§ 8. ЕВРАЗИЙСКОЕ САМОСОЗНАНИЕ

Освоение народом исторического своего месторазвития вполне прочно лишь тогда, когда оно осознано народом.

Историческое самосознание народа есть в значительной степени осознание исторической и органической цельности своего месторазвития.

Осознание народом своего месторазвития ведет всегда к установлению целостного и органического миросозерца­ния. Историческое миросозерцание русского народа (или его руководящих верхов) далеко не всегда связано было с осознанием своего месторазвития.

Гениально понята была эта связь в X веке первым рус­ским каганом — Святославом Игоревичем. Второй каган — сын первого, Владимир, — сумел в намеченные геополити­ческие рамки^[17] влить мощное идейное содержание — миро­созерцание восточного православия. Однако вскоре вслед за тем наступает перерыв в историческом евразийском само­сознании русского народа (княжеско-вечевая эпоха). Начи­ная с XIII века, под монгольским игом, в русском народе складывается глубокое осознание своих исторических задач, а позже московская государственность приносит их частич­ное разрешение. От Александра Невского до царя Алексея Михайловича — время целостного миросозерцания; власть глубоко ощущает свои исторические задачи. Это есть время сознания органической связи России с Востоком и в этом смысле — эпоха евразийского миросозерцания.

Вторая половина XVII века подготовляет решительный идейный перелом.

Правительственный аппарат, военная и бюрократиче­ская техника совершенствуются (Петровские реформы).

Этот улучшенный технический аппарат власти разре­шает задачи, не решенные Москвой: к концу XIX века Госу­дарство Российское охватывает почти всю Евразию.

Но параллельно с этим идет процесс духовно-нравст­венного разложения — утрата прежней веры и потеря пра­вящим кругом исторического евразийского чутья.

В результате объединена плоть Евразии, но утрачено сознание евразийской миссии России. Разбита целостность миросозерцания.

Исторической чертой русского православия являлось его обособление не только от магометанства и буддизма, но и от латинства. Эта черта приводила к тому, что рус­ский человек в течение многих веков чувствовал себя оди­наково далеко и от мусульманина и от латинянина, след­ственно, не видел между тем и другим почти никакой раз­ницы (что позволяло русскому человеку не более нетерпимо относиться к Востоку, чем к Западу).

Внутренняя духовно-религиозная цельность русского народа потерпела тяжкий удар в середине XVII века — рас­кол старообрядства.

Давши трещину, религиозное сознание русского народа тем менее могло устоять против напора западных идей, под­тачивавших духовную сердцевину русского народа начиная с XVIII века в виде протестантизма и протестантских сект, деятельности иезуитов, масонов, а позже и прямой пропа­ганды атеизма.

Кризис духовно-религиозной жизни русского народа достиг высшего напряжения в XX веке. Всякий кризис может закончиться или смертью, или возрождением.