ПЕРЕД ГИБЕЛЬЮ

Южное Хунну росло и крепло. Этому способствовала оживленная торговля с Китаем, стимулировавшая рост ско­товодства. В кочевьях был установлен порядок, о грабежах и бесчинствах не было слышно, численность населения увели­чивалась.

В Северном Хунну за десять лет (73—83) произошли перемены к худшему, о чем можно догадаться по косвенным призна­кам. Старейшина Гил юс передался Китаю; он привел с собой 38 тысяч человек и много скота. Владения Западного края начали переговоры с Китаем о военном союзе против Северного Хун­ну. Обострились отношения между хуннами и динлинами, а сяньби окончательно заключили союз с китайцами.

Нужда в тканях заставила в 84 г. северного шаньюя обра­титься в Китай с просьбой открыть торг. Тут уже не было речи о свободной торговле, хунны хотели получить материю по любым ценам и соглашались иметь дело с китайской правительственной монополией. Предложение сулило китайцам столь большие выгоды, что они согласились. Великий цзюй- кюй Имоги-князь погнал на продажу быков и коней, но на пути легкая конница южных хуннов отбила скот. Торговля была сорвана.

Еще хуже было внутреннее положение: «единомысленные пришли в несогласие и разделились»¹. Распри повлекли за собой эмиграцию: в 85 г. семьдесят три рода бежали в Китай,

ослабив и без того надорванную мощь северной хуннской дер­жавы.

Южнохуннский шаньюй Сюань никаких талантов не прояв­лял, но его племянник Шигы (Шицзы) оказался способным полководцем. В 86 г. он напал на кочевья северных хуннов и нанес им большой урон². Северный шаньюй Юлю оказался в кольце врагов: с юга нажимали южные хунны, к которым перебегали его подданные, на востоке свирепствовали сянь- би, на севере снова поднялись динлины, Западный край был плохой опорой. Поражение было неминуемо, катастрофа не­избежна, но Юлю с мужеством отчаяния продолжал борьбу.