ГЛABA III ДРЕВНИЙ ВАВИЛОН

В середине III тысячелетия до н. э. различные западно-се­митские племена стали проникать в плодородную низменность Тигра и Евфрата, переходя от кочевого быта к оседлому земле­делию.

В конце III тысячелетия до н. э. в средней части Месопота­мии находился город, носивший еще древнешумерийское назва­ние Кадингир, но в котором правил наместник с семитским име­нем Утур-илу. Возможно, что именно здесь немного позднее возник город Вавилон, ставший крупным торговым и культур­ным центром, столицей могущественного государства, в кото­ром правили цари из аморитской династии. Выгодно располо­женный в самом сердце Месопотамии, где сближаются русла Тигра и Евфрата и скрещиваются важнейшие торговые пути, речные и караванные, Вавилон с течением времени приобрел большое экономическое и политическое значение, особенно в царствование Хаммурапи, который объединил под своей вла­стью почти все Двуречье. Многочисленные сохранившиеся до­кументы, в частности древнейший свод вавилонских законов, административная переписка царя с местными чиновниками, строительные надписи, деловые документы, наконец, богатый архив, найденный в столице государства Мари, дают возмож­ность подробно изучить историю этого времени.

Дипломатические документы из архива в Мари рисуют яр­кую картину международных отношений, сложившихся в Пе­редней Азии в XVIII в. до н. э. Южные шумерийские города были разобщены, причем особенное значение имела JIapca, в которой правили эламские завоеватели, стремившиеся укре­пить свое влияние в Южной и даже Средней Месопотамии.

южнее реки Хабура, находилось государство Мари, которое претендовало на ведущую роль в Передней Азии, занимая вы­годное положение между городами и государствами Двуречья и сирийским побережьем. Вполне естественно, что политиче­ская борьба, разгоревшаяся между этими государствами при вавилонском царе Хаммурапи, во многом определялась соци­ально-экономическим развитием этих стран.

Деловые, административные и юридические документы, главным образом хорошо сохранившийся и наиболее полный из всех древневосточных судебников свод вавилонских законов царя Хаммурапи, позволяют восстановить хозяйственную жизнь Месопотамии. Текст законов высечен на большом базальтовом столбе, на котором изображен и вавилонский царь, стоящий в торжественной позе перед верховным богом Шама- шем.

Судебник Хаммурапи является дальнейшим развитием шу- мерийских законов Ур-Намму, Липит-Иштара, а также зако­нов Билаламы, царя Эшнунны. Вавилонский свод более систе­матичен. В нем чувствуется попытка законодателя объединить в группы близкие по содержанию статьи законов, хотя он все еще не является кодексом в полном смысле слова. Это скорее свод отдельных судебных решений (казуальное право), в кото­ром ясно прослеживаются отголоски и старого обычного права. Судебник содержит ряд статей, касающихся уголовного права, судопроизводства, нарушения права собственности (кража и грабеж), прав воинов. Отдельные статьи касаются владения недвижимостью, торговли, залогового права, семейного права, членовредительства, регламентируют работу зодчих и кораб­лестроителей, наем рабочей силы. Вступление и заключение носят ярко выраженный декларативный и отчасти демагогиче­ский характер. Царь перечисляет в них свои титулы и свои за­слуги перед народом, прославляет свое величие, отмечает бла­годеяния, оказанные стране, указывает на то, что издание за­конов имеет своей целью установить справедливость в стране, призывает благословения на голову тех царей, которые будут выполнять его законы, и посылает грозные проклятия всем тем, кто не будет их соблюдать или решится их отменить.

Экономика и социальные отношения

Так как в Южной

В большом вавилонском государстве вер­ховная власть, опираясь на значительный сосредоточенный в ее руках земельный фонд , вторгается в хозяйственную жизнь страны, пытаясь направлять ее развитие. и Средней Месопотамии было мало лесов и уже в предшествующую эпоху в связи с развитием земледе­лия многие леса были сведены, в Вавилоне должен был ощу­щаться острый недостаток строительной древесины. Поэтому царь принимает меры к охране лесов, разбитых на отдельные

участки и находившихся в ведении особых лесничих. Сохранил­ся письменный приказ царя расследовать дело о незаконной порубке деревьев на участках, которыми ведали главные лесни­чие. Лесничие, очевидно, отвечали за сохранность лесов и за должностные преступления карались смертной казнью.

В хозяйственной жизни Вавилонии крупное место занимало скотоводство. В самой Месопотамии было много хороших паст­бищ. Обширные степи, простирающиеся к западу от Евфрата, и горные склоны к востоку от Тигра давали возможность коче­вым племенам разводить различные породы скота. Вавилон­ский законодатель заботливо охранял имущественные интересы богатых владельцев стад. По законам Хаммурапи наниматель скота обязан был возмещать собственнику убытки в том слу­чае, если скоту был причинен какой-либо ущерб. Закон уста­навливал также ответственность пастуха за вверенный ему скот и налагал на него тяжелое наказание в случае изменения клей­ма и продажи украденной скотины.

Аллювиальная почва Месопотамии, хорошо удобряемая и орошаемая периодическими разливами Тигра и Евфрата, осо­бенно способствовала развитию земледелия, которое по-преж­нему сохраняло свое первостепенное значение. На это образно указывают следующие слова одного документа того времени. «Разве ты не знаешь,— пишет автор одного письма,— что по­ля — это жизнь страны?»

Развитие земледелия во многом определялось искусствен­ным орошением. Хаммурапи в своих надписях с гордостью сообщает о крупных оросительных работах, которые должны превратить отдельные территории в богатые земледельческие районы и создать «воды земного изобилия» для старинных го­родов Шумера — Ниппура, Эриду, Ура, Ларсы, Урука и Исина.

Судя по административной переписке царя с местными чи­новниками, центральная власть заботилась не только о расши­рении оросительной сети, но и о содержании ее в порядке. Царь часто давал распоряжения о расчистке каналов и о различных работах, связанных с ирригацией. Если в царский дворец по­ступали сведения, что в какой-либо местности не хватает воды для орошения, то из дворца посылалось распоряжение о приня­тии мер для обеспечения населения водой. Если не хватало во­ды для орошения полей, арендованных у дворца, то местные чиновники должны были принять меры к орошению этих полей или же заменить неорошаемое поле орошаемым. Больше того, местные чиновники несли материальную ответственность за нормальное орошение арендованных у царя земель: в случае неурожая из-за плохого орошения недоимка арендной платы начислялась на местного чиновника. Если прорывалась плоти­на, чиновники должны были найти рабочую силу, необходимую для исправления повреждений. Если наводнение не до­

стигало высоких полей, то по приказу царя устанавливались водоподъемники. В судебнике Хаммурапи сохранились особые статьи, устанавливающие ответственность общинников за со­хранение в порядке данного участка ирригации. Если по чьей- либо вине происходил прорыв в плотине и был затоплен сосед­ний участок, виновный должен был возместить стоимость по­гибшего хлеба. Если он этого сделать не мог, то его самого и его имущество следовало продать, обратив вырученные деньги на возмещение убытков, понесенных владельцами соседних полей. Широкое распространение получило и садовое хозяйство. Недаром Месопотамия казалась цветущим садом и именно здесь возникла легенда о райском саде, в котором растут пре­красные плодовые деревья. Государство, защищавшее интересы земельных собственников, заботилось также и о владельцах садовых участков. По 59-й ст. законов Хаммурапи за самоволь­ную порубку дерева в чужом саду следовало уплатить высокий штраф — полмины серебра (ок. 252,5 г). Законодатель, стоящий на страже имущественных интересов богачей, устанавливал высокую плату за аренду сада в размере ²/з садового дохода.

Вавилон находился на скрещении речных Торговля и караванных торговых путей, что способ­ствовало значительному развитию торгов­ли. Особенное значение получила внешняя торговля. Государ­ственная власть, стремившаяся сосредоточить в своих руках большое количество обрабатываемых земель и постоянно вме­шивающаяся в хозяйственную жизнь страны, пыталась центра­лизовать в своих руках внешнюю торговлю. Эту торговлю вели тамкары, торговавшие либо по поручению царского дворца, либо на свой собственный страх и риск. Особые государствен­ные чиновники, называвшиеся «вакиль тамкары», руководили этой торговой деятельностью. Из Вавилонии, как из аграрной страны, вывозили главным образом сельскохозяйственные про­дукты: пшеницу, ячмень, растительное масло, финики и шерсть. Кроме того, из Сиппара, центра шерстоткацкого произ­водства, вывозили, в частности, в Элам шерстяные ткани. А из Элама в Вавилонию привозили металлическую руду (медь и серебро), из Ассирии — свинец и другие металлы, из соседней горной страны Гутиума — рабов. Наряду с внешней и крупной оптовой торговлей существовала и внутренняя, особенно роз­ничная торговля. Мелкие торговцы, получая у крупных бога­чей или у храмов ссуды или товары, самостоятельно вели свои торговые операции, перевозя товары по рекам и каналам из одного города в другой — из Ларсы в Ниппур, из Вавилона в Сиппар и т. д. Законодатель, защищавший интересы собствен­ников-богачей, принимал меры к тому, чтобы обеспечить круп­

ному оптовому торговцу высокую, установленную законом прибыль. По законам Хаммурапи взявший у крупного торговца ссуду обязан был вернуть взятые деньги в двойном размере, даже в том случае, если он не наживал барыша. Единственной причиной, которая освобождала взявшего ссуду от необходимо­сти ее возвращения, были военные действия.

Торговые сделки совершались на особых рынках, где, судя по документам, устанавливались цены на различные товары.

Расширение и усиление Вавилонского царства привели к дальнейшему развитию внешней торговли. Вавилонские купцы отправлялись в соседние страны, чтобы там покупать или про­давать различные товары, в частности рабов. Стоимость неко­торых товаров устанавливалась по курсу цен, который в то вре­мя стоял на одном из иностранных рынков, например в Туп- лиаше. При I вавилонской династии Вавилон превращается в крупный торговый центр не только Месопотамии, но и ряда соседних стран. Находки вавилонских цилиндрических печатей в Библе, а также на Крите позволяют предполагать наличие торговых связей между Вавилоном и финикийскими городами на восточном берегу Средиземного моря. В караванной торгов­ле между Вавилонией и Сирией принимали участие и полуко­чевые племена, в частности ханейцев, населявшие обширные степи, расположенные между Евфратом и Средиземным морем. Эти племена степных скотоводов, владевшие большими стадами овец и ослов, обменивали в больших городах Месопотамии шерсть на шерстяные ткани и, возможно, другие товары. Ха- нейцы, так же как и веньяминиты и сутии, в эту эпоху только начинали переходить к оседлому земледельческому быту, про­должая кочевать не только в сирийско-месопотамских степях,

но даже в обширных районах Северного Двуречья. Этим в неко­торой степени объясняется то, что хозяйственный строй Вави­лонии в основном все еще оставался натуральным. Зерно в расчетах играет такую же роль, как и серебро: зерном выпла­чивается вознаграждение сельскохозяйственным работникам, погонщикам волов, пастухам, за наем скота и повозок, а так­же жалованье чиновникам и судьям. Государство, владевшее большими землями, накапливавшее множество различных про­дуктов в своих складах, было заинтересовано производить все расчеты натурой. С другой стороны, сельские общины все еще продолжали жить в условиях примитивного и замкнутого на­турального хозяйства.

Соответственно с этим еще сохранились пережитки древ­него родового строя. Так, за кровосмешение по законам Хам­мурапи полагалось особое наказание — изгнание из родной ме­стности или из родного дома (ст. 154 и 158). Несомненно, в те времена «отдельный индивидуум еще столь же крепко привя­зан пуповиной к роду или общине, как отдельная пчела к пче­линому улью» Поэтому насильственный отрыв человека от той среды, в которой он жил и от которой экономически зави­сел, воспринимался как жестокое наказание. О сохранении пе­режитков родового строя говорит и обычай добавлять при вне­сении арендной платы ^[VIII]∕2 шекеля серебра, причем доплата на­зывалась «баран поля». Возможно, что эта доплата вносилась в пользу покровителей рода — духов предков, если имущество отдавалось за пределы рода. Само название «баран поля» ука­зывает на древность этого обычая, восходящего к тому време­ни, когда скотом пользовались в качестве денег.

Большое значение все еще сохраняла пат- Развитие риархальная семья, в которой возникли

рабства древнейшие формы угнетения и господст­

ва и в связи с этим оформлялись древней­шие виды скрытого рабства. Полновластным хозяином в пат­риархальной семье считался отец и муж. Ему обязаны были повиноваться все члены семьи. Обычай многоженства ставил жену в приниженное положение.

По ст. 129 законов Хаммурапи муж был «господином своей жены» (бел ашшатим), которую он приобретал как рабыню у своего тестя за определенный выкуп. Известный историк права П. Кошакер, критикуя идеализацию древневосточной семьи ре­акционными историками, указывает, что правовое положение замужней женщины в древнем Вавилоне «было ослабленным по сравнению с полноправными людьми, что позволяло в неко­торых случаях с точки зрения права относиться к ней, как к предмету». По законам Хаммурапи за супружескую невер­ность жена каралась гораздо строже, чем муж, В случае не­верности мужа жена могла взять свое приданое и вернуться в дом своего отца. Но в случае неверности жены ее следовало «бросить в воду». Судя по брачным контрактам, если жена от­казывалась от своего мужа, то муж имел право ее продать как рабыню. Право собственности жены было ограниченным. Вдова не могла в полной мере свободно располагать своим имущест­вом: по законам Хаммурапи она не имела права отчуждать свое имущество после смерти мужа, ибо оно считалось наслед­ством детей, среди которых старший сын имел право на преиму­щественную долю наследства. Таким образом, законодатель, защищая интересы богатых патриархальных семей, стремился сохранить все имущество в руках одной семьи. Судя по доку­ментам, детей часто продавали в рабство. В одном документе говорится, что некто Шамаш-Дайян продал в уплату своего долга кредитору всех членов своей семьи и принадлежавших ему рабов и рабынь. Ребенок считался собственностью отца. По ст. 14 законов Хаммурапи, кража малолетнего сына сво­бодного человека каралась смертной казнью.

Таким образом из статей закона ясно, что в раннерабовла­дельческую эпоху в древней Вавилонии существовало домаш­нее рабство. В отличие от более поздних форм это было еще при­митивное, неразвитое рабство. Противопоставляя такое домаш­нее рабство развитому, существовавшему в античном мире, Энгельс писал: «Иное дело домашнее рабство — как, например, на Востоке; здесь оно образует основу производства не прямо, а косвенно, в качестве составной части семьи, переходя в нее незаметным образом...» '.

Развитие экономической жизни приводило к появлению долговой кабалы и затем к превращению этой кабалы в особую форму рабства. Земледельцы нуждались в земле, в семенах и в скоте, ремесленники — в сырье, а мелкие торговцы — в това­рах. Беря ссуду, должники обязывались уплачивать большие проценты, обычно от 20 до 33%. Кредиторами выступали как частные лица, так и храмы, которые владели крупными богат­ствами. Должники нередко должны были гарантировать как своевременное возвращение ссуды, так и уплату процентов осо­бым залогом (иногда в виде недвижимости, например дома) или поручительством третьего лица. Если ссуда не возвраща­лась в срок, то ответственность падала на поручителя, который в свою очередь мог обратить в кабалу несостоятельного долж­ника и даже захватить его семью и его имущество. Все это при­водило к разорению и закабалению несостоятельных должни­ков. Обострялись противоречия между бедняками, терявшими свое последнее имущество и стоявшими на грани рабства, и бо­

гачами, которые все больше сплачивались в сильный класс рабовладельцев. Чтобы немного смягчить вспышки классовой борьбы, законодатель пытался несколько оградить личность и имущество кабального должника от притеснений кредитора. Так, по ст. 117 законов Хаммурапи, если должник отдавал в долговую кабалу свою жену, сына или дочь, то кредитор имел право их держать в своем доме и пользоваться их трудом не более трех лет; на 4-й год он был обязан отпустить их. Очевид­но, богачи часто задерживали у себя кабальных должников, стремясь превратить долговую кабалу в фактическое рабство.

Наконец, свод вавилонских законов запрещал кредитору са­мовольно брать из кладовой своего должника хлеб с целью воз­мещения ссуды. Возможно, что законодатель, стремясь изжить древние формы самосуда и обычного права, пытался несколько ограничить произвол богачей, часто притеснявших бесправных бедняков. Недаром законы требовали составления юридических документов, фиксирующих те или иные сделки, судебного раз­бора различных казусов и даже устанавливали формы судеб­ной процедуры. В этом сказывается прогрессивный характер законодательства Хаммурапи.

Пытаясь ограничить произвол богатых и влиятельных кре­диторов, вавилонские законы все же вводят оговорку, которая развязывала руки заимодавца, использующего подневольный труд кабального должника. В ст. 115 говорится, что «если взя­тый в залог умрет в доме взявшего в залог естественной смертью, то это не может повести к иску». Ведь законы Хамму­рапи в конечном счете защищали интересы правящего класса богачей и рабовладельцев.

Разорение бедняков, долговая кабала и войны увеличивали количество рабов в стране. На рабов смотрели, как на вещи, их продавали, обменивали, дарили, передавали по наследству. В случае нанесения физического ущерба рабу или его убийст­ва виновный должен был компенсировать владельца раба. Спа­сая свою жизнь, рабы нередко убегали от хозяев, но закон и власти, стремившиеся всячески защитить интересы рабовла­дельцев, карали смертной казнью того, кто «выводил за ворота не принадлежащего ему раба» или «укрывал в доме беглого раба». Рабовладелец мог обратиться к государственной власти с просьбой поймать и вернуть ему беглого раба. При найме раба наниматель должен был брать на себя материальную от­ветственность в случае бегства раба. В случае продажи раба рекомендовалось в трехдневный срок определить, не является ли продаваемый раб беглым. Характерна ст. 282-я устанавли­вающая наказание для непокорного раба, которому в случае неповиновения хозяину следовало отрезать ухо. Судя по зако­нам Хаммурапи, рабов обычно клеймили, причем изменение клейма (как и изменение клейма скота) строго каралось.

Развалины царского дворца в Мари на среднем Евфрате. XVIII в. до н. э. Авиасъемка

Однако в Вавилонии рабовладельческий способ производст­ва не достиг полного развития. Длительное сохранение общи­ны, а также остатков родового строя обуславливало медленное развитие общественных отношений и государства. Некоторые статьи законов Хаммурапи указывают на сохранение в Вави­лонии этих пережитков. Так, по ст. 23, если грабитель не был схвачен, все убытки должна была возместить «местность» (алум), в которой жил грабитель. Следовательно, «местность», вернее, община, связывала круговой порукой всех своих членов.

Наряду с постепенно распадающимся об- Землевладение щинным землевладением в Вавилонии су­ществовало и крупное царское землевладе­ние. Цари считали себя вправе отчуждать земельные участки от общин и передавать их в качестве царского пожалования тому или иному сановнику. Войны увеличивали централизо­ванный в руках государства земельный фонд. После победы над Римсином Хаммурапи присоединил к Вавилонскому царст­ву область Ларсы, а земли ее правителя присоединил к царско­му земельному фонду. Право царя на выморочные земли также приводило к увеличению царского землевладения. Обрабаты­вали земли в крупных царских поместьях не только рабы, при­надлежавшие царскому дворцу, но и арендаторы. В документах встречаются специальные термины для обозначения понятий «арендатор», «арендный документ», «арендованное поле», «арендная плата». Арендные договоры составлялись по особой форме. В этих договорах обозначались объект договора, размер арендной платы, которая уплачивалась натурой или в виде доли урожая, место и время уплаты, имена свидетелей и дата. Сдача земли в аренду сопровождалась особыми обрядами, которые указывали, что арендуемый участок становится владе­нием держателя, но не является его собственностью. Очевидно, государственная власть принимала меры к тому, чтобы арен­датор не мог присвоить арендованную землю. Арендная плата называлась «зерно аренды» соответственно с натуральным ха­рактером хозяйства и взималась в виде определенного количе­ства зерна или других продуктов. Иногда в договорах указы­вается общий размер арендной платы, иногда же эта плата взи­малась с единицы поверхности, а иногда «согласно соседним полям» или «согласно слева и справа», т. е. соответственно обычному размеру арендной платы в данной местности. В неко­торых случаях арендная плата взималась в виде доли урожая. При аренде зернового участка обычно брали ^l∕₃урожая, при аренде садового участка — ²/з урожая. Возможно, что при по­вышении урожайности арендная плата повышалась. Однако при понижении урожайности садового участка арендная пла­та не должна была снижаться. По ст. 65 законов Хаммурапи при уменьшении дохода вследствие плохой обработки земли арендная плата взималась исходя из средней доходности ана­логичного участка в данной местности. Таким образом, закон гарантировал землевладельцу твердую норму арендной платы, которая не должна была уменьшаться.

При аренде целины арендатор платил низкую арендную плату, которую он вносил только на второй год аренды. Иногда несколько арендаторов сообща арендовали поле, вместе его обрабатывали, поровну делили урожай после уплаты аренды и прочих расходов. Очевидно, в постепенно разоряющихся

общинах появлялось все больше бедняков, в связи с чем воз­никла и субаренда, когда арендатор разбивал арендованную им землю на мелкие участки и в свою очередь сдавал эти уча­стки в аренду третьим лицам.

Постепенно крупные богатства сосредоточивались в руках отдельных богачей, владевших не только стадами и рабами, но также и землей. Эту землю богатые люди получали не только в виде царского пожалования, а иногда и скупали. Во многих документах из Ларсы в качестве покупателей земель упоми­наются одни и те же лица. Наряду с этим формировалось и мел­кое крестьянское землевладение. В некоторых статьях законов Хаммурапи упоминаются воины-колонисты, которые получали от царя земельные наделы и должны были за это нести военную службу. Эти воины были обязаны выступать в поЗюд по пер­вому призыву царя. Если они не выполняли этой обязанности, они карались смертной казнью, а замельный надел у них отни­мался. Воины получали и некоторые права: если они попадали в плен, то их следовало выкупить, причем земельный надел и имущество пленного воина получал его сын. Захват этого иму­щества считался преступлением и строго карался законом. Присвоение собственности воина, причинение ему вреда, отда­ча его в наем, отдача его «сильному» на суде, отнятие у него царского пожалования карались смертной казнью. Скот, поле, сад и дом, пожалованные царем воину-колонисту, не могли быть проданы. Охраняя таким образом имущественные инте­ресы воинов, государство создавало значительную группу кре­стьян-землевладельцев, обязанных нести военную службу. Су­дя по некоторым документам, многие воины-колонисты были зажиточными людьми; они имели помимо пожалованной и собственную землю, которую, очевидно, могли сдавать в аренду. Судя по законам Хаммурапи и деловым Право документам этого времени, законодатель и

и судопроизводство власти стояли на страже интересов правя­щего класса богачей и рабовладельцев. Охране собственности придается особое значение. Закон уста­навливает подробный разбор дел о краже частного имущества и карает смертной казнью уличенного вора, а также продавца и покупателя, замешанных в краже. Виновного в краже хра­мового и дворцового имущества надлежало убить. Закон в дан­ном случае не требовал особых свидетельских показаний и не предусматривал смягчающих обстоятельств. Законодатель строго наказывал человека, виновного в оскорблении свободно­го, в особенности «человека высшего (положения)». По ст. 202-й, «если кто-нибудь ударит по щеке лицо «высшего (положения)», то следует публично ударить его 50 раз плетью». Возможно, что здесь имелось в виду наказание на мирской сходке, в об­щинном собрании или в ином общественном месте. А по

ст. 205-й, «если чей-либо раб ударит по щеке свободного, то должно отрезать ему ухо».

Нормы древнего обычного права времени родового строя порой переплетались с новыми нормами рабовладельческой эпохи. Так за кражу со взломом виновного следовало убить и зарыть перед «этим» проломом (в стене), а за воровство при тушении пожара вора следовало бросить в огонь на месте пре­ступления. Поскольку здесь не могло быть вынесено судебное решение на основе законного судебного разбирательства, закон, очевидно, допускал самосуд — пережиток древнего обычного права. Таким же пережитком времени родового строя был за­кон эквивалентности возмездия или так называемое талионное право. По законам Хаммурапи, если человек повредил другому глаз, то «следовало повредить глаз ему самому». Если один ломал кость другому, то ему самому следовало сломать кость.

Остатки обычного права скрещиваются с нормами права рабовладельческого времени. Так, строитель имел право на установленную законом плату за единицу застроенной площа­ди, но в то же время нес ответственность за качество построен­ногодома. Если плохо построенный дом обваливался и «при­чинял смерть домохозяину», то строитель подлежал смертной казни. Если же под развалинами дома погибал сын домохозяи­на, то следовало предать смерти не строителя, а его сына, так как древний обычай эквивалентности возмездия требовал кровь за кровь. Но если обвалившийся дом убивал раба домохозяина, то строитель должен был лишь «отдать ему раба за раба». По новому рабовладельческому праву раб считался имуществом. Поэтому ущерб, причиненный рабу, возмещался его хозяину. Новое право рабовладельческой эпохи, отразившееся в законах Хаммурапи, в некоторой степени способствовало дальнейшему разрушению остатков родового строя и укреплению рабовла­дельческого общества в целом. Хотя это новое право и сводится в ряд статей и принимает внешний вид «кодекса», отсутствие системы и хаотический подбор отдельных случаев (казусов), т. е. судебных решений по отдельным вопросам, придает ему весьма примитивный характер. Но все же законы Хаммурапи оказали большое влияние на позднейшее законодательство дру­гих древневосточных народов.

Судебная власть в пределах общины с древнейших времен находилась в руках общинных властей, «старейших и имени­тых людей» округа, а затем города. Но с течением времени об­щинные и храмовые суды все больше теряют свое значение. Су­дебными функциями облекаются чиновники, назначаемые царем: наместники (шакканакку) и правители местности (рабиа- нум). Появляются нормы процессуального права, которые тре­буют от судей не просто принимать показания свидетелей, скрепленные клятвой, а лично «исследовать дело». Закон ка-

рает виновного в лжесвидетельстве. За изменение судебного приговора на судью налагали штраф и запрещали ему впредь выполнять судебные обязанности.

судебная, но и исполнительная, законодательная и даже ре­лигиозная, в конечном счете сосредоточена в руках царя. Судя по административной переписке, Хаммурапи руководит раз­личными отраслями управления и хозяйства, в частности ирри­гацией. Царь рассматривает спорные дела, сам выносит реше­ние и дает приказы чиновникам. Особыми царскими указами вносятся необходимые исправления в календарь.

В управлении страной царь опирался на сложный бюро­кратический аппарат. Одни чиновники ведали отраслями цент­рального управления, другие управляли от имени царя города­ми или областями. Большими городами управляли особые наместники царя. Население обязано было уплачивать различ­ные налоги: с земли, в частности с хлебного урожая, с фини­ковых садов, с полей кунжута, с приплода скота, с рыбацких промыслов. Кроме того, взимались особые подати серебром и специально царские подати натурой. Все эти доходы поступа­ли в царскую сокровищницу и образовывали дворцовое имуще­ство, которое наряду с храмовым охранялось законом. Особые чиновники, называвшиеся «вакиль амурри», наблюдали за сда­чей натуральных налогов (рыбы, фиников, шерсти и т. д.) в центральные склады, а также управляли людьми, зависевши­ми от государства (воинами-колонистами — реду и баиру).

Такая же централизация государственного управления, в частности в области экономики, существовала и в других госу­дарствах того времени, как, например, в Мари. Судя по доку­ментам из царского архива, здесь составлялись месячные от­четы, в которых фиксировалась отправка людей, поставка скота, одежд, меда, уплата налогов. По документам прослежива­ется экстренная доставка продуктов дворцовым амбарам по случаю возвращения царя. В других текстах говорится о полу­чении пшеницы, ячменя, бобов, кунжутного и оливкового мас­ла, эссенции плодов олеандра и сладкого рожка, пряностей (тмина, кориандра и шафрана) и разных сортов вина. Эти про­дукты поставлялись как для «царского стола», так и для нужд заупокойного жертвенного ритуала. Царю, очевидно, принад­лежало крупное животноводческое хозяйство, в состав которого входили стада быков, коров, телят, овец, ягнят, козлов, ослов и мулов. В царской сокровищнице хранилось много ценных кам­ней и металлов: лазурит, горный хрусталь, золото и сереб­ро, драгоценные изделия — кольца, ожерелья, цепочки, сосу­

ды, топорики, предметы из привозного черного дерева, наконец, колесницы. Драгоценными металлами ведала особая «царская палата». Золото для ювелирных мастерских покупали за преде­лами страны, получали в виде даров и жертв. Золото держали в больших слитках, использовали в большом количестве для литья больших вещей, может быть, статуй, золотом расплачи­вались, в частности, при покупке зерна.

Всю систему бюрократического управления страной возглав­лял царь, получивший, по учению жрецов, верховную власть как бы непосредственно из рук богов. С гордостью говорит во вступлении к сборнику законов Хаммурапи о самом себе: «Бо­ги Ану и Энлиль призвали меня, Хаммурапи, славного и бого­боязненного государя... Я, Хаммурапи, — пастырь, названный Энлилем... созданный Сином... сень страны... дракон царей, по­братим бога Забабы... бог царей, ведающий мудрость... вечный царственный отпрыск, сильный царь, солнце Вавилона, озарив­ший светом страну... Мардук послал меня управлять людьми и даровать стране благоденствие». Эти представления о бого- установленности и даже с божественном характере царской власти нашли свое отражение в одном шумерийском гимне в честь царя Самсуилуны, преемника Хаммурапи.

Пусть бог Энки навеки укрепит твой престол

И пусть он даст тебе скипетр на долгие дни и годы!.. Ты, о царь, подымаешь свою голову вплоть до неба. В Вавилоне, городе «божественной силы» бога Сина, Утверди величие, как блистающее солнце...

Когда ты, подобно блистающему дню, в лучах восходишь,

Пусть установят тебе боги Ану и Энлиль твою великую судьбу.

Реакционные буржуазные историки часто идеализировали древневавилонскую деспотию, всячески возвеличивая истори­ческую роль самого Хаммурапи, тем самым уподобляясь вави­лонским жрецам. Деспотию изображали в виде прочной, орга­низованной, «унифицированной» монархии, в которой якобы установлено внутреннее «гармоническое равновесие» между различными группами населения. Однако эта тенденциозная точка зрения в корне неправильна. В Вавилонском государстве между рабовладельцами-богачами, с одной стороны, бедняками и рабами, — с другой, лежала пропасть, обусловленная глубо­кими классовыми противоречиями, которые порой приводили к обостренной классовой борьбе. Так, в поэме об Ирре, боге чумы, описывается большое народное восстание.

Это восстание, возможно, произошло в XVI в. до н. э. после того, как хеттский царь Муршиль совершил опустошительный поход на Вавилон. Хеттские войска разграбили богатый город и даже вывезли в качестве трофеев статуи богов. В поэме об Ирре ярко рисуются бедствия войны. Сам бог чумы завладе­вает Вавилоном. Во всей стране царят голод, нищета, мор, по­

жары и смерть. Бог чумы Ирра побуждает даже верховного бога Мардука покинуть свой храм и свою столицу. Тогда на­чинается острая социальная борьба. «Угнетенный нападает на сильного, а бедняк на могущественного. Наместнику, который заботится о городе, они говорят дерзости. Врата Вавилона, ре­ку их изобилия, их руки запирают. В храм Вавилона они броса­ют огонь, подобно грабителю страны.» Но аристократам, во гла­ве с наместником, которые опираются на войска иноземных касситских племен, удается подавить восстание.

Вавилонское царство оказалось весьма непрочным. Все уси­лия Хаммурапи и его преемников укрепить государство не увенчались успехом. Шумерийский юг во многом сохранял свою экономическую и культурную обособленность. Степные кочевники на западных границах страны и горные племена восточных районов по-прежнему угрожали богатым городам Двуречья. Все эти причины привели к крушению Вавилонского царства под ударами касситских завоевателей.

Касситы, населявшие горы, расположен- Завоевание ные ^κвостоку от Тигра, и раньше прони- Вавилона кали в МІесопотамию в качестве поселен-

касситами цев и наемников. Около 1750 г , до н . э.

войска касситов во главе со своим вождем Гандашем вторглись в Вавилонию и образовали здесь свое кас- ситское государство. Преемники Хаммурапи в течение 155 лет оспаривали у касситов власть над Месопотамией, которая рас­палась на ряд княжеств. Окончательную победу одержали кас­ситы. Им удалось захватить Вавилон. Касситский царь Агум II назвал себя царем касситов и Аккада и даже «царем четырех стран света». Касситы, стоявшие в культурном отношении ни­же вавилонян, заимствовали вавилонскую культуру, и их цари даже попытались восстановить завоевательную политику Вави­лона. Во всяком случае им удалось завоевать Шумер. Кассит­ский царь Агум II совершил походы в области верхнего Ефрата и покорил часть месопотамской степи. В своей надписи он гор­до сообщает, что он привез из страны Хана статуи Мардука и Сарпанит, украсил их золотыми одеждами, драгоценностями и роскошными коронами и снова их водворил в храме Э-Сагила в Вавилоне. Агум II называет себя «царем Кашшу и Аккада, царем обширной страны Вавилона, который поселил много людей в Ашнуннаке». Больше того, власть касситского царя распространилась и на Гутиум, лежавший к востоку от Тигра. Деловые документы и особенно надписи на кудурру, т. е. на межевых камнях с текстом царского земельного пожалова­ния, позволяют изучить общественый строй Вавилонии в кассит­ский период. В это время еще прочно существовала сельская община и общинное землевладение. Во главе общины (биту) стоял начальник общины (бел бити), при котором находились

советник, надзиратель и жрец-заклинатель. Общинники и чу­жаки-переселенцы, входившие в состав общин, несли различ­ные повинности в пользу царя и должностных лиц общины. Однако древнее общинное землевладение все больше вытесня­ется частным аристократическим землевладением. Касситские цари жалуют земли своим чиновникам, вельможам и прибли­женным, причем эти поместья выделяются из коллективного владения сельских общин, как это видно из текстов на меже­вых камнях. Обычно в царских жалованных грамотах говорит­ся, что данный земельный участок передается в собственность определенному лицу. Больше того, начальнику общины и об­щинникам воспрещается предъявлять свои права на данный участок и требовать от его владельцев выполнения повинностей в пользу общины.

Касситские цари стремились укрепить аристократическое землевладение. В некоторых надписях на кудурру говорится, что земля, жалуемая царем, освобождается от всех повинно­стей, натуральных податей и принудительных работ в пользу царя. Такие же льготы получали и храмовые земли, например, принадлежащие храму Мардука, как видно из одного докумен­та времени Агума II. Усилению аристократии способствует и дальнейшее развитие рабовладения. Сохранились документы, фиксирующие продажу рабов и рабынь, причем рабы-эламиты оценивались в 10 шекелей серебром, а рабыни — в 7 шекелей. В одном документе упоминается продажа «ребенка из страны Кардуниаш», что указывает на распространение рабства даже в среде самих касситов. Касситы, правившие в Вавилоне свыше 500 лет, в значительной степени восприняли шумеро-вавилон­скую культуру, религию, письменность и даже язык покорен­ного народа. Касситские цари называли себя «любимцами Мар­дука», старались усилить вавилонское жречество, укрепляя культ бога Мардука — «владыки стран» — и поручая Ниппур- скому храму собирать подати зерном, маслом, финиками, му­кой и скотом. С течением времени касситские цари все больше подчинялись вавилонской культуре. Царь Караиндаш еще на­зывал себя «могучий царь, царь Вавилона, царь Шумера и Ак­када, царь Кашшу (касситов. — В. А.), царь Кардуниаш (Ва­вилонского царства. — В. А.)». Но его преемники в своих титу­лах уже пропускают название Кашшу.

Господство касситов ознаменовано не только политическим, но и культурным упадком Вавилона. Немногими культурными достижениями являются использование, главным образом в военном деле, лошадей и нового, более удобного способа дати­ровки при помощи счета годов по годам царствования правив­шего царя. Упадок Вавилона продолжался до VII в. до н. э., когда образовалось могущественное Ново-Вавилонское царство.