3.2. Брачно-семейные связи
О жене Оладьи Климентьева выше уже было сказано.
Сестра угличского дьяка Василия Башина (Башины) Евдокия была замужем за белозерским вотчинником Андреем Константиновичем Кирсномским[1197].
Андрей принадлежал к роду Монастыревых. Данных о его служебных назначениях не найдено. Видимо он относился к числу рядовых вассалов кн. Михаила Андреевича Верейского.1 июля 1533 г. Андрей Семенович Болтин с детьми Семеном, Василием, Иваном и Федором променяли Троице-Сергееву монастырю свою вотчину в Подольском стану Ростовского уезда. В меновной Андрей указал, что часть имения была в свое время приобретена у его зятя Павла Никифоровича Демидова и у сестрича Андрея Ильича Коробьина[1198]. Получается, что сын дьяка Никифора Демидова был женат на сестре или дочери Андрея Семеновича Болтина. Если судить по известным фактам биографии Демидовых и Болтиных, скорее можно заключить первое.
Отец Андрея и вероятный тесть Павла Семен Матвеевич Болтин упоминается как муж на разъезде в Ростове еще в 1474-1484 гг. Во второй половине 90-х гг. XV в. он дважды совершал с Павлом Никифоровичем Демидовым поземельные сделки[1199].
У Семена Матвеевича, кроме старшего Андрея, было еще два сына - Владимир и Данила. В 1518/19 г., когда отца уже не было в живых, братья поделили отцовскую вотчину-куплю в Подольском стану Ростовского уезда[1200]. Данила в первый раз упоминается в источниках еще в 1495/96 г. вместе с отцом как контрагент-кредитор в закладной кабале[1201]. Владимир в июле 1526
г. выступил послухом в купчей брата Андрея у Андрея Ильича Коробьина[1202]. 1 июля 1533 г. он послушествовал в уже упомянутой выше меновной и межевой к ней.
Потомки Владимира и Данилы Семеновичей не выявлены. О сыновьях Андрея Семеновича удалось найти единственное упоминание в меновной от 1 июля 1533 г.
Далее линия наследников Семена Матвеевича Болтина не прослеживается.У Семена был брат Иван Матвеевич. Ок. 1500/01 г. он судил поземельный спор в Ростове. Судный список был доложен дворецкому кн. Василию Ивановичу Голенину сыном Ивана Митей[1203]. Другой сын Ивана Болтина Александр в 1490-1500/01 гг. присутствовал на суде великокняжеского писца Василия Михайловича Чертенка Заболоцкого в Дмитровском уезде[1204]. В 1518/19 г. Александр Иванович упоминается как третейский судья в деловой своих двоюродных братьев Андрея, Владимира и Данилы Семеновичей Болтиных. 1 июля 1533 г. братья Афанасий и Александр Ивановичи послухи в меновной Андрея Семеновича Болтина. Еще один сын Ивана Матвеевича Болтина Василий ок. 1495-1497 гг. присутствовал на суде у писца Ивана Полуектовича Каменского, разбиравшего поземельный спор в Угличском уезде, а ок. 1496-1497 гг. послушествовал в купчей своего дяди Семена Матвеевича[1205]. 14 января 1501 г. и 4 марта 1503 г. Василий Иванович упоминается как пристав у иностранных дипломатов[1206].
Григорий Никифорович Болтин, чья вотчина д. Якимова в Подольском стану Ростовского уезда упоминается в межевой Андрея Семеновича Болтина и Троице-Сергиева монастыря, по всей видимости, приходился Мите Ивановичу Болтину сыном[1207]. В июле 1526 г. в купчей Андрея Семеновича Болтина послушествовал Иван Васильевич Болтин. Это, скорее всего, сын Василия Ивановича Болтина. Далее потомки Ивана Матвеевича Болтина не прослеживаются.
К тому же роду, без сомнения, принадлежали Иван Леонтьевич и Григорий Неклюдов Болтин. Первый в июле 1533 г. послушествовал в меновной Андрея Болтина. Второй сам в 1537/38 г. менялся вотчинами с Троице-Сергиевым монастырем. Променял дд. Оленино и Лишутино с сщ. Якимцево в Подольском стану Ростовского уезда, выменял д. Золотилово в Дубенском стану Кашинского уезда[1208]. Возможно, из той же фамилии был и подключник Митя Ильич Болтин.
В 1505/06 и 1517/18 гг. они писал две купчие и запись-обязательство в Кашинском и Московском уездах[1209]. О каких-либо конкретных степенях родства во всех трех случаях можно только гадать.
Если попытаться обобщить наши немногочисленные данные, то можно заключить, что Болтины-ростовцы служили в основном с городом, изредка попадая в рядовой состав Государева двора. Мотивом брака Демидовых и Болтиных, по всей видимости, было поземельное соседство.
Как было указано выше, сестра Андрея Семеновича Болтина была замужем за Ильей Коробьиным. Таким образом, дьяк Никифор Демидов оказывается в родстве с еще одной служилой фамилией. Павел Никифорович приходился Андрею Ильичу Коробьину дядей по материнской линии.
В XIV - XVI вв. существовало несколько одноименных фамилий Коробьиных. Родства между ними либо не было, либо оно не поддается установлению. Андрей Ильич и его брат Федор известны только как частные лица. В июле 1526 г. Андрей продал Андрею Семеновичу Болтину д. Гвизово, а Федор послушествовал при сделке[1210]. Отец братьев Илья Кузьмич в октябре 1497 г. упоминается муж на разъезде в Карашской волости Ростовского уезда[1211]. Дед Андрея и Федора участвовал в походе великого князя Ивана на Новгород в 1471 г. Кузьма Коробьин был направлен из лагеря под Торжком во Псков с указанием псковичам выступать против новгородцев. Псковская летопись называет Кузьму Коробьина боярином, что вряд ли верно. Московские летописи именуют государева посла просто именем и фамилией[1212]. Видимо, вышедшее из-под пера псковича слово «боярин», является указанием на социальный ранг, а не на думный чин.
Кроме Ильи у Кузьмы было еще два сына - Григорий и Иван Брюхо. Григорий ок. 14631476 гг. послушествовал в зарядной записи о разделе вотчины на стыке Ростовского и Костромского уездов[1213]. В 1505/06 г. он душеприказчик муромского вотчинника Игнатия Афанасьевича Талызина[1214].
Иван ок. 1501/02 г. вместе с Григорием Романовичем Застолбским описывал Костромской уезд[1215]. Помимо прямых потомков Кузьмы Коробьина в Ростове и Костроме упоминаются и другие носители интересующей нас фамилии, явные однородцы наших героев[1216]. Их служебных назначений известно только два. Микула Брюхатой Коробьин в 1485-1490 гг. дозирал межи и судил поземельные споры в Юрьевском и Костромском уездах[1217][1218]. Галичский городовой приказчик Юрий Коробьин 5 января 1599 г. выдал отдельную выпись на787
поместье у себя в уезде .
Что получается в итоге? Коробьины-ростовцы были рядовой служилой фамилией. В XV - начале XVI в. они, видимо, в основном относились к городовым детям боярским.
В 1558/59 г. Степан Головин Обобуров, внук дьяка Бориса Степановича составил духовную. Душеприказчиком в духовной назван в том числе «господин брат» Алексей Григорьевич Давыдов133. «Брат» в данном случае, явно, двоюродный, сын тетки, сестры отца. Следовательно, дочь Бориса Степановича Обобурова была замужем за отцом Алексея Григорьевича Давыдова, коим был Григорий Давыдович Минчаков[1219][1220].
Григорий служил кн. Юрию Ивановичу, будучи его сокольничим[1221]. В 1508-1517 гг. он упоминается как послух и контрагент в актах в Рузском уезде. В двух из трех грамот в качестве писчика и послуха упоминается сын дьяка Бориса Степановича и шурин Григория Давыдовича Голова Борисович Обобуров, позднее дьяк кн. Юрия Ивановича[1222]. В Рузе и Дмитрове располагались вотчины Григория[1223]. Рузскими вотчинниками были и Обобуровы. Явно, что основным мотивом брака дочери Бориса Степановича Обобурова с Григорием Давыдовичем Минчаковым было поземельное соседство, сопряженное с определённым служебным интересом.
Племянник Василия Башина Семен Андреевич Монастырев называет своим зятем Никиту Матафтина, не уточняя, чей он муж.
Дочери? Сестры? Какой из сестер? Следовательно, одна из племянниц (или внучатых племянниц) Василия Башина была выдана за Никиту Матафтина[1224]. Судя по всему, это вологодский сын боярский Никита Тимофеевич Матафтин, который в 1498/99 г. участвовал в походе на Югорскую землю. В росписи отряда кн. Петра Ушатого всего 5 человек указаны поименно. Видимо все они, в том числе и Никита Матафтин, занимали должности полковых голов[1225]. Отец и дядя Никиты Тимофей и Захарий Арып Никифоровичи Матафтины в 1450-х - 1470-х гг. упоминаются как костромские вотчинники[1226]. Их потомки проходят в источниках исключительно как частные лица[1227]. Более никто из Матафтиных в разрядах не упоминается. Нет их в Дворовой тетради и Тысячной книге. Только в начале XVI в. (ранее 1501/02 г.) некий Ширяй Матафтин держал в кормлении вологодский мех[1228]'. Федор Данилович Матафтин 8 декабря 1536 г. упоминается как городовой приказчик в Вологде[1229]. Тоесть, судя по всему, Матафтины в основном служили с городом, по Вологде и Костроме, и лишь изредка отдельные их представители попадали в состав Государева двора.
Племянник угличского дьяка Александра Васильевича Карамышева Тимофей Андреевич Большой Карамышев был женат на Аграфене Ивановне Кочергиной[1230]. О ее отце Иване Дмитриевиче или других близких родственниках никакой информации в источниках найти не удалось.
Племянница Бориса Степановича Обобурова Анастасия Алексеевна была замужем за митрополичьим сыном боярским Григорием Васильевичем Лысковым Чертовым. Выше об этой фамилии уже говорилось. Применительно к Григорию следует еще раз отметить его полную служебную безвестность и принадлежность к числу вассалов главы Русской Церкви. Такая служба примерно соответствовала службе в уделе.
Всего нами учтено 8[1231]браков пяти[1232]удельных дьяческих фамилий из 32 (15,6%). Это небольшая, но показательная в силу своей однородности, совокупность. Из 8 семей, оказавшихся в родстве с удельными дьяками, 6 представляют собой служилую мелкоту, равную по статусу городовым детям боярским[1233]. Только Минчаковы относились к верхнему эшелону двора кн. Юрия Ивановича. В трех случаях из семи удельные дьяки породнились с удельными же фамилиями[1234]. Только в одном случае из восьми социальное происхождение невесты неизвестно[1235]. Мотивы браков могут быть установлены в 4[1236][1237]случаях из 8. Это сплошь территориальное соседство.
Так же как и применительно к дьякам великого князя, брачно-семейные связи удельных дьяков отражают, породившую их социальную среду.
3.3.