ГЛАВА II ДРЕВНЕЙШАЯ МЕСОПОТАМИЯ

Природные Плодородная низменнотьь между Тигром

условия _и Евфратом_jкоторую греки называли Ме­

сопотамией (Междуречье), в древности была особенно благоприятна для широкого развития земле­дельческого хозяйства.

Географическое положение Месопотамии способствовало раннему установлению экономических и культурных связей между жителями Двуречья и соседними племенами. Тигр и Евфрат — эти естественные торговые магистрали — объединя­ли Месопотамию в хозяйственном отношении. От западной из­лучины Евфрата сравнительно короткий караванный путь вел к восточному побережью Средиземного моря.

Но отсутствие самой природой защищенных границ при­водило также и к тому, что оседлое земледельческое население Двуречья нередко подвергалось грабительским набегам и на­шествиям соседних кочевых скотоводческих племен; гутии, эламиты, касситы, жившие в восточных горных районах, а впоследствии персы нередко покоряли богатые города Месопо­

тамии.

Вопрос о происхождении народов (этногенез), особенно древних, очень сложен. Для его разрешения необходимо изу­чить все еще скудные данные о культуре, в частности о раз­витии языков различных народов, населявших обширную тер­риторию Передней Азии. Имеются основания полагать, что древнейшими народами здесь были горные народы, населяв­шие страны от Кавказа и Тавра до Южного Элама. Одновре­менно с ними в образовании древнейшего населения Месопо­тамии участвовали и западные кочевники, которые очень мно­го восприняли от шумерийского народа, создавшего уже в IV тысячелетии до н. э. первые элементы оросительного земле­делия и своеобразную клинообразную письменность.

Первые лагери и стоянки кочевых охотни- Архаическая ков и скотоводов, а также самые прими-

эпоха тивные поселения земледельцев новока­

менного века (неолита) были обнаружены в северной части Двуречья. Здесь за семь тысяч лет до н. э. люди стали постепенно переходить к мотыжному земледелию и вести оседлый образ жизни. Судя по тому, что в Калат- Джармо (ок. Керкука, к востоку от Тигра) найдено 10 архе­ологических слоев, переход к более развитым формам хозяй­ства был довольно медленным. Прошло несколько столетий, прежде чем кочевники, приручив диких коз и собак, стали пользоваться примитивными каменными орудиями, возможно палками-копалками или мотыгами для вскапывания земли. Найденные уже в нижних древнейших слоях кости и статуэт­ки коз и козлов, зерна ячменя и пшеницы характеризуют древ­нейшие формы сельского хозяйства.

Остатки керамики, черепки грубых глиняных сосудов, сде­ланных от руки, еще без помощи гончарного круга, обнаружен­ные в верхних, более поздних слоях, относятся ко времени са­мого раннего появления древнейших ремесел — обработки гли­ны, дерева и камня. Каменные орудия, главным образом топоры, тесла, ножи и вкладыши для серпов, а также булавы, дротики и стрелы, служившие в качестве оружия, еще дела­лись из камня, причем широко применялся кремень и обсиди­ан (вулканическое стекло) для изготовления мелких изделий.

кровительнице земного плодородия. Древнейшие художники изображали эту прародительницу людей и начальницу рода в виде полной обнаженной женщины. Очень грубые статуэтки этой древнейшей богини земледельцев были найдены в Джармо.

Другая неолитическая стоянка с очагами-кострищами и древесной золой была найдена западнее Евфрата около совре­менного Моссула и древней Ниневии, столицы Ассирийского царства. Здесь, в Хассуна, в самом нижнем слое холма, были обнаружены только следы палаток. Но, очевидно, местные жи­тели уже в каменном веке переходили к оседлой жизни, на что указывают большие глиняные сосуды, врытые в землю и слу­жившие для хранения продукта. Может быть здесь берегли запасы зерна древнейшие земледельцы, которые пользовались каменными мотыгами, серпами с кремневыми зубьями и про­стейшими зернотерками. На лугах и в степи они пасли коров, овец, коз и прирученных ослов (онагров). Примитивные глиня­ные сосуды стали украшать самым грубым узором чаще всего из нарезных или вдавленных прямых линий. Обсидиан для изготовления мелких изделий получали, возможно, из облас­тей Закавказья. Бусы делали из привозной бирюзы и аме­тиста. Использование металлов произвело крупный переворот в древней технике. Чтобы сделать хорошее и прочное орудие, оружие или сосуды из меди, надо было затратить меньше вре­мени и труда, чем при изготовлении предметов из камня. Од­нако в самых поздних неолитических поселениях Северной Месопотамии изделия из меди встречаются редко. Очевидно переход к металлургии происходил крайне медленно.

В районе верхнего течения Евфрата и реки Хабура, около Тель-Халафа, были найдены поселения так называемой ха- лафской культуры, широко распространенной от северо-восточ­ного побережья Средиземного моря вплоть до предгорий За­падного Ирана.

но появляется сырцовый кирпич. В одном поселении найдена дорога, мощенная камнем. Наиболее интересны круглые пост­ройки на каменном фундаменте с примыкающими к ним пря­моугольными помещениями. Возможно, что в них жили или выполняли свои обязанности племенные вожди. Тут же совер­шался древнейший религиозный культ богини-матери, покро­вительницы рода и земного плодородия. Статуэтка этой боги­ни, перед которой стоит жрец с сосудом в руках, найдена в од­ном из этих круглых зданий (толосов). Вполне естественно, что здесь же были расположены общинные амбары, склады и мас­терские ремесленников, гончаров и камнерезов.

Отделение ремесла от земледелия приводит к росту произ­водительности труда, в связи с чем появляется самая прими­тивная меновая торговля, позволяющая доставлять из сосед­них стран обсидиан, раковины, может быть, металлическую ру­ду. К этому времени относятся и самые древние печати, которыми пользовались наиболее богатые представители родо­вой знати, чтобы установить за собой право собственности на то или иное имущество.

В глубокой древности южная часть Месопотамии (Шумер) представляла собой узкую заболоченную равнину. Население было принуждено жить на возвышенных островках или ис­кусственных насыпях.

Древнейшие поселения были обнаружены в Эль-Обеиде и Абу-Шахрейне. Здесь жили примитивные племена скотоводов- земледельцев, которые, спустившись в долину больших рек из горных областей Элама и Северной Месопотамии, постепен­но колонизовали Южную Месопотамию. Подобно своим север­ным и восточным соседям, они знали металлургию, пользуясь одновременно с медью различными породами камня для выь делки оружия и орудий. Сельское хозяйство здесь было основ­ным занятием населения. Постоянная необходимость регули­ровать разливы больших рек, осушать затопленные районы и орошать более далекие явилась побудительной причиной со­оружения большой и сложной системы искусственного ороше­ния, включающей каналы, водохранилища и водоподъемники. Используя главные естественные богатства — камыш и глину, племена Южного Двуречья делали формованный кирпич, ко­торый шел на постройку различных зданий. Более крупные ар­хитектурные сооружения, очевидно храмы, были найдены архе­ологами в нескольких местах, например в Уруке. В этом отно­шении особенно показательны обнаруженные здесь остатки древнейшей ступенчатой храмовой башни (зиккурата), камен­ный фундамент храма и монументальная постройка из

больших кирпичей с ко­лоннами, украшенными пест­рой мозаикой. Хозяйственная жизнь и культура этого перио­да (времени Урука) получает свое дальнейшее развитие. Не­обходимость в составлении различных документов вызы­вает появление древнейшей картинной (пиктографической) письменности, следы которой сохранились на цилиндричес­ких печатях.

Голова быка из золота и лазурита. Из раскопок на Уре

Дальнейший прогресс в различных областях хозяйст­ва и культуры обнаруживают предметы, найденные при рас­копках в Джемдет-Наср (око­ло Киша).

дят из употребления. Керамическое производство значительно совершенствуется. Сосуды лепят на гончарном круге, который, возможно, был изобретен ранее, но теперь приобретает более совершенную вращающуюся форму. Жители Джемдет-Насра умели обжигать кирпич (наряду с сырцовым все больше приме­няется обожженный) и делать колеса. На своих примитивных повозках, на лодках, а также вьюками они возили различные товары в соседние области и страны; все больше и больше раз­вивался примитивный обмен. Имеются основания полагать, что в поселения эпохи Джемдет-Наср привозили лазурит, агат, але­бастр, полевой шпат, горный хрусталь, строительное дерево и руду. Имущественное расслоение становится все более замет­ным. Наряду с хижинами из камыша и кирпичными домиками при раскопках обнаружен монументальный дворец размером 92 X 48 м. Скорченные костяки, погребения в цыновках и следы трупосожжения позволяют говорить о наличии заупокойного культа. В эту эпоху окончательно формируется шумерийская культура, в создании которой принимали участие горные пле­мена Севера и Востока, а затем семиты, пришедшие в Месопота­мию из западных степей.

ных сил и необходимость увеличения рабо­чей силы. Имущественное расслоение внутри земледельческих общин привело к выделению родо-племенной знати, начавшей эксплуатировать труд рабов. Так постепенно разлагался ста­ринный родо-общинный строй и на его развалинах складыва­лось классовое общество. Этот процесс можно проследить по многочисленным археологическим данным и по документам, найденным в развалинах шумерийских и аккадских городов, относящихся к III тысячелетию до н. э.

Первобытные формы хозяйства, охота и рыболовство долго сохранялись, но постепенно ведущая роль переходит к сель­скому хозяйству. В некоторых частях Нижней Месопотамии плодородная почва была уже в значительной степени обрабо­тана и щедро кормила многочисленное и трудолюбивое насе­ление. Судя по тому, что развалины таких крупных городов, как, например, JIapca и Урук, находятся всего лишь в 24 км друг от друга, плотность населения была довольно значитель­ной. Обширные степи, простирающиеся к западу от Евфрата, давали возможность разводить скот. Короткорогие и длинно­рогие быки содержались на подножном корму и получали при­корм зерном. Рабочим скотом пользовались при орошении почвы, пахоте и молотьбе, а также для перевозки грузов. Разво­дили не только мясо-молочный скот, но и курдючных и - мери­носовых овец, а также коз. Для нужд транспорта пользовались быками и ослами. Лошадь появляется значительно позднее, лишь во II тысячелетии до н. э.

Развитию земледелия благоприятствовало плодородие поч­вы, обилие воды и естественных удобрений, которые приноси­ли реки. Однако нужен был упорный труд, чтобы превратить болотистые области в земледельческие районы. Сперва надо было осушить сплошные болота, а затем регулировать разли­вы рек, создав систему искусственного орошения. Поэтому пер­вые общины, образовавшиеся на территории южной части Ме­сопотамии, вынуждены были заняться устройством сети ирри­гации. Энгельс писал: «Первое условие земледелия здесь — это искусственное орошение, а оно является делом либо общин, либо провинций, либо центрального правительства» ^[VI]. Среди древнейших письменных знаков встречается пиктограмма, изо­бражающая деревья около водоема или канала и, очевидно, обозначающая слово «сад».

В течение тысячелетий для обработки земли пользовались

Древнешумерийский золотой шлем мотыгой, бороной для разрыхления почвы и примитивным плугом, который взрывал землю, как крот. Техника изготовле­ния сельскохозяйственных орудий развивалась очень медлен­но. Самые примитивные серпы делали из сильно обожженной глины или из дерева. В режущую часть деревянного серпа вставляли заостренные куски кремня. Молотили при помощи скота, который растаптывал колосья своими копытами на то­ку. Зерно отвеивали лопатами и хранили в амбарах. Хорошо орошаемая почва была настолько плодородна, что от человека не требовалось особых усилий для ее обработки; это задержи­вало развитие аграрной техники. Документы хозяйственной отчетности указывают на то, что урожай ячменя бывал здесь сам-36. В некоторых случаях он достигал до сам-104. Медлен­ное развитие примитивной аграрной техники в значительной степени объясняется также применением труда рабов. По мере распада старых сельских общин количество рабов в стране увеличивалось. Одновременно с этим пленников, захваченных в горных странах во время войн, обращали в рабство. Приток рабов позволил постепенно увеличивать количество их в хозяйстве, что не могло стимулировать развитие техники сель­ского хозяйства. К тому же рабы в силу своего положения не были заинтересованы в бережном обращении с орудиями тру­да. Поэтому им обычно давали в руки лишь наиболее грубые орудия.

Уже с древних времен возделывали разные виды хлебных злаков, главным образом ячмень. Известна была и полба, слу­жившая для изготовления хлеба и пива. Пшеница, стоившая вдвое дороже ячменя и полбы, была распространена меньше. Наконец, возделывалась и дурра (вид сорго), сохранившаяся до сих пор в Азии и в Африке.

Судя по древнейшим еще картинным надписям из Урука, садоводство в эту архаическую эпоху было слабо развито, но с течением времени и садоводство и огородничество получают все большее развитие. В шумерийском языке появляются осо­бые слова для обозначения поля и сада, луга и виноградника, пахаря и садовника. Помимо различных овощей, плодовых де­ревьев и ягод большое хозяйственное значение имела финико­вая пальма, культура которой восходит к глубокой древности. И литература, и изобразительное искусство, и религия воспе­вают финиковую пальму, приносящую жителям Двуречья ог­ромную пользу. Финиковая пальма считалась священным де­ревом. В связи с культом финиковой пальмы появляется леген­да о «дереве жизни»; соответствующие изображения долго со­хранялись на печатях шумеро-аккадской эпохи.

Развитие ремесел в древнейшей Месопотамии сильно тормо­зилось отсутствием важнейших видов сырья. Так, в южной час­ти Двуречья не было ни металла, ни достаточного количества хорошего дерева и камня. Поэтому здесь очень широко пользо­вались глиной. Из глины делали бочки, ящики, трубы, печи, очаги, литейные формы, скамьи, печати, веретена, светильники, погребальные ящики, статуэтки. Уже в древнейшие времена из глины лепили сосуды, сперва от руки, а затем на гончарном круге. Наконец, из глины изготовляли и главный строитель­ный материал — кирпич, примешивая к глине рубленый камыш или солому. Этот кирпич иногда просто просушивался на солн­це, а иногда обжигался в специальных печах.

Дерево встречалось в Месопотамии редко и поэтому высоко ценилось. На большую стоимость дерева указывает обычай арендовать дом без деревянных частей. Арендатор обычно при­возил с собой все деревянные части дома и, покидая дом, уво­зил их вместе со своим имуществом. Из дерева жители древней Месопотамии делали оружие (луки и стрелы), орудия труда (мотыги, плуги, серпы), повозки, колесницы и корабли. Дерево часто заменяли камышом или тростником. Им пользовались для изготовления плетеных вещей, в качестве строительного материала, а также при кораблестроении.

Из кожи делали упряжь, обувь, шлемы, панцири, колчаны, а в позднюю эпоху — даже особый писчий материал. Ткани тка­лись из льна и шерсти. Кожевенное производство и изготовле­ние шерстяных тканей получило широкое распространение бла­годаря значительному развитию скотоводства.

Одним из первых металлов, ставших известными древним народам Южной Месопотамии, была медь, название которой встречается как в шумерийском, так и в аккадском языке. Из меди, иногда почти чистой (99%), делали различные предметы, например оружие, орудия труда (топоры, серпы), сосуды, све­тильники, статуэтки. Несколько позднее появилась бронза, ко­торую делали из сплава меди со свинцом, а впоследствии с оловом. Предметы из железа попадаются во время раскопок крайне редко. Так, в одной из гробниц в Уре был найден топо­рик, сделанный из метеоритного железа, а в развалинах Эшнун- ны — бронзовая ручка кинжала с микроскопическими следами железа, очевидно, от железного клинка. Железо привозили из далеких областей Закавказья или Малой Азии — древних оча­гов металлургической, в частности железоделательной, техники.

В древнейших общинах Южной Месопотамии в IV тысяче­летии до н. э. почти все производившиеся продукты потребля­лись на месте. В архиве храмового хозяйства Урука архаиче­ской эпохи сохранились документы на выдачу зерна, хлеба, пи­ва и других продуктов разным людям, имена которых иногда точно указываются. В других крупных хозяйствах в эпоху Ура работникам также платили натурой: зерном, маслом, фи­никами, пивом, иногда шерстью, Подати, повинности и дань уплачивались чаще всего продуктами сельского хозяйства. Прочно сохранялся обычай производить оценку земли, шерсти, масла, рабов и мелких предметов при помощи зерна. Однако древний натурально-хозяйственный уклад примитивных общин постепенно изменялся вследствие появления избыточных про­дуктов земледелия и ремесла. По мере того как эти излишки попадали на рынок, возникал торговый обмен как внутри стра­ны, так и с соседними странами. Сохранились тексты контрак­тов на продажу рабов, домов, полей, домашних животных и драгоценных металлов начиная с III тысячелетия до н. э.

Некоторые виды сырья жители Месопотамии привозили из соседних стран: медь из Элама и Ассирии, олово — из Ирана, дерево — из горных областей, расположенных к западу, северу и востоку от Двуречья. С течением времени все больше расши­рялся ассортимент товаров и круг стран, охваченных внешней торговлей. Несмотря на довольно широкие территориальные рамки, эта торговля носила примитивный меновой характер. Товары одних видов лишь обменивались на другие товары. Только постепенно появляются древнейшие товарные эквива­ленты стоимости, которые Маркс называл древнейшими вида­ми денег. В аграрной Месопотамии это обычно были скот и зерно. По мере распространения металлов значение денег при­обретают металлические слитки. Однако они еще не снабжены чеканом, который мог бы гарантировать точность веса и чисто-

Арфа из гробницы в У ре. Реконструкция.

ту сплава. Поэтому при каждой торговой сделке надо было про­верять вес данного слитка меди или серебра. Эти древнейшие деньги долго сохраняют свой примитивный товарный характер.

С расширением торговли связано было и развитие транспор­та. В Месопотамии, как и в Египте, наличие больших рек и зна­чительной сети каналов способствовало уже в древности разви­тию судоходства. Товары перевозили также и по караванным путям вьюками, на колесницах и повозках, запряженных осла­ми и мулами. Изображения, модели, а в некоторых случаях и образцы колесниц и повозок с примитивным дисковым коле­сом, а также весельных лодок и парусных барок были найде­ны при раскопках в Уре, Шуруппаке, Кише и Тель-Адаба. Тя­желые четырехколесные повозки, очевидно, использовались для перевозки людей и грузов, а более легкие двухколесные колес­ницы, в которые иногда впрягали до четырех мулов (ср. древне­греческие квадриги), возможно,* служили для военных целей.

С развитием производительных сил в Шумере и в Аккаде, с ростом производительности труда появляемся прибавочный

продукт, а вместе с тем и эксплуатация человека человеком в форме древнейшего рабства.

В самых древних, еще архаических надписях, найденных в IV слое Урука, упоминаются рабыни, буквально — «женщи­ны горной страны». Сохранились документы, содержащие под­счет 211 таких рабынь. В других надписях упоминаются дети, родившиеся от храмовых рабынь (думу-думу) и находившие­ся, очевидно, на положении домашних рабов. При раскопках Джемдет-Насра, Ура и Шуруппака также были найдены древ­ние документы, в которых упоминаются рабы и рабыни. В рас­поряжении садовников находились рабы — землекопы, носив­шие характерное название иги-ну-ду (не подымающие глаз). В некоторых производствах, например в текстильном (обра­ботка и прядение шерсти), работали почти исключительно ра­быни.

Древнейшие формы рабства существовали еще в период ро­дового строя, в частности, в недрах патриархальной семьи. Маркс и Энгельс отметили, что «рабство, в скрытом виде суще­ствующее в семье, развивается лишь постепенно, вместе с рос­том населения и потребностей и с расширением внешних сно­шений — как в виде войны, так и в виде меновой торговли» 1

Целый ряд шумерийских и аккадских документов указыва­ет на эти скрытые формы рабства, впервые возникающие в боль­шой патриархальной семье. Шумерийские законы разрешали отцу продавать в рабство своих детей. Это было вполне реаль­ное право, постоянно осуществлявшееся в семейном быту. Ро­дители часто продавали в рабство своих детей, причем условия такой продажи записывались в документах, сохранившихся до нашего времени. Некоторой маскировкой этой продажи был обычай усыновления чужого ребенка, что также закреплялось особым документом. Усыновитель платил отцу усыновляемого определенную сумму в качестве платы за усыновление.

Женщина в древней Месопотамии занимала неполноправ­ное положение, что усугублялось обычаем многоженства. Доче­рей обычно продавали в рабство, на что указывают документы и термин «цена жены». Развитию рабства способствовала дол­говая кабала. Бедняки, беря ссуду у богачей, чаще всего зер­ном, нередко не могли вернуть в срок ссуду и проценты на нее. Запутавшись в долгах, бедняк становился жертвой богача-рос­товщика. Ему угрожало неминуемое рабство.

Однако основную массу рабов давали войны, которые по­стоянно вели между собой сперва родо-племенные союзы, а за­тем древнейшие государства Месопотамии, а также и более крупные государственные образования с соседними народами. Во время этих войн захватывали пленных, которых обычно об­ращали в рабство. Так, на одном оттиске печати из Урука со- ‘К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 20.

4?

хранилось изображение захвата военнопленных. Слова «раб» и «рабыня» сопровождались знаком, изображавшим иноземную горную страну. Очевидно, пленников, захваченных во время войны с Эламом, обычно обращали в рабство. Рабов в Шумере называли «саг» (штука, голова), а в Аккаде — «арду», что оз­начает «опустившийся», или «решу» (голова). На рабов-плен­ников, как и на свободных людей, обращенных в рабство, смот­рели как на товар или скот, считая их по штукам или же по головам. В законах рабы перечисляются наряду со скотом или «иными ценными предметами». Стоимость раба колебалась от 14 до 20 шекелей серебром (117—168 граммов серебра).

Имущественное расслоение в сельских общинах, рост произ­водительных сил, развитие торгового обмена и рабства, нако­нец, грабительские войны способствовали выделению из среды общинников древнейшей рабовладельческой аристократии, ко­торая занимала высшие общинные должности и сосредоточива­лась вокруг общинного храма — центра хозяйственной жизни и управления. Наряду с этим наименее обеспеченные слои об­щинников превращались в бедняков и даже в рабов. Появляют­ся древнейшие социальные термины, обозначавшие богачей, владевших землей и рабами — это «большие» люди (лугаль). Им противостояли свободные малоимущие члены сельских об­щин.

Итак, на развалинах родового строя возникает древнейшее классовое общество. Большие люди этого общества — рабовла­дельцы — нуждаются в аппарате господства, чтобы удержать в повиновении массы бедняков и рабов, нуждаются в государ­стве. «И оно явилось — государство рабовладельческое,— аппа­рат, который давал в руки рабовладельцев власть, возможность управлять всеми рабами» ^[VII].

Конечно, эти древнейшие рабовладельческие государства возникли не сразу, а в процессе углубления имущественных, классовых противоречий. Древние общины, во главе которых стояли общинные советы, с течением времени превратились в более крупные общественные образования типа военных демо­кратий. Вся власть в них номинально еще принадлежала народ­ным собраниям, но фактически всем управляли главы наибо­лее богатых и знатных родов, из среды которых выходили жре­цы, ведавшие храмово-общинным хозяйством. Эти же главы родов составляли советы старейшин, из числа которых выдви­гались военачальники и выборные правители. Далекие воспо­минания об этой промежуточной стадии военной демократии сохранились в древнешумерийских эпических поэмах, напри­мер, в поэме «Гильгамеш и Акка».

Древнейшие указания на существование государств натер-

ритории Месопотамии относятся к началу III тысячелетия до н. э. Судя по документам, это были очень маленькие, пер­вичные государственные образования, во главе которых стояли цари. В княжествах, потерявших свою независимость, правили высшие представители рабовладельческой аристократии, носив­шие древний полужреческий титул «патэси» (энси).

Главной формой хозяйства в это время было земледелие, основанное на искусственном орошении. Поэтому одной из важ­нейших хозяйственных функций древнейшего рабовладельче­ского государства была организация и сохранение в порядке ирригационной сети. Правители и цари древнейших государств Месопотамии в своих надписях с гордостью говорят о своих за­ботах относительно развития искусственного орошения. Так, Урукагина, царь Лагаша, сообщает о сооружении им канала и водохранилища. А в надписи Римсина, царя Ларсы, говорится, что царь выкопал канал, «который снабдил питьевой водой многочисленное население... который дал изобилие зерна... вплоть до берега моря». Он его выкопал и превратил эту об­ласть в земледельческий район.

В сохранившихся документах упоминаются различные оро­сительные работы: регулирование разливов рек и каналов, ис­правление повреждений, причиненных наводнениями, укреп­ление берегов, наполнение водоемов, регулирование орошения полей и различные земляные работы, связанные с орошением полей. Остатки каналов шумерийской эпохи сохранились во многих местах, например, в области древней Уммы (современ­ная Джоха). Как видно из надписи Урукагины (XXIV в. до н. э.), тяжелая работа по орошению полей, огородов и садов производилась как рабами, так и свободными общинниками. Очевидно, свободные общинники, работавшие в порядке особой повинности на землях, принадлежавших царю или храму, должны были выполнять также тяжелый труд по орошению земли. Как видно из законов Билаламы (XX в. до н. э.), а также из ряда документов, существовали особые чиновники — «упра­вители реки», которые ведали водным хозяйством. Очевидно каналы были настолько велики, что по ним могли ходить даже большие суда, груженные зерном.

Необходимость проведения крупных оросительных работ, развитие меновой торговли с соседними странами и частые вой­ны требовали централизации административного управления. На это указывают функции верховного чиновника, носившего титул нубанда, который сосредоточивал в своих руках управ­ление хозяйственной жизнью. Судя по надписям XXIV в. до н. э., нубанда управлял земледельческими работами, в част­ности связанными с искусственным орошением, в его компе­тенцию входила раздача земель, выдача сельскохозяйственных орудий, управление продовольственными складами и царской

казной. Наконец, нубанда стоял во главе государственного ар­хива и гражданской палаты, ведавшей заключением договоров между отдельными лицами. Торговые операции регулировали особые агенты — дамкары, среди которых выделяется «великий дамкар патэси», очевидно, их начальник. В состав финансово­податного ведомства входили сборщики податей, называвшиеся «машким». Позднее появляются должности военных команди­ров (галь-уку), что указывает на развитие военного дела. Так постепенно формируются древнейшие государственные ведом­ства.

Уже в IV тысячелетии до н. э. на территории Шумера и Ак­када возникают древнейшие города — хозяйственные, полити­ческие и культурные центры отдельных маленьких государств. На самом юге, на берегу Персидского залива, находился Эриду, по шумерийской традиции, древнейший центр страны, где «с неба спустилась» царская власть и где были раскопаны разва­лины древнейших крупных построек. Большое значение имел город Ур, который, судя по раскопкам, был значительным цент­ром сильного государства. Религиозным и культурным средото­чием всего Шумера издавна считался Ниппур с его общешу- мерийским святилищем, храмом бога Энлиля. Известен также Лагаш (Ширпурла), ведший постоянную борьбу с соседней Уммой, и наконец, Урук, в котором по преданиям, некогда пра­вил древнешумерийский герой Гильгамеш.

История некоторых шумерийских государств нам более или менее известна благодаря тому, что в развалинах одних городов (Ур) было обнаружено много памятников материальной куль­туры и искусства, а в развалинах других — много документов (Лагаш).

Разнообразные роскошные изделия, найденные при раскоп­ках Ура, указывают на рост техники, главным образом метал­лургии и ювелирного искусства в середине III тысячелетия до н. э. В эту эпоху умели сплавлять бронзу из меди и олова, применять метеоритное железо, делать художественные изде­лия из золота и серебра. Ур превращается в большой торговый город и ведет обмен с соседними странами. В Ур доставляют яшмовые бусы, печати, камень для изготовления сосудов, оло­во, лазурит и обсидиан из Ирана и Армении, кедры из Сирии. Во главе государства стояли правители, строившие храмы и дворцы; они погребены в гробницах со своими сокровищами и драгоценностями. Роскошное оружие, серебряная посуда и богато инкрустированные музыкальные инструменты указы­вают на сосредоточение больших богатств в руках рабовладель­ческой аристократии и тем самым на резкое классовое рас­слоение.

Ур не был единственным богатым и могущественным госу­дарством Нижней Месопотамии. Наряду с ними и другие госу­

дарства вели между собой упорную борьбу за преобладание и господство в Южной, а отчасти и Средней Месопотамии. Таков Лагаш, история которого нам сравнительно хорошо известна.

В середине III тысячелетия до н. э. во главе Лагаша стояли сильные правители, объединившие под своей властью ряд со­седних областей. Основы экономической и политической мощи Лагаша были заложены при Ур-нанше, основателе первой ис­торической династии Лагаша. Ур-нанше прославился своей строительной деятельностью. На одном сохранившемся рель­ефе изображен царь, лично участвующий в торжественной за­кладке храма. Царь сам несет на голове корзину с кирпичами, за ним следуют его родственники, чиновники и слуги. В надпи­сях Ур-нанше описывает постройку храма, сооружение каналов и дары святилищам.

Большого могущества Лагаш достиг при царе Эаннатуме, который вел упорные войны с соседними городами. Эаннатум освобождает Лагаш от господства Киша и присоединяет это ак­кадское государство. Затем он покоряет Ур, Урук, Ларсу и Эри­ду, присоединив к Лагашу всю нижнюю часть Месопотамии.

Особенно упорную борьбу вел Эаннатум с соседним городом Уммой. В результате победоносной войны Эаннатум разгромил войска Уша, правителя Уммы, и его союзников и вторгся в пре­делы Уммы. Эта победа запечатлена на памятнике, получив­шем название «Стэла коршунов». Древний художник изобра­зил поле битвы, усеянное трупами врагов, над которыми кру­жатся коршуны. Далее мы видим погребение убитых, жертвоприношения пленных, наконец самого победителя — Эаннатума, едущего на колеснице во главе отряда тяжеловоо­руженных воинов. В надписи описывается победа лагашского войска и указываются результаты войны. Жители Уммы дали клятву не вторгаться в пределы Лагаша и платить его богам дань зерном. В других надписях описываются другие победы Эаннатума, одержавшего верх над царями аккадских городов Киш и Опис, а также над эламскими князьями. С гордостью го­ворит Эаннатум, что он «покорил Элам, горы, вызывающие удивление, насыпал (могильные холмы)... раздробил Эламу го­лову. Элам был отогнан в свою страну». Таким образом, в эту эпоху шумерийское влияние проникает в Среднюю Месопота­мию и даже в горную страну Элам.

Военную политику Эаннатума продолжал Энтемена Энтемена, укрепивший власть Лагаша над

Уммой, Уром, Эриду и Ниппуром, а также отразивший нападение эламитов. В одном дипломатическом документе этого времени образно описываются предшествую­щие дипломатические взаимоотношения и войны между Лага- шем и Уммой. В документе фиксируются условия мира и тер­риториальные границы, установленные после победы Энтемены

над н^ия

Уммой. Энтемена грозит побежденным в случае наруше- ими договора

жестокими карами.

Длительные войны, которые вел Лагаш, явились толчком к дальнейшему развитию примитивного рабовладельческого

ва. Деревянные плуги все больше вытесня- мотыгу. Значительно совершенствуется

Деятельность Урукагины

примитивную

ют ремесло. Металлургия получает широкое распространение. В до­кументах все чаще речь идет о кусках листовой меди лических предметах. Избыток сельскохозяйственной ленной продукции продается на рынках и вывозится в страны, например, в Элам, где он обменивается на

и метал­и ремес- соседние серебро.

Увеличивается количество пленников, обращаемых в рабство.

Развитие хозяйственной жизни привело к обогащению пра­вящей верхушки рабовладельческой аристократии, в состав ко­торой входили влиятельные жрецы и чиновники, владевшие большими богатствами. Крупные ценности сосредоточивались в храмах. Трудовые массы, бедняки и рабы, подвергались жес­токой эксплуатации со стороны богачей. Все больше усилива­лось имущественное расслоение, которое приводило к обостре­нию классовых противоречий и к вспышкам классовой борьбы. На это указывают документы времени Урукагины (XXV— XXIV вв. до н. э.). Последние представители династии Ур-нан- ше захватили в свои руки храмовое хозяйство с целью укреп­ления рабовладельческого строя и усиления авторитета цар­ской власти. Однако это вызвало недовольство как трудовых масс, в частности общинников, так и жречества, которое издав­на управляло храмовым хозяйством и в результате слияния храмового хозяйства с царским потеряло ряд своих привиле­гий. Жречество, недовольное тем, что царская власть захвати­ла в свои руки храмовое хозяйство, подняло против царя ши­рокие слои трудового населения. В Лагаше начались крупные народные волнения. Последний царь из династии Ур-нанше по имени Лугальанда принужден был уступить свое место Уру- кагине, который захватил верховную государственную власть в результате насильственного переворота, опираясь на жречест­во и трудовые массы свободйых общинников. В своих надписях Урукагина не упоминает о своем царском происхождении. На­оборот, он говорит о том, что «бог Нингирсу, воин Энлиля, да­ровал Урукагине царство над Лагашем и дал ему власть над 10 сарами людей» (10 cap — 36 000).

Захватив власть, по-видимому, в результате народного дви­жения, организованного жречеством, Урукагина провел не­сколько реформ, чтобы восстановить положение, ранее сущест­вовавшее в Лагаше, а также чтобы предоставить жречеству независимость в управлении храмовым имуществом. Вместе с тем Урукагина был вынужден несколько улучшить экономи­

ческое положение тех средних слоев населения, которые были его главной опорой. Чтобы подчеркнуть социальную направлен­ность своих реформ, Урукагина в своих надписях противопо­ставляет жестокие формы угнетения свободных людей, царив­шие в Лагаше до захвата им власти, тому положению, которое установилось в результате его реформы. Судя по надписи Уру- кагины, в Лагаше ранее неограниченно господствовала рабо­владельческая аристократия, возглавляемая правителем — патэси. Всюду — на кораблях, при стадах и при рыболовных хозяйствах — находились податные чиновники, взимавшие с населения подать натурой. Правитель наложил свою тяжелую руку даже на храмовые владения. В свою очередь жрецы тоже притесняли население, требуя высокую плату за совершение религиозных обрядов. Богачи и чиновники могли безнаказанно грабить и угнетать бедняков. Урукагина ставит себе в особую заслугу то, что он прекратил эти злоупотребления и восстано­вил древнее «право». Он удалил надсмотрщиков и податных чиновников, предоставив людям свободно заниматься их де­лом. Он отменил денежные поборы с населения. Он восстановил права и привилегии храмов, изъяв храмовое хозяйство из веде­ния правителя и объявив это хозяйство собственностью богов, иными словами, вернув его жречеству. В то же время он сокра­тил плату, которую жрецы взимали с населения за совершение религиозных обрядов. Как говорится в надписи, Урукагина «приказал освободить детей Лагаша от подати жизни, меры установленной, зерна усушенного, грабежа, убийства, разруше­ния дома и право их создал. Чтобы сирота и вдова мужу, име­ющему силу, не отдавались, с богом Нингирсу Урукагина это слово установил». Хотя в этих словах и звучит некоторая дема­гогия, все же социальные реформы Урукагины должны были охранять интересы средних свободных слоев населения и отча­сти жречества, получивших целый ряд прав и привилегий в результате этих реформ.

Урукагина правил в течение шести лет. За это короткое вре­мя Лагаш достиг некоторого процветания. С гордостью сооб­щает реформатор о сооруженных им дворцах, храмах и кана­лах. Однако Урукагине не удалось закрепить своего дела. Ра­бовладельческая аристократия соседних городов с недовольст­вом смотрела на усиление общинников и средних слоев населе­ния Лагаша. Очевидно, в этом была одна из причин разгрома Лагаша. С другой стороны, половинчатые реформы, проведен­ные Урукагиной в интересах сохранения рабовладельческого строя, не могли дать решающих результатов. Они не могли сде­лать государство более устойчивым, так как они сохранили имущественное неравенство и классовую эксплуатацию, лишь в небольшой степени улучшив положение средних слоев насе­ления.

Образование На седьмом году правления Урукагины

Шумерийского цаРетва_Пра_ВИт_Єль Уммы Лугаль-Заггиси во глаЕе (XXIV в. до н. э.) своих войск вторгся в Лагаш, опустошил город, сжег его храмы и дворцы, разгра­бил их сокровища и, очевидно, сверг с престола царя-реформа­тора. В одной сохранившейся надписи описывается опустоше­ние Лагаша. Писец, сочувственно относящийся к Урукагине, оправдывает реформатора: «Люди Уммы, опустошив Лагаш, совершили грех против бога Нингирсу. Могущество, которое им досталось, будет у них отнято. Не совершил греха Урукагина, царь Лагаша. Но пусть на Лугаль-Заггиси, патэси Уммы, воз­ложит бремя этого греха его богиня Нисаба».

Не ограничившись завоеванием Лагаша, Лугаль-Заггиси поставил перед собой более широкую задачу — объединение всего Шумера и Аккада. Необходимость централизации ороси­тельной сети, а также защиты страны от иноземных завоева­телей требовала объединения всего Шумера в единое государ­ство. И эту задачу впервые выполнил Лугаль-Заггиси. Как вид­но из его надписей, он покорил Урук, Ур, Ларсу и Адаб и древ­ний религиозный центр — Ниппур. Стремясь укрепить свою власть над всей страной, он опирался на жречество шумерий- ских городов, призывая в качестве своих покровителей их глав­ных богов. В своей большой надписи Лугаль-Заггиси впервые в истории Двуречья формулирует свою завоевательную полити­ку в таких словах: «Царь стран (верховный богЭнлиль.—В. А.) передал Лугаль-Заггиси царство над страной... его власти поко­рил страны, так что когда он завоевал их от восхода до захода, то он открыл ему путь от Нижнего Моря через Тигр и Евфрат до Верхнего Моря». Эта широкая объединительная и завоева­тельная политика Лугаль-Заггиси способствовала расцвету шу- мерийских городов. С гордостью сообщает Лугаль-Заггиси, что «он дал Уруку заблистать в радости, поднял голову Ура, как голову быка до самого неба, наградил Ларсу, любимый город Баббара, водою радости, Умму, любимый город бога... поднял до высокого могущества». Но этот расцвет Шумера был недол­говечным. Он длился лишь в течение 25-летнего царствования Лугаль-Заггиси. Вскоре образовалось сильное аккадское царст­во, которое стало реальной угрозой для объединенного и неза­висимого Шумера. Рано или поздно должна была разгореться борьба между этими двумя государствами. Из этой борьбы по­бедителем вышел семитский Аккад, который подчинил себе , шумерийский юг и объединил под своей властью почти всю Месопотамию.

Борьба между шумерийским Югом и се- Возвышение Аккада, митским Севером завершилась наконец по- Саргон I бедой Севера. Саргон I, основатель семит­

ского государства Аккада, подчиняет Шумер и объединяет под

Голова статуи патэси Гудеа

своей властью значительную часть Месопотамии. Саргон I был, очевидно, крупным политическим деятелем, воспоминание о котором сохранилось в поэтических легендах. В одном сказа­нии говорится, что Саргон был подкидышем, которого воспитал водонос. Богиня Иштар полюбила Саргона и сделала его царем Аккада. Судя по этой легенде, Саргон насильственно захватил государственную власть и основал новую династию. Чтобы обосновать свои права на престол, Саргон объявил себя став­ленником верховной богини Иштар. На стремление узаконить власть указывает и то имя, которое принял узурпатор, — имя Саргон (Шаррукин), что означает «истинный царь». Время царствования Саргона было временем внутреннего и внешнего усиления Аккада. Объединение большой части Месопотамии дало возможность регулировать в общегосударственном мас­штабе всю систему орошения, которая была расширена новыми каналами. Далее, была установлена единая система мер и ве­са, отчасти основанная на десятичном счете, что способствова­ло развитию торговли. В связи с дальнейшим развитием воен­ной политики было организовано постоянное войско, состояв-

шее из 5400 воинов, которые «ежедневно кормились» перед ца­рем. Это постоянное войско было ядром тех больших армий, которые дали Саргону возможность осуществить ряд крупных завоевании.

Чтобы закрепить свою власть в Аккаде, Саргон завоевыва­ет сильнейший город Аккада — Киш и после этого именует себя «царем Киша» и «царем Аккада». Затем он обращает свое вни­мание на юг, чтобы окончательно покорить весь Шумер. Дви­нувшись во главе своего войска на юг, Саргон одерживает по­беду над Лугаль-Заггиси и 50 патэси, которые его поддержива­ли. Захватив и опустошив крупнейшие города Шумера — Урук, Ур, Лагаш и Умму, Саргон покоряет весь Шумер, достигает «моря» (Персидского залива) и в знак победы «омывает оружие в море». Объединив под своей властью Шумер и Аккад, Саргон принимает титул «царя страны, которому Энлиль не давал врага».

Чтобы обезопасить свои юго-восточные границы, Саргон вторгается в Элам. Победив эламские войска и захватив ряд эламских городов, он вернулся к берегу моря и затем «пересек море в его восточной части». Закрепившись на берегах Персид­ского залива, Саргон захватил морские торговые пути, ведшие из Месопотамии в Индию и в Аравию. Затем Саргон двинулся на север и завоевал области, лежавшие по верхнему течению Тигра и тогда называвшиеся страной Субарту. Таким образом, он покорил и объединил почти всю Месопотамию.

Однако Саргон не ограничился завоеваниями в пределах Двуречья. Стремясь пробиться к берегам Средиземного моря и захватить богатые города побережья, а также западные кара­ванные и морские торговые пути, Саргон предпринял смелые походы на запад, где находилась страна Амурру. В результа­те этих походов «Энлиль дал ему Верхнюю Страну Маер (или Мари.— В. А.), Ярмути и Иблу вплоть до Кедровых Лесов и Се­ребряных Гор». Страна Мари находилась к западу от Евфрата, Ярмути была расположена в Северной Палестине, «Кедровым Лесом» назывались горы Ливана, а «Серебряными Горами» — горы Тавра. Таким образом, походы Саргона на запад имели своей целью проникновение в Палестину и в Сирию вплоть до границ Малой Азии, возможно, с целью захвата кедрового леса и серебряной руды. Другие надписи говорят о стремлении Сар­гона укрепиться на сирийском побережье. В одной из них сооб­щается, что Саргон «прошел море запада, был три года на за­паде, покорил и объединил страны, поставив на западе свои статуи, перевел по морю и по суше своих пленных». Больше того, в одном более позднем сказании говорится, что Саргон пытался проникнуть даже в глубь Малой Азии. По этой леген­де, к Саргону прибыли послы от ассирийской торговой колонии Ганиш в Малой Азии с просьбой оказать Ганишу военную по-

мощь. После обсуждения этого вопроса на военном совете Сар­гон посылает свое войско на помощь Ганишу и совершает круп­ные завоевания на северо-западе. Таким образом, Саргон осно­вывает крупное военное государство, которое претендует на ге­гемонию во всей Передней Азии, что ясно видно из титула Саргона «царь четырех стран света».

Однако это крупное государство Саргона было довольно непрочным. Завоеванные страны и покоренные народы не сли­лись с Аккадом в единый государственный организм и тяготи­лись тяжелым ярмом, наложенным на них завоевателем. С дру­гой стороны, войны, которые вел Саргон в течение своего 55-летнего царствования, истощили живые силы аккадского народа. В конце царствования Саргона во всем его обширном царстве начались восстания, с трудом подавляемые цент­ральной властью.

Главной задачей Римуша, сына и преемни- Преемники ^ка было подавление восстаний,

Саргона особенно в Шумере и в Эла­

ме, где еще были свежи воспоминания о бы­лой независимости. Совершив походы в восставшие страны, Римуш победил мятежников и снова подчинил себе Шумер и Элам, приняв титул «царя Киша, господина Элама». Но все же ему не удалось полностью умиротворить страну. Против царя подняли восстание «слуги его дома», возможно, придвор ■ ные сановники, которые его убили своими печатями. Это был типичный дворцовый переворот, в результате которого старый деспот был свергнут, а его место занял, очевидно, его брат по имени Маништусу, провозглашенный царем.

Маништусу продолжал военную политику своих предшест­венников. Он предпринял поход в Элам, чтобы подавить вспых­нувшее там восстание, и покорил области Элама — Аншан и Ширихум. Далее он переправил свои войска через Персидский залив и вторгся в юго-западные области Ирана, где разбил коалицию правителей 32 стран и захватил серебряные рудники . и каменоломни.

В эту эпоху особенно усилившаяся царская власть всячески защищает интересы рабовладельческой аристократии, чиновни­чества и жречества. Царское хозяйство почти полностью погло­щает храмовое, а царь щедрыми подачками пытается располо­жить к себе высшее жречество. Так, Маништусу особым указом определяет размер владений и доходов храма Шамаша в Сип- паре, а в другой надписи посвящает свою статую эламскому богу Нарути. Особенно интересны надписи на обелиске Мани- штусу, в которых фиксируется покупка царем крупных земель­ных владений, очевидно у сельских общин. В надписи в каче­стве «едоков (т. е. получателей — В. А.) серебра», как тогда на­зывали продавцов, упоминаются «господа» или «старейшины»

поля, очевидно, высшие представители общинной знати. Далее в надписи говорится, что на этих купленных царем землях были поселены представители аккадского чиновничества и жре­чества, а также шумерийские аристократы, как, например, родственники или потомки патэси или сын патэси Лагаша. Таким образом, цари Аккада стремились сосредоточить в своих руках весь земельный фонд страны, выделяя крупные поместья представителям рабовладельческой аристократии и используя на своих землях труд рабов и разорившихся бедняков, членов старых сельских общин.

Наивысшего могущества Аккадское царство достигло при Нарамсине, который совершил поход в Сирию и к берегам Сре­диземного моря, ходил войной в Элам и заключил договор с правителем Авана, эламский текст которого сохранился до на­ших дней. Базальтовая плита с изображением Нарамсина, най­денная к северо-востоку от Диарбекира, указывает на то, что аккадские войска проникли в области верхнего Тигра. Наконец, поход Нарамсина в далекую страну Маган (Аравию?), откуда доставляли черный диорит для изготовления статуй и сосудов, должен был пробить дорогу на юг, чтобы установить торговые связи с южными странами. Так, при Нарамсине из страны Ме- лухха привозили порфир, золотой песок и различные породы дерева.

Завоевательная политика Нарамсина усилила Аккадское царство, во главе которого стояли могущественные деспоты. Этих царей провозглашают богами и им воздают почести как божествам. Нарамсин называет себя «божественным Нарам- сином, могущественным богом Аккада». На памятнике, най­денном в Сузах, Нарамсин изображен в виде обоготворенного героя, который во главе своей армии подымается в горную стра­ну и повергает к своим ногам побежденного врага. На обломке одной его статуи сохранилась знаменательная надпись: «Че­тыре страны света все вместе склонились перед ним».

Соседние государства пытались противостоять натиску На­рамсина. В конце его царствования образовалась большая коа­лиция, в которую вошли царь хеттов, царь Ганиша, царь Кур- сауры, царь Амурру и царь «Страны кедров», возможно, нахо­дившейся в Сирии. К этой коалиции примкнули и некоторые города Аккада, стремившиеся восстановить свою независи­мость. Однако Нарамсину удалось разбить своих врагов и после упорной борьбы с ними даже сохранить часть своих обширных завоеваний.

Завоевание Вскоре после смерти Нарамсина наступил Месопотамии упадок Аккадского царства. Горное племя

гутиями гутиев, населявшее горы Загра, вторглось с

востока в Месопотамию, опустошило всю страну и подчинило ее своей власти. В шумерийских и аккадских надписях красноре-

Фасад дворца Нарамсина в Эшнунне

Реконструкция

чиво описываются бедствия, причиненные несчастной и опусто­шенной стране. Так, в одной надписи дается длинный перечень городов, «дочери которых плачут из-за гутиев». А в шумерий- ском гимне богу Нинибу описываются жестокости гутиев:

Страна в руках жестоких врагов.

Боги увезены в плен. Население отягчено повинностями и налогами. Каналы и арыки запущены.

Тигр перестал быть судоходным.

Поля не орошаются. Поля не дают урожая.

Однако не вся Месопотамия в равной мере терпела от гнета завоевателей. В южной части Шумера правителям горо­дов, возможно, удалось откупиться от гутиев; здесь ца­рило спокойствие.

Шумерийские города воспользовались ос- Гудеа. XXIII в. до н. э.лаблением Аккада, чтобы восстановить и даже расширить свою внешнюю торговлю. Нового расцвета достиг Лагаш, в котором в то время правил патэси Гудеа, очевидно, находившийся в зависимости от гути­ев. Откупаясь от них тяжелой данью и посылая их царю золо­тые слитки, изделия из драгоценных металлов, троны и доро­гое оружие. Гудеа сумел защитить свой город от иноземного вторжения. Надписи этого времени говорят о широкой строи­тельной деятельности Гудеа. Материалы для постройки храмов

доставлялись из разных, порой далеких стран. «Чтобы постро­ить храм Нингирсу, эламит приходил из Элама, житель Суз приходил из Суз, Маган и Мелухха с гор доставляли лес». Цен­ный кедровый лес привозили с Ливанских гор и с гор Амана, мрамор — из «Тидана, горы в Амурру», медь, золотой песок и разные деревья — из гор Мелуххи, диорит для статуй — из стра­ны Маган. Очевидно, внешняя торговля Лагаша достигла рас­цвета.

Постройки храмов производились в Лагаше в широком мас­штабе. В течение целого года большие камни доставляли кара­ванами. Храмы возводились по заранее разработанным планам и чертежам. Сохранившиеся статуи изображают Гудеа в скром­ном облике человека, внимательно рассматривающего строи­тельный чертеж, разложенный на его коленях. В одной надписи рассказывается, как Гудеа, повинуясь вещему сну, предприни­мает перестройку храма в Лагаше. По приказу патэси все жи­тели города должны были готовиться к постройке храма, как к всенародному торжеству. Сам правитель руководил построй­кой, лично закладывал первый камень. Храм был богато ук­рашен статуями и барельефами. В нем был устроен бассейн для священной воды. Близ храма был разбит сад с голубями, рыб­ный садок и парк с дичью. В торжественный день окончания по­стройки в храм были внесены статуи богов. На общий расцвет культуры указывают и надписи, которые являются классиче­скими образцами литературного стиля шумерийского языка.

Гутии господствовали в покоренной ими Месопотамии около 125 лет. В течение этого времени гутии ассимилировались с культурно развитыми племенами Аккада и Шумера. Цари гу- тиев восприняли более высокую шумерийскую культуру и ста­ли пользоваться аккадским языком. Но иноземцы были нена­вистны местному населению. Возможно, что происходили вос­стания против иноземных угнетателей. Наконец, усилившийся Шумер поднялся против гутиев. Утухэгаль, царь Урука, высту­пил против Тирикана, царя гутиев, которого надписи называют «драконом гор, врагом богов, унесшим в горы царство Шуме­ра». После кровопролитной битвы Утухэгаль одержал реши­тельную победу над гутиями, обратил в бегство Тирикана, раз­бил его войско, а его самого взял в плен. Так кончилось господ­ство гутиев в Месопотамии.

После изгнания гутиев господство в Месо-

III династия Ура потамии перешло к царям III династии Ура, одного из древнейших городов Шуме­ра. Надписи этого времени дают яркое представление о хозяй­ственном, общественном и государственном строе, а также о внешней политике царей Ура. Объединение всей Месопотамии в централизованное государство способствовало развитию зем­ледельческого хозяйства. Расширяется оросительная сеть, про­

водятся новые каналы, остатки которых сохранились близ Ум­мы. Крупное государственное хозяйство почти полностью поглощает храмовое хозяйство. Судя по документам хозяйст­венной отчетности, обширные земельные владения, принадле­жащие государству, обрабатывали рабы, рабыни и некоторое количество свободных наемных работников. Очевидно классо­вое расслоение достигло значительного развития. Разложение сельских общин привело к выделению, с одной стороны, зажи­точных средних слоев, а с другой,— разорившихся бедняков, которые либо совсем утеряли свои земельные наделы, либо со­хранили лишь карликовые поля (парцеллы). Эти бедняки, чтобы прокормить свою семью, должны были работать за скромное вознаграждение натурой в поместьях крупных ари­стократов или в государственном хозяйстве. Все более и более разоряясь, они попадали в долговую кабалу или обращались в рабство. На резкое классовое расслоение указывает один до­кумент, в котором отмечаются размеры земельных владений различных лиц в Лагаше. Так, верховный жрец имел 36 га земли, его помощник — 18 га, заведующие хозяйством — по 15 га, а мелкие землевладельцы имели лишь от 5—6 до V/z^a земли.

С развитием сельского хозяйства связано и развитие реме­сел, что видно из документов, содержащих отчеты ремеслен­ных мастерских, в которых изготовлялись корзины, обрабаты­вались шерсть, металлы и т. д. Сохранились и отчеты складов, в которых хранились кожи, шерсть, дерево и медь. Близ Нип- пура был построен большой склад для хранения зерна, овощей, плодов и других продуктов, поступавших в Ниппурский храм в качестве натуральных повинностей от населения. Развитие хозяйства приводит ко все большему развитию торговли, как внутренней, так и внешней. До нас дошли отчеты лавок, кото­рые торговали различными продуктами и предметами. В связи с развитием торговли все чаще применяются весовые металли­ческие деньги в виде слитков серебра. '

Государство централизуется и находится под властью обо­готворявшегося царя. Патэси, ранее бывшие самостоятельными правителями маленьких независимых государств, превращают­ся в наместников царя, простых чиновников, послушных при­казам властителя. Теперь патэси слабее связаны со своими го­родами. Цари часто переводят их из одного города в другой. Патэси сосредоточивал в своих руках административные, фи­нансово-податные и судебные функции и был тесно связан с храмами, пользуясь их хозяйственными ресурсами. Сохранив­шиеся части судебного кодекса указывают на усиление цент­ральной власти. Судебник устанавливает нормы семейного пра­ва, наследования и усыновления. Законодателя интересуют воп­росы аренды, охраны плодовых садов, ответственности пастуха

за вверенный ему скот. Закон устанавливает наказания за укрывательство беглых рабов. Сохранились также статьи, ка­равшие строптивых рабов. Очень интересны законы царя Ур- Намму — основателя III династии Ура. Эти законы устанавли­вали. тарифы цен и систему мер и веса. Некоторые статьи ка­саются ирригационных и строительных работ. В законах упоминается торговое судоходство. Хотя законодатель демаго­гически заявлял о защите им интересов бедняков: «Сироту че­ловеку богатому ни за что не отдавал, вдову власть имущему ни за что не отдавал, человека одного шекеля человеку одной мины ни за что не отдавал»,— все же совершенно ясно, что за­конодатель стоял на страже интересов богачей, заботясь о твер­дых ценах на товары, о единой системе мер и веса и о торговом судоходстве, что, конечно, связано было с развитием торговли и с обогащением аристократии.

Много сведений о социально-экономическом строе Аккада после падения III династии Ура сохранилось в сборнике зако­нов Билаламы, царя Эшнунны (XX в. до н. э.). Эти законы ре­гулируют хозяйственную жизнь и взаимоотношения между разными слоями населения: богатыми рабовладельцами, менее зажиточными и не всегда полноправными людьми из среднего слоя (мушкену), бедняками, продававшими свой труд и, нако­нец, рабами. Многие бедняки, выходцы из сельских общин, поступали на работу к богатым землевладельцам, причем зако­нодатель устанавливал норму их заработной платы, матери­альную ответственность за выполненную работу, а также коли­чество прокорма, который выдавал ему хозяин. Очевидно, многие обедневшие общинники попадали в зависимость от бо­гачей, дававших им ссуды серебром и имевших право на по­лучение в погашение ссуды во время жатвы определенного ко­личества зерна и процентов по выданной ссуде. В законах Билаламы упоминается «дворец», а также принадлежавшие ему рабыни, что указывает на крупное царское хозяйство, в котором эксплуатировался рабский труд. Больше того, царь вмешивался в торговую жизнь страны, устанавливая стоимость разных товаров: зерна, масла, шерсти, соли, меди. Некоторые статьи законов указывают на значительное развитие рабовла­дения. В ст. 40 говорится о продаже раба, рабыни, быка или «иного ценного предмета», причем в том случае, если покупа­тель не может указать продавца, то такого покупателя следует считать вором. Иными словами, в данном случае закон не де­лает различия между рабом, домашним животным или вообще «ценным предметом», предвосхищая норму позднейшего рим­ского права «раб есть вещь». И в то же время закон требует строгого соблюдения формы покупки раба, животного или пред­мета, чтобы установить законность сделки и правоспособность продавца. Особенно строго закон охраняет имущественные ин­

тересы, в первую очередь, дворца и богачей-рабовладельцев, а затем просто свободных людей, владеющих определенным имуществом. Поэтому поимка человека на чужом поле или в чужом доме влечет за собой штраф, а ночью — смертную казнь. Очень строго карался незаконный захват рабыни. Нако­нец, статьи семейного права устанавливают формы домашнего рабства, в частности обычай продавать дочь жениху за опреде­ленный выкуп.

Используя хозяйственные ресурсы объединенной Месопота­мии, цари III династии Ура ведут завоевательную политику, стремясь установить свою гегемонию в Передней Азии. Эта по­литика достигла своего расцвета при Шульги (2100—2042 гг. до н. э.), который совершил девять походов против восточных горцев, племен лулубеев, вторгся в Элам, опустошил Аншан и оставил там своего наместника, шумерийского патэси. Далее Шульги двинулся на север, завоевал страну Субарту и области по верхнему течению Тигра. Наконец, Шульги проник в Сирию и даже в восточную часть Малой Азии. Так образуется боль­шое царство под властью царей III династии Ура. Внешним вы­ражением их мощи является культ царя, становящийся ныне официальной религией. Цари Ура объявляют себя богами. Шульги заставляет воздавать себе почести как божеству. В честь него строятся храмы, его статуе приносятся жертвы. В честь Гимиль-сина, царя Ура, совершались торжественные це­ремонии даже в Эшнунне, расположенной в далеком Аккаде.

Однако могущество Ура было недолговечным. Грозные тучи собирались на западе. Кочевые племена аморитов все чаще со­вершали набеги на плодородные области и богатые города Ме­сопотамии. Гимиль-син вел с ними упорную борьбу и даже по­строил для защиты от них «стену аморитов». Но ничто не могло удержать стремительного натиска кочевников. В борьбе с на­шествиями аморитов, шедших с запада, а также эламитов, на­ступавших с востока, постепенно слабеет царство Ура. Нако­нец, войска последнего царя Ура по имени Иби-син были раз­биты войсками объединившихся царей Мари и Элама. Так рухнуло могущественное государство III династии Ура, на раз­валинах которого возникли небольшие царства Исина и Ларсы.

Господство Ура не прошло бесследно для народов Передней Азии. Древняя и высокая шумерийская культура сильно по­влияла на культурное развитие этих народов. Шумерийский эпос о Гильгамеше был переведен на хурритский и хеттский языки. Памятники шумерийского искусства были найдены в развалинах Ашшура, древнейшей столицы Ассирии. Наконец, шумерийское право оказало влияние на развитие права в Ва­вилоне, Ассирии, Малой Азии, и Палестине. Таким образом, культурное наследство шумерийцев было воспринято народа­ми Передней Азии.