ГЛАВА II ЭПОХА МЕТАЛЛОВ НА ПИРЕНЕЙСКОМ ПОЛУОСТРОВЕ
Историки древнейшего периода цивилизации в последнее время особое внимание уделяют теоретическим проблемам становления металлургии на Западе. В прошедших дискуссиях можно отметить два подхода к исследованию роли металлургии в формировании западной цивилизации: во-первых, металлургия рассматривается как сугубо технологическое достижение, породившее огромные сдвиги в культуре, во- вторых, она объявляется независимым феноменом, который порождает переворот в сфере экономики и социальной жизни.
Оба эти подхода дополняют друг друга, помогая выявить механизм перехода к эпохе металлов. Практически все исследователи оценивают переход к металлургии как рывок к цивилизации, который был подготовлен всем ходом предшествующего развития: именно в неолитическом контексте различных территорий Европы накапливаются знания о многообразии типов скальных пород, появляется технология извлечения необходимой породы, просушивания, промыва. Изобретаются печи для обжига керамики, которые позволяют поддерживать температуру, достаточную для плавки металла. Отлаживаются связи, необходимые для будущего обмена недостающими компонентами металлургического производства[52]. Поэтому новая технология не требовала чрезвычайных усилий, они были минимальными[53].Потенциальная автохтонность металлургии в европейских регионах связана с достаточностью в них полезных ископа
емых: в Англии, Ирландии, Франции, Испании, Венгрии, Германии, России медь встречалась часто и лежала практически на поверхности. Среди ученых-археологов возникают дискуссии по проблеме выявления наиболее важных технологических центров и их активности на начальных стадиях металлургии. Широко применяются новые методики металлографических исследований для определения центров производства и путей распределения металлов, составляются карты находок первых изделий, что ставит под сомнение традиционную схему, базирующуюся на идее распространения металлов из Эгеиды.
Особенно показательна дискуссия вокруг минойско-микенской торговли оловом. Отмечено, что существование собственных источников олова у микенцев весьма проблематично. А археологических свидетельств о связи с иберийским побережьем или французской Бретанью практически нет. На юге же Италии и в Сицилии первые образцы эгейской керамики появляются в средне- и позднеэлладском периодах[54]. Анализ местных изделий из меди и бронзы указывает на присутствие в них металлов с островов Сифнос и Кипр[55]. Все эти данные ставят под сомнение существование широкого эгейского влияния на Западе.Рассматривая металлургию как независимый феномен, порождающий переворот в сфере экономики и социальной жизни народов Западного Средиземноморья, исследователи 70—80-х гг. создали несколько моделей возможного развития данного процесса. Наиболее популярной является “модель торгового развития”, согласно которой металлургия стимулирует развитие торговли, что спонтанно порождает подъем экономики и изменения в социальной сфере. Так, классичес
кая схема Г. Чайлда предусматривает возможность значительных социальных изменений в ответ на усложнение технологии производства. Более основательно роль торговли и обмена рассматривается К. Ренфрю, который подчеркивает, что не экономика в целом, а именно торговые связи (в том числе и торговля металлами и изделиями из них) потребовали перестройки социальных структур. Ему возражает А. Шеррат, считающий торговлю и обмен лишь “регулятором локальных различий в экологии и соответственно в сельскохозяйственном производстве”[56].
Модель “адаптивного развития” связывает процветание и развитие экономики с “человеческим фактором”: целенаправленное руководство экономикой (а в условиях зарождения и развития металлургии особенно) породило значительные социальные сдвиги. Исследователи возвращаются к примеру критского общества, где межплеменное взаимодействие постепенно выявляло запросы отдельных территорий с различными природными условиями, и эти запросы удовлетворялись через создававшиеся запасы продукции.
Манипулирование продукцией привело к усилению роли племенной элиты и последующим социальным изменениям[57].Этот механизм, при котором редистрибутивная функция, узурпированная племенной элитой, является основным двигателем социально-экономического развития, применяется и к объяснению процессов становления западно-средиземноморских цивилизаций.
Модель “политического” развития сформулирована А. Гилманом, который подчеркивает связь между появлением элиты и интенсивным развитием металлургии. Именно наличие социальных привилегий потребовало производства престижных предметов. Отсюда значение изделий из металла боль
ше идеологическое и социальное, нежели практическое. Оружие и предметы культа распространялись среди элиты для демонстрации превосходства, функционировали как символы власти и престижа. Постепенно появляется производство, специализировавшееся на изготовлении предметов престижа, налаживается их обмен, что, в свою очередь, усиливает обмен идеями, технологиями производства в целом: распространяются ирригация, плуг с упряжкой животных, средиземноморские поликультуры[58].
Таким образом, проблема перехода населения Средиземноморья к металлургии и металлообработке вызывает живейший интерес исследователей. Предлагаются разнообразные методические и методологические подходы к ее решению, строятся различные модели данного процесса. Наиболее важным, с нашей точки зрения, является отказ от примитивного понимания цивилизационного процесса, сведение его многообразия к ограниченным представлениям о перенесении готовых культурных образований из более древних центров в новые регионы.
Современные исследования требуют более внимательного отношения к региональным проблемам в русле общетеоретических разработок вопросов генезиса древних цивилизаций. Испанская историография проблемы отражает общие тенденции и поиски. Основу для реализации идей экспорта цивилизации на Пиренейский полуостров заложили исследования Л. и Е.
Сирэ[59], которые определили поселение эпохи халколита JIoc Милльярес как восточную колонию. Особенно последовательно отстаивали и отстаивают идеи диффузионизма представители немецкой исторической науки Б. Бланк, Г. Шубарт, В. Шуле, Е. Сангмайстер, по мнению которых, укрепленные поселения халколита—бронзы являлись колониями искателей металлов, мигрировавшихна полуостров маленькими группами и занимавшихся первичной обработкой металлов с последующей их транспортировкой[60]. Г. Савори модифицирует концепцию Б. Бланк и утверждает, что каждую страницу истории полуострова можно связать с цивилизациями Анатолии и Египта. Как империя Египта в XX в. до н.э. подверглась вторжению кочевников-номадов, так Троя и Пиренейский полуостров в последней четверти III тыс. до н.э. подверглись нашествию номадов — носителей колоколовидной керамики[61][62]. Сложно оказалось объяснить несоответствие многих датировок этих поселений и их существование в типично туземных регионах.
В испанской историографии ведущее место занимали взгляды “классической школы”, как принято называть группу ученых, связанных с университетом и музеями Барселоны. Лидером этого направления, сформировавшегося в начале XX в., стал П. Бош-Гимпера11. Группа ставила задачей систематизацию исследований по древней истории полуострова и изучение его связей со Средиземноморьем и Европой. Впервые были подняты проблемы хронологии и периодизации халколита—бронзы на полуострове, заново проанализированы результаты археологических исследований предшествующего столетия, предпринята попытка сопоставить археологические исследования в Испании с методикой зарубежных исследователей. “Классики” также уделяли огромное внимание контактам народов полуострова, влияниям извне, но, в
отличие от чистых диффузионистов, они искали в этих процессах корни местных культур, подчеркивая скорее импорт идей, нежели готовых штампов[63].
Современные представители “классической школы” стремятся перейти от изучения глобальных проблем становления паневропейских культур к рассмотрению эволюции цивилизаций небольших регионов. Они скрупулезно исследуют артефакты, применяя новейшие достижения науки[64].