ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ ЖИВОТНЫХ и РАСТЕНИЙ
Остатки фауны и флоры в археологии исследуются, прежде всего, с целью выяснения хозяйства оставившего их населения. Подлинным переворотомв изучении ямной культуры, с которой вплоть до начала 60-х годов открывали бронзовый век и строительство курганов в степях Восточной Европы, стали выводы, сделанные на основании остеологии Михайловского поселения.
Пришлось напрочь отказаться от представлений об охотничьем и признать скотоводческий уклад племён ямной культуры; более того, появилась возможность проследить динамику скотоводства и предположить различные егоформыу обитателей предьямного (нижнемихайловского) и двух ямных слоёв поселения [78; 421J. Не без влияния этих новаций былапредпринята попытка получить сходные результаты и по остаткам животных из погребений. Для этого В. П. Шиловупришлось сузить назначениежертвенных животных до заупоконной ПИШИ, которая могла быть впотребениях либо под линной, либо символической «(кости ноге копытами), причём в эти приношения включались кости всех видов домашних животных... в прямой зависимости от экологических условий» обитания племён даже одной культуры [944, с. 6 и др.]. Было отвергнуто предостережение А. П. Круглова, Ю. В. Подгаенкого и других археологов, что хозяйственные основы мотут весьма преломляться в духовной культуре [239, с. 58; 381, с. 50; 421, с. 6]. Тем более не учёл В. П. Шилов известные этнографам представления о «мёртвой кости (животного или человека)», которая в погребальных ипроч. обрядах славян, хеттови др. использовалась для установления магических связей между покойниками и божествами загребного мира; порода животного (или же пол и возраст человека) отнюдь не означала его приоритет в стаде (в обществе): главным было тут отношение к потустороннему миру [264, с. 228; 854,c. 366-367, 430-431 и др. I-Показательно, что Е. Ф. Лагодовская—главный исследователь Михайловского поселения — выдвинула концепцию, совмещающую положительные моменты той и другой позиций.
Учитываяданные и поселений, и погребений, она обратила внимание на отличия, указывающие на сосуществование (вероятно, даже в пределах племени) степного и пойменного, отгонного и прийомного скотоводства, сопровождавшиеся, соответственно, курганными и грунтовыми могильниками. Лено, чтов таких случаях и состав стад, и использования животных в ритуалах были различны. Кроме того, исследовательница учла изменения количеств и составов костей животных в погребениях мариупольского и нижнемихайловского типов, а затем ямной и катакомбной культур. Принципиально важен вывод, что в неолите «не было обычая снабжать погребённого пищей. Ему клал и орудия, с помощью которых он эту пищу могдобьпъ*. В предъямное же время в могилы стали помещать преимущественно зубы, копыта и т. п. несъедобные части животных, причём не только в качестве символов еды, но и «в иномллане»[418,с. 22]. Е. Ф. Лагодовская акцентировала общественно-хозяйственный план, указав на связь остатков быков с повозками, а овец — с идеей стада, «которым умерший должен был владеть в загробной жизни». Резкое увеличение костей животных (причём съедобных частей туш) в катакомбное время было объяснено тем, что они «отражают не столько состояние развития производительных сил общества в целом, сколько имущественное положение умершего», переход отродовой к личной собственности на стадо [41S, с. 25]. К этому следует присовокупить, что у индоевропейцев —ещё до возникновения или в период формирования курганного обряда, сложилось представление опогусторонних лугах, на которых умершие обитают вместе со своими животными [260, с. 10[.
Принимая в общем концепцию Е. Ф. Лагодовской, я буду разрабатывать далее не Cnrieaiuto JKOKnorwcKJtλа духовно-мифологический план Егоосновыбыли заложены В- А. Городцовым [159, с. 1991, который впервые обратил внимание на некоторые закономерности помещения в могилы остатков животных: обычное расположение костейноговцыиликоровыу ногпогребенного, разграничение костей этих животных — первое из которых помещали чаще в камере, а второе во входной яме, и проч. Впоследствии этонаправлениебылоуглубленоисторико-этнотрафическими данными опочитаниях оленей, туров и быков, лошадей, ит.д., причём Е. Е. Кузьминой [397] и другими археологами стали привлекаться ведийские параллели.
1.