ВЛИЯНИЕ ТЕХНИКИ ВЫПОЛНЕНИЯ ПРИ ОФОРМЛЕНИИ СТИЛЯ и МОТИВОВ В ТОРЕВТИКЕ ФРАКИЙЦЕВ И СКИФОВ

Л. Огненова-Маринова

(Болгария)

При исследовании искусства и культуры фракийцев, а также их со­седей скифов, главным образом, исходят из роскошного погребального инвентаря, найденного в курганных гробницах племенной аристократии.

Некрополь близ Дуванлия находится в центральной части Фракии, севернее Пловдива, около одного из притоков Марицы, а могилы Семи­братних курганов близ Кубани. Уже давно археологи обратили внимание Внимание на сходство предметов из IV могилы Семибратних курганов и из Башовсй могилы близ Дуванлия.⁴ Среди инвентаря обеих захоронений

¹Н. Я. M e р пр ет. О связях Северного Причерноморья и Балкан в раннем бронзовом веке. КСИА АН СССР. Вып. 105. 10 н сл.

Б. Н. Г р а к о в. Скифы. M.. 1971. с. 29 и сл.

____ Б· ^φи л о в. Надгробните могили при Дуванлий в Пловдивско.

⁴Там же. с. 231-239; K-Scheiold. Attischc Silberschale, RM. 46, 1931. 116— 129; К. С. Г о р б у н о в а. Серебряные киликн с гравированными изображе- нями из Семибратиих курганов. Культура и искусство Античного мира. Л., 1971. с- 18-28 и указ, соч., с. 35-38.

Рис. І. Запетой нагрудник из „Батовой могилы"

встречаются как импортные, так и местные произведения художественных ремесел, относящихся к концу третьей четверти V b. до н. э. и началу IV в. до н. э. Встречаются аттическая керамика этого времени, бронзовые и се­ребряные предметы с отличительными чертами ионийского и аттического искусств, а также и золотые предметы — произведения местной торевтики и ювелирного мастерства.⁵

В этих-то предметах местной торевтики, синхронных и принадлежа­щих лицам с аналогическим социальным и экономическим положением, и непосредственно связанным между собой, мы можем попытаться найти и установить отличительные черты искусства н торевтики фракийцев и ски­фов. Яснее всего это видно при сопоставлении предметов с одинаковыми сюжетами и техникой выполнения. Такими являются золотая пластинка, украшающая нагрудник панциря из Башовой могилы, и золотые обивки ритонов из IV могилы Семибратних курганов.

Золотой нагрудник из Башовой могилы (рис. 1) или точнее золотая декоративная часть „стегаемы" панциря, на котором он найден^[256], состоит из тонкой золотой пластинки, как бы вписанной в эллипс шириной 13 см и высотой 9 см. В своей нижней части пластинка заканчивается дугообразно, а в середине верхней части, то есть под горлом, находится небольшой вы­рез. Украшение плоское, выполненное техникой ковки — реп усе и отти­ском штампа. Почти вся поверхность пластинки, представляющая гладкое декоративное поле, заполнена изображением льва, обрамленного полоской тисненых полумесяцев или пелт. Полоска следует точно контурам пла­стинки.

добычу. Голова льва сильно удлинена, особенно пасть с верхней челю­стью, слившейся с носом. Верхняя челюсть вместе с усами ПОЛ­НОСТЬЮ скрывает нижнюю. Глаза круглые, близко поставленные. Высоко над глазами, как маленькие треугольнички, торчат уши, выделяющиеся над гривой, которая закрывает шею и всю спину до паха зверя.Стилизо- ванная грива напоминает сетку, причем каждая ромбовидная клетка вы­ступает рельефной выпуклостью. Лопатка передней лапы стилизована также графически и передана декоративно, причем контур мускула лопатки подчеркнут полоской с ямочками, переходящими одна в другую, Эта полоска, в виде ленты, как будто перекинута через прозрачное тело зверя и на ее концах как бы свисают прикрепленные к ней передние лапы. Не­смотря на сильную стилизацию и графическую схематизацию изображе­ния, намечены и некоторые детали, как ноздри, усы и четыре когтя на ла­пах. Характерным для этого изображения льва является плоское графиче­ское изображение, которое не стремится передать пластично объем рельеф­ными и переходящими одна в другую округлыми формами.

Изображение головы льва представляет собой как бы нанесенную от­тиском маску, у которой скрыта нижняя челюсть, удлиненная в почти треугольную форму. Голова льва напоминает миниатюрные маски львов, нанесенные оттиском на золотой нагрудник из с. Дылбоки, представляю­щих также декоративную часть „стегаемы" панциря того же типа⁷, как и найденная в Башовой могиле. Таким же образом представлена маска льва и на пластинках панциря Скитодока, найденных в большой могиле в Дуван- лии.⁸ На первый взгляд, нашему льву с золотой пластинки близки изобра­жения львов и пантер архаического греческого искусства и особенно ар­хаической керамики.

⁷А. П р о X υ р о в. Болгарские раскопки близ Эски-Загары. Санкт-Петербург. 18—88. табл. III, Д. П. Димитров. Тракийската гробница от с. Дълбокн, РП IV. 1950 с. 211 и сл.; D. В. Harden. Aschmolean Museum, Report of the Visitors 1949. Oxford, c. 20; LOgnenov a Op. cit. c. 516- 518 , 533—535.

^βДуваилий, c. 113, табл. IX, 2—5; Л. О г к e н о в а. Ризници на траки от V-IV в. пр. и. е. Археология. Т. 1—2. С. 1959. с. 35—36; Конкретнее о мотиве из львиных масок ервн. L-Ognenova-Marinova. Les motifs d⅛coratιfs des murs cn Thrace au 1V∙ Siecle av. n. ere. Actesdu !"Congrcs de Balkanistique. *∙ H. c. 413.; Бронзовая пластина панцирной с львиной маской аналогична пластинкам с масками на панцире Скифодока. найденой в Додоне; J.P. Michaud. Chronique ^de5 Iouilles — BCH 97, 1973. 325. Рнс. 14 —147. Ergon. 1972. с. 40—45.

H. P а у n e. Necrocorinthia. Oxford, 1931; J. L. Benson. The Erlenmeyer Painter. — Antike Kunst. 1964, 7 Jg. Heft 2. Taf. 23; C. ∏. Б о p и с о в с к а я. О не­которых стилистических группах и мастерах, ориентализирющнх коринфские вазы. Культура и искусство античного мира, Ленинград. 1971. Обр. 1 — 2 (о стилизованном львиной гривне, переданной в виде ромбовидной сетки рис. 9. с. 13—14)

¹⁰ A. Furtwengler. Die Bronzen von Olympia. Berlin, 1890, tabl. LX.

129

"^s* Studta Th racica. 1

Рис. 2. Серебряное зеркало в золотой обкладке из Келермеса

что этот панцирь выполнен под сильным ионийским влиянием и относится к концу VII в. до н. э.¹¹ Зверей и сфинксов, подобных изображенным на спинах панцирей, мы встречаем в Северопонтийской области на известном зеркале из Келермеса с позолоченной, богато украшенной оковкой (Рис. 2). Это местное изделие с влиянием восточно-ионийского стиля, относящееся ко времени около 575 г. до н. э.^[257][258] На панцире из Олимпии изображения выгравированы, а те же самые изображения на зеркале из Калермеса вы­кованы техникой репусе, более плоские, почти графические, с подчеркну­тым стремлением к декоративности.

Золотая пластинка из Дуванлия представляет собой декоративный элемент, прикрепленный к подвижному защитному нагруднику (стега- сме) панциря, тип которой засвидетельствован в Фракии на трех панцирях и пяти нагрудниках и весьма специфичен для нее. Золотые пластинки из Семибратних курганов представляют декоративный элемент столь же спе­цифичных для скифов предметов, а именно ритонов (по мнению Б. II. Гра­кова).^[259] Четыре таких декоративных золотых пластинок найдены в IV мо­гиле Семибратних курганов. Они имеют почти треугольную форму с за­

кругленным нижним краем. Эта форма явно продиктована формой предмета, для украшения которого они сделаны, — роговидная форма ритонов из рога или дерева.

Техника выполнения четырех золотых пластинок из IV могилы Семибратних курганов также ре ∏yce. Но здесь трактовка изобра­жения не графическая и плоская, а рельефная. Эго стремление к пла­стичной передаче объема на скиф­ских пластинках напоминает пер­вообразы, выполненные техникой, отличающейся от техники ковки металла. Влияние резьбы по де­реву чувствуется особенно в фи­гурке оленя из сцены нападения льва на оленя.*^[260] Трактовка оленя, найденного в Пазырыке¹⁵, напоми­нает деревянные скульптуры или ажурные пластинки, предназначен­ные для украшения конской сбруи.

Сюжет четырех золотых плас­тинок состоит из одного мотива, заполняющего все декоративное пространство. На двух пластинках верхний край, попадающий на от­верстие ритона, представляет собой выточенную полоску с серийным мотивом на ней — ионийской кимой. На двух пластинках встречается изображение льва: на одной — лев нападает на оленя (Рис. 3), на дру­гой — крылатая львица нападает

Рис. 3. Золотая обвивка ритона из Семи­братних курганов

Рис. 4. Золотая обвивка ритона и Ccmh- брагних курганов

на козла^[261][262] (Рис. 4). У обоих зверей тело представлено в профиль, а голова повернута прямо к зрителю, при этом нижняя челюсть хищника скрыта. Форма головы треугольная,но нс удлинена так сильно, как у льва из Ба­шовой могилы. Глаза также круглые, уши маленькие н расположены по обе стороны головы, как и усы. Грива тоже закрывает шею и спину до паха зверя, только условное обозначение прядей выражено не ромбовид­ной сеткой, а квадратной.

Поджатый хвост льва из Башовой могилы встречен и на пластинках из IV могилы Семибратннх курганов. Только он встречен не у льва, а у крылатой львицы.

Особый интерес представляет выполнение лопатки и передних лап льва на скифских пластинках. На условной, декоративно и линейно передан­ной гриве выделяется гладкая полоса в виде ленты, перекинутой через тело зверя. Нижняя часть ленты переходит в переднюю лапу. Но внешнему впечатлению это изображение близко льву из Башовой могилы. I Io изобра­женное в профиль тело зверя скрывает от зрителя вторую половину пере­кинутой ленты, заканчиваемой второй лапой.

Выполнение лопатки двумя концентричными дугообразными изогну­тыми линиями, сливающимися с контуром передней лапы зверя встреча­ется в Северопонтийской области, точнее около Кубани, уже в ранее скиф­ский период. Например, на окованном золотыми листами топорике-жезле из Келермеса^[263] и на бронзовом ажурном изображении оленя из той же мо­гилы, в которой были найдены рассмотренные здесь обивки ритонов.^[264]Этот способ передачи пластичной формы характерен для графического изоб­ражения — рисования или гравировки на металле. ()н встречается в Передней Азии и не только на произведениях торевтики, для которой ха­рактерен, но и в скульптуре из камня, где он теряет свое функциональное предназначение и превращается в условный декоративный элемент.^[265] Этот мотив, выполненный двумя концентричными дугообразными линиями, как на топорике из Келермеса, встречается в конце VII в. до н. э. в Курди­стане на нагруднике из Знвия.^[266] Превращенный в декоративный мотив, он широко распространяется в произведениях композиционного ахеменидского искусства, в создании которого участвуют художники и мастера-торевты из всей обширной Ахеменидской империи.^[267] Они в свою очередь внесли свой вклад в дело возрождения старых традиционных сюжетов, мотивов и выразительных средств, распространенных в художественных произведе­ниях Восточного Средиземноморского бассейна еще с середины II тысяче­летия или бронзового века.

Рис. 5. Костяная пластина из Спати

I Ic только сюжеты — львы, хищные птицы, I pH(Jx)Hbi и хищники, напа­дающие на оленей, козлов и быков, но отдельные мотивы и выразительные средства, встречающиеся на произведениях фракийских и скифских масте­ров, находят свои первообразы в середине II тысячелетия до н. э., хотя между ними огромный промежуток времени.^[268] Интересно, однако, отме­тить, что эти давние первообразы встречаются преимущественно среди про­изведений микенского искусства. Костяные пластинки из Cnaw XIII в. дон. э. и конкретнее та, на которой рельефно представлена сцена напачения льва на козла (Рис. 5), не только напоминает сюжеты, характерные для скиф­ской торевтики,но и композицию и трактовку форм отдельных животных.^[269]Однако, самой красноречивой документацией является деревянная шка­тулка из Микен, окованная 12 богато украшенными золотыми пластинками. Шкатулка найдена в шахтной могиле V, относящейся к середине второго тысячелетия.^[270] Сюжеты на этих пластинках почти такие же, как на костя­ной пластинке из Спаты, только выполнены они присущей металлу и эпохе техникой ковки. Здесь изображения переданы более плоско и линейно. На этих пластинках встречаем почти весь, характерный для торевтики ски-

Рис. 6. Золотые накладки корабки из Микены

Рис. 7. Статуэтка ліва из Золотого кургана близ Симферополя

фов и фракийцев, репертуар — ска­чущие олени с сильно откинутой го­ловой. Тело животного передано в профиль, а голова повернута к зри­телю и пр. Лопатка льва передана двумя концентричными дугообразны­ми линиями, переходящими в кон­туры передней лапы, только эти ли­нии не касаются линии хребета зверя. Эта особенность, как и ромбовидная стилизация прядей гривы, характер­ны и для изображений из Передней Азии.^[271] Среди изображений львов из Эгейского бассейна этой эпохи мож­но встретить сильно удлиненные го­ловы и поджатый хвост точно такие, как и на нагруднике из Батовой могилы.^[272]

Передача хищников или точнее их передних лап, слившихся с ло­паткой водну ленту, которая как _l6u переброшена через их плечи, находит объяснение с помощью очень ред­кого произведения скифской торев­тики статуэтки льва или львицы из Золотого кургана близ Симферополя (Рис. 7). Изделие относится ко второй четверти V в. до h.3.^2sЭта статуэтка, не­смотря на то,что она сделана из бронзы и золота, носит все отличительные черты старинной техники „сфирела- тон“, при которой деревянная форма статуи или статуэтки оковывается

Рис. 8. Хищная птица — ручка на дере­вянном сосуде и» окрестности Воронежа

тонким металлическим листом. Эга техника, следы которой в Греции теряются где-то к VII в. до н. э., сохра­няется позднее у скифов. Доказательством тому является ручка в виде хищной птицы на деревянном сосуде из окрестностей Воронежа, относя­щемся к IV и III вв. до н. э.²⁸ (Рис. 8).

Статуэтка из Симферополя представляет из себя хищника, похожего одновременно и на нападающего льва с золотых пластинок из IV могилы Семибратних курганов, и на льва с панциря из Батовой могилы. У этой статуэтки передние лапы обвиты отдельно вырезанной длинной пластинкой, концы которой облицовывают лапы, а средняя се часть перекинута через fuj∏p∏ ^{хищника}- Эффект этой обвивки обеих лап одной лентой, которая деляется на декоративно выполненной гриве, тот же, как и переданный

рельефно чеканкой на пластинке ns IV могилы^ Семибратних курганов. Благодаря этой статуэтке, » можно установить, что техническая необ­ходимость облицовки деревянного или бронзового ядра статуэтки и труд­ность при обивке обеих передних лап превратилась в декоративный· эффект и выразилась даже при ре­льефном и графическом изображении, когда не существовала эта техничес­кая необходимость, как например, на золотых пластинках из IV моги­лы Семибратних курганов. Этот эф­фект, продиктованный техникой „сфи- релатон", часто встречается на произ­ведениях [скифской торевтики, толь­ко он менее заметен, так как в большинстве случаев преобладает пластическое моделирование и эф­фекты, унаследованные от резьбы по дереву, оставившей свой отпечаток на стиле и мотивах торевтики скифов. Как уже было отмечено, в золотых пласгинках, украшенных сценой льва, нападающего на оленя, олень выпол­нен более пластично, чем лев, и мо­делирование его тела следует искать в первообразах, вырезанных по дереву, тогда как плоское, почти графи­ческое изображение льва отличается особенностями техники ковки ме­таллических пластинок.

Схема статуэтки из Симферополя та же, что и льва с золотого нагруд­ника из Батовой могилы. У обоих изображений хищник как бы медленно передвигается с поджатым между задними лапами хвостом, только повер­нутая прямо к зрителю голова у одного — низко наклонена, как будто принюхивается, а у другого — приподнята, как будто бы передан следую­щий момент движения. Условно и линейно стилизованная грива закры­вает у обех зверей все тело до паха, только у статуэтки пряди переданы миндалевидной, а на пластинке ромбовидной сеткой. У льва с пластинки пряди гривы еегь и на шее. а у льва-статуэтки с поднятой головой они от­сутствуют, что вызывает колебания при его идентификации. Вырезанную длинную пластинку, которой облицованы обе передние лапы и которая пе­рекинута как гладкая декоративная лента через плечи статуэтки, мы встре­чаем и у выкованного на золотом нагруднике хищнике, но в линейном испол­нении. Здесь она значительно отличается от ленты на золотой пластинке из Семибратних курганов, где более реалистическое чувство объема не позволяет изобразить ленту с другой стороны тела, как это сделано на фра­кийской пластинке.

При сопоставлении трех изображений хищников можно сделать за­ключение, что изображение льва на нагруднике претерпело линейную

схематизацию, продиктованную техникой ковки. Передача передних лап и лопатки, слившихся в дугообразную ленту, представляет одно из гра­фических выражений этой технической необходимости, возникшей при об­лицовке тонким металлическим листом скульптурных творений в старинной технике „сфирелатон". Отдельное изготовление из одной ленты обеих пе­редних лап привело к их выделению в самостоятельный декоративный мо­тив, как это показывает ажурная плоская пластинка из Березова/¹⁰Труд­ность, которую испытывали фракийские торевты при передаче третьего измерения, как мы уже указывали и в других случаях,^[273][274] заключается в явно традиционной технике ковки, для которой характерна линейная схе­матизация мотивов и которая хорошо подтверждается изображением льва на нагруднике панциря из Башовой могилы.

Синхронные произведения торевтики, принадлежащие племенной ари­стократии фракийцев и скифов, подсказывают нам, что существенная раз­ница не в сюжетах и репертуаре мотивов, которые почти одинаковы, а в воспроизведении этих сюжетов и мотивов под влиянием традиционной техники для обоих народов —техники металла у фракийцев и техники резьбы по дереву и кости у скифов.

the !Nfllence in the technique in the working on style

AN D MOTIFSIN T H E TOR EUTICS OF T H E THR AC IA NS

AND SCYTHIANS

/.. Ognenova-Marinoia

(Summary)

Through the comparison of the local Ihracian and Scythian to- Teuticsofthelastquarterof the 5th century B.C., which coincide chrono­logically and belong to individuals Inananalogoussocial and economic posi­tion, the author attempts to determine the characteristic features and motifs in the art and Ioreutics of the Thracians and the Scy thians and to establish their origins and development.

A starting point was the gold pectoral from Bashova Alogila (Thrace) and the four gold applications of a rhyton of the tumulus IV of the Seven Brothers Tumulus "Sembratiev”, Kuban Region. The technique em­ployed was the beating out of metal. The decorative choice of ornament and the distribution are analogous, the only difference with the pectoral being that the beast of prey is represented in two planes and graphically while the ap­plications fθ^r the rhyton are three-dimensional and done in plastic lines, when determining the characteristic elements in the style, it is the graphic images typical of Corinthian pottery of the last quarter of the 7th century and the beginning of the 6th century B.C. that they recall, as well as the chain-mail armour from Olympia dating from the end of the 7th century

B.C., the !∞kiπg glass of Kelermesfrom the end of the 6th century B.C. and the plastic works such as the stag of Pazvryk, the beast of prey from Simphe- roρol, dating from the second quarter of the 5th century B.C., and the bird of prey from a wooden vessel from Voronezh, of the 4th century B. C. or the 3rd century B.C. The author is particularly interested in the technique of the presentation of the forelegs and hindlegs in Thrace, the Northern Pon- tus regions. Mid Asia and the Mediterranean. In the search for the origins of the motifs treated the author goes back to bone and metal plates with the same motif, and even with similar means of expression, dating back to the second millenium and belonging to the Mycenacan civilization — the bone plaque from Spata and the applications of a wooden box from the shaft tomb V of Mycenae.

The author points out that the linear treatment of the lion is the out­come of the technique of metal beating. The rendering of the fore and hind legs, which are joined together in an arc-like strip, is a graphic expression of the necessity of covering the sculptured relief with a thin sheet of metaf, demand­ed by the ancient technique, known as “sphirelaton”. The beating out of the separate entire metal strip of the forelegs brought their separation as a decorative ornament of the flat, hemstitch-type of applications from Brezovo. The graphic treatment of the motif of the shoulder-blade with the forelegs and the difficulties the Thracian silversmiths experienced in the rendering of the third dimension, all spring from the traditional Thra­cian technique of metal working, a most ancient method of beating out the ornament with a die used as early as the Bronze Age.

The toreutic works, coming from the same period and belonging to the Thracian and Scythian nobles, suggest that the major difference is not so much in the subject matter and their repertoire of motifs, which is almost identical, but in the treatment of the subject matter and motifs, a work influenced by the traditional techniques of both nations — the technique of metal work of the Thracians and that of wood-carving and engravings on bones of the Scythians.

STUDIA THRACICA. I

ФРАКО-СКИФСКИЕ КУЛЬТУРНЫЕ СВЯЗИ

Sofia . 1975 . София

СКИФСКОЕ ВЛИЯНИЕ НА ЛИЧНЫЕ ИМЕНА ФРАКИИ (V В. ДО Н. Э.)

Живка Велкова

(Болгария)

При раскопках Дуванлийского могильного некрополя в одном мз курганов т. н. Большом кургане было открыто захоронение с очень рогатым инвентарем, среди которого находился золотой перстень с име- '~^,'собственика Σκυόοδοκος,золотые нагрудники, серебряный канта- вытравленными и позолоченными изображениями, бронзовая гид- эдлем, изготовленный из кожи и бронзы, железный меч, наконечники пр. Найдены были также следы дорогих тканей с золотыми ни- їїогребение относится к V веку до н. э. Роскошная обстановка пока­жет, что покойник при жизни занимал высокое общественное положение, ^/Владетелем или членом династической семьи. Ему принадлежал и мас- “ золотой перстень весом 13,70 г. На украшающей его эллипсовидной жяастинке выдолблен всадник так, как изображают фракийских владетелей K≠.монетах IH века^[275]. За конем, на краю пластинки отмечено и имя собствен­ника, стоящее в родительном падеже ΣκυM!oκoот Σκν&οδοκος.

Это имя — hapax в античной антропонимии фракийских земель: и по сей день нет никаких сведений, что оно встречается в других местах.

Издатель перстня считает, что это, несомненно, фракийское имя кате­гории двусоставных. Вторая составная часть его образована с помощью ‘ что весьма типично для целого ряда фракий-

Суффиксов-όοκος, -χοκος,

ских династических имен V—VI вв.: Mηδv?cς, ∑nao