Пращи, арканы, бумеранги

Известно, что основным метательным оружием Восточного Средиземноморья был отнюдь не лук, а праща. Есть данные, что здесь она использовалась и в XIX в., превосходя в умелых руках даже огнестрельное оружие [1055, с.

ингульского типа, по разным источникам о&иружмжшшсго тесные связи со Срслгкмгюмормм.и L — в срубном (316, с. 44; 729, с. 178,186]. К предшествующему ямному времени относятся Зболаса (717, с. 150; 926, с. 79]—арканных грузила, которые можно рассматривать и как орудия труда скотоводов, и как близкие праще оружие.

В связи с арканами следует указать на верёвки и т. п. ритуального назначения, фиксируемые иногда в погребениях яМного и катакомбного времени. Древнейшая из нихнайденавп. 8 к. 1уСтароселья;направленнаянасеверо-востокверёвкас ременной петлей была уложена под крайнее (с юго-востока) из 7-ми колёс [948, с. 54—57], в п. 57 Балковского кургана шнуром оказалась перевита ступица лежавшего на этом же месте колеса [454, с. 61—62],авп. 7 к. 1 у Холмскогопо «два чёрных шнура» расположили наднемогилы вдоль направленных на северо-восток саней, тогда каксоответствующее колесо перекрывшей могилу повозки было отмечено кожаной чашей или сумкой [177; 178, с. 38^-41; 559]. Подобные поводья и упряжь или аркан зафиксированы в старосельских, раннего и позднего этапов, п. 6 к. 19 и п. 25 к. 3 у с. Виноградное Токмакского р-на Запорожской области [663, с.

Вполне возможно, что рассматриваемые здесь изделия несли функциональные нагрузки—упряжи, крепления, поводьев. Нонетолько: на это указывают их культурно­хронологическая компактность, вышерассмотренные изображения петель возле быков в ближневосточной глиптике и закавказский миф о путах быка, а также закономерности рассматриваемых находок. В первых двух случаях они связаны с восходом зимнего солнца, в третьем — с зимой' в первом и последнем они явно преодолевают зиму, направляясь к восходу летнего солнца. В арийской мифологии этим находкам вп олне соответствует канкана, ритуальная верёвка для предохранения от злых сил [598, с. 182]. а также «петля Варуны», верховного владыки потустороннего мира, загробного царства и судеб [PB VII. 88.7 и др.]. Возможно, что именноего воплощает стела из с. Невша близ Варны (Болгария), представляюшаямужчину с поясом и топором за спиной, «третьим глазом» на затылке и, главное, непонятным петлеобразным предметом на левом плече [597, с. 159].

«Петля Варуны» или канкана в виде чёрного шнура, уложенного на южной (потусторонней) части перекрытия, зафиксирована в основном позднеямном п. 37 к. 2 у того же с. Холмское из междуречья нижних течений Днестра и Дуная [898, с. 80—81 ]. Похоже, что эта и прилегающая область (включая левый берег Нижнего Днепра) стала ареной формирования указанного образа. В раннекатакомбный период он, быть может, распространился в сторону Кавказа, где и были его же истоки. Так, в п. 6 к. I у с. Кировка Томаковского р-на Днепропетровской области «на костях ног сохранилась веревка, которой былосвязанотело» [330, с. 22—23],алазвкамеру п. Зак. 23 у хут. Весёлая Роща Александровского р-на Ставропольского края был закрыт прутьями, скреплён­ными «девятью линиями жгута» [204, с. 134]. В подобном (тоже с повозкой во входной яме) п. 16 к. 22 роль «петли Варуны» могла выполнять «нитка мелкого белого бисера», расположенная к «правой подвздошной кости, где залегала двойной петлёй и затем переходилана тазовые кости, оплетаяих» [204, с. 128]. Ноэту находку можно трактовать и как «серебряную нить», связывающую телом душу покойника. Такое предположение приемлемо и для белой упряжи из п. 25 к. 3 у Виноградного [663, с. 51].

Ещё более редкой, но тоже важной находкой является бумеранг, найденный в CVIHOM ИЗ QlLltHOU nππ‰4^cr>O захоронений ингульского типа в к. 2—XII у с. Верхняя Маевка ОритессхнСинрсжаго междуречья (320, с. 47]. Ближайшие в культурно­хронологическом и типологическом плане соответствия этому оружию известны у мурритов [219, с. 68—69,рис. 17]. Бумеранг изображён в левой руке хуррито-хеттского бога-іромовика Тешуба на одной из стел, которую В. Н. Даниленко счёл одним из прототипов антропоморфных изваяний «мной культуры [190, рис. 55—56].

7.