2.2. Брачно-семейные связи
Только один случай, когда нам известна мать подьячего. Это, уже указанный выше, брак Ивана Тимофеева и дочери Федора Татьянина.
Браков самих подьячих выявлено 8. О браках Михаила Семеновича Бледного и Домны Афанасьевны Есиповой, Павла Ивановича Матюшкина и Екатерины Афанасьевны Есиповой выше уже говорилось.
Кушник Несвитаев был женат на Устинье Григорьевне Лихачевой[5302]. Ранее мы уже охарактеризовали социальный статус Лихачевых. Дед Устиньи Кирилл Микулич, отец Григорий Кириллович и брат Федор Григорьевич были людьми абсолютно безвестными. Дядя её Андрей Кириллович, скорее всего, служил с городом по Новгороду. Брат Терентий
Григорьевич был дьяком. Сам подьячий так же, по всей видимости, происходил из среды городовых детей боярских. Так что перед нами равный брак. Свойство двух приказных деятелей вряд ли было определяющим мотивом брака. Брак, скорее всего, заключался тогда, когда Кушник и Устинья были молодыми людьми и все карьерные вехи жениха были ещё впереди. Молодым человеком, по всей видимости, был и Терентий Григорьевич. По крайней мере, упоминания об их службе идут в источниках параллельно.
Башмак Яковлевич Никифоров был женат на Евдокии Алферьевне Котовасьевой. В 1571/72 г. вдова дала Троице-Сергиеву монастырю по приказу мужа д. Новоселку в Кинельском стану Переславского уезда284. Дядя Евдокии Федор Севастьянович и её двоюродный племянник Яков Второго Котовасьевы переславские вотчинники285. В служебном отношении они абсолютно безвестны. В 1567/68 г. среди детей боярских рязанского епископа упоминается помещик Перевицкого стана Иван Федорович Котовасьев286. Учитывая редкость фамилии, можно полагать в Иване сына Федора Севастьяновича, двоюродного брата Евдокии Алферьевны. Судя по всему, служили Котовасьевы с городом.
Хотя социальное происхождение Башмака определяется на основе данных о его браке, сам брак, скорее всего, был равным.
Основным мотивом, по всей видимости, послужило поземельное соседство.Подьячий Исак Дружина Михайлович Патрикеев был женат на дочери Бориса Бобарикова, вотчинника Владимирского уезда. В купчей 1586/87 г. приказной деятель прямо называет Евпла Образца Борисовича Бобарикова своим шурином[5303]. Учитывая, что факт принадлежности Патрикеевых к детям боярским твердо установлен, можно полагать, что и Бобариковы относились к той же социальной среде. Все они известны только как частные лица. Это косвенно указывает, что служили Бобариковы с городом. Перед нами равный брак. Мотивы его не ясны по причине скудости биографических данных о Бобариковых.
Подьячий Шишка Родионов был женат на Прасковье Афанасьевне Шаховой[5304]. Шурин приказного деятеля Артем Афанасьевич Шахов служил в сытниках, другой брат жены - Поздяк - был мелких неслужилым вотчинником[5305]. Брат Шишки так же был сытником[5306]. Так что перед нами равный брак. Учитывая, что земельные владения Родионовых и Шаховых располагались в одной волости Захожье Тверского уезда, можно полагать основным мотивом брака Шишки и Прасковьи поземельное соседство.
284 РГБ НИОР. Ф. 303. Кн. 530. Л. 733об.-734.
285 Там же. Л. 594, 677об.-678, 735-735об.
286 ПКРК. Т. 1. Вып. 2. С. 29.
Подьячий Гаврила Васильевич Северицын был женат на дочери Степана Васильевича Максимова, вотчинника Переславского уезда[5307]. Здесь же в Новосельском стану упоминаются как землевладельцы шурин подьячего Михаил Степанович и его же племянник Сава Михайлович Максимовы[5308]. В соседях числились и другие Максимовы, родственники Степана Васильевича[5309]. Нет никаких данных о службе родственников жены Гаврилы Северицына. Об их социальном статусе можно только строить гипотезы. Учитывая, что сам подьячий происходил из слуг под дворскими, позволительно предположить, что Максимовы могли быть мелкими неслужилыми вотчинниками.
О браке Ильи Антоновича Царегородцева и дочери Ивана Зубатого выше уже было сказано.
В 1592/93 г. Андриан Юрьевич Горин заложил своему дяде Павлу Матюшкину д. Ливеньва Унженского стана Муромского уезда[5310]. Дядя в данном контексте это либо брат матери или муж тёти, сестры отца или матери. В первом случае получается, что сестра Павла Ивановича Матюшкина была замужем за Юрием Федоровичем Гориным. Это возможно. Во втором случае мы приходим к выводу, что сам подьячий был женат на сестре Юрия. Этот вариант отпадает: жена приказного деятеля была в девичестве Есипова, а не Горина. Наконец, в третьем случае надо предполагать, что Юрий Федорович Горин был женат на сестре Екатерины Афанасьевны Есиповой.
На наш взгляд, наиболее вероятно первое из предположений: сестра Павла Ивановича Матюшкина была замужем за Юрием Федоровичем Гориным, отцом Андриана Юрьевича. Выше род Гориных уже нами охарактеризован: его представители относились, в основной массе, к городовому дворянству. Так что, мы имеем дело с равным браком. Основным его мотивом, по всей видимости, было поземельное соседство: и Матюшкины и Горины были связаны с Ярославским уездом.
Сестра Дружины Патрикеева Варвара была замужем за Романом Евфимьевичем Гурьевым, о чём она сама сообщала в письме племяннику Ивану Исакову Патрикееву[5311]. О Романе биографических сведений найти не удалось. Сын Романа и Варвары Михаил Романович Гурьев в 1613-1629 гг. владел поместьем в Погорельском и Лабодинском станах Белевского уезда. Дача в Лабодинском стану была пожалована ему в вотчину за московское осадное сидение при царе Василии[5312].
Возможные однородцы Романа и Михаила во второй трети XVI - начале XVII в. известны в Арзамасе[5313], Веневе[5314], Калуге[5315], Костроме[5316], Малом Ярославце[5317], Новгороде[5318], Смоленске[5319], Ржеве[5320] и Тарусе[5321][5322][5323].
Часть Гурьевых служила в рядовом составе Государева двора (в полковых и осадных головах, стрелецких головах и сотниках, приставах при306 307
иностранных дипломатах), жаловалась кормлениями , назначались в именные посылки . Основная масса, по всей видимости, относилась к городовому дворянству. Насколько успешны были в служебном отношении родственники Дружины Патрикеева сложно сказать. Остаётся не ясен и мотив брака Варвары Патрикеевой и Романа Гурьева.
Всего, таким образом, нами учтено 11 браков[5324][5325][5326]. 7 (63,3 %) из них было заключено с
309 310
дворянскими семьями . Представители четырех из них служили с городом , три относятся к числу «сомнительных»[5327]. Нет достоверно выявленных дворянский семей, чьи представители служили в составе Государева двора. 5 браков из 11 (45,5 %) составились с фамилиями, где имелись связи в приказной среде[5328]. Один (9,1 %) союз был заключён с семьёй дворцовых слуг[5329], три (27,3 %) - семьями невыясненного социального происхождения[5330]. О мотивах
браков можно судить в четырех случаях. Два это служебный интерес и два - поземельное соседство[5331].
Какие выводы? Ещё раз оговоримся, что анализируем брачно-семейные связи, которые характеризуют исходную социальную среду, породившую служилую бюрократию. Приведённые цифры подтверждают, формулировавшийся ранее, вывод о более демократическом происхождении подьячих в сравнении с дьяками. В среде подьячих доля браков, заключённых в дворянской среде, меньше: 63,3 против 69 %; браков с семьями «демократического» происхождения и теми, чей социальный статус не ясен, наоборот больше: соответственно 9,1 % против 3,4 % и 27,3 против 24,1 %.
Из 11 браков, заключённых подьячими и их родственниками, шесть разбирались выше, то есть подьячие стали дьяками. 5 браков заключены подьячими (или их родственниками), которые дьячества так и не достигли.
Здесь доля союзов с дворянскими семьями еще ниже: 2 из 5 (40 %)[5332]. Представители обеих семей служили с городом. Процент браков с семьями неизвестного происхождения наоборот выше - 40 %[5333]. Единственный на всю исследуемую группу брак с недворянами приходится именно на семью «вечных» подьячих[5334]. Таким образом, вывод о более демократическом происхождении подьячих вырисовывается ещё более рельефно.В подгруппе подьячих, ставших дьяками, браков с дворянскими семьями 5 из 6 (83,3 %)[5335]. Из них представители двух фамилий служили с городом[5336]. Три семьи относим к категории сомнительных[5337]. Браков с фамилиями, имевшими связи в приказной среде 4 из 6 (66,7 %)[5338]. С семьями невыясненного социального происхождения заключен один брак (16,7 %)[5339]. Похоже, что карьеру в приказной среде помогали строить два фактора. Во-первых, «отечество». Дьяками становились, прежде всего, те из подьячих, кто происходил из дворян. Во-вторых, вверх по иерархической лестнице двигались легче те, кто имел родственные связи в приказной среде.
В целом же в подьяческой среде, возможно, меньше обращали внимание на «породу» при заключении браков. Из четырех подьяческих семей дворянского происхождения только две
породнились с дворянами же[5340]. Две других выбрали фамилии неясного происхождения[5341]. Половина на половину. В то же время в группе дьяческих дворянских семей аналогичные показатели составляют 78,9 и 21,1 % соответственно. Фактор карьерный был для подьячих не менее, а, возможно, и более весом, чем для дьяков. С семьёй, имевшей связи в приказной среде, заключён только один брак (Матюшкин П.И.-Есипова Е.А.), но он составляет четверть всей анализируемой совокупности. В дьяческой среде такой показатель равен 21,1 %.
Подьяческие семьи не выясненного происхождения роднились только с дворянскими семьями[5342]. Представители трёх из пяти семей (60 %) служили с городом[5343]. Два случая неясных[5344]. Из пяти дворянских семей три (60 %) имели параллельные родственные связи в приказной среде[5345][5346][5347]. Подьяческие семьи «демократического» происхождения в одном случае 330
породнились с недворянской семьёй , в другом с семьёй, чей сословный статус не
331
определён .
Естественно, что 11 браков на 560 подьячих это не много. Все они, безусловно, попали в наше поля зрения случайно. Сложно предположить, что они уникальны. Скорее всего, мы имеем дело с типичными, часто встречающимися явлениями. Конечно, наши выводы приблизительны, но даже неполное знание лучше полного незнания.