна, чем приказная, по всей видимости, потому, что представлялась более традиционным, а, следовательно, и более надёжным способом социального роста.

В группе дьяческих сыновей, вышедших их семей, чей социальный статус не ясен, дворянская служба также весьма популярна (61,5%), зато приказная служба почти не заметна (7,7%). Здесь действовали, по всей видимости, те же факторы, что и в недворянской группе.