Формирование большевистского режима

После октябрьского переворота первоочередной задачей партии большевиков было построение пролетарского госу­дарства, что означало слом старого и создание нового государ­ственного аппарата, строительство иных местных органов го­сударственной власти, создание государства «советского ти­па».

Советское общество от 1917 г. до начала 50-х годов: формирование и утверждение «казарменного социализма» были подавлены сравнительно быстро, так как они не нашли прочной опоры в массах.

В то же время с приходом к власти большевиков в стране усилилось размежевание классово-политических сил. Монар­хисты, кадеты, меньшевики и правые эсеры враждебно встре­тили октябрьский переворот и начали активную и организо­ванную борьбу против советской власти. Левые эсеры (раскол партии эсеров окончательно произошел в ноябре 1917 г.) при­знали Октябрьскую революцию и вошли в коалицию с боль­шевиками. Благодаря поддержке левых эсеров съезды кресть­янских депутатов в ноябре - декабре 1917 г. поддержали со­ветское правительство, и в январе 1918 г. был сформирован единый ВЦИК Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. К середине декабря 1917 г. в составе СНК России было 7 народных комиссаров-эсеров. Левые эсеры также уча­ствовали в советском строительстве, вели борьбу против контрреволюции и бандитизма вместе с большевиками.

Однако блок большевиков и левых эсеров оказался не­долговечным. По мере развертывания революции между ни­ми углублялись противоречия, которые сначала выразились в несогласии левых эсеров по вопросу о Брестском мире (в знак протеста они вышли из СНК в марте 1918 г.), а затем в их крайнем недовольстве системой продовольственной диктату­ры и введением комитетов бедноты (комбедов) в деревне в июне 1918 г.

Задача построения пролетарского государства была тесно связана с проблемой Учредительного собрания, которое было заветной мечтой российских социалистов, либералов и широ­ких масс. Выборы, состоявшиеся в ноябре - декабре 1917 г., имели следующие результаты: большевики получили 23,9%, эсеры - 40%, меньшевики - 2,3%, кадеты - 4,7% голосов. Учи­тывая неблагоприятные для большевиков итоги выборов, правые эсеры, меньшевики, монархические офицеры, часть

кадетов стали готовиться к реваншу с помощью Учредитель­ного собрания. Но большевики не собирались отказываться от власти и завоеваний Октября. По их мнению, задачи Учреди­тельного собрания уже были решены II Всероссийским съез­дом Советов. Поэтому Учредительному собранию они отво­дили роль оформителя преобразований, уже проведенных или проводимых народными массами и их органами.

Учредительное собрание начало свою работу 5 января 1918 г., а уже рано утром 6 января депутаты были выдворены из Таврического дворца вооруженным караулом. III съезд Со­ветов, проходивший 10-18 января 1918 г., утвердил разгон Уч­редительного собрания. Массовых выступлений в его защиту состоялось немного. На это были свои причины. Учредитель­ное собрание приняло 3 законодательных акта: закон о земле, который отменял право частной собственности на землю, от­чуждал ее в народное достояние без выкупа; постановление о государственном строе России, по которому она провозглаша­лась демократической республикой (такой акт Временное правительство приняло 1 сентября 1917 г.); декларацию в пользу всеобщего мира. Все эти акты, возможно, могли бы вы­звать благоприятный отклик у масс весной - летом 1917 г., но прошло уже 3 месяца после установления Советской власти, и все эти вопросы уже оказались решены.

Разгон Учредительного собрания углубил политическую конфронтацию в обществе, сделал гражданскую войну более длительной и ожесточенной, способствовал консолидации ан­тибольшевистских сил.

Первый опыт формирования советской политической системы заставил большевиков изменить свои взгляды на про­летарскую государственность. Первоначально они строили государство в соответствии с марксистской идеей государства коммуны, т.е. государства без полиции, без армии, без чинов-

Советское общество от 1917 г. до начала 50-х годов: формирование и утверждение «казарменного социализма» ников и бюрократов, где все участвовали в управлении обще­ством. Однако жизнь показала утопичность реализации этих идей в российских условиях хаоса и анархии, низкой культуры населения и руководителей, ожесточенного сопротивления свергнутых классов. Поэтому большевики сначала скорректи­ровали свои взгляды на пролетарскую государственность (соз­дали Красную Армию и Флот, милицию, ВЧК, увеличили чис­ло старых чиновников в аппарате, повысили их заработную плату и пр.), а затем изменили их принципиально.

Весной 1918 г. большевики определили общую стратеги­ческую линию в области советской государственности: «... Диктатура над слоями буржуазии должна быть также дикта­турой над теми слоями пролетариата и крестьянства, которые действуют не в интересах государства».^[I] В результате в поли­тической системе снизилась роль Советов за счет расширения аппарата, появились военные и чрезвычайные органы, не контролировавшиеся местной властью, а также появилась тенденция к сращиванию исполнительной власти с партий­ными органами. Принятая в июле 1918 г. Конституция РСФСР объективно создавала предпосылки для совершенствования государственного строительства. Однако развернувшаяся гражданская война, правовой нигилизм широких масс и са­мих большевиков, которые ставили революционную целесо­образность выше закона, резко снижали роль конституцион­ного регулирования.

Помимо создания пролетарской государственности большевики после прихода к власти стали проводить в стране социально-экономические преобразования, первыми из кото­рых были буржуазно-демократические.

пы Советской власти в национальном вопросе (равноправие наций, право на самоопределение и пр.).

С конца 1917 г. радикально-демократические преобразо­вания начинают уступать место «красногвардейской атаке на капитал», которая выразилась в переходе от рабочего контроля к ускоренной национализации банков, железных дорог, водно­го транспорта, промышленных предприятий. Широкая нацио­нализация вписывалась в марксистскую доктрину социализма, базирующегося на общественной собственности на средства производства. Будущее общество представлялось большевикам как планируемое, бестоварное и самоуправляющееся. Но прак­тика национализации была более разнообразной, нежели про­стое следование теоретическим построениям. Поставленная на II съезде Советов задача введения рабочего контроля за произ­водством и распределением продуктов начала реализовываться в ноябре 1917 г., когда ВЦИК принял «Положение о рабочем контроле». Согласно этому постановлению контроль распро­странялся на производство, куплю-продажу продуктов, мате­риалов и их хранение, а также на финансовую деятельность предприятий. Подразумевалось, что предприниматели и тех­нический персонал будут управлять предприятиями под кон­тролем специальных органов рабочих.

На практике же склонность рабочих вмешиваться в управление предприятиями, которая проявилась еще с Фев­ральской революции 1917 г., вылилась в «стихийную» нацио­нализацию. Фабзавкомы брали власть на предприятиях в свои руки, а местные советы и совнархозы (государственные орга­ны территориального управления промышленностью) просто выпускали декреты о национализации, санкционировавшие действия рабочих. ВСНХ, СНК проводили «карательную» на­ционализацию за отказ подчиниться рабочему контролю, из- за финансового краха и локаутов.

Ускоренная национализация способствовала не улучше­нию, а ухудшению производства, снижению производитель­ности труда.

Советское общество от 1917 г. до начала 50-х годов: формирование и утверждение «казарменного социализма» войны, и обнаружило свою некомпетентность в управлении производственными процессами. К весне 1918 г. социально­экономическое положение страны резко ухудшилось. Это об­стоятельство, а также заключение в марте 1918 г. унизительно­го, грабительского Брестского мира, с помощью которого Рос­сия вышла из первой мировой войны, выдвинули на первый план вопрос о недостатке в России материальных и культур­ных предпосылок для социализма. При отсутствии мировой революции этот недостаток можно было восполнить с помо­щью госкапитализма. Поэтому В.И. Ленин счел необходимым приостановить форсированное продвижение к социализму - «красногвардейскую атаку на капитал». Очередными задача­ми Советской власти стали всенародный учет и контроль за производством и распределением продуктов, повышение производительности труда и дисциплины, материальное сти­мулирование, более активное привлечение к сотрудничеству «буржуазных специалистов», единоначалие и внедрение пе­редовых методов организации труда на производстве.

Приостановка «красногвардейской атаки на капитал» в городе сопровождалась наступлением на деревню. Весной 1918 г. в стране разразился продовольственный кризис. Его причинами были: во-первых, разрыв связи с хлебопроизводя­щими районами и центром как следствие гражданской войны и интервенции, и, во-вторых, незаинтересованность крестьян­ства в продаже хлеба государству по низким ценам в условиях товарного голода. Чрезвычайная ситуация, а также верность марксистской доктрине (бестоварный социализм) способство­вали тому, что в мае 1918 г. большевики ввели продовольст­венную диктатуру. Крестьяне были обязаны сверх установ­ленных минимальных норм сдавать государству по твердым (т.е. низким) ценам все излишки хлеба. Для изъятия хлеба Наркомпрод получал чрезвычайные полномочия и специаль­ную продовольственную армию. Помимо продовольственной диктатуры большевики с помощью комитетов бедноты, соз­данных в июне 1918 г., осуществили попытку раскола деревни. Комбеды служили инструментами изъятия хлеба у «кулаков и

богатеев» и нового земельного передела за счет экспроприа­ции зажиточных крестьян. Однако нажим на крестьянство привел к разрушению производительных сил сельского хозяй­ства и массовому недовольству средних и зажиточных кресть­ян, что создавало базу для контрреволюции.

Таким образом, проводя первые политические и соци­ально-экономические преобразования, большевики руково­дствовались марксистской доктриной и, в то же время, исходя из конкретных исторических условий, корректировали мо­дель нового общества. В конечном итоге двойственный харак­тер мероприятий Советской власти выразился в политике «во­енного коммунизма».

4.2.