Иван IV

Иван Васильевич, прозванный Грозным, родился 25 августа 1530 г. Отец его Василий III, которому к тому времени уже исполнился 51 год, ожидал рождения своего первого ребенка и наследника с огромным нетерпением.

Прочной и давней традицией, существовавшей в русских княжеских семьях еще с киевских времен, являлась исключительно важная роль отца в воспитании сыновей. Владимир Мономах написал даже специ­альное «Поучение», обращенное к своим сыновьям. Отец и дед Ивана Грозного, Иван III и Василий III, под присмотром своих отцов не только сформировали основные черты личности и характера, но и делали пер­вые шаги на поприще государственной власти в качестве соправителей своих отцов. Несомненно, это им помогло в начальный период само­стоятельного правления. Но у Ивана Васильевича такой благоприятной возможности не оказалось.» Вскоре после того, как ему исполнилось три года, умер его отец. Малолетний Иван, таким образом, становился государем под присмотром своей матери и при попечительстве опе­кунского совета. Все это, разумеется, не могло заменить ему отца Мать не могла быть для него наставницей жизни в той же мере, в какой мог быть отец. К тому же она все последние годы своей жизни слишком была занята своим фаворитом князем Иваном Овчиной Федоровичем Телепневым-Оболенским.

Ягще одним тяжелым последствием смерти отца стала для Ивана обстановка дворцовых интриг, заговоров и постоянной борьбы за власть.

В неполные 8 лет великого князя постигла новая личная трагедия. Его мать, Елена Глинская, умерла 4 апреля 1538 г. По данным С.Гер берштейна, она была отравлена. И хотя доказательств этому не име­ется, приводимые достаточно осведомленным автором сведения могут пользоваться определенным доверием, если учитывать, что тиранство ее фаворита вызвало страх и глубокую ненависть к нему со стороны бояр, которые понимали, что избавиться от него можно, только изба­вившись от ЕленнАВ результате Иван, не достигший ещй| восьми летнего возраста, остался круглым сиротой.

Политическое положение резко изменилось. Закончился период ре­гентства, началось боярское правление, представлявшее собой возро лившийся опекунский совет, фактически ликвидированный при Елене и ее фаворите. Первую роль в этом совете стали играть князья^Василий Васильевич и Иван Васильевич Шуйские. Арестован был князь Овчина Телепнев-Оболенский, которого уморили голодом в тюрьме. Сестру его, мамку великого князя Аграфену Челяднину, несмотря на протесты самого Ивана, бросили в тюрьму, а затем сослали в Каргополь и по­стригли в монахини. Эти события наглядно показали мальчику-госуда­рю, что окружавшие его бояре-опекуны не были склонны считаться с ним самим, с его чувствами и желаниями. У него зрела и развивалась обида на бояр, а при соответствующим образом направленном созна нии каждый новый факт приобретал неоправданно большое значение и глубоко западал в память. Развитию этого чувства способствовало постепенно формировавшееся представление о божественном проис­хождении своей власти над государством и о холопском положении по отношению к нему всех тех, кто проживал в нем, в том числе и знатных бояр Не случайно из детских воспоминаний у Ивана на всю жизнь сохранился эпизод, который он привел в первом послании Курб­скому: «Нам бо в юности детские играюще, а князь Иван Васильевич Шуйской сидит на лавке, лохтем опершися о отца нашего постелю, ногу положа на стул, к нам же прикланяяся, не токмо яко родительски, но ниже властительски, рабское ничто же обретеся».

многа, еже от юности пострадах?», — задавал царь в этом же письме риторический вопрос, вспоминая о своем детстве.

Бояре искали разные пути воздействия на молодого государя. Поль­зуясь тем, что личность его еще не пробудилась, они пытались настро­ить его в свою пользу, подыгрывая самым жестоким и низменным сто­ронам его натуры. Они брали его на охоту, потакали его страсти к мучительству домашних животных, которых по его приказу сбрасывали с высокого крыльца ему на потеху. Еще большее удовольствие достав­ляло ему мучение людей, когда он вместе с другими боярскими сыно­вьями носился по московским улицам и давил конями прохожих.

^Несчастный ребенок-сирота превращался под влиянием окружаю­щих его бояр в подростка с наклонностями тирана-мучителя. Для стра­ны со сформировавшимися деспотическими традициями это было осо­бенно опасно, поскольку ничто не могло положить предела тирании, жертвой которой мог стать любой и могло пострадать сколько угодно людей. Очень скоро это почувствовали бояре. В конце декабря 1543 г. государь приказал своим псарям затравить собаками князя Андрея Ми­хайловича Шуйского.

Решающее влияние на Ивана с этого времени стали оказывать его родственники князья Глинские. Между тем приближалось 16-летие го­сударя — время, когда кончалась опека над ним. С мая по август 1546 г. он находился в Коломне при войске, собранном в связи с вестью о возможном нападении хана Сахиб Гирея. В то время по его приказу были казнены князь Иван Иванович Кубенский и бояре Василий Ми­хайлович и Федор Семенович Воронцовы, обвиненные в подстрекатель­стве к мятежу новгородских Пищальников, причем никакого расследо­вания по этому поводу он не проводил.

В декабре 1546 г., вскоре после того, как ему исполнилось 16 лет, Иван в присутствии митрополита Макария, бояр и высшего духовенства заявил о своем намерении найти невесту в русской земле, а до того венчаться на царство.

Одновременно происходили выборы царской невесты. Из представ­ленных ему знатных девиц царь выбрал Анастасию Романовну, дочь окольничего Романа Юрьевича Захарьина, умершего в 1543 г., и пле­мянницу Михаила Юрьевича Захарьина, умершего в 1539 г., члена на­значенного Василием III опекунского совета. Будучи примерно одного возраста с царем, она, судя по сообщению источников, обладала са­мыми разнообразными добродетелями. Венчание состоялось 13 февра­ля 1547 г. Иван очень любил свою супругу, а она оказывала на него исключительно сдерживающее и облагораживающее влияние. Едва ли будет слишком преувеличенным утверждение, что Анастасии Романов­не страна в значительной мере обязана относительно спокойными го­

дами, когда благодаря ей в течение того времени, когда она была жива, т.е. до 1560 г., не проявлялись худшие стороны натуры царя в той сте­пени, в какой они проявились после ее смерти.

Очень скоро, всего через несколько месяцев после вступления в брак, на Ивана Васильевича обрушились серьезные испытания. Толч­ком для них послужили народные выступления в ряде городов£В июне 1547 г. к государю, находящемуся в селе Остров под Москвой, прибыли псковичи с жалобой на своего наместника князя Ивана Ивановича Ту- рунтая Пронского, ставленника Глинских. Псковским посланникам до­велось испытать на себе державный гнев, поскольку царь доверял дя­дьям и их человеку. Он едва не повелел убить их. Лишь известие о падении в Москве большого колокола заставило его забыть о посланцах от псковичей и срочно отбыть в столицу.

Еще более серьезные события произошли в июне в Москве, где слу­чился большой пожар В тот год пожары в городе начались уже в апреле, а 21 июня 1547 г. в сильную бурю столица сгорела по существу целиком. По данным Н.МКарамзина,’погибло 1700 человек, с младен­цами — значительно больше, а по сообщению летописи, «таков пожар не бывал на Москве, как Москва стала именоваться».

[Главные события начались в Москве 26 июня В этот день митро­полит вел молебен в Успенском соборе и призывал к покаянию. Но в столице началось восстание. Всем «миром» москвичи пришли в Кремль и потребовали выдать для расправы Глинских и их людей. Дядя царя Юрий Глинский попытался спрятаться в Успенском соборе, но толпа ворвалась в собор, вытащила Юрия и забила его камнями. Затем на­чался погром дворов принадлежащих Глинским, и убийства их людей. Анна Глинская с сыном Михаилом, предвидя такой поворот событий, выехала из Москвы заранее в свою Ржевскую вотчину. В результате восстания правление Глинских пало. Многие бояре, недовольные Глин­скими, сами побуждали народ к решительным действиям против них. Но после убийства Юрия Глинского никакого влияния на дальнейший ход событий бояре уже оказывать не могли. Торжествовала стихия на­

родного бунта. С ней царю непосредственно пришлось столкнуться 29 июня, когда пришли «многие люди чернь скопом ко государю в Воро­бьеве», причем вооруженные. Позже Иван Грозный писал об этих со­бытиях : «От сего убе вниде страх в душу мою и трепет в кости моя. и смирися мой дух». Ему скорее всего пришлось вступить в переговоры с восставшими и пообещать им отстранить Михаила Глинского. Кроме того, москвичам раздавали деньги.

Городские восстания середины XVI в. показали необходимость про­

ведения широких внутренних реформ. Это(понял и царь, хотя едва ли

столь юный монарх осознавал всю глубину их общественной и госу­дарственной потребности. Скорее всего он понимал преобразования как отказ от порядков, существовавших при боярах, поскольку многие бояре были ему неприятны с детских лет. Не случайно он после этих событий приблизил к себе и наделил большими полномочиями новых людей. Одним из них был Алексей Федорович Адашев — костромской дворянин, связанный родством с московским боярством. Царь поставил его во главе Челобитного приказа — учреждения, игравшего роль лич­ной канцелярии государя. Кроме того, он стал постельничим у Ивана IV, в ведении которого находился личный архив царя и его пе- чатьДСтоль же близким лицом к царю, как и А.Адашев, стал священник Благовещенского собора в Московском Кремле Сильвестр — выходец из Новгорода. Князь Андрей Михайлович Курбский в своем главном сочинении «История о великом князе Московском» сообщал об обли­чительной речи Сильвестра, обращенной к царю во время событии 1547 г., в которой священник призвал его стать «на стезю правую». И это, по сообщению Курбского, оказало столь сильное впечатление на «развращенный ум» Ивана IV, что произошло его чудесное исправ- лениеДКонечно, Сильвестр у Курбского очень напоминает библейского пророка, обличающего неправедного царя. Но, судя по всей последую­щей деятельности благовещенского протопопа, едва ли есть основания сомневаться в его смелости и решительности. Он был не только по­литическим деятелем, но и писателем, которому, в частности, принад­лежит особая редакция «Домостроя».

/На церковном соборе 1551 г., названном Стоглавым (сборник со­борных постановлений был поделен на сто глав — «Стоглав»), Иван IV дал очень резкую характеристику боярскому правлению, заявив, что после смерти Василия III «начаша ся множите великия беды и скорби». Свалив на бояр вину за смерть своих дядьев — Юрия и Андрея, он обвинил их. кроме того, в захвате власти и развязывании междоусобиц, что имело под собой основание. (Показателем недовольства царя боя­рами стало формирование при нем кружка правящих лиц, названного

позже Курбским «Избранной радой» (т.е. советом). В него входили Ада­шев, митрополит Макарий, Сильвестр, думный дьяк Иван Михайлович Висковатый. Близок был к этому кружку и сам Курбский. До сих пор, однако, не совсем ясно, что имел в виду Курбский под Избранной радой — то ли ближнюю думу, в состав которой входил узкий круг лиц, пользовавшихся особым доверием царя, то ли обновленную Бояр­скую думу, то ли кружок лиц, избранных царем для проведения в жизнь преобразований^Но во всяком случае очевидно, что при проведении внутренней и внешней политики Иван IV склонен был выслушивать со­веты доверенных лиц из числа знати (или не столь знатных, как Адашев, Сильвестр и Висковатый, но добродетельных и компетентных), что и соответствовало идеалу князя Андрея.

(Позже, в своем первом послании князю Курбскому, Иван Грозный еще раз дал характеристику боярскому правлению. Она была столь же негативной, как и в речи на Стоглавом соборе, но более развернутой. В ней присутствовали уже не только личные моменты, но и выделено то, что имело тяжелые последствия для государства — захваты земель, расхищение финансов, убийства «бояр» и «воевод», и «доброхотных отца нашего». Такая оценка выражала отношение царя к боярам-опе­кунам. Она соответствовала отношению к боярам, господствовавшему в русском обществе середины XVI в., но не могла учитывать того, что при боярском правлении начали проводиться некоторые необходимые для страны реформы, которые были продолжены при Иване Грозном. Так, eιnς при Елене Глинской, в 1535 г., была проведена монетная ре­форма, установившая единую монету по всей территории государства на основе серебряной новгородки-копейки, на которой чеканился всад­ник с копьем. Затем в 1539 г. была проведена губная реформа, отно­сившаяся к местному управлению. По этой реформе дела о «ведомых лихих людях» (разбойниках, ворах и т. д.) передавались из ведения на­местников и волостелей в ведение «выборных голов» — губных старост из числа местных детей боярских, у которых помощниками были це­ловальники из «лучших» (зажиточных) крестьян. Для надзора за губны­ми органами был учрежден Разбойный приказ. Реформа положила на­чало формированию органов местного самоуправления. Укреплению государственного единства способствовала также фактическая ликви­дация двух удельных княжеств — Дмитровского в 1534 г. и Старицкого в 1537 г. Следует при этом согласиться с Р.Г.Скрынниковым, что при всей остроте борьбы боярских группировок бояре не допустили ни анархии, ни распада государства, ни массовых репрессий^

Все эти соображения были, однако, чужды русскому обществу того времени.! В сознании разных его слоев уже сформировалось устойчивое противопоставление «царя-батюшки», «надежи-государя» как грозного носителя справедливости и правды «лихим боярам» — носителям вся­

кого зла Зло ощущалось достаточно наглядно в местном управлении и суде, где произвол и беззаконие не были редкостью и где наместни­ки-бояре и их люди вызывали большое недовольство населения Эти настроения ярко выразил писатель середины XVI в. Иван Семенович Пересветов — выходец из Литвы, многое повидавший на своем веку и прибывший в Москву в конце ЗО-х гг. с твердым намерением служить русскому государю. Там он предложил принять на вооружение особые щиты македонского образца, удобные для действий против крымской конницы и хорошо сочетавшиеся с передвижной крепостью — Гуляй- городом, которая нередко применялась русским войском. Покровите­лем Пересветова в Москве был боярин Михаил Юрьевич Захарьин, ко­торый умер в конце 1539 г. После этого для Пересветова настали не­легкие времена, и во всех своих бедах и тяготах он, как и многие со­временники, склонен был винить бояр. Он глубоко задумывался о своем будущем и о судьбе страны, и 8 сентября 1549 г. ему удалось подать в церкви Рождества Богородицы Ивану IV две «книжки». Содержавшие­ся в них произведения являлись, по существу, предложениями по про­екту преобразований.

*Все то/о чем писал Пересветов и что он предлагал, было осущест­влено олностью или частично — Иваном Грозным совместно с Из­бранной радой в конце 40-х и в 50-х πⁱ!.Несмотря на свой негативный настрой по отношению к боярам, царь в тот период готов был к ком­промиссу с ними и привлечению их к работе над реформами. Об этом свидетельствовало созванное монархом в феврале 1549 г. совещание, которое нередко называют первым в истории России Земским собором. По данным летописи, на нем был заключен компромисс между царем и боярами. После него, по-видимому, началась работа над новым Су­дебником, который должен был заменить устаревший Судебник Ивана III. Тогда же началась судебная реформа, по которой мелких служилых людей — детей боярских — должен был судить во всех го­родах по всем делам «опричь душегубства и татьбы и разбоя с поли­чным» не суд бояр наместников, как было ранее, а царский суд.

f*"Судебник Ивана Г розного был введен в 1550 г. По сравнению с Су­дебником Ивана III в новом не только увеличивалось число статей с 68 до 100 и разъяснялись некоторые положения, но и имелись черты новизны, связанные с дальнейшим укреплением государства и цент­ральной власти. Происходило дальнейшее ограничение суда наместни­ков, сужение его компетенции и усиление контроля над ним сверху. Узаконен был суд губных старост. Определялся порядок издания новых законов, которые принимались царем вместе с Боярской думой. Су­дебник способствовал оформлению корпораций служилых людей на местах. Отменялись старые тарханные грамоты и запрещалась выдача новых, поскольку тарханные грамоты освобождали феодала-иммуниста

(на церковных землях) от уплаты податей в казну со своих земель. От мена тарханов также способствовала упрочению государственного единства. Судебник узаконил возникновение нового явления — кабаль­ного холопства, устанавливавшегося на срок до уплаты долга. Чтобы не допустить превращение кабального холопства в постоянное, Судеб­ник запретил брать кабалу на сумму свыше 15 рублей и подтвердил право крестьянского выхода в Юрьев день, немного^увеличив размеры «пожилого», уплачиваемого крестьянами своему господину при выходе.

При Избранной раде полностью сложилась приказная система цент­рального управления, которая начала формироваться еще при Иване III. Приказы организовывались как по отраслевому, так и по тер­риториальному принципу, а приказная бюрократия — дьяческий штат приказов — играл все более заметную роль в системе государственной власти

Самое существенное внимание уделялось военным реформам. Было создано стрелецкое войско, которое должно было ослабить зависи­мость центральной власти от местных князей и бояр и от тех полков, которые они приводили на войну Не имея возможности полностью содержать стрельцов, государство разрешило им заниматься торговлей и промыслами. Стрельцы принимали участие уже в походах на Казань и Астрахань в 50-е гг. Еще одной реформой был проект «избранной тысячи» — «испомещение» тысячи лучших детей боярских под Мос­квой о чем 3 октября 1550 г. был принят приговор. Этот проект, од­нако, удалось осуществить лишь частично.

Внутренние реформы шли рука об руку с решением внешнеполи­тических проблем наиболее значимой из которых оказалась к тому времени казанская. Идея завоевания Казани уже широко распростра­нялась в русском обществе. О серьезности намерения русского пра вительства осуществить ее свидетельствовало личное участие в походах на Казань самого Ивана Грозного. Первый такой πoxoψсостоялся в начале 1548 г. Русское войско остановилось вблизи НГСТгнего Новгоро да, но из-за потепления в начале февраля и таяния льда оно не сумело переправиться через Волгу. Царю пришлось возвращаться в Москву.

Участие в этом походе позволило Ивану IV непосредственно озна­комиться с положением войска, что способствовало проведению еще одной военной реформы — приговоров о местничестве 1549 г. Мест­ническая традиция устанавливала жесткую зависимость между служеб­ным положением лица на военной или административной службе и знатностью рода а занятие более низкого положения по службе чем занимали отец, дед и т. д., означало поруху родовой чести Местничес кие счеты, очень сложные и разветвленные, вели к спорам, которые ослабляли армию. Отменить местничество было в то время еще невоз­можно поскольку знать за него очень цепко держалась Но приговор

1549 г. ставил местнические споры в определенные рамки и ограни­чивал их негативное воздействие на боеспособность войск.

После принятия этого приговора Иван Грозный принял участие в новом походе на Казань, начавшемся в ноябре 1549 г. В феврале 1550 г. он впервые увидел столицу враждебного ханства. Под стенами города произошло ожесточенное сражение, в ходе которого русские войска добились существенных успехов Однако взять Казань помешала вне­запно наступившая оттепель Царь обвинял в неудаче главного воеводу князя Дмитрия Федоровича Бельского, который вскоре умер, не выдер жав несправедливости обвинения. Когда в марте пришло известие о подготовке к нападению крымского хана Сахиб Гирея на южную ок­раину царь срочно выехал в Коломну и Рязань, где лично смотрел готовность войск. Поход на Казань пришлось на время отложить. Для подготовки к дальнейшей борьбе с Казанью летом 1551 г. воеводами была заложена крепость Свияжск у впадения Свияги в Волгу, которая стала опорным пунктом для русских войск в борьбе за город.

Новый поход на Казань начался летом 1552 г. Царь принимал в нем непосредственное участие, а главным воеводой был, по сведениям участника казанского взятия князя А.М.Курбского, князь Александр Бо рисович Горбатый. Под его руководством орда была разбита на Арском поле, и тем самым обеспечивалась возможность проведения осадных работ Серьезным образом велась инженерная подготовка. Под руко­водством дьяка Ивана Выродкова была построена боевая башня, по­зволившая обстреливать город сверху. Удалось успешно провести не­сколько подкопов и в результате вывести из строя источник питьевой воды. Общий штурм крепости состоялся 2 октября, а к вечеру, несмот­ря на отчаянное сопротивление осажденных, Казань была взята рус­скими войсками.

Взятие Казани обеспечило быстрое присоединение к России всего Поволжья. После взятия в 1556 г. Астраханского ханства признали себя вассалами Ивана Грозного орда Больших Ногаев, кабардинские князья, башкирские феодалы, а также Сибирское ханство. Был сделан первый шаг по пути превращения России в евразийскую империю. Кроме того, в течение всех 50-х гг. велось активное русское наступление на Крым, а донские казаки вели успешные действия против Крыма и турецкого Азова.

Присоединение Казани было столь значительным событием, что оно нашло самое широкое отражениеТв русской культуре В честь него на Красной плошали был возведен в 1555—1561 гг. собор Василия Бла­женного, или Покровский собор, была написана икона-триптих «Цер ковь Воинствующая», хранящаяся в Третьяковской галерее, а также создан «Казанский летописец». Фольклорная традиция прочно связала имя Ивана Грозного с казанским взятием, а у казаков существует пре­

дание о пожаловании им «реки Дон» «царем Иваном Васильевичем» за «казанскую службу». Иван Грозный пользовался поэтому популярнос­тью среди казаков^

Не столь счастливо, несмотря на любимую и любящую супругу, скла­дывалась у царя семейная жизнь. Один за другим у Ивана и Анастасии умирали дети. В младенческом возрасте умерли дочери Анна и Мария, а сын Дмитрий погиб 6 июня 1553 г. по пути в Москву с богомолья, куда его брали с собой родители. Но незадолго до того, когда в марте 1553 г. царь тяжело занемог и был при смерти, произошел политичес­кий кризис. В случае смерти Ивана IV престол переходил к его мла денцу сыну Дмитрию, а реальная власть — к братьям Анастасии Заха рьиным, которые ставились во главе опекунского совета. Но в Боярской думе многие не хотели передавать власть в руки Захарьиных, хорошо помня, какие потрясения переживало государство при регентстве Елены Глинской. Они готовы были отказаться от присяги Дмитрию и собирались присягать двоюродному брату Ивана Грозного князь Вла­димиру Андреевичу Старицкому. ОдНако царь выздоровел и вопрос о престолонаследии отпал сам собой На первых порах этот эпизод ос­тавался без видимых последствий. Был прощен царем даже князь Семен Иванович Лобанов Ростовский, выступавший за принесение присяги Владимиру Андреевичу, а после выздоровления Ивана IV пытавшийся бежать в Литву. Вынесенный ему Боярской думой смертный приговор за попытку бегства Иван Грозный заменил заточением в тюрьму на Бе- лоозере. Но, разумеется, все это не было забыто. О событиях 1553 г. царь вспоминал в переписке с Курбским, и оно, несомненно, повлияло на его решение убить Владимира Андреевича и его мать Евфросинью принятое им через 16 лет, в 1569 г

Вскоре, 28 марта 1554 г., у Ивана Грозного и Анастасии родился сын Иван, а затем, 31 мая 1557 г., —другой сын, Федор.(Продолжались внутренние реформы. В 1555—1556 гг. было принято уложение о служ­бе, вводившее общий порядок службы с вотчин и с поместий, когда со 100 четвертей «доброй» земли выставлялся один вооруженный воин (примерно 170 га в трех полях!. В местном управлении в 1555 г. была проведена губная, а в 1556 г. — земская реформы. Эти реформы лик­видировали систему кормлений, когда назначавшийся на воеводство боярин не получал жалованья из казны и «кормился» за счет населения. Теперь доходы кормленщиков стали поступать в казну, а функции на­местников стали выполнять выборные земские власти. Общий надзор над местным управлением осуществляли губные старосты и городовые приказчики из дворян. Деятельность губных и земских органов контро лировалась приказами Тем самым реформа усиливала государственное единство^

Г в 1558 г. Иван Грозный начал Ливонскую войну. Это означало рез­кую перемену направления внешней политики страны с восточного на западное. Началась война успешно. Русские войска взяли Нарву и Дерпт и дошли до Ревеля. Но в 1559 г. под влиянием Адашева, осоз­навшего трудности ведения войны при сохранении опасности со сто­роны Крыма, было заключено перемирие. После этого ливонские^фе- одалы подписали соглашение с польским королем Сигизмундом II Ав­густом о переходе под его протекторат Риги и орденских земель^

Вскоре царя постигла глубокая личная трагедия. 7 августа 1560 г. после болезни умерла царица Анастасия Романовна. Возможно, что ее смерть была ускорена испугом во время большого московского пожа­ра, тушением которого непосредственно руководил Иван IV. По версии Курбского, смерть Анастасии служит своего рода рубежом, который делит царствование Ивана Грозного на два периода.! При жизни жены царь учитывал мнение своего окружения и добился немалых успехов. После ее смерти он перестал слушать достойных людей, приблизил недостойных людей низкого происхождения, а главное, на головы вер­ных своих слуг обрушил кары, совершенно ими не заслуженные. Н.М.Карамзин принял эту версию. И в самом деле, основания для нее были самые серьезные. Смерть царицы имела для страны весьма тя­желые последствия.

Положение усугублялось осложнением обстановки в ходе войны в Прибалтике. С 1561 г„ когда немецкие феодалы Эстляндии перешли в подданство шведского короля Эрика XIV, а феодалы Лифляндии и Кур­ляндии вошли в состав Польско-Литовского государства, России при­шлось вести войну одновременно с Польшей и Швецией. 7

Сразу после смерти царицы был арестован Адашев, которого обви­нили в том, что они с Сильвестром «очаровали» и извели ее. Адашев умер через два месяца, в 1561 f., в тюрьме в Дерпте. Сильвестра зато­чили в Соловецком монастыре. Это означало, что царь разрывал со своей прежней политикой и со своим стремлением к достижению ком­промисса между разными слоями общества. Еще одним признаком перемен стала женитьба царя на дочери кабардинского князя Темрюка Кученей, принявшей при крещении имя Мария. Свадьба состоялась 21 августа 1561 г. В то же время, стремясь обеспечить права сына Ивана как наследника, он в завещании, написанном на случай своей смерти, образовал опекунский совет и поставил во главе его дядьев царевича — бояр Захарьиных. У супругов 21 марта 1563 г родился сын Василий, который вскоре умер. Умер в самом конце 1563 г митрополит Макарий, игравший столь значительную политическую роль. На его место избрали Афанасия монаха Чудова монастыря и бывшего духов­ника царя. Наконец, из примечательных явлений этого времени, несо-

мненно, особое место занимает начало в 1564 г. русского книгопеча­тания в Москве в типографии Ивана Федорова, выходца из Львова.

ДМежду тем продолжалась Ливонская война. В 1563 г. русское вой­ско взяло Полоцк. Это был крупный успех. Но в 1564 г. противник нанес русским войскам два серьезных поражения — 26 января на реке Улла и 2 июля под Оршей. На этом фоне нарастал конфликт Ивана IV с Боярской думой, недовольной возвышением Захарьиных и стремлением царя править самовластно Росла подозрительность Ивана Грозного по отношению к боярам, а некоторые из бояр и дворян от царского гнева бежали в Литву, не всегда, однако, удачно. По подозрению в измене вскоре после поражения при Улле были убиты по приказу царя Михаил Петрович Репнин и Юрий Иванович Кашин, проявившие себя при взя­тии Полоцка. Репнина при этом арестовали в церкви и убили на улице, а Кашина — во время утренней молитвы?)

Чувствуя угрозу своей жизни, в апреле 1564 г. бежал в Литву князь Курбский, незадолго до того назначенный воеводой в Юрьеве (Дерпте), где оставил жену и сына. Из Литвы князь направил письмо царю, объ­ясняя мотивы своего бегства, и получил пространный ответ. Переписка носила глубоко личный характер, отражала взаимные обиды и содер­жала обвинения, общим из которых было обвинение в измене. Глубокий смысл содержался в первых же словах первого послания князя: «Царю, от Бога препославленному, паче же во православии пресветлу явившу- ся, ныне же грех ради наших сопротивным обретеся». По существу это было обвинение в разрыве царя с устоями, на которых держится православное царство. Только тем, что царь «сопротивным обретеся», т.е. стал служить Антихристу, можно было объяснить, что он «сильных во Израили побил еси и воевод, от Бога данных», т. е. бояр — храни­телей устоев этого царства.

Обвинение было серьезным и весьма для монарха опасным, посколь­ку фактически освобождало подданных от присяги царю, находивше­муся на службе «сопротивного» — Сатаны. Поэтому ответное послание Грозного получилось, по характеристике Курбского, «широковещатель­ное и многошумящее». В нем царь отверг все обвинения князя и сам, в свою очередь, обвинил его, его предков и многих бояр в измене. При этом он подчеркивал, что именно тот строй, когда «Российское само- державство изначали сами владеют своими государствы, а не блояре и вельможи», более всего соответствует устоям православного царства. Иной же порядок, когда государи «царствии своими не владеют, как им повелят работные их, так и владеют» — в «безбожных языцех» и, конечно же, во враждебной Польше Еще один провозглашавшийся им принцип : «жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнити вольны же» — являлся принципом деспотического самодержавия.

9 382

]_Не имея возможности установить свое самовластное правление и полностью ликвидировать самостоятельность Боярской думы и церкви, Иван Грозный решился на необычный шаг. В начале декабря 1564 г. он отправился из столицы на богомолье по монастырям. Такие поездки совершались каждый уод. Но никогда еще не было, чтобы вывозили царскую казну, одежды, драгоценности, иконы, чтобы с царской семьей выезжала столь большая свита и охрана Через месяц, 3 января 1565 г., царь прислал из Александровой слободы два послания. В одном из них говорилось о царском гневе на бояр, приказных людей и «государевых богомольцев» за их измены и злодеяния. В другом он обращался к «чер­ным» людям и купцам и писал, что не держит на них гнева и не налагает на них опалы. Обладая, как и всякий тиран, навыками демагога, он играл на народных чувствах и предрассудках, эксплуатируя как монар­хизм, так и недоверие к знати, присущие массовому сознанию/И когда 5 января представители москвичей явились в Слободу и просили Гроз­ного вернуться на царство, он в качестве условия своего возвращения поставил выделение ему особого удела •— опричнины, где он установит свое правление и подберет себе верных людей. Еще одним условием он поставил предоставление ему права казнить изменников без того, чтобы за них заступалась церковь. На остальной территории страны — земщине — оставался прежний порядок управления.

Слово «опричнина» известно было на Руси давно. Происходило оно от слова «опричь» — «кроме» и означало часть вотчинных земель, ос­тавшихся вдове. При Иване ΓV оно стало означать часть территории страны, взятой в удел. В опричнину вошли некоторые кварталы Москвы, часть земель бывшего Ярославского княжества, некоторые города вблизи Москвы, богатое Поморье, а позже — земли купцов и соле­промышленников Строгановых в Прикамье и часть земель Великого Новгорода. Но более известен стал со времен Ивана Грозного иной, кровавый и страшный смысл этого слова, что было связано с методами проведения опричной политики. Опричников боялись и ненавидели, по­скольку земский человек был бесправен перед ними. Метла и собачья голова, которую опричники прикрепляли к своему седлу, стали симво­лами русского деспотизма, тирании и самовластия. Склонный не только к казням и расправам, но и к шутовству и юродству, Грозный пред ставлял опричников в виде монашествующей братии. Поэтому они но­сили грубые рясы, под которыми скрывались богатые одеяния Распо­рядок дня в Александровой слободе, являвшейся центром опричнины, где царь часто проживал, был своеобразной пародией на монашескую жизнь. Совместные молитвы и трапезы, в которых участвовал царь, сме­нялись пытками в застенках, в которых он также принимал участие. Будучи одновременно и мучителем, и актером, он в Слободе играл роль игумена.

Одновременно Иван Грозный, абсолютно уверенный в божествен­ном происхождении своей власти, выступал в роли земного бога, а оп­ричники представлялись в виде чертова сонмища призванного испол­нять наказания, назначенные свыше. В таком случае в роли Сатаны выступали наиболее видные из опричников — Алексей Данилович Бас­манов Плещеев, князь Афанасий Иванович Вяземский, а особенно — любимец царя и главный палач опричнины с конца 60-х гг. Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский по прозвищу Малюта. Его глубоко за­помнил народ и запечатлел в фольклоре в образе «злодея Малюты Скур- латовича».

На опричных землях начался «перебор людишек». Ярославских и ростовских княжат и бояр переселяли под Казань, где давали им земли на поместном праве. Их вотчины переходили в казенную собственность и шли на поместные дачи опричникам. Земельная политика Ивана Гроз­ного, направленная на расширение фонда казенных земель для раздачи помещикам, была продолжением политики его деда и отца, но еще более жестокими методами.

Всеобщее возмущение опричными мероприятиями было очень зна­чительно. Это заставило царя уже в 1566 г. издать указ о «прощении» всех, кого сослали в Казанский край. Не считаться с боярами, да еще в условиях войны, Иван Грозный не мог. Недовольство большинства населения опричниной поддерживала церковь. В знак протеста против опричнины митрополит Афанасий 19 мая 1566 г. оставил кафедру и удалился в Чудов монастырь. После совета с земскими боярами царь предложил занять митрополичью кафедру казанскому архиепископу Герману Полеву, но тот также уговаривал Грозного отменить оприч­нину. Тогда уже против Германа выступила опричная дума, а через два дня ему также пришлось оставить кафедру. Вынужденный учитывать мнение церкви и влиятельных земских бояр, которые были крайне не­довольны тем, что опричники вмешиваются в чисто церковные дела, царь согласился предложить кафедру игумену Соловецкого монастыря Филиппу, которого в миру звали Федором Степановичем Колычевым и который был представителем знатного боярского рода. Но и Филипп поставил условием принятия им сана отмену опричнины.

С еще одним протестом против опричнины, на этот раз массовым, Ивану Грозному пришлось столкнуться в июле 1566 г., когда заседал созданный им Земский собор по вопросу о продолжении Ливонской войны. Собор поддержал продолжение войны, но более'300 его участ­ников подали царю челобитную об отмене опричнины. Это требование являлось предложением царю пойти на уступку в ответ на уступку само­го собора, согласившегося ввести новые налоги на войну. Но в вопросе об опричнине Грозный на уступки не пошел. Все челобитчики были арестованы и вскоре выпущены, а троих, признанных зачинщиками,

9*

казнили — князя Василия Федоровича Рыбина-Пронского, дворян И.Ка- рамышева и К.Бундова. Возможно, что Филипп добился у царя поми­лования многих челобитчиков. Но взамен ему пришлось согласиться на сохранение опричнины.

Сохранение опричнины означало продолжение репрессий и бес­чинств со стороны «кромешников», как называл опричников Курбский, террора по отношению к населению. На фоне многочисленных казней 1566—1567 гг. современникам особенно запомнилась казнь боярина Ивана Петровича Челяднина-Федорова. Этот боярин был очень богат и пользовался большим уважением в народе, поскольку не брал взяток и судил по справедливости. В 1553 г., когда многие бояре хотели пере­дать престол Владимиру Андреевичу Старицкому, Федоров твердо под­держал сторону смертельно больного царя. Он решительно отверг предложение польского короля Сигизмунда II Августа перейти к нему на службу. Но мнительный и подозрительный Иван Грозный не поверил Федорову. Он решил убить боярина, но перед убийством вдоволь по­издевался над ним. Он заставил обреченного надеть царскую одежду, взять скипетр и усесться на трон, затем стал воздавать ему царские почести, пародируя их, и, наконец, зарезал его ножом. Опричники бро­сили тело убитого на площади. Убита была и его жена Мария, и все его слуги, а все его имущество было разграблено. Затем были убиты князья, которых Грозный считал сообщниками Федорова, среди них — Дмитрий Михайлович Ряполовский, одержавший немало побед над крымцами.

Против злодеяний опричников сказал свое слово митрополит Фи­липп. 22 марта 1568 г. он отказал царю в благословении, когда тот явился во время службы в Успенский собор, и публично осудил оприч­нину и казни. Тогда Грозный окончательно решил убрать архипастыря. Между тем бесчинства опричников и царя продолжались. По свиде­тельству очевидцев, пленных ливонских дворян И.Таубе и Э.Крузе, по­павших на службу в опричнину в июле 1568 г., опричники, которых возглавлял князь Вяземский, Малюта Скуратов и Василий Грязной, на­сильно забирали прямо из домов знатных людей — дворян, дьяков, куп­цов, их жен, известных своей красотой, и вывозили этих женщин из Москвы. Их на выбор представляли царю, который некоторых отбирал для себя, а других оставлял приспешникам. Многие из женщин, над которыми надругались царь и опричники, вскоре умерли.

По совету своего духовника протопопа Благовещенского собора Евстафия царь инициировал следствие против Филиппа, чтобы осудить его за недостойное якобы поведение в бытность игуменом Соловецкого монастыря. Ложные, но необходимые для царя показания дал новый соловецкий игумен Паисий. Из страха перед тираном церковные ие­рархи низложили Филиппа. И когда 8 ноября 1568 г. святитель вел

службу в Успенском соборе, туда явились опричники во главе с Алек­сеем Басмановым. Они сорвали с митрополита его ризы и выгнали из собора метлами. Затем его сослали монахом в тверской Отроч монас­тырь.

Чем больше творилось в стране преступлений, тем больший страх охватывал тирана. Не случайно в 1568 г. он посылал в Англию к коро­леве Елизавете I дворянина Андрея Савина с тайным заданием просить королеву предоставить царю убежище, если ему придется бежать из России. Подготовка к побегу в Англию шла и в России. В 1568—1569 гг. строились мощные укрепления в Вологде привлекавшей тирана тем, что из нее водным путем можно было достичь Белого моря. Для этого в Вологде строились плоскодонные речные суда. Из Соловецкого мо­настыря царя с семьей в Англию должен был доставить английский морской флот

/"'Репрессии продолжались в 1569 г. Все большие подозрения царя вызывал его двоюродный брат, которого, как он полагал, некоторые бояре думали сделать царем. Возможно, что Г розный даже подозревал князя Владимира Андреевича в отравлении своей жены Марии Темрю ковны, умершей 6 сентября 1569 г. Вскоре, в конце сентября, царь вызвал к себе Владимира и велел ему выпить вино с ядом. Вместе с ним были отравлены его жена Евдокия и их сыновья. На Белоозере убита его мать княгиня Евфросинья, в монашестве старица Евдокия.

Следующий, 1570 г. был самым кровавым и страшным. Еще в конце

1569 г. опричная верхушка внушила царю мысль о готовности новго­родцев перейти под власть польского короля. По приказу царя оприч­ное войско двинулось на Новгород. С опричниками шел царь с царе­вичем Иваном. По пути в тверском Отроче монастыре Малюта Скуратов лично задушил в келье митрополита Филиппа 29 декабря 1569 г. Затем опричники прибыли в Новгород и пробыли там с 8 января по 13 февраля

1570 г По прибытии в город Грозный отказался принять благословение архиепископа Пимена, обвинив его в Измене. Отобедав, однако, в его дворце, царь дал сигнал к погрому города Из 30 тысяч жителей было убито, по разным данным, от двух с половиной до 15 тысяч человек. Забавляя царя и его сына, опричники сбрасывали людей с моста в Во­лхов, где река не замерзает, а другие опричники ездили на лодках и загоняли их баграми и кольями под лед Убийства сопровождались страшным грабежом. Ни один внешний враг не нанес древнему городу такого вреда, как русский царь

После этого опричники двинулись на Псков, который ждала та же участь. По преданию, город спас местный юродивый Никола, заявивший Ивану Грозному, что за пролитие невинной христианской крови его постигнет несчастье, и суеверный царь покинул Псков.

Летом того же года, 25 июля, свидетелем царской лютости стала Москва. Костер, котел с кипятком, опричники — все было призвано создать земное подобие ада. Из 300 осужденных 194 были тут же про­щены. Остальных казнили самым жестоким образом, а особенно — бывшего главу Посольского приказа Висковатого, обвинявшегося в свя­зях с Крымом и отказавшегося каяться. Он был разрезан на куски.

Опричное воинство проявляло себя в грабежах населения. Но про­тив внешнего врага оно не всегда действовало успешно. Летом 1571 г. крымский хан Девлет Гирей сжег Москву. Иван Грозный был настолько напуган, что даже бежал на Белоозеро. В переговорах с крымской сто­роной он готов был отдать Астрахань, но крымцы явно переоценили свой успех и потребовали отдать Казань. Переговоры ни к чему не привели.

Успешный поход хана показал ошибочность разделения войска на опричное и земское, допущенного царем. Поэтому такое разделение было ликвидировано И когда в 1572 г Девлет Гирей вновь совершил поход на Москву, он был разбит 30 июля у села Молоди под Подо­льском. Во главе русского войска был крупный полководец князь Ми­хаил Иванович Воротынский

Столь же внезапно, как и началась, опричнина осенью 1572 г. была отменена. Было запрещено само это слово под страхом торговой _lказни — наказания кнутом на рыночной площади.

У писателей и историков опричнина вызывала повышенный интерес, и этому детищу Ивана Грозного посвящена обширная литература В ней господствовали мотивы сурового осуждения как самого явления, так и главного его инициатора и вдохновителя — царя. В то же время в ней делались попытки понять, что заставило царя, стремившегося в силу самого своего положения к укреплению государственного един­ства к ликвидации уделов, пойти на нарушение этого единства и на выделение особого удела, т. е. самой опричнины. Обычно в опричнине видели средство, избранное царем для укрепления личной безопасно­сти, для борьбы со своими противниками — действительными, а глав­ным образом — мнимыми. При этом В.О. Ключевский видел в ней плод «чересчур пугливого воображения царя», по существу, его психической неуравновешенности. Определенный государственный смысл видели в ней С.М.Соловьев и С.Ф.Платонов, считавшие ее формой борьбы с аристократией как носительницей средневековой анархии и раздроб­ленности. В то же время они явно видели крайнюю жестокость оприч­нины и осознавали, что она стала одной из предпосылок Смуты в Рос­сии начала XVII в.[Лишь советская литература сталинского времени не только обосновала, но и оправдывала опричнину, говоря о ее якобы прогрессивном значении для государства Тон подобным оценкам за давал сам Сталин, заявивший в беседе с создателем фильма «Иван Гроз­

ный» в 1947 г. С.Эйзенштейном и актером Н.Черкасовым, что если бы царь и «прогрессивное войско опричников» истребили бы еще пять- шесть боярских родов, то не было бы Смуты, а Грозному можно ставить в упрек вовсе не жестокость, а излишнюю мягкость.^7

Понятны, конечно, симпатии кровавого диктатора советского вре­мени к деспоту средневековья. Но они совершенно не соответствуют народному отношению к опричникам, к «злодею Малюте» и к «царю- собаке», выраженному в фольклоре. Осуждение народом венценос­ца — случай очень редкий, и злодеяния монарха должны были дейст­вительно быть исключительно велики, чтобы так поразить воображение народа в век, когда цена человеческой жизни была невысока, и чтобы народ дал оценку монарху, которая резко противоречит присущему народному сознанию монархизму. Совершенно не учитываются в ста­линской оценке опричнины и ее последствия, которые были губительны для страны. Разгром Новгорода, массовое бегство населения из самых развитых регионов России — Северо-Запада и Центра, резкое сокра­щение пашни, рост крепостничества как единственно доступного влас­тям средства удержать разбегавшееся население, хозяйственный кри­зис, кризис поместного войска — основы вооруженных сил государст­ва — вот последствия опричной политики Ивана Грозного.

- Взамен царь добился полной покорности и страха перед собой, и это очень бросалось в глаза посещавшим Россию иностранцам, например Дж.Флетчеру. Не случайно и после отмены опричнины репрессии, а иногда и массовые убийства продолжались) Когда 1 января 1573 г. Ма- люта Скуратов погиб при взятии ливонской крепости Вейсенштейн (Пайды), царь приказал сжечь всех взятых в плен немцев и шведов Погиб в 1573 г. даже полководец князь М.И.Воротынский, руководивший раз­работкой первого в России устава сторожевой и станичной службы и разбивший хана при Молодях. Князя обвинили в тайных сношениях с Крымом и стремлении околдовать царя. Его поджаривали на медленном огне а затем отправили на Белоозеро. В пути полководец умер.

В полном расстройстве была после смерти Марии Темрюковны се­мейная жизнь царя. Сразу после нашествия Девлет Гирея 1571 г. Гроз­ный затеял выборы новой жены. Выбор его пал на Марфу Васильевну Собакину, дочь новгородского купца. Невеста, однако, очень скоро стала «сохнуть» и умерла 13 ноября. Подозревая, что невесту его из­вели, царь казнил некоторых вельмож, а брата Марии Темрюковны, князя Михаила Темрюковича Черкасского, приказал посадить на кол. Помощь царю оказал голландский врач Елисей Бомелей, умевший из­готовлять яды и так дозировать их, что принявшие их умирали как раз тогда, когда это было нужно Грозному. Не случайно перед Бомелеем испытывали не меньший страх, чем перед самим тираном. На четвер­тый брак с Анной Колтовской царю было дано специальное разреше­

ние церкви. Брак состоялся 29 апреля 1572 г., а в январе 1574 г. царь уже отказался от новой жены и постриг ее в Тихвинском монастыре под именем Дарьи, где она прожила до 1626 г. Пятый брак, состояв­шийся около 1575 г., был уже без церковного благословения. Н.М.Ка- рамзин сомневался даже, звалась ли пятая супруга Грозного, Анна Ва­сильчикова, царицей. Известно, что она была похоронена в Суздаль­ском женском монастыре, там же, где и первая жена Василия III Со- ломония Сабурова. Шестой женой царя была вдова Василия Мелентье­ва Помимо жен, у Грозного имелись наложницы, о которых сообщал датский посол Я.Ульфельд, посещавший Россию в 1578 г.

' Вновь напугал и удивил своих подданных Иван Грозный осенью 1575 г., когда затеял, по словам В.О.Ключевского, «политический мае карад», посадив на престол крещеного касимовского татарского царе­вича Симеона Бекбулатовича, а себя провозгласив удельным князем. С характерной для него склонностью к шутовству и юродству он по­сылал Симеону челобитные, в которых именовал его «великим князем всея Руси», а себя называл «Иванец Васильцев» и просил разрешить ему «людишек перебрать», как это делалось в опричнину. Разумеется, напуганный Симеон немедленно удовлетворял все желания Грозного. Через 11 месяцев, в 1576 г, Грозный свел Симеона с «великого кня­жения» и сделал его «великим князем тверским». Не ясна причина та­кого поступка царя. Дело не только, конечно, в склонности Грозного к шутовским маскарадам. Не исключено и то, что он получил пред­сказание волхвов о скорой смерти русского царя, а он был очень су­еверен и доверял разного рода предсказателям, гадателям и языческим волхвам Сходство с опричниной усиливалось тем, что при Симеоне Бекбулатовиче продолжались репрессии. Погиб, в частности, новгород­ский архиепископ Леонид

ежду тем продолжалась Ливонская война. На польский’престол был избран в 1576 г. Стефан Баторий семиградский князь и полково­дец, настроенный довести войну с Россией до победы. Но в 1577 г. гораздо более активно действовали в Ливонии русские войска. В январе они осаждали Ревель Летом русская армия во главе с царем вторглась в Ливонию, имея значительное преимущество перед противником. Те времена в начале войны, когда местные жители поддерживали русских, прошли Политика русских властей, направленная на раздачу земель, а также жестокости воевод настраивали население против царских войск. Так, жители города Вендена предпочли взорвать сами себя, но не сдаваться воеводам царя. Сам царь вошел в города Венден и Воль- мар, но это были его последние успехи В 1579 г. Стефан Баторий взял Полоцк, а в 1580 г. — Великие Луки, где устроил страшную резню. Защитить свои города царь не мог и пытался склонить короля к миру, соглашаясь за Великие Луки уступить города Ливонии ι

Пока гибли люди в Великих Луках в сентябре 1580 г., царь вступил в свой седьмой брак с Марией Федоровной Нагой, дочерью окольничего Федора Федоровича Нагого. Никакого церковного благословения на этот брак не было. Одновременно он женил своего второго сына Фе­дора на Ирине Федоровне Годуновой, сестре выдвинувшегося в годы опричнины царского любимца Бориса Федоровича Годунова, пожало­ванного по случаю этого брака в бояре. При этом царь не оставлял мысли об английском браке и женитьбе на племяннице королевы Ели­заветы Марии Гастингс.

Оригинальным увлечением Ивана Грозного являлось его писатель­ство. Он автор посланий и грамот. Адресатами его были разные люди, начиная с монархов — Елизавета Английская, Стефан Баторий, Юхан III Шведский, а самые известные из его посланий были написаны Курбскому, опричнику Василию Грязнову, игумену Кирилло-Белозер­ского монастыря Козьме. В них проявился своеобразный и изворотли­вый ум автора, его знание Священного Писания, античной и русской истории, его полемический темперамент в отстаивании своих идей — божественного происхождения своей власти, прямого происхождения своего рода от римских цесарей, холопства по отношению к нему всех его подданных, жаловать и казнить которых он волен. Стиль и содер­жание его произведений носят отпечаток его личности, определялись исключительным его положением в обществе, характером и темпера­ментом, неустойчивой психикой. Поэтому автор легко переходит от высокого стиля церковной литературы к шутовскому и разговорному языку. Используя нередко иронию по отношению к самому себе, царь давал тем самым почувствовать адресату разницу в их положении и ничтожество его по сравнению с ним, царем.

ГВ 1581 г. Иван IV уже имел за плечами полвека жизни. И оказалось так, что в тот год рухнуло главное, к чему он стремился. Все сильнее ощущался экономический кризис, что не позволяло продолжить войну. Политика Грозного истощила и разорила страну. Некому было работать и платить налоги. А когда в июле Стефан Баторий начал наступление на Псков, стало ясно, что речи об удержании Прибалтики уже и быть не могло. Нужно было оказывать помощь псковичам, но и на это у царя не было сил. Вся тяжесть обороны города легла на псковский гарнизон во главе с воеводой князем Иваном Петровичем Шуйским. Героическая оборона позволила отстоять город несмотря на то, что королевская армия имела более чем трехкратное преимущество перед осажденными. В результате 15 января 1582 г. между Россией и Речью Посполитой был подписан Ям-Запольский мир, по которому король возвращал захваченные русские города, кроме Полоцка, а царь воз­вращал все земли в Ливонии. Мир заключался на 10 лет. ∣

Еще одной важнейшей жизненной целью царягбыло упрочение своей власти и передача ее надежному наследнику. Но и этой возмож­ности он лишился, когда в ноябре 1581 г в приступе ярости убил своего сына — царевича Ивана Ивановича. Другой его сын, Федор Иванович, был слабоумен и не мог управлять государством. Для психически не­здорового царя был характерен внезапный переход от неистовых при­ступов лютости к столь же неистовому покаянию, когда он усердно замаливал свои грехи и когда по его указанию составлялись синдики для поминовения во время заупокойных молитв убиенных им. Столь же неистово каялся царь и|после сыноубийства л даже думал отка­заться от царства и уйти в монастырь.

Убийство собственного сына окончательно сломило царя Уже ничто не могло принести ему радости — ни рождение сына Дмитрия 19 октября 1582 г., ни известие о завоевании Сибирского ханства ка­заками атамана Ермака Тимофеевича, с которым прибыл в Москву в 1583 г один из атаманов Ермака, Иван Кольцо Царь явно сдал физи­чески. хотя о его хорошем здоровье в прежние годы упоминали совре­менники. Так, агент английской «Московской компании» Д.Горсей, не раз видевший царя отмечал, что тот «был приятной наружности, имел хорошие черты лица, высокий лоб, резкий голос». По мнению русских очевидцев, выраженному писателем первой половины XVII в. князем Семеном Ивановичем Шаховским, «царь Иван образом нелепым, очи имея серы, нос протягновен и покляп, возрастом (ростом. — Н.М.) велик бяше, сухо тело имея, плещи имея высоки, груди широки, мышцы толсты». После 1581 г. он тяжело заболел и стал опухать, хотя еще в 1583 г. мог, по сообщению английского посланника Д.Боуса, выпить большой кубок за здоровье «своей доброй сестры» королевы Елизаветы.

Чем хуже становилось его здоровье, тем больше думал Грозный о кончине. Проливший потоки крови, он боялся смертного часа и*вы слушивал предсказания волхвов и астрологов по поводу срока своей смерти. Он и получил от них предсказание, что умрет 18 марта. Узнав об этом, он подготовил завещание. Перед смертью ему мерещились кошмары и виделся убитый им сын. Утром 18 марта 1584 г. он почув­ствовал себя лучше и тут же объявил, как сообщал Горсей, что если он останется жить, то казнит всех предсказателей. Ничто не предве­щало скорого конца Царь принял теплую ванну, затем сел играть в шахматы со своим новым любимцем князем Богданом Яковлевичем Бельским. Внезапно во время игры наступила смерть.

. ^Кровавым тираном создателем опричнины и виновником гибели множества людей вошел в русскую историю и остался в памяти народа царь Иван Васильевич Грозный. Вместе с тем вокруг его имени сло­жился миф, так выраженный князем Шаховским : «К ополчению дер­зостен и за отечество свое стоятелен». Едва ли есть основания доверять

Шаховскому. Имея заслуги в покорении Казани, способствуя присоеди­нению Астрахани, Г розный затеял войну в Прибалтике. Как полководец он не проявил себя и, наоборот, подозревая всех в измене, сдерживал инициативу воевод и погубил многих заслуженных и талантливых вое­начальников. Виновником поражения в войне был именно он Его по­литика способствовала разорению страны и созданию предпосылок не­виданной ранее в ее истории Смуты — гражданской войны, растянув­шейся на полтора десятка лет. Он не смог даже сохранить свою ди­настию. Русский народ, по сообщению Флетчера, он презирал, говоря: «Русские мои все воры», а о себе говорил : «Я не русский, предки мои германцы».

Неудивительно, что у осведомленного иностранца Горсея сложи­лось впечатление, что царствование Г розного — своего рода наказанье Божье русскому народу. И если признать, что установление в России ^тиранической и деспотической системы правления — грех, то это ут­верждение английского автора может претендовать на истинуЦ