Дворцовые перевороты: сущность и содержание

К середине XVIII в. российскому обществу, построен­ному в основном на принципах коллективизма, были при­сущи черты: личные интересы полностью подчинены об­щим, общинным, государственным; личностные и соб­ственнические начала были развиты слабо; важнейшим элементом общественного устройства являлась община; интересы личности в общине полностью подчинены инте­ресам коллектива, который определял все стороны жизни (нравственные нормы, духовные приоритеты, культурные предпочтения, принципы социальной справедливости и со­циальной защиты, норму и характер труда); социальные роли в общине закреплены, изменения в положении ее чле­нов жестко контролировались определенными традиция­ми и ритуалами.

Рост буржуазных отношений усиливал обострение противоречий между купечеством и дворянством. Втягива­ние последнего в товарно-денежные отношения, укрепле­ние связей помещичьего хозяйства с рынком и зависимости от него заставляли помещика увеличивать повинности кре­постных крестьян. Развивалась частная собственность, по­вышался престиж предпринимательства, развивались опре­деленные культурные отношения между представителями царского двора России и стран Западной Европы. Все это говорило о проявлении черт западной цивилизации в рос­сийском обществе. Однако в России постпетровской, по крайне мере, в первой половине XVIII в. эти процессы еще не набрали должной силы.

Со смертью Петра I локомотив истории замедлил ход. Ведь при абсолютной монархии субъективный фактор - личность императора - играет чрезвычайно важную роль. Однако России, со смертью Петра Великого, длительное

время не везло с правителями. Отечество наше вступило в эпоху дворцовых переворотов, продолжавшуюся пол­тора десятилетия. Дворцовые перевороты, дезорганизо­вавшие и ослабившие государственную власть, свидетель­ствовали об обострившемся соперничестве группировок при петербургском дворе.

С окончанием Северной войны Преображенский и Се­меновский полки постоянно находились либо в Санкт- Петербурге или Москве, сопровождая императорский двор. Гвардейские офицеры составляли непременный и суще­ственный элемент придворной жизни. Политическое зна­чение гвардии резко возросло уже во время последней бо­лезни Петра I, когда в борьбе за власть схватились две группы: новая, петровская знать - А.Д. Меншиков, Ф.М. Апраксин, П.А. Толстой и др.; старая боярская аристо­кратия - князья Голицыны, Долгоруковы, Репнины и др.

Борьба между ними развернулась вокруг преемника царя, который так и не успел воспользоваться своим Ука­зом о престолонаследии 1722 г. Дело осложнялось тем, что у Петра не осталось прямого мужского потомства, кроме внука Петра Алексеевича, сына погибшего Алексея Петро­вича. Но, помимо династической линии существовала дру­гая - потомки царя Ивана Алексеевича, брата Петра I. У царя Ивана осталось дочери Анна и Екатерина. 1-ю пле­мянницу Петр выдал замуж в 1711 г. за герцога Кур­ляндского, а 2-ю - за герцога Мекленбургского. В ночь на 28 января 1725 г., когда высшие сановники империи собра­лись во дворце, где в агонии умирал Петр I, туда неожи­

данно явились гвардейские офицеры и заявили, что разо­бьют головы всем боярам, которые осмелятся лишить им­ператрицу Екатерину престола. В подтверждение их угро­зы за окнами дворца раздался барабанный бой, на площади появились Преображенский и Семеновский полки в полной боевой готовности.

Екатерина I по своим личным качествам, разумеется, не могла ни заменить, ни достойно продолжить дело Петра! Это быта слабая женщина, подверженная различ­ным влияниям, не имевшая никакой собственной програм­мы действий и во всем полагавшаяся на советников. Шат­кость положения своей ставленницы хорошо понимали те, кто ее выдвинул, — Меншиков. Толстой, Апраксин. Имен­но они посоветовали Екатерине учредить специальный ор­ган — Верховный тайный совет, вставший над всеми государственными учреждениями империи, такими как Се­нат, Синод и коллегии. В него вошли Карл Фридрих герцог Голштейн-Готторпский - зять Екатерины I (муж ее дочери Анны), А.Д.Меншиков, Ф.М.Апраксин, П.А.Толстой, Г.И.Головкин, А.И.Остерман, а также князь Д.М.Голицын, включение которого в состав Верховного тайного совета было попыткой компромисса новой бюрократии со старой московской знатью. Верховный тайный совет, учрежден­ный 8 февраля 1726 г., сразу же превратился в главный правительственный орган при императрице. Созданный Петром I Сенат утратил свои прежние функции и был под­чинен Совету. “Верховники” немедленно начали изменять (а точнее, демонтировать) административный механизм, созданный Петром, приспосабливая его под свои олигархи­ческие интересы. Была упразднена должность генерал- прокурора Сената, ликвидированы Главный магистрат и отдельные коллегии. Все функции упраздненных органов перешли к Верховному тайному совету.

Под предлогом сокращения расходов на государствен­ный аппарат “верховники” ликвидировали созданные Пет­ром органы местной власти и восстановили власть воевод, как это было до XVIII в. На деле же это была явная уступка интересам старой аристократии, из века в век

поставлявшей кадры воевод. Отказались и от централизо­ванного при Петре I сбора налогов (подушной подати) пря помощи армии; это дело отныне передавалось в руки самих помещиков на местах, что привело к возрастанию злоупо­треблений. В деятельности Верховного тайного совета трудно найти какую-то направляющую идею, кроме одной — укрепить власть бюрократической олигархии, окру­жающей трон.

Екатерина I умерла осенью 1727 г. Она передала, вопреки своей воле, престол сыну казненного Алексея, Петру II. С самых первых дней его царствования ближе всех к 12-лешему императору оказался А.Д.Меншиков, всерьез взявшийся за воспитание будущего зятя, которого он чуть ли не насильно поселил в своем доме и заставил именовать себя батюшкой. Однако стоило А.Д.Меншикову в сентябре 1727 г. заболеть, как этим поспешили восполь­зоваться его противники - непосредственный воспитатель юного царя вице-канцлер А.И.Остерман и князья Долго­рукие, сумевшие убедить молодого Петра II подписать от­ставку ненавистного временщика и отправить его в сибир­скую ссылку, в Березов, где он умер спустя два года. Вме­сте с А.Д.Меншковым в Сибирь была отправлена вся его семья. С устранением А.Д.Меншикова изменился состав Верховного тайного совета, что противоречило завещанию Екатерины I о его неизменности. В нем остались П.М.Апраксин, Г.И.Головкин, А.И.Остерман,

Д.М.Голицын и появились двое князей Долгоруковых: Ва­силии Лукич — видный дипломат и Алексей Григорьевич - весьма близкий к Петру II через своего сына Ивана, посто­янного компаньона юного царя на всех охотах, в играх и кутежах. По примеру сосланного А.Д.Меншикова князья Долгоруковы вознамерились породниться с царской семьей и упрочить свое положение. А.Г.Долгоруков прочил и же­ны Петру II свою дочь, и Верховный тайный совет вынуж­ден был согласиться на этот брак. Долгоруковы продолжа­

ли тешить свое тщеславие, отвлекая Петра II от государ­ственных дел и других серьезных занятий.

Свадьба 14-летнего Петра II и княжны Екатерины Дол­горуковой (она была на несколько лет старше своего жени­ха) была назначена на январь 1730 г. Множество дворян из разных уголков России съехались в Москву, где должны были состояться свадебные торжества.

? управлять государством совместно с Верховным тайным советом;

? без его согласия не объявлять войны и не заключать мира;

? командование гвардией передать Верховному тай­ному совету;

? не производить в чины выше полковника своей вла­стью;

? не расходовать государственных средств без согла­сия Верховного тайного совета;

? никого из дворян не лишать жизни, имени к чести без суда;

? не отнимать и не жаловать вотчины и деревни без суда и согласия Верховного тайного совета;

? без согласия Верховного тайного совета не вступать в брак и не выбирать себе преемника;

? в случае нарушения принимаемых на себя обещаний императрица может быть лишена российской короны.

Небезынтересно, что к этим политическим условиям было добавлено еще одно - сугубо личного характера: Ан­не Иоановне было предложено не брать с собой в Россию ее фаворита Эрнста Иогана Бирона, который имел на нее огромное влияние. Опасения “верховников”, как вскоре выяснилось, были очень обоснованными.

Условия, составленные для Анны Иоановны, в сущно­сти, означали серьезное ограничение самодержавной вла­сти в России и в случае их реализации вызвали бы поисти­не революционный поворот в российской истории. Другое дело - к каким результатам привел бы этот поворот: к утверждению в России конституционной монархии, как полагали некоторые историки, или к губительной для государства и народа власти аристократической оли­гархии (как в Польше)? Большинство историков склоня­ются в своих выводах ко второму варианту.

Предложение и условия Верховного тайного совета были переданы Анне Иоановне князем В.Л.Долгоруковым, специально прибывшим к ней в Митаву. Анна Иоановна немедленно подписала соответствующий документ и уже 15 февраля 1730 г. приехала в Москву, где собрались все видные чины Российской империи. Дворянство сразу осо­знало смысл затеи “верховников” - узурпация власти в ру­ках десяти-двенадцати фамилий. Установление диктатуры аристократической олигархии противоречило интересам рядового дворянства, отстранявшегося от всякого влияния на государственные дела. Поэтому в стране развернулась

целая кампания по составлению прошений в адрес Анны Иоановны с призывом не принимать никаких условий и править самодержавно по примеру своих прародителей. Попытка Долгорукова склонить гвардейские полки к при­сяге одновременно новой императрице и Верховному тай­ному совету вызвала негодование гвардейцев, пригрозив­ших переломать князю ноги. 25 февраля 1730 г. в Кремлев­ском дворце, окруженном гвардией, выражавшей поддерж­ку Анне Иоановне, она приняла две дворянские депутации, потребовавшие сохранения прежнего самодержавного правления, а заодно и ликвидации Верховного тайного со­вета (одна из депутаций дворян подала прошение о пере­смотре кондиций, написанное В.Н.Татищевым - известным русским историком и политиком). Все эти события дали возможность Анне Иоановне разорвать подписанные ею кондиции.

Итак, попытка аристократии взять реванш одно­временно над дворянской бюрократией, усилившейся в результате петровских реформ, и над самой самодер­жавной властью потерпела неудачу. Начиналось новое царствование, которое, вопреки первоначальным ожи­даниям, принесло России новые лишения и трудности.

Анна Иоановна, по существу, обманула связанные с нею надежды российского дворянства. Некоторые послаб­ления были сделаны только в отношении обязательной для всех дворян военной службы. Императрица упразднила Верховный тайный совет, но не восстановила Сенат в его прежнем значении как главного правительственного учре­ждения. В 1731 г. она создала новый высший государ­ственный орган - Кабинет, в который входили три кабинет- министра: барон А.И.Остерман, граф Г.И.Головкин и князь А.М.Черкасский. Указом от 9 июня 1735 г. их подписи на документах могли заменять подпись самой императрицы. Не доверяя старой петровской гвардии, где был силен национальный дух, Анна Иоановна в сентябре 1730 г. при­казала сформировать новый гвардейский полк - Измайлов­ский, укомплектованный по большей части офицерами из прибалтийских немцев. Солдат набирали в основном на

Украине. Шефом Измайловского полка был назначен граф Р.Левенвольде, один из фаворитов императрицы.

При новой императрице пышным цветом расцвели протекционизм, взяточничество, казнокрадство, доносы и разврат. Доносительство, словно эпидемия, распространи­лось по всей стране, калеча души людей. Малейшее подо­зрение в неуважительных высказываниях об императрице или о новоиспеченном герцоге Курляндском Бироне влекло за собой неминуемый арест и жестокие пытки в подвалах Тайной канцелярии, возглавляемой Андреем Ушаковым. Из застенков Тайной канцелярии был только один выход — на эшафот, если несчастная жертва не погибала там прежде или не сходила с ума от истязаний палачей. О при­оритетах политики Анны Иоановны наглядно свидетель­ствует годовая смета государственных расходов. Трати­лось:

? на содержание царского двора — 260000 руб.;

? на содержание конюшни для Бирона — 100000 руб.;

? на мелкие нужды императрицы — 42622 руб.;

? на две Академии (Академию наук и Адмиралтей­скую) — 47371 руб.;

? на народное образование — 4500 руб.

Таким образом, на конюшню для Бирона тратилось денег в два раза больше, чем на две академии, а на мелкие нужды императрицы почти в 10 раз больше, чем на народ­ное образование. За счет государственной казны царица щедро одаривала своих фаворитов, по большей части из прибалтийских немцев. Жене Бирона было подарено брил­лиантов на 2 млн рублей; граф Р.Левенвольде получил имение стоимостью 40 тыс. рублей и 25 тыс. деньгами. Своему главному фавориту Бирону, возведенному в гер­цогское достоинство, Анна, образно говоря, преподнесла всю Российскую империю.

Жестокостью отличалась политика Бирона в отноше­нии российского крестьянства. Уже в 1732 г. задолжен­ность крестьян возросла до 15 млн рублей, а ужесточение налогового бремени постоянно увеличивало эту и без того огромную сумму. Растущую задолженность по налогам правительство буквально выколачивало при помощи кара­

тельных экспедиций, направляемых во все концы необъят­ной Российской империи. Указ 1731 г. лишил крестьян да­же права на присягу о верноподданичестве, что лишний раз подчеркнуло их абсолютное бесправие. Затем последовало запрещение крестьянам заключать какие-либо торговые сделки. Зато их владельцы (помещики) получили право свободно торговать крестьянами, прикреплять их к заводам или без суда ссылать в Сибирь. Политика Анны Иоановны в отношения крестьянства привела к его массовому разоре­нию и обнищанию. Широкое распространение получило массовое бегство разорившихся крестьян на окраины Рос­сии — в донские, башкирские и крымские степи. Невидан­ный прежде размах приобрело нищенство. Многотысячные толпы нищих буквально наводнили Россию.

Бедственное положение и правительственные репрес­сии побудили крестьян перейти к активным формам проте­ста. На протяжении 30-х годов XVIII в. большинство рос­сийских губерний было охвачено крестьянскими восстани­ями, на подавление которых правительство вынуждено бы­ло постоянно отвлекать регулярную армию.

17 октября 1740 г. Анна Иоановна скончалась, а в ночь на 9 ноября Бирон был отстранен от власти фельдмарша­лом Бурхардом Кристофом Минихом, явившимся во дво­рец регента в сопровождении 80 солдат. Миних арестовал Бирона от имени Анны Леопольдовны (племянницы импе­ратрицы), объявленной правительницей государства до совершеннолетия ее сына Иоана Антоновича (Ивана VI). Бирона и некоторых его приверженцев приговорили к смертной казни, которую затем заменили ссылкой на север. Первым министром стал фельдмаршал Миних, оттеснив­ший вице-канцлера Остермана, претендовавшего на главенствующую роль. Анна Леопольдовна, хотя и была провозглашена правительницей, в действительности ника­кой роли не играла. Всем стал заправлять Миних. Но в са­мом начале он совершил грубый просчет, которым не пре­минули воспользоваться его обиженные соперники. Миних неосмотрительно согласился разделить прежний Кабинет на три самостоятельных департамента, лишившись, таким образом, монопольного права на доклад правительнице.

Когда он это понял, было уже поздно. Остерман не терял времени даром и умело настраивал Анну Леопольдовну против первого министра.

3 марта 1741 г. правительница издала указ об увольне­нии фельдмаршала Миниха в отставку. Хотя канцлером империи формально считался князь Черкасский, не бли­ставший государственным умом, фактически управление всеми делами сосредоточилось в руках Остермана. Но и его правление было недолгим - с ноября 1740 г. до конца но­ября 1741 г.

В эти время в гвардейских кругах созрел новый за­говор с целью отстранения от власти Брауншвейгской фамилии и возведения на престол дочери Петра Вели­кого Елизаветы Петровны. В заговоре соединились раз­нородные силы. Опору Елизаветы Петровны составляли русские дворяне-патриоты, чувствовавшие себя унижен­ными засильем иностранцев при Анне Иоановне и Анне Леопольдовне. Ставку на Елизавету делали и за рубежом — в Швеции и во Франции. Шведы хотели вернуть утра­ченные позиции в Прибалтике, а французы намеревались расстроить русско-австрийский союз 1726 г.

В ночь на 25 ноября 1741 г. цесаревна Елизавета яви­лась в казармы Преображенского полка. Гвардейцы уже ждали ее. Предводительствуемые Елизаветой, они устре­мились из казарм в Зимний дворец — императорскую ре­зиденцию. В пути они арестовали графа Головкина, графа Левенвольде, барона Остермана и других приближенных правительницы. Во дворце, вслед за Анной Леопольдовной, был арестован ее муж герцог Антон Ульрих. Арестовав всю Брауншвейгскую семью и министров, Елизавета разослала по Петербургу своих гвардейцев, с тем, чтобы вызвать во дворец сенаторов и придворных для принесения присяги государыне-императрице Елизавете Петровне. На рассвете 25 ноября собранным во дворце сановникам был зачитан манифест о восшествии на престол Елизаветы Петровны. Затем она приняла присягу гвардейских полков и двора.

Спустя три дня, 28 ноября 1741 г. был опубликован новый манифест - о порядке престолонаследия^[14].

С первых дней правления вокруг Елизаветы Петровны сложился круг ее давних приверженцев, занявших все важ­нейшие государственные придворные посты. Наиболее влиятельными фаворитами елизаветинского царствования были Алексей Григорьевич Разумовский и Иван Иванович Шувалов. В круг ближайших помощников императрицы входил Михаил Илларионович Воронцов, сопровождавший Елизавету в решающую для нее ночь на 25 ноября 1741 г. Она сделала его вице-канцлером (1744 г.), а в 1758 г. неза­долго до своей смерти — канцлером империи. Из военных Елизавета приблизила к себе П.И.Шувалова, Петра Алек­сандровича Румянцева, З.Г.Чернышева, пожаловав каждо­му из них самый престижный орден св. Андрея Первозван­ного.

В целом можно согласиться в том, что политика Ели­заветы Петровны носила более реставраторский, нежели самостоятельный, творческий характер. Уже первые решения и действия Елизаветы Петровны были встречены в обществе с энтузиазмом и одобрением. При вступлении на трон Елизавета Петровна поклялась отме­нить смертную казнь в Российской империи и, надо ска­зать, она выполнила свое обещание. Ее 20-летнее правле­ние составило уникальный период в истории России, когда смертная казнь не практиковалась. Подобный пример трудно найти во всей европейской истории, по крайней ме­ре, в XVIII в.

Удовлетворяя давнее пожелание российского дворян­ства, Елизавета Петровна восстановила Сенат в его преж­нем значении, вернув ему титул Правительствующего. Она

не отличалась особым пристрастием к ведению государ­ственных дел, предпочитая всевозможные увеселения (по­сле смерти Елизаветы Петровны в ее гардеробе обнаружи­ли 15 тыс. платьев), но, тем не менее, она умела создавать впечатление, что внимательно следит за делами и руково­дит ими. Елизавета восстановила Берг и Мануфактур- коллегии, Главный магистрат. Провиантскую канцелярию и другие учреждения, ликвидированные Анной Иоановной.

Государственная служба при Елизавете Петровне все в большей степени становилась дворянской привилегией, но вместе с тем и обязанностью. Представителям других со­словий стало труднее продвинуться по служебной лестни­це, - в этом состояло одно из отличий политики Елиза­веты от политики ее отца, возвышавшего людей не за “породу”, а за личные качества.

Для внутренней политики Елизаветы Петровны было характерно сочетание двух параллельных линий - расши­рения дворянских прав и вольностей и усиления кре­постной зависимости крестьянства. Уже при Анне Иоановне в 1736 г. дворянство добилось замены бессроч­ной службы 25 годами, отслужив которые, дворянин полу­чал право выйти в отставку. Елизавета пошла еще дальше навстречу пожеланиям дворянства. Она заменила закон Петра I о недорослях, предусматривавший обязательную службу дворян с юных лет, причем с низших чинов (солда­том): дворянских детей стали записывать в соответствую­щие полки уже с рождения. Расширяя дворянские вольно­сти, правительство Елизаветы Петровны одновремен­но активно содействовало закрепощению крестьян. В 1742 г. вышел указ, запрещавший помещичьим крестьянам добровольно записываться в солдаты. Дворяне получили право продавать своих крестьян, чтобы потом отдавать их в рекруты; это узаконило широкомасштабную торговлю людьми. В 1760 г. Елизавета предоставила помещикам пра­во ссылать провинившихся крепостных в Сибирь с зачетом их как рекрутов.

Правление Елизаветы Петровны оказалось благо­творным для экономического развития России. Харак­терным для этого периода были быстрое развитие дворян­

ского предпринимательства, пробуждение у земледельцев интереса к агротехническим улучшениям. Важнейшим по­требителем товарного зерна стало винокурение, которым с большим размахом занимались сами помещики. Видимо, по их просьбе в 1754 г. Елизавета объявила винокурение дворянской монополией. Поощряя дворянское предприни­мательство, она по предложению П.И.Шувалова приказала в 1753 г. учредить Дворянский заемный банк, дававший ссуды помещикам под залог земли. В 1754 г. был учрежден Купеческий банк. С середины XVIII в. дворяне начали устраивать в своих имениях конные заводы, заниматься промышленным разведением рыбы и продажей леса. Зна­чительная часть производимой продукции закупалась госу­дарством для нужд армии и флота. Это означало усиление цивилизационных начал в российском обществе и повы­шение роли “цивилизации” в государственных делах.

В царствование императрицы Елизаветы продолжа­лось интенсивное создание мануфактур и наблюдалось по­стоянное увеличение объема промышленной продукции. Особенно быстро росло металлургическое (чугунно­литейное и медеплавильное) производство. Если в 1730 г. в России действовал 31 металлургический завод, то в 1750 г. их насчитывалось около 100. По выплавке чугуна Россия во второй четверти XVIII в. опередила Англию. Быстрыми темпами развивалась легкая промышленность, представ­ленная в 1753 г. 155 мануфактурными предприятиями, производившими различные виды тканей. К середине XVIII в. Россия уже полностью удовлетворяла спрос внут­реннего рынка на собственную проекцию легкой промыш­ленности. Характерно, что и в частном, и в государ­ственном секторах существовала не вольнонаемная, а все та же крепостническая система принудительного труда, что, конечно же, снижало его производитель­ность. Рабочий день на мануфактурах длился, как правило, почти 14 часов.

Успехи российской металлургии и легкой промыш­ленности в середине XVIII столетия объяснялись их бур­ным экстенсивным развитием, исчерпавшим свои возмож­ности уже к началу XIX в. В то время как Западная Европа,

и, прежде всего Англия, на рубеже двух веков вырвалась вперед на волне промышленной революции, Россия с ха­рактерным для нее мануфактурным производством и полу- крепостнической организацией труда стала заметно отста­вать.

Проводившиеся в России переписи податного населе­ния (ревизии), а также введение паспортной системы со­кратили число свободных людей и ограничили перемеще­ние населения из одного района в другой (численность населения России к началу 60-х годов XVIII в. составляла примерно 23 млн человек, из которых 94 процента — кре­стьяне). В городах проживало менее 700 тыс. человек, т.е. не более 5 процентов. В результате создалась ситуация, при которой темпы роста промышленности значительно опережали темпы предложения рабочей силы. В торго­вой политике правительство Елизаветы Петровны по ини­циативе П.И.Шувалова в декабре 1753 г. приняло важное по своим последствиям решение об отмене внутренних таможенных пошлин и всех 17 мелочных сборов, тормо­зивших развитие всероссийского рынка. Потери от сбо­ра внутренних пошлин правительство компенсировало увеличением сборов от внешней торговли, оборот кото­рой уже в 1750 г. возрос по сравнению с 1725 г. в два ра­за. Принятые правительством меры заметно активизирова­ли внутреннюю торговлю. Таможенная реформа Шувалова покончила с важнейшим наследием средневековья - эко­номической раздробленностью России. Достаточно вспом­нить, что во Франции внутренние таможенные барьеры были ликвидированы лишь в результате революции 1789 - 1794 гг., а в Германии - только в середине XIX в.

Правительство Елизаветы всячески поощряло раз­витие внешней торговли, сочетая эту линию с полити­кой протекционизма. За период с 1725 по 1760 гг. россий­ский экспорт вырос с 4,2 до 10,9 млн рублей, а импорт — с 2,1 до 8,4 млн рублей. Внешняя торговля России была ори­ентирована преимущественно на Западную Европу, где ве­дущим партнером была Англия. В Европу уходило, глав­ным образом, сырье — конопля и лен, в меньшем объеме — уральское железо и полотно. Закупались же там пре­

имущественно предметы роскоши: шелковые ткани и тон­кое сукно, ювелирные изделия, чай, кофе, вино, пряности. Доля стран Востока во внешнеторговом обороте России не превышала 17 процентов. В целом торгово-экономическая политика администрации императрицы Елизаветы была успешной и, безусловно, благоприятствовала раз­витию России. Здесь Елизавета Петровна добилась боль­ших результатов, нежели в собственно внутренней полити­ке, где по-прежнему процветали фаворитизм, коррупция и бюрократизм.

В области образования был ряд успехов: в 1755 г. ос­новали Московский университет с 2-мя гимназиями при нем для дворян и разночинцев, в 1757 г. - Академия худо­жеств. Своеобразным поэтом середины XVIII в. был И.С. Барков - автор скабрезных поэм и стихов, расходившихся в списках и принесших его автору скандальную славу.

25 декабря 1761 г. Елизавета Петровна скончалась, и на престол вступил ее племянник Петр III (1728-1762 гг.). Он поспешил закончить Семилетнюю войну с Пруссией, так как был ревностным поклонником прусского монарха Фридриха II. 5 мая 1762 г. Петр III заключил с Фридрихом II поразивший Европу своей бессмысленностью мир, отка­завшись от всех завоеваний русского оружия на полях сра­жений Семилетней войны и предав союзниц - Австрию и Францию. Петр III не только спас Фридриха II от полного поражения, но и вернул ему все завоеванные русскими войсками земли.

Общество и армия не поняли и не одобрили этого ре­шения. Растущее недовольство вылилось в заговор, со­зревший в гвардейской среде. Душой заговора была им­ператрица Екатерина Алексеевна (будущая Екатерина II), презиравшая мужа и откровенно предпочитавшая ему об­щество молодых гвардейских офицеров, среди которых наиболее активную роль играли братья Орловы - Григорий (фаворит императрицы) и Алексей, президент Академии наук Кирилл Разумовский и воспитатель ее сына Павла, граф Никита Иванович Панин. В заговоре, по признанию Екатерины, участвовали 40 гвардейских офицеров. Пово­дом для выступления послужило прилюдное обещание

Петра III развестись с Екатериной в пользу своей любовни­цы Екатерины Воронцовой. В ночь на 28 июня 1762 г. Г. Орлов доставил Екатерину из летней царской резиденции в Санкт-Петербург в расположение гвардейского Измайлов­ского полка. Офицеры и солдаты, разбуженные барабан­ным боем, окружили Екатерину и в присутствии полкового священника присягнули ей на верность, после чего под предводительством императрицы двинулись в расположе­ние гвардейского Семеновского полка. Приняв присягу, императрица в гвардейском мундире, на коне и с саблей в руке во главе гвардии выступила из столицы по направле­нию к Петергофу, куда Петр III прибыл из Ораниенбаума праздновать свои именины (день Петра и Павла).

Узнав о походе гвардейских полков, Петр III направил взбунтовавшейся жене в Санкт-Петербург манифест с от­речением от престола. Отрекшийся император был аресто­ван и под строгим караулом переведен в Ропшу, примерно в 30 км. от столицы. Неделю спустя Екатерина II получила оттуда записку от Алексея Орлова, где сообщалось: “Ма­тушка, пощади и помилуй, дурак наш вздумал драться, мы его и порешили”. Расследование показало, что Петра III убили в пьяной драке. Разумеется, в специальном манифе­сте от 7 июля 1762 г. было объявлено, что бывший импера­тор умер вследствие скоротечной болезни. Такая развязка как нельзя лучше устраивала Екатерину II, не имевшую никаких законных прав на престол^[15]. После успешного пе­реворота Екатерина II принимала многочисленные по­здравления с благополучным восшествием на престол и щедро награждала способствовавших ее победе. Главные участники переворота (40 человек) получили чины, зе­мельные владения с крепостными крестьянами и денежные

вознаграждения на общую сумму свыше 500 000 р. Так началось новое царствование, которому суждено было про­длиться долгие 34 года.

Таким образом, эпоху дворцовых переворотов 1725 - 1741 гг. можно рассматривать как неизбежную во многом реакцию консервативного российского общества (а точ­нее, его верхов) на радикальные по характеру и форсиро­ванные по темпам петровские реформы. Дело глубокого и всестороннего обновления России, начатое Петром Вели­ким, хотя и продолжалось по инерции, тем не менее, оказа­лось не под силу его преемникам. Замыслы царя- реформатора были частично оставлены, частично подверг­нуты ревизии и даже извращены. Внутренняя политика Елизаветы и даже Петра III в большей степени ориентиро­валась на интересы дворянского сословия. Эта линия была продолжена Екатериной II, при которой российское само­державие вступило в свой “золотой век”.

2.2.