К ВОПРОСУ ОБ ИЗОБРАЖЕНИЯХ ВАРВАРОВ НА ПРЕДМЕТАХ ТОРЕВТИКИ ИЗ КУРГАНОВ СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ

А. П. Манцевич

(СССР)

В коллекции древних золотых изделий Государственного Эр­митажа, широко известной своим богатством и разнообразием, выделяется ряд шедевров торевтики с изображениями варваров, т.

Все эти изделия выполнены в стиле античного реализма, однако при анализе этих предметов, их формы и сюжета, выявляются негреческие элементы. Так, например, гребень (рис. 1) и горит (рис. 2) из кургана Со- лоха, сосуды из Воронежского (рис. 3) и Куль-Обского (рис. 4) курганов по своей форме чужды греческому быту. При ярко выраженном античном стиле в трактовке сюжетов и характере орнамента электровой куль-обской вазы (плетенка на туловище, розетка на дне) ее форма и сюжет, да н сам материал все же оказываются негреческими. Шаровидная форма в грече­ской ангейологии вообще не встречается*, но ее можно видеть среди серо­глиняной лощеной керамики фракийского происхождения^[237][238]. Эта посуда имеет своеобразную технику, обжиг и обработку поверхности путем лоще­ния. Формой и цветом кружальная сероглиняная керамика имитирует серебряную посуду. Серебряные и электровый сферические кубки най­дены в Болгарии и в Северном Причерноморье (Радювене, Солоха, Куль-

Рис. 1. Гребень. Курган Солоха. Золото

Оба)^[239]. О живучести этого типа в пегреческой посуде свидетельствуют не­сколько удлиненной формы (с „ожерельем” из полушарий) серебряные „сасанидские” сосуды, скорее всего, византийского происхождения, VII или начала VIlI в., великолепные образцы которых найдены в Приуралье^[240][241].

Материал куль-обской вазы — электр — также нехарактерен для гре­ческого художественного ремесла. Из драгоценных металлов, как известно, в Греции добывалось только серебро (в рудниках Лавриона), причем раз­работка велась фракийцем Соснем (Xcnoph.)^[242].

Гребень из кургана Солоха, как и куль-обскую вазу, большинство исследователей (например, М. И. Ростовцев, В. Д. Блаватский, В. Ф. Гай­дукевич) считает образцом искусства греческих ювелиров, которые ра­ботали на Боспоре. Однако оба предмета нельзя рассматривать как продук-

113

Рис. 2. Облочка горита. Курган Сслсха. Серебро, позолота

цию греческих ювелиров нс только из-за сюжета, формы и материала: изо­бражения львов на гребне и на сосуде со сценами охоты на этих хищников, найденном в том же кургане, указывают, что эти предметы также изго­товлены на севере Балканского полуострова, в районе обильных золотом и серебром рудников, где водились львы, представлявшие грозную опасность для населения этой области. Не случайно эмблемой серебряных монет Аканфа служит лев, терзающий быка⁰. На монетах македонских царей Аминты III (389—369 гг. до н. э.) и Псрдикки II (364—359 гг. до и. э.) также изображен лев⁷.

Костяные гребни такой же формы, но примитивного исполнения най­дены в Куль-Обском, Воронежском и Семибратнем курганах. Они явля­ются также продукцией этой варварской среды, но их авторы, в зависимо­сти от их удаленности от греческого влияния, в разной степени были про­никнуты духом греческой культуры. Это сказалось больше всего на авторе куль-обского гребня (пальметка с волютами), менее — на авторе семи­братнего гребня (головы птиц у пальметки). Совсем нетронутым оказался автор воронежского гребня, изображающего стилизованные схематич­ные головы кабанов. Необходимо при этом учесть различное мастерство этих исполнителей.

Обычно звериный стиль принято называть „скифским", но неоднократно высказывались суждения в пользу того, что он служил выражением идео­логии фракийских племен Подунавья (Д.

’К. Regli ng. Die aπtikc Miinze als Kunstwerk. Berlin. 1924, NN 480 , 697.

⁷Там же. № 691 и 696.

^βM.Rostowzew. Skythien und der Bospcrus. Berlin, 1931. с. 541.

Предметы торевтики с изобра­жениями варваров представляют сиены из жизни Еоинов-коневсдов: у них однаковий костюм, првче- ски, оружие. Они или готов я гея к бою, или сражаются, или отдыхают после боя, чинят снаряжение, дрессируют коней, или, наконец, охотятся.

Возникает вопрос, кто изобра­жен на этих предметах?

Ввиду того, что они были най­дены в Северном Причерноморье, в науке принято считать, что это _ изображения CKH(Jx)B, пред­ставленные на изделиях греческих мастеров, выполнявших заказы скифских вождей в столице Boc- лора — Пантикапее.

я

Рис. 3. Ваза. Курган 2 близ Воро­нежа. Серебро, позолота

Рис. 4. Ваза. Курган Куль-Оба. Электр

мет торевтики с антропоморфными изображениями⁹, хотя место на­ходки предмета, особенно — дра­гоценного, каким является ваза, далеко вс всегда связано с местом его изготовления.

Внешний вид персонажей, о которых идет речь, чрезвычайно выразителен; их одежда — укра­шенные узорами кафтан и шарова­ры. Кафтан без ворота и застежек стянут чешуйчатым поясом. Обувью служат мягкие сапожки без подошв, подвязанные у щиколотки. Голов­ной убор этих варваров имеет вид высокой шапки-башлыка. Нередко это шкура лисицы с висящими на за­тылке шапки хвостом и лапами (ало- пекис). Она изображена на ножнах меча из Ч ертомлыкского кургана (рис. 5) и у танцовщиц на бляш­ках из кургана Большая Близкица (рис. 6). Это тот же убор, что и у

Такое мнение было высказано в 1830 г., когда найдена была куль-обская ваза первый прсд- фракийцев — слушателей Орфея на берлинском кратере из Гелы¹⁰.

’ И. Толстой, Н. Кондаков. Указ. соч. с. 141.

A. F и г t w a n g I е г. Orpheus. 50. Winckelm--Progr. Berlin, 1890. Табл. II.

Рис. 5. Оболочка ножек меча (деталь). Курган Чертомлыкскин. Золото

пышной бордой и усами; длинные волосы у них прядями падают на плечи; на лбу они собраны в узел или чуб. Эго та прическа фракийцев, кагорам дала им эпитет „чубатые**, или акрокомой (Илиада, песнь IV, 533; рис. 1, 3, 4).

Описанный костюм, состоявший в основном из кафтана и шаровар, иногда дополнялся плащом, и, в зависимости от занятий действующих лиц в представленных сценах, он характеризуется рядом вариантов и комбина­ций. Его можно видеть на всех варварах в изделиях античного художе­ственного ремесла IV в. до н. э., например, у „персов** на лекифах Ксено- фанта, на аттических вазах¹¹. В таком же костюме изображен I Iapnc на к.уль-обской пластине из слоновой кости (рис. 7); тот же костюм мы видим и на рельефах Персеполя¹².

Что касается предметов вооружения этих „скифов**, то необходимо от­метить, что называемый скифским горит встречается в качестве эмблемы на монетах Филиппа и Александра, а также города Эритр¹³. Меч с украшен­ной в зверином стиле рукояткой, определяемый как скифский, представлен находками в Болгарии —с. Гозница и Агатово¹⁴, а также Рошава Драгана.¹⁵

^uВ r. S с h г δ d e г. Zu Mikonsgcnialde der Marathonsschlacht in der Stoa Рог kite. JDI₁XXVI. 1911. с. 284. 285. 287 Рис. 3 5.

^,t E. F. S с h m і d t. Persrpolis I. Chicago—Illinois. 1953, табл. 29. 35, 65 с. IIO-E 9. E 10 и E 14.

¹³ K-Regling. Указ, соч., № 775.

^hР. Попов. Новооткритв паметиици от желязна епоха в България. ИБАИ. T. V. 1928 — 1929. с. 289, рис. 143; A. M и л ч с в, H. К о в а ч е в.

¹⁵Д. H и кол ов, X р. Б у ю к л и е в. Тракийскн могилни гробове от На­талка. Старозагорско. Археология. 1967. № I. с. 25. Рис. 9.

Рис. 6 Бляшки с изображением танцовщицы. Курган Большая Блнзница. Золото

Еще в 1949 г. мною было отмечено, что местом изготовления предметов, торевтики (античной), найденных в курганах Северного Причерноморья, были области северной части Балканского полуострова, богатые золотом и серебром и в настоящее время. Очевидно, сюжег льва взят из той же местной среды.

Ilo сведениям, сообщаемым Геродотом, львы водились на пространстве между Пестом (у Абдсры) и Ахелоем (у Акарнании). IIa пути Ксеркса из Аканфа в Ферму через области пеонов и крестонов они нападали на вер­блюдов, навьюченных съестными припасами (Геродот, VII, 124—126), а на Халкндике — ночью, когда верблюды паслись во время привала войска царя.

Уроженец Халкидккн, „отец зоологии", Аристотель, говоря о повадках этих хищников, сообщает, что старые львы, не имея сил охотиться на ди­ких животных, приходили в города и нападали на людей. Поэтому есте­ственно, что львы служили излюбленным сюжетом местным художникам и ремесленникам. Особенно изобиловали львами горы Пангея (ныне Пир- нари, южный отрог Родоп на водоразделе бассейнов Струмы-Стримона и Мари цы-Гебра), богатые золотом, серебром и драгоценными камнями (Геродот, VII, 112 и 125.)

На ряде бронзовых ситул северобалканского происхождения, как, например, на ситуле из Вача в музее Любляны и на так называемой чер- гозскои ситуле в Болонье, изображен лев, пожирающий ногу человека^[243], иллюстрацией рассказа Аристотеля служит и рельеф на золотой оболочке ножен меча из кургана Солоха, представляющий хищника с рукой чело­

века в зубах”. Поэтому в сце­нах, изображенных на сере­бряном сосуде из кургана Солоха, в охотниках на львов следует видеть жителей севера Балканского полуострова — фракийцев или македонян, чему отвечает и негреческая форма сосуда.

Из сказанного можно за­ключить, кто изображен на предметах торевтики, о кото­рых идет речь. Вместе с тем, север Балканского полуост­рова был областью наиболее тесного соприкосновения и наиболее длительного взаимо­действия культур— античной (греческой)и варварской(фра- кийской)^[244][245].

Рис. 7. Пластина с изображением Париса. Курган Куль-Оба. Кость

Как извесно, колониза­ционная деятельность греков здесь началась очень рано; эпизод у Драбеска в -164 г., описанный Фукидидом (I, IOO и IV, 102) — лишь поздней­шее отражение этих событий. Именно на севере Балканского полуострова сложились куль­тура и искусство, отличитель­ной чертой которых в V—IV вв. до н. э. явилось гармони­ческое единство элементов греческого и фракийского. Еще в 1968 г. M. К. Чичи­кова указывала на имеющую место в науке недооценку роли фракийской культуры в Скифии и на тенденцию найденные там фракийские изделия считать скифскими^[246]. Это имеет место и в настоящее время.^[247]

Не имея возможности рассмотреть все памятники с изображениями варваров, остановимся на тех из них, которые наиболее ярко иллюстрируют их севсробалканское происхождение: это серебряная чертомлыкская ваза и золотой нагрудник из Толстой Могилы.

Рис. 8. Moncгы города Тероны. Серебро

Ваза, как известно, найдена в 1863 г. близ г. Никополя на правом берегу Днепра. Существующее мнение о се происхождении таково, что она изготовлена греческим мастером на Боспоре, в Пантикапсе, а изобра­жены на ней скифы (таково мнение, например, М. И. Ростовцева, Б. II. Гракова, В. Ф. Гайдукевича). Но оказывается, что эта довольно редкая форма сосуда представлена на серебряных монетах Тероны, славившейся вином высокого качества, которое вывозилось за пределы страны (рис. 8). На своих монетах Терона изображала той формы тару, в которой было раа|)асовано для экспорта се прославленное вино (обычно эмблемой на монетах был предмет, игравший главную роль в экономике города или государства, объект его торговли). Вблизи Халкидики находятся Ди- зорские горы с их знаменитыми рудниками, где, по свидетельству Фуки­дида (IV, 17), Александр I получал ежедневно талант серебра (26 кг—1414 р.). Вероятно, эти рудники и были источником серебра, из которого чеканились монеты Тероны и была изоготвлена чертомлыкская ваза^[248].

Ваза служила для вина и имеет три крана, из них два в виде головы льва; на плечах рельефные изображения грифонов, трезающих лань. Этот же сюжет представлен на мозаичном полу дома А—VI—3 в Олинфе^[249].

Поверхность туловища вазы заполнена двумя ветками растений, вы­ходящими из пучка листьев аканфа, с пальметками, цветами и волютами, на которых сидят птицы. Мотивы того же характера и стиля изображены на мозаике в Пелле^[250].

Опоясывает вазу рельефный фриз, представляющий пасущихся и бе­гущих коней. Люди заняты укрощением и дрессировкой животных, причем центральное место занимает кобылица, которую сдерживают вожжами двое мужчин. Другие персонажи заняты ловлей коней. Идентичные изо­бражения коней эмблемами серебряных монет славившейся конями Ла-

Рнс. 11. Монета Севта III. Бронза

риссы фссалнйской, где такие монеты чеканились с небольшими интерва­лами на протяжении почти полутораста лет^[251][252]. Лошадь с повернутой назад головой, изображенная на вазе, представлена также и на монетах Лариссы, но эти монеты чеканились очень непродолжительное время (361 353 гг.) и поэтому могут служить надежным критерием для датировки вазы^[253]. Таким образом, вопрос о месте и времени изготовления чертомлыкской вазы решается с полной определенностью.

Второй предмет, который привлекает наше внимание, это нагрудное украшение, близкое по времени, стилю и композиции чертомлыкской вазе (рис. 9). Оно найдено в 1971 г. в Толстой Могиле близ г. Орджоникидзе Днепропетровской области, недалеко от Чертомлыкского кургана. Честь открытия памятника принадлежит сотруднику Института археологии АН УССР Б. Н. Мозолевскому²*.

В погребении, кроме украшений, предметов бытового назначения и меча в золотых ножнах, найдены были разбросанными куски железного

чешуйчатого панциря и покрытые золотом железные трубки — части щита, аналогичного изображенному на гребне из Gxnox и.

І Іагруднос украшение имеет вид ажурного полумесяца диамет­ром 30 см, весом 1150 г. Заканчивается оно головами львов, в пасти ко­торых зажаты петельки для скрепления концов нагрудника на шее. На­грудник имеет три фриза; на нижнем изображены звери — реальные и фан­тастические хищники — львы и грифоны, терзающие добычу: лошадей, оленя и кабана. В среднем поясе, как и на вазе, из пучка листьев аканфа „вырастают⁴⁴ две ветки вьющихся растений с усиками, пальметками, на ко­торых сидят птицы, и цветами, покрытыми эмалью. Таким образом, ком­позиция и сюжет у вазы и пекторали сходны, различно только чередование фризов. Ila верхнем фризе нагрудника представлен главный сюжет: среди стада лошадей, коров и коз сидят два воина и двое юношей. Их одежда, обувь и прически, а также горнты у воинов те же, что и у персонажей, представленных на вазе.

Одежда юношей состоит из кафтана и шаровар, заправленных в мягкие сапожки, подвязанные у щиколотки. Один юноша держит амфору, другой доит овцу. Прически у юношей разные: у одного лоб закрыт челкой, и во­лосы спускаются прядями на плечи, у другого они висят в виде локонов, а на лбу завернуты в виде чуба.

В центре композиции сидят на коленях два полуобнаженных воина. Подобно изображениям на вазе, у них чубы и пышные бороды с усами. У одного волосы перехвачены повязкой, у другого они падают на плечи прямыми прядями. Их гориты со стрелами помещаются рядом, — один лежит, другой подвешен в центре. Воины заняты приведением в порядок меховой рубахи-панциря, вывернутой наизнанку. К рубахе снизу прикре­плен чешуйчатый пояс такого типа, как у воинов на гребне из Солохи, куль-обской вазе и т. п. Одежду воинов составляют шаровары.

Подобно другим шедеврам торевтики, найденным в Северном Причер­номорье, нагрудник исполнен с большим искусством: даже на торитах воинов можно различить сцены борьбы зверей. Не менее тонко охаракте­ризованы художником различные моменты в поведении людей и животных.

Нагрудник и ваза, близкие по времени (ваза — середины IV века, нагрудник — второй половины IV века), имеющие много общего в компо­зиции и сюжете, не говоря уже о стиле и технике исполнения, позволяют высказать предположение, что очень близки они и по месту изготовления. Мы не знаем, где чеканили свои монеты Терона и Ларисса, но известно, что монетные дворы были и в Олинфе^[254], и в Маронее, и на Фасосе^[255]; при этом следует отметить, что высокие художественные достоинства монет Амфиполя, Абдеры, Эноса, Аканфа на Халкидике — общеизвестны. Имен­но с этими областями представляется наиболее вероятной связь персона­жей, изображенных на вазе и нагруднике. Небезынтересно также их со­поставление с монетами Gara III (325—313) (рис. И)²⁹.

По форме и стилю аналогией нагруднику служит золотое ожерелье из женского погребения 1868 г. в кургане Большая Близница на Таман­

ском полуострове³⁰. Оно представляет собой фриз пасущихся овец и коз среди высокой травы (стебли цветов — это замаскированные подпорки дія фиксации фигур животных; автор нагрудника ими не воспользовался). Концы ожерелья н нагрудника идентичны.

Недоумение γιοповоду нахождения в мужском и женском погребениях сходных шейных украшений разъясняется благодаря публикации Л. Ог­неновой. Идентичные новонайденному серебряные золоченые нагрудники на железной основе происходят из Мезек (рис. 10), Върбица и Янково⁸¹. Они служили дополнением и украшением панцирей с глубоким вырезом у шеи, в отличие от древних панцирей VI-Vbb.до и. э., которые не имели выреза и подвижного нагрудника и стесняли движение шеи и головы воина. Золотой нагрудник закрывал вырез панциря у шеи, как и найденные в Болгарии серебряные. Несмотря на солидный вес (1150 г), нагрудник из Толстой Могилы все же, очевидно, был парадным предметом и не мог слу­жить защитой воину во время боя, как и ожерелье из Большой Близннцы, которое было украшением богатой женщины.

Найденные в Болгарии панцирные нагрудники имеют железную ос­нову и употреблялись во время боя. Нагрудники из Мезек и Върбицы имеют сложные орнаментальные мотивы (спирали на них изготовлены по одной матрице, как полагает· Л. Огненова) и \ крашены женской головкой в центре, так же как и шлем из Мастюгинского кургана³². Л. Огненова правильно считает панцири с нагрудниками местной продукцией, что яв­ляется лишним подтверждением северобалканского происхождения как нагрудника из Толстой Могилы, так и мастюгинского шлема.

Мы остановились на двух шедеврах торевтики — вазе и нагруднике. Можно было бы предполагать, что эти изделия попали в Северное При­черноморье благодаря их художественным достоинствам; по у нас имеются и другие предметы, не обладающие такими качествами, например, кон­ские уборы с изображением рыбы из кургана Солоха. Это — покрытые золотой оболочкой деревянные рельефы с железными ушками на обратной стогне для крепления их па уздечных ремнях³³.

Рельефы выполнены в классическом зверином стиле, обычно назы­ваемом скифским; налобник в виде двух рыб, а нащечники изображают плавник рыбы или крыло. Золотой налобник в виде рыбы найден в Ky- ковой могиле (Дуванлий)³⁴.

Связь рыбы с конем в Фракии, возможно, объясняется тем обстоятель­ством,,, что, как сообщает Геродот (V, 16). на озере Прасиас, богатом рыбой, фракийцы строили дома на сваях и ловили в озере много рыбы, которой кормили лошадей н вьючный скот. Конские уборы с различными сюже­тами, исполненные в том же стиле и технике, найдены в ряде курганов

И. Толстой, Н. Кондаков. Указ, со·:., 1. 1889. 60, рис. 81

L. Ognenov a. Les cuirasses de bronze trouvees en Thrace. BCH. LXXXV. ∣9G1 - II. с. 501—538; L-Ogncnova-Mar ι n о v a. Les motifs decoratιfs des armures cn Thrace au lV^cs. av. n.