§ 2. Доколонизационные сношения этрусков с Кампанией. Причины, время, пути и отправные пункты этрусской колонизации

Широкое распространение керамики италогеометрическогЪ стиля в некрополях Кампании, с одной стороны, и в некропо­лях южной Этрурии — с другой, позволяет заключить о возник­новении начиная с VIII в.

уроженцу Этрурии, связанному с Кампанией торговыми сно­шениями, либо, наоборот, это погребение греческого колониста, поддерживавшего связи с Этрурией и потому владевшего ее из­делиями. ^[322]

Однако из сказанного вовсе не следует делать вывод, что последовавшая затем колонизация этрусками Кампании была

Рис. 7. Кампания времени этрусского владычества:

1 - этрусские колонии, 2греческие колонии; — дороги.

вызвана исключительно стремлением торговых центров южной Этрурии, основав здесь колонии, обеспечить себе беспрепятст­венные, непосредственные сношения с Великой Грецией. Руко­водствуясь указанием предания, мы должны считаться с тем, что Кампания из-за своего плодородия являлась в древности предметом вожделений и ареной битв разных народов. О том, что этруски в Кампании были захватчиками земель, ясно гово­

рит Полибий. Свидетельство Полибия Страбон дополняет указанием на то, что этруски изгнали кимейцев, которые, оче­видно, владели ранее Флегрейскими полями. Подобно грече­ским колониям, возникшим в тех же краях, этрусские имели двойственный характер: они были и торговыми и аграрными.

О том, что города, основанные в Кампании этрусками, имели важное сельскохозяйственное значение, свидетельствует их топография и прежде всего место основания важнейшего центра — Капуи (об этом мы скажем особо). Кроме того, сле­дует помнить о том важном значении, которое имело дружин- ничество в колонизаторских предприятиях этрусков как на се­вере, так и в Лации. Повторяем: этрусская колонизация носила примитивные черты, и вряд ли можно согласиться с мнением тех, кто усматривает в колонизации Кампании акт планомер­ной торговой политики.

Вопрос о времени начала колонизации неразрывно связан с вопросом о времени основания главного бастиона этрусского могущества в Кампании — Капуи. (Мы считаем, что источники не содержат данных в пользу теории, настаивающей на колони­зации этрусками Кампании с моря.) Правда, текст Веллея Па­теркула преподносит нам загадку, которую вряд ли можно бес­спорно правильно раскрыть.

Веллей, помимо свидетельства Катона, имел другую версию предания, о чем можно судить из его замечания: «Некоторые говорят, что в эту эпоху этрусками были за восемьсот тридцать приблизительно лет до нашего времени основаны Капуя и Нола, и с ними я согласен». Свидетельству же Катона Веллей не ве­рит, так как считает недостаточным то время, которое Катон предоставляет для того, чтобы «такой большой город возрос, до­стиг расцвета, пришел в упадок и вновь возвысился». Дейст­вительно, указание Катона на время основания Капуи может приводить к явно неправдоподобным выводам. Катон, если только правильно передал его высказывание Веллей, говорит: «Стояла же Капуя до того, как была взята римлянами, прибли­зительно двести шестьдесят лет, как была основана». Если счи­тать, что под взятием Катон имеет в виду события 211 г. до н. э., а это вполне соответствует смыслу замечания, то, приба­вив к 211 г. 260 лет, получаем 471 г. Это абсолютно не соответ­ствует положению, которое наблюдается в эти годы.

Несомненно, такое важное, крупное предприятие должно относиться ко времени расцвета этрусской мощи, семидесятые же годы V в.

разгрома в Сицилии, создала в Кампании обстановку, при ко­торой совершенно невероятна колонизаторская деятельность эт­русков.^[323]Наконец, основание Капуи после разрушения друже­ственного этрускам Сибариса также представляется неправдо­подобным. ^[324]

Некоторые исследователи (в том числе Белох^[325]) пытались отстоять датировку Катона, толкуя «взятие» как признание Ка­пуей римской гегемонии в 343 г. или наделение гражданскими правами капуанцев в 338 г. Принятие этих толкований отодви­нуло бы дату до 600 г. Дата эта, если исходить из учета усло­вий, которые тогда существовали в Италии, представляется вполне правдоподобной,^[326]но текст Веллея подвергается при этом явно надуманному толкованию — это совершенно бес­спорно. Также вряд ли может внушить доверие предложение^[327]признать, будто Веллей ошибся, читая Катона, который якобы имел в виду взятие Капуи самнитами в 423 г. Принятие этой даты вынудило бы признать, что основание произошло около 693 г., что представляется датой слишком высокой. Как это ни печально, но мы вынуждены признать, что текст Веллея содер­жит какую-то ошибку, допущенную или самим Катоном, или Веллеем. Вопрос о дате основания Капуи, т. е. о времени на­чала этрусской колонизации в Кампании, необходимо решать независимо от значения текста Веллея, исходя из соображений, продиктованных здравым смыслом.

Необходимо признать, как это делает Эргон,^[328]что основа­ние Капуи и колонизация Кампании — предприятия настолько значительные, что они могли быть осуществлены этрусками лишь в период наивысшего расцвета их могущества на суше и на море, а таким временем, как мы знаем, является только VI в.

Дионисием объяснение причины появления этрусков и умбров в Кампании именно как следствия вторжения галлов в Север­ную Италию. Весьма возможно, что около 524 г. в Кампанию направилась из Этрурии крупная партия дружинников, среди которых были и умбры, но откуда вытекает, что эта партия проникла в Кампанию первой и что именно эти искатели при­ключений тогда основали Капую? Это нам представляется не­доказанным.

Наоборот, имеются данные, позволяющие считать Капую к тому времени уже основанной. Правда, эпиграфических памят­ников на этрусском языке, более древних, чем 20-е годы VI в., могильники Капуи не дали, но, как мы указывали, возникнове­ние капуанского производства посуды буккеро относится во всяком случае к VII в. Также к первой половине VI в. восхо­дят древнейшие памятники святилища Юноны. Существование уже в начале VI в. Капуи как центра транзитной торговли под­тверждается, кроме того, следующими данными. Расцвет Cw- бариса, согласно Геродоту,^[332]относится к началу VI в., а од­ной из причин этого расцвета была торговля со Средней Ита­лией ионийскими (милетскими) товарами. Ионийское же куль­турное влияние в Этрурии начинает становиться доминирующим уже в первой половине VI в.^[333]Сношения осуществлялись су­хим путем. Существование этого торгового тракта через Кам­панию в раннее время подтверждается архаическими памятни­ками Пицентской области, граничившей с колонией Сибариса Посидонием.

Что греческое культурное влияние проникало преимущест­венно этим путем, доказывается тем, что в Этрурии, Лации, Кампании Vl в. нашли отражение специфические черты «ита- лиотской» культуры, а не культуры собственно Греции.^[334] По­явление этого торгового пути лишь в последней четверти VI столетия неправдоподобно. Торговое соперничество вызывало тогда вооруженные конфликты, которые стали мешать торго­вым сношениям, а положение колоний Сибариса на Тиррен­ском море оказалось поставленным под угрозу. Эргон прав, что процветание и даже самое возникновение этрусских поселений в Кампании в какой-то мере обусловлены развитием торговых связей, которые в VI в. существовали между Этрурией, вообще Средней Италией, и Великой Грецией, а появление этих торго­вых связей восходит к VIII в. Однако мы возражаем Эргону, когда он предлагает гипотезу,^[335]будто экспансия этрусков в

Кампании была вызвана угрозой этим торговым сношениям на кануне падения Сибариса и что кампанские колонии этру сков—-результат интервенции, военного вмешательства, кото рое было осуществлено по требованию этрусских купцов ИЛІ купцов Сибариса и имело задачей защитить свободу торго вых сообщений. Мы не согласны с тем, что Капуя и прочие по селения не существовали в период оживленных и беспрепятст венных сношений, а возникли лишь ввиду надвинувшейся угрозы. Ведь при такой концепции этрусские поселения в Кам пании не имели периода расцвета, так как, едва возникнув, оні стали терпеть притеснения со стороны враждебных греческих центров, а вслед за этим началась изнурительная борьба с про пикавшими в Кампанию и оседавшими там самнитами.

Кроме того, следует отметить, что вышеприведенные пред положения Эргона плохо увязываются с мнением, высказанным им в самом начале своей работы.^[336]Там он указывает, что если бы основатели г. Капуи имели в виду военные задачи прежде всего, а также задачи обеспечения безопасности торговых со­общений Средней Италии с Южной, они предпочли бы избрать месторасположение Казилина,^[337] который контролирует пере­праву через Вольтурн и занимает в излучине этой реки сильную позицию.

Вообще нам представляется противоречащим всему, что мы знаем о колонизаторской деятельности этрусков, стремление ви­деть в ней акты планомерной колонизаторской политики, так как в Этрурии не было органа, который бы мог планировать и руководить. Стихийность, несомненно, была присуща и дейст­виям этрусских выходцев в Кампании; их появление там вряд ли было результатом единого планомерного акта.^[338]

Однако сельскохозяйственные интересы этрусских выходцев

не исключают наличия торговых интересов, которые, воз­можно, определились позднее основания г. Капуи. Расположе­ние города указывает на то, что Капуя должна была неиз­бежно приобрести важное значение хотя бы транзитного торго­вого центра. Здесь в те времена, когда еще не существовало торгового пути в приморской зоне Лания и не было Лппиевой дороги, пролегал древний путь, пересекавший внутренние районы южного Лация и выводивший к Казилину. Это он за­тем послужил трассой для via Latina.^[339]Сухопутье могло пред­ставлять удобства сравнительно с морским путем, который был опасен бурями и нападениями морских разбойников. Местона­хождение важнейшего центра этрусков свидетельствует о том, что этруски владели сухопутьем из Этрурии через Лаций и что именно этим путем была осуществлена колонизация Кампании. Колонизация с моря малоправдоподобна, так как береговая ли­ния, это трудно оспаривать, была в руках греческих городов, халкидских колоний, которые вряд ли были заинтересованы в допущении этрусков в Кампанию.^[340]Известно, что этруски от­няли у кимейцев Флегрейские поля.

Не случайно также расположение и других этрусских горо­дов: они образуют цепь, которая тянется через внутренние районы Кампании и выходит к морю только на побережье Пе- станского залива. Значение Помпей как этрусской гавани от­рицать нельзя, хотя (см. ниже) нельзя указать, с какого вре­мени и сколь долго этруски контролировали эту гавань.

Что касается истоков колонизационного движения, то мне­ние Эргона относительно выдающейся роли Клузия в этих ко­лониальных предприятиях, как видно из собранных и поды­тоженных нами ономастических данных, вполне правильно: клузийцев было много среди кампанских этрусков. Также прав Эргон, когда утверждает,^[341]что проникновение в Кампанию происходило через Рим и Лаций и что в проникновении играли роль выходцы из тех же центров Этрурии, которые упоми­наются в римском предании. Помимо клузийцев, это перузинцы и вообще выходцы из внутренней части Этрурии, соседствую­щей с Умбрией. Таким образом подтверждается предание об участии умбров в колонизации Кампании.^[342] Кроме того, эпи­графические данные свидетельствуют об участии в колониза­ции выходцев из Вульци. Мы имеем в виду упоминаемых в рим­ском и этрусском преданиях вульцийских витязей братьев Ви- бенн и их сотоварища Мастарну, а также их соратника Марке Камитернас, уроженца Камарса - Клузия. Из Клузия же про­исходили царь Порсенна и сын его Аррунт.

Однако правильно ли считает Эргон,^[343]что предания отобра­жают начало проникновения этрусков в Лаций и Кампанию? Мы уже установили,^[344]что предание о Порсснне и Аррунте отоб­ражает не начало, а один из позднейших этапов деятельности этрусских выходцев в Лации. Эргон полагает, что основание Ка­пуи как-то связано с этим циклом событий в истории Рима и Лация. Мы согласны с тем, что события конца VI в. в Лации связаны с делами, совершавшимися тогда в Кампании. Леген­дарное предание содержит известия, которые недвусмысленно указывают на то, что в этот период истории Лаций и Кампания были тесно связаны между собой. Таковы известия об интер­венции кимейцев под Арицией, о государственном перевороте в Киме, совершенном Аристодемом ири содействии этрусков, плененных им под Арицией, о предоставлении в Капуе убе­жища бежавшим кимейским аристократам, об удалении Тарк- виния Гордого в Киму к Аристодему после битвы при Региль- CKOM озере.

Однако нам непонятно, почему, как думает Эргон, следует считать, что самое основание Капуи находится в связи с этим циклом событий, лишь несколько предшествуя им. Как появле­ние братьев Вибенн, Мастарны, а затем Порсенны в Риме и Лации не означает первого появления там этрусских выходцев, так и упоминание под 524 г. нападения на Киму этрусков и умб- ров вовсе не означает, что до этого этрусских выходцев в Кам­пании не было. Должно также заметить, что хотя связь между событиями в Лации и Кампании очевидна, кое-что в аргумен­тации Эргона представляется нам недостаточно убедительным. Его указание^[345] на то, что культ бога Вертумна засвидетельст­вован только в двух городах — Риме и Капуе и что имя этого бога получила также река в Кампании (Вольтурн), конечно, ин­тересно; весьма возможно, Вертумн тождествен с федеральным божеством Вольтумной, но на основании этого считать вероят­ным, что экспедиция, основавшая Капую, выступила из Воль- синий, представляется необоснованным. Если даже считать до­

казанным, что святилище Вольтумны находилось в области Вольсиний,^[346]эпиграфические данные не дают возможности сде­лать вывод об участии вольсинийцев в колонизации Кам­пании. ^[347][348]

Завершая замечания по данному вопросу, подчеркнем, что этрусские колонисты в Кампании происходили из разных го­родов. ⁴⁰

Можем ли мы определить время появления этрусков в Кам­пании? Считаем, что вышсотмеченные теории, допускающие на­личие какой-то очень ранней, «тирренской», колонизации Кам­пании, отличной от позднейшей, этрусской, экспансии, не нахо­дят достаточной опоры ни в одном из видов исторических источ­ников.^[349]Этрусская колонизация относится ко времени более позднему, чем начало греческой колонизации (основание хал- кидской Кимы).

Для изучения этого вопроса мы располагаем данными тра­диции, эпиграфики и археологии (все они собраны в предшест­вующей главе). Однако этих данных, по нашему мнению, все еще недостаточно для окончательного ответа. Противоречивые мнения современных исследователей лишь подтверждают труд­ность стоящей перед нами задачи.

Для определения начала этрусского периода в истории Кампании важное значение имеет время основания Капуи, но, как известно,^[350]датировка этого события Катоном у Веллея Па­теркула представляет загадку, которую исследователи оказа­лись нс в силах удовлетворительно разгадать. Мы считаем со­вершенно неприемлемыми попытки некЬторых ученых предпо­честь позднюю дату. Мы, конечно, не знаем, как этруски про­никали в Кампанию. Вероятно, здесь имело место несколько разновременных переселений, но что касается основания Капуи, крупнейшего города, хозяина обширных плодородных земель,

то данный акт может быть отнесен только ко времени расцвета могущества этрусков в этой области Италии, а ситуацию, сло­жившуюся в конце VI в., как мы уже указывали, нельзя назвать расцветом. Капуя, несомненно, возникла значительно раньше.^[351]Необходимо, однако, отметить, что эпиграфические памятники Капуи относятся ко времени не ранее 520 г.^[352]Однако известны богатые погребения середины VI в.,^[353] которые вряд ли можно относить к доэтрусскому периоду. Храмы Юноны за восточными воротами и Дианы на горе Тифата возникли во второй половине VI в.^[354]

Следует, кроме того, заявить, что нельзя отождествлять ча­стный вопрос о времени основания Капуи с общим вопросом о начале этрусской экспансии в Кампании.^[355]Для выяснения по­следней проблемы мы располагаем не только капуанскими ма­териалами. Судя по многочисленным находкам греческой кера­мики, Нола была крупным торговым центром еще до последней четверти VI в.^[356] Имеются, однако, данные, позволяющие отно­сить начало этрусского проникновения в Кампанию к VII в К этому времени относится начало производства кампанских буккеро, центрами которого были Капуя, Нола^[357] и другие го­рода области. Интересно, что этого вида керамика найдена в архаических могильниках крайнего юга (в Пицентской области), причем буккеро здесь сохраняют еще ориентализирующие формы, характерные для раннеэтрусского периода.^[358]В VII в. пе­реносят нас и некоторые памятники района халкидской Кимы, где найдены целые комплексы вещей, характерных для пыш­ных погребений южной Этрурии и Дания все того же ранне­этрусского периода.^[359]Оставляем открытым вопрос, доказа­тельством чего являются эти находки: только ли торговых сно­шений с Этрурией или начала этрусской колонизации Кампа­нии. Наконец, как бы мы ни определяли значение этрусков в ранней истории Помпей, но наличие в этом городе этрусского влияния в VI в. подтверждают сосуды буккеро с этрусскими надписями, особенности в архитектуре храмов и городских укреплений.^[360]

Наш вывод сводится к признанию того, что в VI в. этру­скам в Кампании уже принадлежала власть над значительной территорией.