Пиренейский полуостров д системе международных отношений Средиземноморья

Ареной, на которой развертывались важнейшие события истории Пиренейского полуострова, является бассейн Среди­земноморья. Населению полуострова пришлось столкнуться со многими жившими здесь народами — финикийцами, эт­русками, греками.

Были ли эти контакты традиционными, можно ли искать их корни в связях с высокоразвитыми цивилизациями эгей- ско-анатолийского мира? Археологические открытия послед­них 20 лет позволили с уверенностью говорить о стабильных связях между регионами Восточного и Западного Средизем­номорья уже к началу бронзового века. Отзвуками таких кон­тактов, вероятно, является цикл мифов о Геракле, похитив­шем быков Гериона, о возвращении родосцев из-под Трои, о Дедале и Миносе. Раскопки на Эолийских островах, юге Италии и Сицилии продемонстрировали поразительно точное наложение легенд на археологический материал, подтвердив связи данных регионов с крито-микенским миром. Эолий­ская культура Kano Грациано, современная культуре Касте- луччо в Сицилии (конец XIII—XIV в. до н.э.), демонстриру­ет многочисленные образцы микенской и минойской керами­ки. В свете значительного археологического материала связь данных регионов с эгейским миром представляется настоль­ко бесспорной, что ряд исследователей считает возможным говорить не просто о стабильных контактах, но и о существо­вании постоянных микенских колоний, в частности микен­ской колонии на Липарах^[305].

Возникает вопрос о наличии регулярных или спорадичес­ких связей между Пиренейским полуостровом и указанны­ми регионами, о соотношении мифологической традиции с реальной историей его древнего населения. Известно, что древнейшее население Сицилии в античной традиции высту­пает под названием “сиканов” и дифференцируется древни­ми авторами от пришедших позднее сикулов. Причем сика- ны считались выходцами из Иберии (Thim. FHA, II, 34; Efor., II, 1; Thuc., VI, 2—3).

C древнейшей историей Испании связаны два цикла ми­фов, свидетельствующих о ранних контактах с восточно-сре­диземноморским миром: путешествие Геракла на западную окраину ойкумены за стадами Гериона и приключения тро­янских героев. Какое-то соотношение мифологической тра­диции о Геракле с историей полуострова наблюдается на юге страны. Помпоний Мела сохранил сведения о храме Герак­ла, расположенном на островке в Гибралтарском проливе и относящемся ко времени Троянской войны (III, 46). Силий Италик упоминает о деревянных конструкциях храма Герак­ла (III, 17—20), что подтверждает его древность. Но уже сами древние авторы считали этот храм финикийским (Strabo., III, 5, 5). На его воротах были изображены подвиги Геракла, но среди них отсутствовали сюжеты о похищении яблок Геспе- рид, о поддержке неба Атлантом, о борьбе с Герионом (Sil. Ital., Ill, 32).

Ю. Б. Циркин пришел к обоснованному выводу, что изоб­ражения на воротах храма не греческие, а финикийские^[308].

Среди искусных мореплавателей древности особое место занимают этруски. Именно им принадлежит честь “откры­тия” средиземноморского побережья Франции и восточного побережья Испании. Бронзовые чаши и этрусская керамика из мастерских Вульчи, Цер и Тарквиний, встреченные в по­

селениях и некрополях этих регионов уже в VII—VI BB. до н.э., не оставляют сомнения в справедливости данного утверж­дения. Прочные связи с местным населением не привели, од­нако, к созданию здесь этрусских поселений, т.е. к привыч­ному для исследователей процессу колонизации. Видимо, доброжелательные и взаимовыгодные контакты позволяли этрусским морякам жить в этих местах и использовать при­брежные территории для своих корабельных стоянок, это за­ставляет ученых говорить о несомненном процессе “этруски- зации” северо-западного Средиземноморья^.

Стремление этрусских моряков выйти в океан, предвари­тельно освоив иберийское побережье, подтверждается кера­мическими материалами из Ампуриаса, Тосканоса, Уэльвы. Косвенным подтверждением также может служить сообще­ние, сохранившееся у Стефана Византийского, о тирсенах на побережье Иберии (Steph. Byz., 157, 15) и древнее название Балеарских островов (Тирренские острова)^{[311][312][313]}. По мнению А. И. Немировского, эта задача была решена уже в середи­не VI в. до н.э., до заключения союзного договора с Карфа­геном^[314].

Вслед за финикийцами и этрусками на полуостров про­никают греки.

кие документы, датируемые лишь VII в. до н.э., сопоставля­ются весьма трудно. Можно предположить,что указанный пас­саж Страбона должен был убедить читателя в “традиционнос­ти” морских удач родосцев, поэтому автор и упоминает об их “предолимпийских” плаваниях. Столь же хронологически не­определенно замечание Скимна о родосцах — “сильные кораб­лями” (204—207). Плиний сохранил сведения о родосской ко­лонии в Галлии Роданусии (NH, III, 33). Таким образом, ан­тичные авторы не высказывают сомнений в реальности родос­ских плаваний на Запад. Они утверждают также, что эти пла­вания предшествовали фокейской колонизации и небольшие родосские поселения позднее попали под влияние фокейцев. Так, Рода в Иберии, по данным Страбона, “городок эмпори- тов” (III, 4, 8), который был прежде основан родосцами, а поз­же им “завладели массалиоты” (XIV, 2, 10). Это сообщение Страбона подтверждается и нумизматическими материалами: Рода, долгое время чеканившая собственную монету, унифи­цировала ее по типу монетной системы Эмпориона.

Попытки современных исследователей более точно опре­делить хронологические рамки и регион родосской колони­зации не увенчались успехом. Археологические разведки на территории Роды, где в настоящее время находится современ­ный городок Росас, не дали материалов древнее V в. до н.э.^[315]Именно это породило определенный скепсис в отношении проблемы родосской колонизации. Так, А. Шультен выска­зал предположение, что Рода это не что иное, как массали- отское поселение, появившееся не ранее 530 г. до н.э. C этим согласен и А.

У “родосской” гипотезы есть и сторонники. Например, А. Роллан в сообщении Страбона видит следы двух колони­заций — “легендарной” и “ исторической”. Под первой ав­тор понимает предолимпийские плавания родосцев, а исто­

рическая колонизация подтверждается археологическими ма­териалами Галлии и Каталонии^[318]. Реальность родосской ко­лонизации отмечает и А. Гарсия и Беллидо, который особое внимание уделяет анализу топонимики. На северо-востоке Ис­пании, юге Франции сохранились топонимы, содержащие долгое “а”, свойственное родосцам. На Корсике — река Rhottani, в Пиренеях — гора Malodos, на побережье Испа­нии — река Rhodanus^[319]. Таким образом, проблема родосской колонизации в настоящее время не решается однозначно, что в значительной степени связано с недостаточной археологи­ческой изученностью предполагаемых родосских поселений. Трудно все же полностью игнорировать сообщения древних авторов, данные топонимики и, пусть не совсем ясные, но существующие археологические документы. Думается, что при современном состоянии источников можно предполагать если не колонизацию родосцами Испании, то плавания их к западным пределам Средиземноморья.

Вслед за родосцами на полуострове появились ионийские греки. Геродот сообщает о смелом самосце Колее, которого буря занесла в Тартесс (IV, 152). Большинство современных исследователей не сомневается в реальности этого путеше­ствия^[320]. X. Малукер де Мотес решительно отрицает случай­ное открытие Колеем Тартесса, считая это плавание подго­товленным, так как самосские металлурги, несомненно, зна­ли изделия из металла Тартесса, которыми торговали фини­кийцы^[321]. Действительно, из рассказа Геродота ясно, что пу­тешествия в Египет были обычным для самосцев делом. Здесь они могли встречаться с финикийцами, знавшими о богат­ствах Тартесса.

господства в Тартессе^[322]. Проникновение греков на юго-восток полуострова было в то время чрезвычайным событием, и имя отважного капитана сохранила самосская традиция.

Топонимика свидетельствует, что вслед за Колеем в Ис­панию устремились и другие ионийцы. В этих регионах за­регистрировано несколько древнейших малоазийских назва­ний с ионийским суффиксом -oussa. У Авиена сохранилось древнее название полуострова — Ofioussa (Ora mar., 195, 199). Даже на юго-востоке, в регионе финикийской доминанты, обнаружены некоторые греческие вещи, предположительно датируемые VII в. до н.э.^[323] Все это позволяет предполагать раннее знакомство греков с юго-востоком полуострова. Сре­ди ионийцев же ведущими были, несомненно, фокейские греки. Именно с ними, на наш взгляд, связано продвижение культа Геракла на Запад^[324]. В то же время знаменитый под­виг Геракла, похитившего быков Гериона (Theog., 287, 979), связывается в представлении греков именно с юго-востоком Пиренейского полуострова. Стесихор, например, локализует владения Гериона у “источников среброструйных Тартесса” (Stes. FHA, I, 163).

Более достоверные сведения о ранних связях Испании с ионийским миром имеются для северо-восточных регионов полуострова. Здесь выявляется значительный археологичес­кий материал, хорошо увязывающийся с античной традици­ей, сохранилось греческое название древнейшего торгового пути, связывавшего юг полуострова с Галлией? — “Via Heracleaⁿ (Sil. Ital., Ill, 37). По нему, согласно мифологичес­кой традиции, Геракл возвращался от Гериона. C именем Геракла древняя легенда соотносит и название Пиренейских гор. Так, царь бебрициев Пирен был другом Геракла. Во вре­мя охоты его растерзали хищные звери. Безутешный Геракл, рыдая над телом друга, громко называл его имя. Многократ­но повторяемое эхом имя Пирена дало название Пиреней­ским горам (Diod., V, 35, 3). Фокейские греки хорошо зна­ли крупные этрусские порты и корабельные стоянки и не­сомненно пользовались ими. Совершенно уникальна наход­

ка в святилище этрусского порта Грависки якорного камня эгинца Сострата с посвящением Аполлону^{[325][326][327]}*. Дружественные отношения между этрусками и греками сохранялись вплоть до основания Массалии в 600 г. до н.э. Обильный греческий керамический материал в Цере, Грависках и других этрус­ских городах подтверждает это¹⁶⁶. Перечисленный комплекс источников, таким образом, свидетельствует о присутствии греков на восточном побережье полуострова с VII в. до н.э.

Начало греческой колонизации совпало с борьбой Карфа­гена за упрочение своих позиций в Сицилии. Тяжелые вре­мена переживает Тир, который борется с Египтом и призна­ет в VI в. до н.э. власть Навуходоносора^[328]. Фокея, достигшая апогея экономического расцвета, в это время особенно выде­ляется на международной арене. Ее монеты становятся меж­дународной валютой. Расположенные к северу от Фокеи крупные торговые города фракийцев и Кизик копировали монетные стандарты Фокеи^[329]. Международный вес Фокеи подтверждается рассказом Геродота о ее важной роли в ан- типерсидском союзе греческих городов (I, 143—145, 152). Последующее разрушение Гарпагом Фокеи усилило интерес ее жителей к Западному Средиземноморью и, в частности, к Испании.

В первой половине VI в. до н.э. почти весь северо-запад Средиземноморья контролировался фокейцами. Диодор упо­минает об их талассократии, которая длилась 44 года (584— 540 гг. до н.э.) (Diod., VII, 13). В это время фокейцы вели усиленную торговлю с населением побережья Италии, что обострило отношения с этрусками. Расцвет Массалии препят­ствовал проникновению этрусков в Лигурию. Экономическая борьба с Карфагеном за юго-восток Иберии, за торговые инте­ресы в Сицилии привела к обострению отношений с пунийцами^[330].

Во второй половине VI в. до н.э. соотношение сил в За­падном Средиземноморье изменилось не в пользу фокейцев.

Реорганизация Магоном карфагенского войска, успешные действия карфагенян в Сицилии, заключение антигреческо- го союза Карфагена с этрусками привели к столкновению противников при Алалии (Her., I, 165). Международное по­ложение фокейских колоний в Иберии остается крайне на­пряженным: теряет независимость Тартесс, создается угроза южным поселениям фокейцев — Майнаке, Гемероскопейону. Трудно приходилось и Эмпориону, расположенному в зоне этрусского мореплавания^[331].

Однако битва при Алалии не парализовала греческого судоходства. Раскопки в Алерии (бывшая Алалия) показали, что жизнь города не прекратилась. Многочисленные наход­ки греческой аттической керамики в Эмпорионе и других фокейских колониях Иберии, чеканка ими собственной мо­неты — все свидетельствует о дальнейшем расцвете фокей­ских колоний^[332]. В середине V в. до н.э. на полуострове уже существовала развитая система денежного обращения, укре­пились связи фокейских колоний с внутренними районами страны. Ругулья, Нуманция, Бломонте, Осера дают многочис­ленные экземпляры греческой керамики и монет^[333]. Пораже­ние этрусков и карфагенян при Гимере (480 г. до н.э.) и Кумах (474 г. до н.э.) изменили расстановку сил в Западном Средиземноморье в пользу греков (Herod., VII, 1, 45; VI, 12, 17). Фокейские колонии Иберии, вероятно, являлись союз­никами греков Италии и Сицилии в борьбе против этрусков и пунийцев. Геродот повествует о фокейце Дионисии, отли­чившемся в ней (VI, 11, 12, 17). Однако расцвет греческих колоний Средиземноморья был прекращен могуществом Кар­фагенской державы. Интересы последней все более связыва­ются с Испанией. Греческие колонии в Испании видят выход в союзе с Римом. Полибий сохранил текст договора Рима с Карфагеном о разделе сфер влияния в Испании (III, 27; I, 10).

Процесс формирования иберийской цивилизации, таким образом, протекает на фоне непрерывного соперничества фи­никийцев, греков, этрусков, пунийцев и римлян. Стремле­ние победить заставляло иноземцев искать поддержки у мест­ных племен. Это было возможно только с учетом экономи­ческой, социальной, идеологической и культурной жизни туземного населения. По мере углубления взаимных контак­тов возникают определенные отличия в формирующейся эт­нокультурной карте полуострова, что позволяет выявить на ней, по крайней мере, финикийский и греческий ареалы иберийской культуры.

IV.