Причерноморские культуры

Я'рким свидетельством о наличии мезолитического населения в Причерноморье служат памятники азильско-гарденуазской эпохи, обнаруженные в крымских и кавказских пещерах (стр. 25), и микролиты из дюнных поселений.

В Мариуполе³ было обнаружено 120 взрослых и 6 детских погребений, расположенных группами. Покойники лежали в [вытянутом положении поперек одной

¹ Громова, Доклады Акад. наук УССР, А, 1935, IV, № 12, стр. 105—106.

² СА, У (1940), 97, 299.

³ Макаренко, Мар1юшльський могильник, Всеукрашська Акад. наук, RWB, 1933.

длинной траншеи, наполненной красной землей. В Нальчике ' низкий, неправильной формы холм покрывал 130 скорченных погребений, расположенных также группами и посыпанных красной краской. По имеющимся данным, ни в одном европейском могильнике, относящемся к эпохе собирательства, нет такого большого числа погребений, так что, может быть, неправильно будет не признавать здесь наличия неолитического хозяйственного уклада. Действительно, наряду с каменными бусами и браслетами и различными украшениями, вырезанными из зубов диких животных и из кабаньих клыков, в Мариуполе были найдены кремневые клиновидные топоры с полированным лезвием. При двух костяках были обнаружены булавы с выпуклыми выступами, истолковывавшиеся как символ власти вождя. В Нальчике о одном погребении найдена женская каменная статуэтка, в других погребениях — керамика.

Еще более очевидные свидетельства восточного влияния мы находим в девяти или десяти огромных курганах, составляющих раннекубанскую культуру Шмидта² и Нессена ³. Эти замечательные погребальные сооружения иллюстрируют превращение автаркичных собирателей в производителей пищи под влиянием представителей восточной цивилизации, явившихся в эти богатые металлами районы в поисках меди, золота и серебра, в которых нуждались месопотамские города. Чрезвычайно богатый могильный инвентарь состоит преимущественно

¹ Напсаг, 222; Mi JAR, III (1940). Все издание погибло при фашистской бомбардировке.

² ESA, V, 9—19.

³ Из истории древней металлургии Кавказа¹, ИГ АИМКЧ 120 (1935). .

211 ’

•из предметов, вывезенных с востока (нигде в окрестностях не было найдено литейных форм, указывающих на то, что хотя бы медные орудия были изготовлены местными мастерами¹).

Роскошное убранство могил указывает, невидимому, на то, что богатство, добытое благодаря контролю над металлическими рудниками, сосредоточивалось в руках вождей, которые имели возможность таким образом приобретать различные металлические орудия, в то время как остальное население должно было довольствоваться камнем. В таком случае ранне-кубанские курганы, возможно, относятся к тому же времени, что и нальчикский и мариупольский могильники.

Однако положение этой группы, как первой из всего ряда причерноморских культур, определяется скорее на основе типологических, чем стратиграфических данных.

По общему мнению, древнейшим из этих погребений является погребение в кургане близ Майкопа³. Сама гробница представляла собой деревянную камеру с тремя отделениями, выстроенную в глубокой яме, окруженной кольцом из валунов. В главном отделении камеры под балдахином, украшенным золотыми и серебряными фигурками львов и быков, покоились останки какого-то вождя. В двух других, менее богато убранных, отделениях лежали два костяка — мужской и женский. Все покойники были посыпаны красной охрой. Оружие вождя tpnc. 74) включает один несомненный топор с поперечным лезвием и, повидимому, один топор с продольным ¹Иессеи, 90.

•* КС, II (1039), 14—17.

³Н а п б а г, 248.

212

лезвием, привезенные из Месопотамии вместе с топором-теслом, который выглядит как комбинация двух месопо-тамских форм', а также серповидные и ромбические кремневые наконечники стрел. Золотой бутылеобразный сосуд с серебряным кольцом вокруг шейки, приземистые серые обожженные в печи сосуды и несколько бусин из

Рис. 74. Топор с поперечным лезвием, топор-тесло и золотой и серебряный сосуды, бусина из сердолика и кремневые наконечники стрел. Майкопский курган.

бирюзы и ляпис-лазури² наводят на мысль о связи с Ираном. Морская пенка ³была привезена из Анатолии. На двух серебряных :вазах ⁴имеется чеканное изображение местного рельефа гор и вереницы животных, среди которых можно различить два вида быков, муфлона, домашнюю свинью, лошадь Пржевальского и пантеру.

² И ее с ев, цит. соч., 81.

³ Там же.

« Н а п б а г, 296.

213

относятся два курганных погребения в станице Новосвободной (которую обычно неправильно

называют Царевокой)¹. Обе гробницы представляли собой мегалитические каменные ящики, разделенные на два помещения плитой с амбразурой (рис. 78, /). Величина гробницы II по внутреннему обмеру равна 1,8 -|-1,15Х 1.6 M-{--f- 1.2 м; вся гробница была окружена кольцом вертикально поставленных камней высотой свыше 1 м. Один из покойников был облечен в одежду из льняной ткани, окрашенной красной краской и пурпуром, и в плащ из верблюжьей шерсти, покрытый черной кожей; кроме этого, он был густо посыпан красной охрой. Среди могильного инвентаря при обоих покойниках были найдены медные проушные топоры, вилообразные двузубые крючки, наконечники копий, котлы, черпаки, жезлы и долота, а также кремневые наконечники стрел и шаровидные глиняные сосуды (рис. 75). Наконечник копья ведет свое происхождение непосредственно от одной из раннешу- мероких форм ². Двузубый крючок и долото также имеют прототипы в раннем Шумере, но точные аналогии (как и черпаки и, пожалуй, также жезл) они находят в Гис-саре III³, в Северном Иране. Керамика, напротив, вне всякого сомнения, имеет сходство с посудой среднерусской фатьяновской культуры и с шаровидными амфорами Центральной Европы (стр. 225, 263).

Влияние Востока на долину Кубани может быть также прослежено на примере и других гробниц, относящихся к тому же времени, что и погребения в Новосвободной. В одной, быть может, несколько более поздней гробнице, близ станицы Воздвиженской⁴был найден медный боевой топор (рис. 76, 1). Остальные северокавказские курганы, которые Ганчар относит к кубанско-терекской стадии, могут также быть включены в ряд причерноморских культур, составленный на основании последовательности погребений в курганах, насчитывающих несколько могил.

¹ Напбаг, 244.

² LAAA, XXIII (1936), 114—115

³ Mus. J., XXIII (1933), табл. CXIX, СХХ.

⁴ Напбаг, 253.

214 классических раскопок >в Донецком бассейне¹и подкреплена и дополнена советскими археологами в отношении

it_____ П __ „„ии.гч^Лг ТЗгЛТТТ'ТТ О

Л\аныча и нижней Волги

Рис. 75. Посуда, оружие и орудия

и булавки из погребения в Новосвободной.

Древнейшие курганные погребения, получившие название «ямных», представляют собой ямы или шахты, которые были покрыты, а возможно, и облицованы

' Результаты археологических исследований в Изюмском уезде 1901 г, Т^Уруды XII V съезда, т. I, и Результаты археолотаеси* исследований в Бахмутском уезде 1903 г., Труды XIII арх. съезда, т. I.

2 CA, IV (1937), 93. ₁₀o_ft

3 R a u, Hockergraber der Wolgasteppe, Marxstadt, 192».

деревом. В каждой могиле на подстилке лежал один скорченный ' костяк, посыпанный красной охрой; иногда для него строился из столбов погребальный дом с двускатной крышей ². Из могильного инвентаря характерны яйцевидные сосуды (рис. 77, 3, 4)и костяные или

6

Рис. 76. / — медный боевой топор; 2 — медные бусы

(²/з), Воздвиженская О/з); 3 — медный наконечник;

4, 5, 6 — медные и костяные булавки (Vs)-

медные булавки жезловидной формы (рис. 76, 5, 6).Ничто среди находок в могилах не свидетельствует о наличии земледелия, и только в трех погребениях были найдены кости овцы, указывающие на скотоводство. С другой стороны, жолуди и зубы диких животных, так же как кремневые наконечники стрел с выемчатым основанием и костяные гарпуны, говорят о различных видах собирательства. На этом основании Круглов и Подгаецкий³ делают вывод, что ямная культура базировалась преимущественно на охоте и рыболовстве.

¹ Изредка встречаются вытянутые погребения; Труды XIII арх. съезда, т. I, 216.

² ИГАИМК, 100 (1933), 105; Труды VIII арх. съезда, т. Ill, 8S.

³ Родовое общество степей Восточной Европы, ИГАИМК, 119.

яйцевидные сосуды высотой 15—18 см, — близкую к керамике охотничье-рыболовных лесных племен, и украшали ее в районах западнее Волги отпечатками шнура вокруг шейки, ямками, гребенчатым штампом и изредка червеобразными углублениями.

Р и с. 77. Сосуды: / —• из катакомбного погребенья, Донец (7з); 2, 3 — из ямных погребений, Яцковицы, близ Киева (Ve); 4 — из погребения ямной стадии, Донецкий бассейн (У*)'5 — типа Вирринга, из Дании ОД).

Небогатый инвентарь степных погребений все еще производит впечатление неолитического; однако на Северном Кавказе возникла уже местная школа металлургического ремесла, основанная на разработке местных запасов руды. В погребениях на Кубани и на Тереке встречаются теперь уже не привозные восточные изделия ', а копии восточных образцов, отлитые местными мастерами: жезловидные булавки анатолийского типа, дисковидные подвески с искусной имитацией филиграннот го узора, выполненной путем литья с утратой формы,

ИГАИМК, 120, 94.

217

узкие, плоские долота¹, проушной топор с ребристым обухом², так же как кинжалы с плоским черешком, и — в редких случаях — кинжалы с округлым основанием и заклепками ³. Эти изделия редко проникали в степи; однако в степях встречаются костяные копии жезловидных булавок. О наличии торговли в зачаточных формах свидетельствуют только несколько височных колец и кин­жалов с плоским черешком, найденных в бассейне Днепра, и, возможно, также два-три тонких и широких плоских топора с нижней Волги. Даже на Кубани мы находим каменные боевые топоры типа топора из Пятигорска ⁴. Каменную статуэтку, найденную в одном ямном погребении IB Ульском ауле на Кубани (рис. 8, // Ь), можно было бы рассматривать как отражение эгейского влияния, если бы не наличие более близких аналогий в Месопотамии и Иране.

Второе по времени место среди курганных погребений занимают так называемые «катакомбы», исследованные Городцовьш на Донце и Артамоновым на Маныче. Они ничем не отличаются от катакомб в Эгейском мире, но, как правило, заключают в себе только одного покойника и никогда не содержат больше шести или семи. Могилы этого рода встречаются также в верхнем тече­нии Кубани, на нижнем Днепре и по всему побережью Черного моря до Одессы, но они представляют собой только единичные явления на нижней Волге и совершенно неизвестны в районе Киева, на среднем Днепре. Здесь все еще были распространены погребения в ямах, да и в других местах они продолжали существовать наряду с катакомбными. Таким образом, для определения второй стадии причерноморской культуры лучше опираться на керамику, а не на форму могил. Характерными катакомбными сосудами на Донце являются плоскодонные горшки с выпуклыми боками, украшенные отпечатками простого, перевитого и плетеного шнура, гре­бенчатого штампа или раковин, которые иногда образуют

¹ ESA, IV, 16.

² ИГАИМК, ПО, II, 224, рис. 128, 9; аналогии: Ашур, около 2000 лет до н. э., PZ, XXVII, 104, рис. 4; или около 1500 лет до н.э., Contenau, Ghirshman, Fouilles de Giyan, табл. 22.

³ ESA, IV, 35.

⁴ Там же, VIII, 129.

218

узоры в виде спирали (рис. 77, /). Они, несомненно, состоят в родстве с плоскодонными сосудами из ямных погребений «полтавкинской стадии», выделяемой Pay¹, распространенными в это же время на нижней Волге. В катакомбных погребениях на Маныче встречаются² орнаментированные в таком же стиле «жаровни на крестообразной ножке» (сосуды типа соусников на четырех­

лепестковой ножке, разделенные изогнутой перегородкой на две неравные части). Такие же сосуды были найдены и в районе Кубани и Терека ³; они напоминают некоторые сосуды культуры Кёрёша, баденской культуры н Вучедола; сходство с этими культурами наблюдается и н самой форме могилы (стр. 396).

Сельское хозяйство лежало теперь в основе жизни не только в бассейнах Кубани и Терека, но также и в долинах Дона, Донца и других рек, впадающих в Черное море. Люди возделывали просо, а возможно, и другие злаки; в катакомбах попадаются кремневые вкладыши для серпов, зернотерки, ступки и песты. Даже в степных погребениях встречаются в изобилии кости домашних животных — преимущественно овцы, но также крупного рогатого скота, свиньи и даже лошади⁴. Захоронение вместе с покойниками домашних животных указывает не столько на начало скотоводства, сколько на переход от коллективного владения скотом к индивидуальному. Металл имел теперь более широкое применение даже в степи и употреблялся для изготовления как оружия и украшений, так и орудий труда. На основании раоко-по'к катакомбных погребений на Донце можно судить о применении плоских долот. Другой тип долота, с согнутой втулкой, представлен в кладе из станицы Привольной ⁵, на Кубани, в котором был также обнаружен катакомбный кинжал. Крючкообразные металлические серпы из другого клада, найденные в станице Костромской, возможно, относятся уже к следующей фазе. Кинжалы (все еще сохраняют плоскую форму и прикрепляются

¹ Hockergr aber, 18, 43—48. - СА, I, 118; IV, 104.

³ Н а п б а г, 277—280 (перечень мест находок).

⁴ Там же, 269, 386 и ел., ИГАИМК, 92, 119 я ел. з ИГАИМК, 99, 120,

21?

к рукоятке без помощи заклепок, но черешок удлиняется, приближаясь концом к навершию '. Проушной топор из привольнинского клада и аналогичные ему топоры из других мест имеют уже вислый обух и длинный узкий клинок — эти признаки характерны для восточноевропейских топоров до конца «медного века». Кроме этого, для вооружения воинов катакомбной фазы типичны каменные боевые топоры с уступами у основания обуха ², выпрямители древков стрел³ (рис. 109, 5), грушевидные булавы и камни для пращи.

Рис. 78. 1 — мегалитический каменный ящик, Ново- ;'■ ' свободная; 2—катакомбное погребение, Донецкий •••' бассейн.

Более широкое применение металла в степях, возможно, было результатом разработки местных залежей руды в районе Бахмута. В то же время находки кладов в долине Кубани свидетельствуют, может быть, об организации на Кавказе вывоза металлических изделий. В катакомбных погребениях на Донце об усилении торговли говорят привозные бусы из фаянса и халцедона и местные имитации подвесок с крыльями (рис. 76,2).Признаки деформации, обнаруженные в черепах из катакомбных погребений на Маныче ⁴, возможно, отражают влияние Эгейского мира, так как этот о-бычай восходит там по меньшей мере к XV в. до н. э.⁵.

Еще более правдоподобно, что сама форма могил, характерная для этой фазы, была подсказана Эгейскими

1

2

3

4

5

Например, Rau Hockergraber, табл. Ill, 3.

ESA, VIII, 61.

Там же, II, 18; IV, 25.

СА, IV, 122; КС, VIII, 86.

D i n g w a 11, Artificial Cranial Deformation, 32, 226.

220

катакомбами. Можно было бы также предположить, что аольмены ' — погребальные сооружения, распространенные в предгорьях Кавказа, обращенных в сторону Кубани и Черноморского побережья, заменяли катакомбы is тех местах, где каменистый подпочвенный слой препятствовал

выкапыванию могил. Дольмены представляют собой в сущности трапецевидные каменные ящики от 1,8 до 2,5 м в длину и от 1,6 до 2,3 м в ширину со входом через проделанную в одной из_ каменных плит амбразуру; в них помещалось от 4 до 20 покойников. Если принять такую гипотезу, сходство в строении этих камер и роскошных гробниц Новосвободной могло бы служить лишним доводом в пользу уменьшения относительной даты этих раннекубанских погребений, особенно если учесть, что металлические предметы из одного дольмена, в Эшери ², соответствуют скорее срубной, чем ка-гакомбной фазе.

Следующая фаза причерноморских погребений была названа Городцовым срубной по сменившим катакомбы погребальным камерам (срубам) из тщательно пригнанных, с пазами, бревен или плах, характерным для многих курганных погребений на Донце. Но, как и в предыду­щем случае, эту фазу лучше определять по керамике — острореберным сосудам, украшенным меандроидными и другими прямолинейными узорами, выполненными гребенчатым штампом и простым углубленным орнаментом. В остальном, если не считать хвалынской группы на нижней Волге³, могильный инвентарь значительно беднее, чем прежде, — явление, обычное в поздний бронзовый век для всей Европы. Однако материалы погребений дополняются теперь находками на местах постоянных поселений сельскохозяйственных групп ⁴и кладами. Типы металлических предметов решительно указывают на то, что мы достигли позднего медного века; они все еще изготовляются из чистой меди ⁵и поэтому часто выглядят несколько архаично, но в их числе мы находим втуль-

¹ ESA, IX, 2—19 (карта).

² Там же, VII, 98, 103.

³ СГАИМК, 1931, № 8, 31—33.