Историческая эволюция понятия “Западное Средиземноморье”

Понятие “Западное Средиземноморье” в наши дни имеет четкое географическое содержание — это территории Пире­нейского полуострова, северо-западная оконечность Африки (современные территории Марокко, Алжира, Туниса и час­тично Ливии), острова Балеарского архипелага, Сардиния и Сицилия.

Знания народов Древнего Востока о территориях и племе­нах Запада были достаточно ограниченны, противоречивы и мифологичны. Египетская цивилизация в своем развитии не могла обойтись без контактов с соседними странами и населяв­шими их народами. Внешнеполитические интересы египетских правителей сосредоточивались в основном на востоке Средизем­номорья. Даже в период наивысшего могущества державы, в правление фараонов XVIII и XIX династий, их территориаль­ные интересы ограничивались сиро-палестинским регионом. Острая нужда в полезных ископаемых и людских ресурсах за­ставляла правительственных чиновников собирать сведения о богатствах окружающего мира, что расширяло географический кругозор египтян. На западном (от Египта) побережье находи­лись племена ливийцев, чьи богатства (особенно скот и плодо­вые деревья) привлекали уже фараонов Раннего царства^[2].

Сохранилась каменная плита фараона Хора Скорпиона, на одной стороне которой изображено разорение крепости, а на другой — деревья, быки, ослы, бараны и слово “Ливия”, обо­значавшее местности к западу от дельты Нила. На табличке фараона Хора Сома он изображен в виде рыбы, опускающей свою палицу на головы пленных светлокожих ливийцев, о чем сообщает подпись. Видимо, очерченными территориями ограничивались западные контакты египтян этого периода.

Народы, населявшие восточное побережье Средиземного моря, издревле славились как искусные мореходы и ловкие торговцы. Логичным было бы предположение о раннем зна­комстве их с западной частью Средиземного моря. Однако

реальных источников для такого вывода не существует. Из­вестно, что крупные торговые города Тир, Угарит, Карке- мыш активно торговали чистым оловом и бронзой уже в XIV—XIII вв. до н.э., что вызвало предположение о зна­комстве восточных купцов с источниками Запада^[5]. Это пред­положение также не находит для данного периода реаль­ного фактического подтверждения. Достоверны лишь до­кументы из Угарита, сообщающие о вторжении на терри­тории Восточного Средиземноморья все тех же “народов моря”. Уже упомянутые народы стали, таким образом, практически первыми представителями Западного Среди­земноморья на данных территориях, и знакомство с ними завершилось весьма трагически.

Итак, цивилизации Древнего Востока оставались в ка- · кой-то степени самодостаточными и не нуждались в осво­ении западных регионов Европы. Народы Запада, развива­ясь совершенно самостоятельно, к середине II тыс. до н.э. заявили о себе серией воинственных походов. Большую роль в этих контактах играло население Эгейского бассей­на, ставшего своеобразной буферной территорией между Востоком и Западом. Именно здесь постепенно накаплива­лись знания, расширявшие общий пространственный гори­зонт цивилизации. Ко времени господства критян в Эгеи- де представления о западных пределах обитаемого мира включали в себя новые сведения: об адриатическом побе­режье Италии и острове Сардиния, в борьбе за который, якобы, погиб легендарный Минос.

Гомеровские герои, как кажется, имели еще смутные представления о западных землях. У Гомера мы не встре­чаем реально упоминаемых мест далее Сицилии, которая называется Тринакрией, т.е. треугольным островом (Homer. Odiss., XII, 125—135). Путь странствований Одиссея на За­паде ограничен территорией современного побережья Ли­вии, где помещают мифические земли лотофагов (Odiss.,

IX, 85—100), Сицилией и Мессинским проливом, за которым находилось царство мертвых Гадес (Odiss., XII, 65—105)^[7].

Первооткрывателями крайнего Запада считают финикий­ских купцов и пиратов, которые прочно обосновались на се­верном побережье Африки и юго-востоке Испании к началу VIII в. до н.э.^[8] Рассказывая о разрушении ассирийцами Си­дона и Тира в VII в. до н.э., библейское предание оплакива­ет их былое могущество, которое базировалось на морской торговле металлами. Полезные ископаемые поставлялись из Испании, где процветал город Тартесс. “Серебром, железом, оловом и свинцом купцы Тарсиса торговали на твоих ярмар­ках”, — сокрушается о былом пророк Иезекииль (XXVII, 14). Финикийцы, однако, тщательно скрывали сведения о новых землях, что делало их монополистами в торговле редким, а потому чрезвычайно дорогим оловом и серебром.

Чрезвычайная скудость земель и, как следствие, демо­графические проблемы ставили под угрозу перспективы ци- вилизационного процесса на Балканах. Как отмечают исто­рики, природа как бы бросила вызов грекам, ответом на ко­торый стала Великая греческая колонизация, фактически превратившая восточную и центральную часть Средиземно­го моря в греческую территорию^[9]. Расширение западных пределов ойкумены вело, естественно, к дальнейшему изме­нению в восприятии пространственного горизонта цивилиза­

ции. Западная часть Средиземного моря оставалась по-преж­нему таинственной и опасной. Именно сюда, к Гибралтар­скому проливу, теперь переносятся представления греков о Гадесе, в котором томятся души предков. Дальнейшее про­движение на запад было, однако, неизбежно.

Геродот сообщает, что первым греком, достигшим Гибрал­тарского пролива, стал Колей Самосский (Herod., IV, 152), корабль которого буря отнесла так далеко, но судьба награ­дила смелого капитана не только богатой добычей, но и уве­ковечила его имя среди отважных мореплавателей-первопро­ходцев. Регулярные плавания на Запад стали возможны бла­годаря совершенствованию техники кораблестроения. По све­дениям Геродота, жители греческой Фокеи стали использо­вать пятидесятивесельные корабли и “ ... первыми среди эл­линов пустились в далекие морские путешествия. Они откры­ли Адриатическое море, Тирсению, Иберию и Тартесс” (Herod., I, 163).

В VI в. до н.э. ученые ионийской школы Анаксимандр и Гекатей Милетский составляют первые карты и путеводите­ли (периплы и периэгезы), что легло в основу физической географии и страноведения. В сохранившихся фрагментах Гекатея встречаются сведения о племенах средиземномор­ского побережья Испании, о городах иберов, перечисляются реки и заливы (Нес., fr. 115—119).

Не остались в стороне и финикийцы, не желавшие усту­пать освоенные рынки.

Эпоха эллинизма еще более расширила представление о пределах цивилизации. Великий Аристотель научно подтвер­дил гипотезу, выдвинутую еще ионийцем Парменидом, о шарообразности Земли. Походы Александра Македонского значительно упорядочили представления о восточных стра­нах и народах. Западные и северо-западные пределы ойку­мены были все еще мало известны. Некоторые открытия

предшествующего периода были даже забыты. Показателен в этом отношении спор о расположении источников олова на Западе. В эпоху Геродота знали, что олово и янтарь приво­зили откуда-то с Оловянных островов (Herod., III, 115). В эл­линистический период появляется представление о некой за­падной янтарной реке Эридан и Эстримнидских островах, где добывали олово, однако что-либо более определенное о мес­тоположении месторождений олова и янтаря было неизвест­но. Некоторый прорыв совершили Пифей, Эфор и Эратосфен, обобщившие сведения о западных и северо-западных землях. К сожалению, их работы дошли до нас лишь во фрагментах и цитатах, сохраненных более поздними исследователями, но и они демонстрируют степень знакомства греков с атланти­ческим побережьем Испании, Франции и Англии.

Путешественник Пифей из греческой колонии Массалии, располагавшейся на средиземноморском побережье Франции, был неплохо осведомлен об атлантической части Европы^[10]. Он упоминает ^uOestrymnisⁿ, что означает Большой выступ, т.е. мыс полуострова Бретань, в заливе которого разбросаны не­большие острова, где имелись месторождения олова. Пифею мы обязаны, вероятно, и названием “Альбион” применитель­но к самому крупному из Британских островов, близ него расположен еще один большой остров Гиерна — Ирландия (Av.

(Strabo., II, 4, 1). В настоящее время принято считать, что Пифей достиг Исландии.

Ученый-путешественник IV в. до н.э. Эфор оставил сочи­нение “История Греции”, которое имело раздел “Описание земли”. Этот раздел напоминает традиционные для ионий­ской школы периэгезы, где географические сведения пере­плетаются с этнографическими данными. Его представление о средиземноморском бассейне вполне традиционно, но об ат­лантическом побережье Европы он знает плохо. Эфор упоми­нает кельтов, живущих на севере и с оружием в руках бо­рющихся с морем, и считает, что Дунай берет начало в за­падной стране кельтов, у какого-то столба или мыса (Strabo., VII, 2). Вероятно, это повторение сведений Пифея об Эстрим- нидах^[12].

Эратосфен, живший на рубеже III—II вв. до н.э., пред­ставлял собой тип ученого-энциклопедиста, интересовавше­гося широким кругом научных дисциплин^[13]. Лучшие же его труды посвящены географии, которую он поставил на дей­ствительно научную основу: попытался определить размеры земного шара и выявить на нем положение обитаемой суши. Выводам автора предшествовал критический обзор географи­ческих представлений предков^[14].Однако Эратосфен, будучи “кабинетным” ученым, не изменил представлений о запад­ных пределах ойкумены. Он доверяет Пифею и расширяет пригодное для жизни пространство до Туле.

Борьба Рима с Карфагеном за господство в Средиземно­морье способствовала пробуждению интереса и накоплению практических знаний в области географии и этнографии. Характерной особенностью предпринимаемых в то время на­учных экспедиций являлось не только знакомство с прибреж­ными территориями, но и проникновение в глубь новых зе­мель. Разрушение Карфагена позволило римлянам познако-

миться с территорией западной Африки. Вначале данные земли интересовали их как естественный заповедник хищ­ных животных, столь необходимых для гладиаторских состя­заний (Plin., VIII, 69, 96). По мере знакомства с богатства­ми средиземноморского побережья континента римляне ис­пользуют его плодородные почвы для выращивания зерновых и оливы.

Среди исследователей, путешествовавших по африканско­му Атласу, можно упомянуть Полибия, которому полководец Сципион Эмилиан выделил несколько кораблей для изучения побережья к западу от Карфагена. Полибий описал и внутрен­ние районы Пиренейского полуострова, которые он узнал, пройдя с воинами от Пиренеев до среднего течения реки Тахо.

Полководец Децим Юний Брут, управляя Испанией, стал первым римлянином, совершившим морское путешествие вдоль ее атлантического побережья. В 135 г. до н.э. он ис­пользовал флот, прибывший из Кадикса, дошел до северо- западной оконечности полуострова и покорил племена гал- леков. Новые исследования западных территорий стимули-’ ровали походы Цезаря и серия гражданских войн. Именно в это время римляне проникли в Галлию и Британию, юж­ную и юго-западную Испанию.

В период борьбы с Карфагеном Рим ставил задачей за­хват и управление “orbis terrarum”, т.е. странами, располо­женными вокруг Средиземного (внутреннего) моря. Непре­рывная агрессия в эпоху империи привела к распростране­нию ее границ далеко за зону средиземноморского климата на севере (Германия, Британия, Дакия), до Персидского за­лива на востоке, до пустыни Сахара на юге и до бескрайних просторов Атлантики на западе. Стремясь сохранить завое­ванные территории, император Адриан начал возводить обо­ронительные сооружения, где размещались легионы, на за­щиту которых опиралось “безмерное величие римского обще­ственного порядка” (Plin., XXVII, 3). На помощь в сохране­нии этого порядка пришли ученые. Наиболее полно данную идею выразил Страбон, который проделал гигантскую рабо­ту, чтобы обобщить известные сведения, так необходимые полководцу, государственному деятелю, любому образованно­му человеку для правильного понимания исторического про­цесса и цивилизаторской роли Рима (Strabo., I, 1—16).

Греческий ученый эпохи ранней империи, Страбон был последним крупным исследователем страноведческого направ­ления. Его капитальный труд “География” в семнадцати кни­гах, охватывая известные в то время страны и части света, демонстрирует прекрасное знакомство с географическими тео­риями не только своего времени, но даже предшествовавших веков. Страбон хорошо представляет западные пределы Сре­диземноморья, приводит множество подробных сведений о его обитателях в русле своей концепции о зависимости характе­ра народа от среды его обитания. О прибрежных регионах се­веро-западной Африки географ знает все еще чрезвычайно мало. Он первым называет этот район “Атласом”, перенося на него название горного хребта (Strabo., XVII, 3, 2). Перечень племен очень скуден, ибо их названия трудно произносимы для нетуземцев. О внешнем побережье автор практически не имеет новых сведений. Труд Страбона демонстрирует общее представление о Западе и важен как источник бесценных фрагментов из работ ученых предшествовавшего времени^[15].

Одним из представителей плеяды ученых-путешественни­ков был Посидоний. Он жил на Родосе, занимался филосо­фией, пользовался авторитетом среди образованной римской знати, дружил с Помпеем и много внимания уделял истори­ческим и военным событиям на Востоке. Однако научная любознательность заставила его предпринять далекое путе­шествие на Запад — в Галлию и Испанию. Его привлекали проблемы космоса (размеры Солнца и его отдаленность от Земли), проблемы Океана (морские приливы и отливы, ко­торые он наблюдал в Кадисе). Вместе с тем Посидоний при­водит и интересные географические и этнографические све­дения, великолепно знает работы предшественников, уточня­ет известные сведения на основе собственных наблюдений^[16].

Значительным является труд римского ученого-энцикло­педиста I в. н.э. Гая Плиния Секунда Старшего. Его “Есте­

ственная история” содержит массу материалов по самым раз­личным дисциплинам, в том числе и по географии. Плиний был не только ученым, но и опытным чиновником, послуж­ной список которого отмечен пребыванием на Рейне, проку­раторством в Испании, службой в качестве советника при нескольких императорах. Его гибель при извержении Везу­вия связана с неистребимой любознательностью исследовате­ля, стремившегося быть как можно ближе к очагу вулкана. Он совершает воображаемое путешествие по известной рим­лянам ойкумене, начиная его от Гибралтарского пролива. Исследователь мысленно продвигается (по часовой стрелке) вдоль побережья внутреннего (Средиземного) моря и дости­гает реки Дон, от которой он по суше добирается до север­ного и западного морей. Путешествие повторяется вдоль сре­диземноморского побережья Африки до Дона, и вновь по суше автор достигает восточных морей. Такой способ путе­шествия позволяет показать не только побережье, но и глу­бинные районы известного мира. Сообщения чрезвычайно конспективны, но достаточно правильны. Плиний вносит свой вклад в исследование проблемы Оловянных островов, местоположения Туле. Он передает интересные сведения о западном побережье Африки: рассказывает о густых лесах и богатом животном мире в предгорьях Атласа, городах и ко­лониях римлян в этой части континента (Plin.,VII, 2). Све­дения же о глубинных районах все еще фантастичны: эти земли населены дикими зверями и чудовищными народами. Плиний знал труд карфагенянина Ганнона, который, по его мнению, достиг границ Аравии, т.е. обогнул Африку. Новой проблемой, появившейся в работе Плиния, стала локализа­ция “Островов блаженных”, о которых древние узнали из сочинений местного царя Юбы^[17]. Плиний достаточно уверен­но насчитывает пять островов, один из которых называет Канарией, а другой крупный остров, “туманнный, с вечны­ми снегами”, вероятно, Тенериф (Plin., VI, 202—205). Та­ким образом, Плиний значительно расширяет западный кру­гозор римлян.

Другие географы и путешественники эпохи империи, сре­ди которых наиболее известны Птолемей и Помпоний Мела, практически не изменили сложившихся представлений о крайних пределах ойкумены. В работе Помпония Мелы “Опи­сание поверхности земли” использован традиционный при­ем мысленного путешествия по известному географическому пространству, двигаясь в зависимости от направления часо­вой стрелки. Поскольку автор происходил из южной Испа­нии, он уточняет сведения о ее внутренних районах. Клав­дий Птолемей более известен как астроном, чье исследова­ние “Альмагест” получило широкое распространение в сред­ние века. Труд Птолемея “Географическое руководство” пред­ставляет перечень географических пунктов с указанием их координат.

Гибель римской империи и формирование на ее террито­рии массы варварских государств привели к утере значитель­ной части достижений античной науки. В христианском ми­ропонимании раннего средневековья Земля представлялась в виде плоского диска, вытянутого над водами. Многие откры­тия забылись, наблюдается возврат к примитивным картам. Показательна в этом смысле “Христианская топография” Козьмы Индикоплова, созданная в VI в. с целью опроверже­ния теории шарообразности Земли. Ожесточенные нападки Козьмы на противников его теории свидетельствуют о том, что классическая наука не исчезла окончательно. Классичес­кие географические труды, продолжающие традиции антич­ной науки, носят в основном компилятивный характер. Ти­пичной для данного периода является поэма Руфа Феста Авиена “Морское побережье”^[18]. Автор использует не только древние сведения Гекатея, Дионисия, но и саму форму пе- рипла, свойственную ионийской школе исследователей. До­статочную популярность имели и сочинения Птолемея, глав­ным образом, среди арабских ученых. Именно арабские пу­тешественники и исследователи проделали ряд самостоятель­

ных изысканий на основании астрономических работ Птоле­мея. Такова карта Аль-Идриси, где западные земли представ­лены чрезвычайно точно и даже исправлены размеры и очер­тания средиземноморского и атлантического побережья. Именно арабские путешественники вновь открыли Канарские острова. В изучении Африки уровень античной науки не был превзойден. Значительный вклад в формирование представ­лений о Западном Средиземноморье внесли португальские мореплаватели. Генрих Португальский в XV в. предпринял ряд путешествий вдоль атлантического побережья Африки и к концу века Васко да Гама обогнул мыс Доброй Надежды и достиг Индии.

Такова в общих чертах эволюция представлений челове­чества о крайних западных пределах Средиземноморья.

1.2.