№ 51. ЗАГОВОР КАТИЛИНЫ (Саллюстий, Заговор Каталины, 5—61)

Гай Саллюстий Кцисп (86—34 гг. до н. э.) цедился в ятнляй- ском городе Амитецне. Молодым человеком поuерaл в Рим, где принимал участие в политической жизни в качестве сторонника Цезнця.

В 59 г. до н. э. Саллюстий исполнял должность квестора, а в 52 г.— народного трибуна. Во время диктатуры Помпея был исключен аз состава сенаторов его сторонниками. После пцаходн Цезаря к власти Саллюстий был снова восстановлен в своих правах. В 46 г. он был назначен проконсу­лом вновь образованной провинции Нумидии.

Дион Кассий сообщает нам, что Саллюстий «достиг богатства ценой разорения провинция». В результате многочисленных жалоб жителей Ну­мидии- он вынужден был покинуть занимаемую им должность. Дело дошло бы до суда, если бы Саллюстия не спасли его многочисленные зннко-мствн с влиятельными людьми в государстве и в первую очередь с самим Цезарем.

Важнейшими из сочинений Саллюстия являются «Заговор Каталины» я «Юпуоиинская война». Перво- яз нах пцедстнвля-т особенный интерес, так как Саллюстий являлся непосредственным очевидцем описываемых им событий.

В произведениях Саллюстия находят выражение его политические воз- зр-ная. В «Заговоре Каталины» он пытается- доказать непричастность Цеза­ря к этому движению, всячески очернить Каталану и участников этого дви­жения. Характеристики его поэтому очень субъективны и тенденциозны. Снллюстяй восхваляет древние вр-мена истоцяя Рима, когда люди не была испорчены роскошью.

Люций Каталина ароясхюдил из знатного цодн. Он отли­чался большой духовной а тело-сной силой, но ум зго был по­рочен. С енооИ юности ому была милы мождоусгУныо войны,

убийства, грабежи, гражданское ниидсны: среди них прошло иго молодые годы А ИИHOНBUЛOBЬ его HaИBXГXЙІ Тило иго до не- нирсатнсй степени было выносливо к голоду, холоду о бсднсгно- винхю. Дух иго был смелым до ДИрИOBГX; коварным, пинй- мйнвхвым; способным пнoгвонагывя в чим угодно, что угодно скрыть; он был жаден к чужому, pивговuгилин к своєму, пылок в страстях; в ним было достаточно нрaснонечха; но мило муд­рости.

В таком большом о столь развращенном государстве Ката­лина, как легко было ожидать, имел вокруг себя толпы сообщ­ников о гилсхн-нхгилеT из людей, запятнанных всякими поро­ками о злодеяниями. Близком о доверенным вилсвйксм Ката­лины становился всякой негодяй, рaиврaтахн; промотавший в пьянстве, игни; обжорстве о распутстве отцовское добро, или вйлсвик; обримининный огромными долгами, жиливший отку­питьсяот повтйдствхй своих пороксн о злодеяний: к нему сти­калось отовсюду нвянхй убийцы, святотатцы, осужденные по суду или боявшийся приговора, а- также люди, руки о язык нотоных кормилось кктавoпpeстyплинхем о кровью граждан, наконец, вси, кого мучило поиоH; нищета, сознании своих при­ступлений. Если же в чхвлс его друзей попадал вилсвон; сво­бодный от всякой вины, он благодаря ежедневному общиною о соблазним легко 'Становился подобным всем остальным. Но больше всего Каталина добивался близости с совсем молодыми людьми: хх мягкой о неустойчивые души биз труда улaнлuнa- тхвы иго коварством. Сообразно с нсвнaвтом и наклонностями каждого, он. одному доставлял любовницу, другим покупал со­бак и ломидйй; наконец, ни щадил но издержек, ни собствен­ной чести, лишь бы только сделать хх послушными о верными собе. Я знаю: были нинсгоный; думавший, что молодежь, в большом нолхчистни посещавшая дом Китолины, ужи о раньши ни очень 'Строго сбенегити свою нравственность; но это мнинги овнсвывaотва ни стол•ыно- ни чим-либо достовирно uинистнсM; снстыкс ни простых прид-положеноях.

страстью к Аврелии Орестилле, в которой ни один хороший человек не мог похвалить ничего, кроме красоты. Так как она колебалась выйти за него замуж, опасаясь взрослого пасынка, то Каталина, что считается вполне достоверным, умертвил сына и сделал свой дом свободным для преступного брака. Это обстоятельство, по-моему, послужило главною побудительною причиной для ускорения преступных замыслов Каталины, Его омраченный преступлением дух, враждебный богам и людям, не мог успокоиться ни во сне, ни наяву: так мучила совесть его опустошенную душу. Цвет лица его стал бескровным, глаза от­талкивающими, походка то быстрой, то медленной; словом, во всей его внешности и выражении лица- сквозило безумие.

Как бы то ни было, он всячески приучал молодежь, кото­рую, как мы выше сказали, привлек к себе, к злодеяниям. Из них вырабатывал он лжесвидетелей и подделывателей подпи­сей, приказывал им ставить ни -во что верность слову, имуще­ство, опасности; потом, подавив в них стыд и загубив- их репу­тацию, он предписывал им другие, более важные преступления. Если даже в настоящий момент не было достаточного повода к преступлению, он тем не менее обманывал и убивал, не разби­рая правых и виноватых: он предпочитал без пользы для себя быть злым и жестоким, чем допускать, чтобы дух и руки юно­шей ослабевали в бездействии. Полагаясь на таких друзей и сообщников, он воспользовался тем, что везде была огромная задолженность, и многие воины Суллы ², слишком расточитель­но использовав доставшуюся им добычу, жаждали граждан­ской войны, помня о грабежах и прежней победе. Опираясь на них, Каталина принял решение захватить власть в государстве. В Италии не было сосредоточено ни одной готовой армии. Гней Помпей вел войну -в отдаленных землях³; у самого Каталины были большие надежды добиться консульства: сенат ни на- что решительно не обращал внимания.

Поэтому около июньских календ⁴, в- консульство Юлия Це­заря и Гая Фигула, Каталина- стал обращаться сначала к от­дельным лицам из числа своих приближенных, одних одобряя, других испытывая, и указывать им на свое могущество, на неподготовленность государства, на большие выгоды, которые сулит заговор. Выяснив с достаточной определенностью то, че­го он хотел, Катилина созвал в одно место всех, чье положение было наиболее стесненным и в ком было больше всего дер­зости. Туда собрались из сенаторского сословия: Публий Лен- тул Сура, Публий Автроний, Люций ' Кассий Лонгин, Гай Цетег, Публий и Сервий Суллы, сыновья Лека, Люций Бестия и Квинт Курий; далее из всаднического сословия: Марк Фуль- вие Нобилиор, Люций Статилий, Публий Габиний Капитон, Гай Корнелий; там бьшо' также много представителей колоний и муниципий, знатных граждан у себя дома. Кроме того, весьма

многие аз знати прлияоалл 'оеие- явно- участив в этюо заговоре;- этих последних побуждала скорое надежда нн гос­подство, чем нужда или какая-нибудь иная крайность. Однако главным образом сочувствовала е^мыслам Каталины моло­дежь, в орюУ-ниостu знатная; ямоя полную вазоожиоеиь жить цоскошнс и лзн-жонно, наслаждаясь полным доеупом, юна вео- таки ац-дnочй'талн н-вевнов вециооу, войну — миру. Многие в то вцемя думали, что и Марк Ляцанай Красс нз был чужд этому б^мыслу; так кнк изннвuрииый ему Гней Поотви стоял во глав- великой армии, то- он соглас-н был на чьз угодно воз- выш-нао, лишь бы юно умаляло могущества Пампоя; кцсме того, он был увоцон, что при успехе заговсца- лепка стан-т плавой заговорщиков...

Когда Каталина увидел, что собрались всо выш-укнзанны- лйеа, то, хотя он много и часто бес-дювал с каждым из них в отдельности, ню все-таки наш-л евл-P0'0Увазныо оУ-ватиться со словами ободрения к ним всем во^ееио. Поэтому юн ствол их в отдаленную часть дома я, удалив всех лишних евйд■еиел-й, проязнос цочь праблшзитольнс сл-дующепа содержания: «Если бы ваша- доблесть и взриосиь нз были мн- ва доле uзв-ртны, напрасно еяажллирь бы оУстояиояьства так благоприятно; вели­ка- надежды нн гаепюдртвс были бы напрасны в инmих цуках и никогда не стал бы я добиваться нев-оного воорио в-цного, опираясь нн оалодуmиых и •пустых оечиаиол-й.

щем возрасти, наш дух бодр, — они же однахлйтг от лит г бо- гитвтниІ Нужно только нaвaгь; остальной устроится само собой. Действительно, кто из смертных мужественных BйрДЦИM; можит прхмuрхгыва с тим, что у них в избытке бсгигстни; который они рa■вговиюг; иивгрихни!а моря о срывая горы, а ним нихвитает всиго нашего добр- даже ни необходимой. Оно строят себе по два или болии дома,, подряд, и у нас нит нигде домашного св—гa. Онг покупают •кaргх•нЫ; статуи '(мeтaтлхчовкхе); визы, украшин- ныи гнaнх^нснкой; ломают ищи новые дома о строят другой, на­конец всимо средствами р-вгочaюг о тратят свои деньги, о нси-гикх -не могут победить необузданной ■ pнcтосгит(илыносгыю своего богатства.

Всю эту речь выслушали люди, у которых в изобилии было всего дурного, но ни в настоящим, но в будущим ничого хоро­шего. Хотя им и казалось весьма иимaнвхным прсхиневгu пири- ворот в спокойном говудирвгви^; однако большинство из нгх трибовало, чтобы Католина выяснил, каковы будут условия гражданской войны, каких преимуществ будут они домогаться с оружием в руках, какими вридвгнaмх о -где они- рaспстaгaюг; на что вообще могут рaвсвггывaгы. Тогда К-тилона обещал хм составлении новых долговых впхвнон; проскрипции богачий, гражданской и жреческой должности, хищения о все, чим со- пноlнождaетва гражданская войн— о орогинол осбодuтелйTІ Да­лей он гснсргт; что в ближний Испании⁶ стоит с армией По- зон, а в Мавритании — Публий Соттий Нуцергн, иго сообщни­ки; консульства- добивается Гай Антоний, нотсныT; кик он ни- диится, будит ему товарищем по должности, BИЛCBИH; близкий ому о опутанный всяческими -затруднениями; вдилaвшuвы кон­сулами, оно приступят к дийстнхамІ Кроме того, Китолина осы­пал бранью всех спгхмaтан; приноиновгл своих сообщников, об­ращаясь к каждому в отдельности: одном он указывал на гне­тущую нужду, другом напоминал хх страстный ж-илингя о гро­зившую опасность «-уди и осиснa; гнйтыим — победу Суллы, ко­торая доставила им когда-то добычу. Посли того кик он убе­дился, что вси пришли в бодрой настроении, он напомнил хм еще рай, чтобы оно •поиaботхлuвь об успехи иго дсмсоaгитьвгнa консульской власти, о распустил собрании...

10 Хрестоматия по историй древнего мира, т. III

145

В заговоре Каталины принимал участие Квинт Курий, чело­век знатного происхождения, запятнавший себя пороками и преступлениями, которого за безнравственный образ жизни цензоры исключили из сената. В этом человеке было не меньше тщеславия, чем дерзости; он не мог промолчать о том, что слы­шал, не умел скрывать и своих преступлений; вообще ни слова его, ни поступки никогда не были достаточно взвешены. У него давно существовала безнравственная связь с знатной женщиной Фульвией; когда она стала охладевать к нему, так как нужда сделала Курия менее щедрым, он то хвастливо сулил ей золо­тые горы, то грозил мечом, если она не будет ему покорна; словом, он стал вести себя с нею еще более нагло, чем прежде. Однако Фульвия, узнав причину усилившейся разнузданности Курия, не захотела держать в тайне столь великой опасности, грозившей государству, и рассказывала, не называя источни­ка, многим лицам все, что она когда-либо слышала о заговоре Каталины. Это обстоятельство более всего побудило вручить консульскую власть Марку Туллию Цицерону. В самом деле, до этого большая часть знати пылала к нему завистью и счи­тала, что достоинство консульской власти как бы осквернится, если ее достигнет «новый» человек ⁷, каким бы выдающимся он ни был. Но когда пришла опасность, зависть и высокомерие отступили на второй план.

Поэтому в выборных комициях консулами были провозгла­шены Марк Туллий Цицерон и Гай Антоний, событие, перво­начально сильно поразившее участников заговора. Однако бе­зумие Каталины нисколько не уменьшилось; со дня на день он проявлял все усиливавшуюся деятельность, заготовлял по всей Италии, в удобных местах, оружие, а деньги, полученные заимообразно на собственное имя или на имя друзей, отсылал в Фезулы к некоему Манлию, который впоследствии первый поднял вооруженное восстание. В это время, говорят, он при­влек на свою сторону множество людей всякого рода, даже не­которых женщин, которые раньше продажею тела покрывали свои огромные издержки, а потом, когда возраст положил пре­дел такому приобретению средств, но отнюдь не роскоши, вошли в огромные долги. Каталина рассчитал, что через них он сможет поднять городских рабов, поджечь город, привлечь на свою сторону или умертвить их мужей.

Среди этих женщин была Семпрония⁸, которая совершила много злодеяний, более свойственных мужской дерзости...

Несмотря на приготовления к перевороту, Каталина, тем не менее, домогался консульства на следующий год: он надеялся, что если будет выбран, легко сделает из Антония все, что захо­чет. Не довольствуясь этим, он всеми средствами строил козни Цицерону. Но и у последнего не было недостатка в хитрости и находчивости. С самого начала своего консульства он щедры­ми обещаниями добился через Фульвию, что Квинт Курий, о

кстовом я о-оно■га рано- упомянул, выдавал ому планы Ката­лины. Крсмв того, уступкой выгодной провинции юн побудил свсвго игвавяща Антсняя нз пц-даряилонть начогю против тю- руднцеивa ⁹; вокруг себя он тайно держал юрвниу из друзей и кяизоисз. Кюпдн наступил д-нь выборов л Каталине нз уда­лись ни опо дюоопатвльсивн, ни казни, которые он на снооо^ Мнцсюзюо полз строил консулу, юн вешил (возбудить граж­данскую войну и прибегнуть к самым крайним я отчаянным пспыикно, так кнк всз ого тайны- аводарйяийя и-отоли позов­ную ноуднчу.

Итак, он послал Гая Манлия в- Фззульп и пциложащую к ням часть Эицувлл, ноко-го С-птимая- Камецта — о Пицзнскую область, Гня Юлия- — в Апулию и ещз разных лиц в- такав оеетн, где каждый ив них мог трuнееий больше всвгс пользы. В то ж- еноюо вв-мя юн в Раме был занят ноекслькuмл пцвд- авйяиияой одновцем-нно: стволл козна консулам, аадгoиазяял поджог города в нескольких местах, зннлмнл удобны- моста вюавужеыныоu людьми, снм носил тцл с-у-і оружив Л то- жв само- приказывал долать двутам, убеждал их всегда быть на­потев- а инриaрaж-; дн-м я ночью пвоязляя он лихорадочную деятзльность, бюдцризоiваЛ1 нз уставал- ни от «б'зcронилеы1 ня ют труда. Наконец, когда, иееоюивя нн свою напряж-нную доя- т-льность, Каталина нл в чем но дaУйяея усазха, он снова созвал в глухую ночь тлаварой заповаца в дом Мнцкн- Псвцая Локи. Тут горько- жаловался юн на их малодушие: объяснял им, что юн уж- послал вперед Манлия к тем пpя.в-вжоиlеао, которых он подготовил для вооруженного восстания, а- тнкжз я- других лиц в дцугив подходяща- ооеин, чтобы она прйриуайли к действа- ям. Он пгвоцяя, что жоян-и сам югпцавииьея к войску, осла только ему удастся раньше устранить Цицерона, который боль- шз всего вцедит его планам.

Пока остальные кояо■УнляPь в иерошииельнаети л страх-, циоекйй всадник Гай Корнелий я- вместв с ням сенатор Люций Внцгунтей юбзшаяu Каталано своз сод-йеизие а вешили насле­дующий д-нь .рано утрам пвоиuкиуиь с всгружєнныои людьми в дом Цяцевсна, как бы для приветствия, л зарезать ничего нЗ подolЗрозаюш-гю я захваченного вцнсаясх консула в еоУетвзинсм опо дсо-. Как только Курий пюияя, какая оnнсиоеиь упцюжазт консулу, он сейчас жв, через Фульвию, тцеднпц-дйя Цицерона о аодготовлявmомря коварном покушении. Такам образам вышло, что заговорщика, нз приняты- Цяц-роис•о, напрасно затеяли столь ужасное злюдзяняз. Между тем Манлий в Этрурии под- строкал к восстанию простой народ, который жнждал aевввювю- та, измученный нуждой л горькой иєсацавздлйвортью, так как во время пюепсдривн - Суллы юн потерял землю а всо своз добро; кцюмв того, Манлий возбуждал разбойников всякого цюдн, боль­ше- число кютюцых находилось в этих оееиах, н также н-кото- рых из еуяяанрких ксяюняртсв, у которых всл-дстви- цасауинсИ 10*

жизни и роскоши- ничего не осталось из награбленного s гро­мадном количестве добра.

Когда это было доведено до сведения Цицерона, консул встревожился двойной опасностью: он. не мог долее собственны­ми средствами поддерживать безопасность в городе и не знал с достаточной определенностью, каково. войско Манлия и в чем со­стоят его планы. Он доложил все дело сенату, уже без того встревоженному бродившими среди народа толками. Поэтому сенат, как это бывает в моменты крайней опасности, постано­вил: ««пусть консулы смотрят за тем, чтобы государство не по­терпело никакого ущерба». Таким постановлением сената, то римскому закону, магистрату предоставляется чрезвычайная власть: набирать войско, вести войну, принимать репрессивные меры относительно союзников и даже граждан, иметь внутри го­сударства и на войне верховную власть и право верховного су­да; в обычное время ни одно из этих действий не закономерно для консула баз постановления народного собрания.

Спустя немного дней сенатор- Люций Сений прочитал в сена­те письмо, которое, по его словам, было доставлено ему из Фе- зул; в письме этом сообщалось, что за шесть дней до ноябрь­ских календ Гай Манлий с большим числом людей поднял вооруженное восстание. Вместе с тем, как это обыкновенно бывает при подобных обстоятельствах, сообщали о предзнаме­нованиях и грозных явлениях природы, говорили, что происхо­дят тайные сборища, собирают оружие, а в Капуе и Апулии подготовляется восстание рабов. Итак, по определению сената Квинт Марций Рекс и Квинт Метелл Кретик были посланы: первый в Фезулы и их окрестности, .второй — в Апулию. Оба они стояли под городом, не слагая с себя полномочий командующих армиями; им мешали получить триумф интриги немногочислен­ных лиц, у которых вошло в обычай считать продажным все — честное и бесчестное. Кроме того, были отправлены: в Капую претор Квинт Помпей Руф, а в Пиценскую область — Квинт Метелл Целер; им было поручено составить боевые армии с^-об- разно с обстоятельствами дела и размерами опасности. Далее были обещаны награды тому, кто сделает донесение относитель­но заговора, составленного против государства, а именно: ра­бу — свобода и сто* тысяч сестерциев, свободному гражданину— полная безнаказанность и двести тысяч сестерциев. Вместе с тем сенат постановил, чтобы гладиаторские группы были уда­лены из Рима и распределены в Капуе и в других муниципиях, сообразно со средствами каждого города, и чтобы в Риме по всему городу были устроены ночные караулы и во главе их поставлены младшие должностные лица.

Сам Каталина пробыл несколько дней у Гая Фламиния в области Арреция, снабжая оружием окрестных жителей, уже раньше возбужденных к восстанию, и поспешил затем с ликтор­скими пучками и другими внешними знаками власти в лагерь к

Мaмгию. Когда это стило хинивгны•м в Рими, синит объявил Ка­талину и Манлия врагами ^огививтни; для остальных был назна­чен внсH; по гвгивиних нстснсгс они могли безнаказанно влс- жить оружие, за исключением лиц, осужденных ви уголовные приступления. Кроме того, сенат постановил, чтобы консулы п.рсхивилх набор, чтобы Mнтснхй с нсTвком поспешил пневте- довать Каталину о чтобы Цицерон остался для защиты го­рода. „

В эту эпоху держава римского народа находилась, ни мой взгляд, в весьма птивинном восгоянхuІ В то время как вси про­странство от востсн—-- до запада было покорино оружием о пови- нов—лось Риму, а внутри государства царили досуг о богатство, что- многхи смертный считают самым главным, нашлись вве-тикх граждане, которые в своим упорстве неуклонно стримились к собственной ообило о гобило государства. Д•иTсгвхтильнO; ни- вмсгна на два постановления синити, никто хз столь большого вuслa 'зигсв•снщхкон ни ривкныЛ; всблиинившхвы нигнидст; пла­нов заговори, никто не ушил ив тaгиря Китолины: с такою си­лою болезнь, кик иaниии; овладела умами граждан.

В это ’время в Рими Лентул и остальные гтивинх иaговснИ; иaготовхн; как хм нивиловь; большой силы, ни^,мхлО; чтобы, ког­да Католина с войском вступит в прилежащую к городу область, народный трибун Люций Бестия воввил народное собрании о начал житснитыва на образ действия Цицерона, возбуждая не­нависть к доблестному консулу за тяжесть гражданской войны. Это должно было повтужuты сигнитсм для всей остальной мас­сы заговорщиков в ближайшую ночь исполнить возложенную на каждого ив нгх обязанность. Роли зaгононщхксB; как говорило, было нaвпниделины следующим образом: Сгaгхтгй о Габиной с большом отрядом должны было поджечь город в двенадцато удобных мостах одновременно, чтобы в иимимигитыстне легче было написть'на консула о .прочих лиц, ни которых готонхлсвы покушение. Цитио должен был подcтирегигы консула у дверей иго дома о онохзвистu на него вооружиннои нападении; в числи других поручений, возложенных на различных людей, юношам, ни свнсбодuвшoмса ищи, [как ннcввepшeннолегнгм]; от власти отцов, ботышoнствс которых принадлежало к знати, было пред­писано убить -своих родителий; среди нсиобщиго смятения, про­изведенного пожарами о неиниT; иaговорщгнх должны ввірвать­ся ив города навстречу Каталине. Среди этих приготовлений о Hименхй Цитег постоянно жaлсвилва на бездействии своих со­общников: он говонхл; что оно своими колебаниями г стсновкaмх упустило много удобных втувиен; в таком опасном предприятии нужны действия, и ни рассуждения; он, с вноит стороны, готов с нимногочи^гинными •помощниками, несмотря ни бездействие остальных, произвести нападении ви здание сенати. По природи это был читонен необузданный и вхтьныT; ни вой готовый; он водил в быстроте действий залог нелхвитмиго- успехи.

Аллоброги ¹⁰, согласно предписанию Цицерона, при посред­стве Габиния вступили в сношения с остальными заговорщи­ками. Они потребовали от Лентула, Цетега, Статилия, а также Кассия письменного клятвенного обещания, скрепленного пе­чатью каждого, для представления его своим согражданам; в противном случае, говорили они, нелегко будет побудить их к столь важному шагу. Все остальные, ничего не подозревая, дали такие клятвы, а Кассий обещал, что он сам прибудет в- скором времени в Галлию, и немного ранее послов выехал из города. Лентул отправил вместе с ними одного кротонца, Тита Волтур- ция, чтобы аллоброги, прежде чем отправиться домой, скрепили свой союз взаимными клятвами с самим Каталиной. При этом он передал Волтурцию письмо к Каталине, копия которого при-, водится ниже: «Кто я, ты* знаешь от того, кото я к тебе послал. Подумай, наконец, в каком бедственном положении ты нахо­дишься, и помни, что ты муж. Обдумай и рассчитай, что- требуют твои интересы. Ищи помощи у всех, даже у стоящих всего ниже». К этому письму он велел на словах прибавить следую­щее: «После того как сенат -объявил тебя врагом ‘отечества, зачем отталкиваешь ты от себя рабов. В городе готово все, что ты приказал. Не медли, и сам подступи к нему».

Когда все это было устроено и наступила ночь, в- которую отправятся послы, Цицерон, осведомленный обо всем через самих послов, приказал преторам Люцию Валерию Фланку и Гаю Помптину устроить засаду на Мульвиевом мосту и захватить аллоброгов да всею их овитой; он объявил. преторам цель воз­ложенного на них предприятия, предоставив в остальном дейст­вовать сообразно с обстоятельствами. Они, как военные люди, без всякого шума и замешательства устроили засаду, тайно оцепив, согласно- предписанию, мост. После того как послы с Волтурцием подошли к этому месту и с обеих сторон моста одновременно раздался крик, галлы, сразу поняв, в чем дело, без всякого замедления сдались преторам; Волтурций сначала обод­рял остальных и мечом отбивался от наступавшей на него толпы, затем, оставленный галльскими послами, он сперва долго молил о- своем спасении Помптина, с которым был знаком, но, в конце концов, оробев и отчаявшись спасти свою жизнь, сдался преторам.

Все происшедшее через вестников быстро было доложено консулу. Сильная забота и великая радость одновременно овла­дели им. Он радовался, что с раскрытием заговора государство избавлено от опасностей, но, с другой стороны, тревожился и сомневался, что- следует делать после того, как столь видные граждане изобличены в величайшем преступлении: он ясно со­знавал, что наказание их падет на него тяжелым бременем, а безнаказанность послужит к гибели государства. Наконец, со­бравшись с духом, он- приказал позвать к себе Лентула, Цетега, Статилия и Габиния, а также Цепария, который собирался уже

отававйиься в Сицилию для возоушзиuя цнбюв. Всо нооздлеинс явились, а Ц-паций, узнав о донос-, скрылся н-задолтю до этого из дома и убожал из города. Лентула, который был пв-исвоо, консул сам, дзцжн зн руку, пцивзл в с-нат; остальных юн приказал под стцнжой доставить в рвао- Согласия. Туда созвал юн сенат, я когда соннтсвы собрались в большом числе, приказал ввести Вслиуреaя с послами аллоУ-цопав, н nцоиюру Флакку дариавлиь туда ж- ящик с тлрьоноu, пюлучєиныои от пазлов.

Пока это- пвоисходила- в Риме, Каталана аз всох тех людей, которых он снм правел а которых имел Манлий, составил два легиона, образовав когорты сообразно- с общим чисяоо солдат. Затем, по- моце того как в -по лагоць являлись дюбровольеы шли кто-нибудь из союзников, юн раепц-дєлял их вавиоо-вию по ко­гортам л вскоцз довел свои л-глоны да полного комплекта, тогда как сначала он яо-л нз Уюлез двух тысяч человек. Однако из всего этого количества едва чзиззвиая часть была снабжена боевым оружием, остальные иоеияи случайно- вогцужониз: О)ротнячьи и леПкшз копья, а иные — заостренные колья. Но после тога кнк стал прu•Уляжаиьея с войскам Антоний, Каталина инпцнвйлря к гоцныо посходам, то приближаясь к Риму, то направляясь к Галлии я но давня врагам удобного случая сва- зиться: он надзялся, что скоро у ного сгб-вуиея большие силы, осли сообщники доведут дю конца -го начинания’ в Римо. Между том он отв-впал содействие цабов, кютоцыц пецваначально схю- дились к нему в лнпець в Уольmоо числе, полатнясь на средства знпювоца и считая зозеиз с том неблагоприятным для своих ян- тецесов, если окажется, что он розmнл делю рuоркaⁱр граждан- с долом цабов.

Когда же в лагерь Каталины пришлю uзвзеиaз, что заговор в Римо сУннцуж-н а что Лонтул, Цотоп а прочие, о котовых я выше упомянул, аодв-вглuсь казна, весьма оиапaз, кого ацa- влзклн к участию в гражданской войне надежда нн грабежи л ггсудаветззниый •n-цзвавои, разУ-жались, а оеиальных Каталина ствол большими пзвзходной через крутые повные ^^взвнлы в область Пастовий, чтобы гсцными твапаоя нззнозиог повзУвать­ся в Заальпийскую Галлию. Но в Пaе-некай области находился Квант Мотелл Ц-лец во главе трех легионов, авздаалагнзший, что Каталина в езозо зницудиитзяьнго положении aвздпцaози кнк цнз тот шаг, о кютоцюо я только что сказал. Поэтому, кюпдн юн от п-цеУ-жчаков узнал о иаававлцнuu опо движения, юн быстро п-водванул свой лагоць л засол у самой подошвы тех поц, где представлялся удобный спуск для Каталины, еа-шuз- шепю в Галлаю. Антоний, в свою сч-цодь, был издаязко, тнк кнк он с большим вюйекоо, ничем не стесненный,' nвeелздазал по более вавнай озеинюеиu врага, затрудненного в евазо бегств- гарнымя тзц-хюдаол. Каталина, видя, что путь ему отрезан га- Онма а 'вмиями врагов, а в Риме -по замыслы nюи-ва-яи

неудачу, так что не было никакой надежды ни на бегство, ни на какую-либо помощь, счел, что в таких обстоятельствах для него всего лучше! испытать счастье в битве, и потому решил - как можно скорее сразиться с Антонием. Поэтому он созвал воен­ную сходку и произнес речь следующего содержания:

«Я по опыту знаю, воины, что слова не прибавят никому доблести и речь полководца не сделает малодушного бодрым» труса храбрым. Сколько мужества присуще душе каждого бла­годаря его характеру и врожденным свойствам, столько и обна­руживается обыкновенно «а войне. Кого не возбуждают ни (слава, ни опасность, к тому напрасно было бы обращаться со словами ободрения; душевный страх делает его глухим. И все-таки я созвал вас, чтобы сделать вам некоторые указания и вместе с тем открыть сущность моего намерения. Вы - знаете, конечно, воины, какой непоправимый удар беспечность и малодушие Лен- - тула нанесли нам и ему самому, и почему я, ожидая подкрепле­ний из Рима, не мог направиться в Галлию. В каком положении теперь наши дела, вы все знаете так же хорошо, как и я сам. Две армии врагов, одна со стороны Рима, другая со стороны Галлии, угрожают нам. Оставаться долее в этих местах, даже при всем желании, не позволяет нам недостаток провианта и всего остального. Куда бы мы ни захотели направиться, нам нужно мечом прилагать себе путь. Поэтому я убеждаю вас быть мужественными и на все готовыми духом, а когда вступите в бой, помнить, что вы - держите в своих руках богатство, почести, славу, наконец, свободу и отечество. Если мы победим, нас ожи­дают полная безопасность, изобилие провианта; перед нами откры­ты колонии и муниципии; если же мы отступим в страхе, все направится против нас, и ни местность, ни друзья не защитят тех, кого не защитило оружие. Кроме того, воины, не одна и та же крайность висит над нами¹ и ими: мы сражаемся за оте­чество, за свободу, за нашу жизнь, — им нет - никакой нужды сражаться за могущество немногих. Поэтому тем смелей напа­дайте, помня о прежней доблести. Вам можно было- бы с вели­чайшим позором влачить свою жизнь в изгнании, вы могли бы, некоторые, потеряв все свое имущество, дожидаться в Риме подачек от других; но вы решили последовать сюда потому, что вам все это казалось отвратительным и невыносимым для мужей. Если вы хотите выйти из этого- положения, вам необхо­димо мужество; никто, кроме победителя, не меняет войны на мир. В самом деле, надеяться на спасение в бегстве, отвратив от врага оружие, защищающее наше тело, это безумие. Всегда в сражении величайшая опасность грозит тому, кто больше всего боится, — мужество служит каменной стеной. Когда я думаю о вас, воины, и взвешиваю ваши подвиги, меня охватывает вели­кая надежда на победу. Меня убеждает в ней ваш дух, возраст, доблесть, а кроме того, крайняя опасность, которая даже трусов делает храбрыми. Теснота местности мешает врагу обойти вас

вноию вгслиннссгыю. Если жи судьба поиaнхдуиг нимеT доб­лести, ни огдaнитти своий жизни даром, помноти, что попав в- плин, вы будите пинибuгы, кик -бараны, и снижaась; кик мужИг вы дидгти врагу победу только ценою кровг и слиз».

Когда он внииил эту нивы; то, помедлив немного, он пнoнaиил подать согнал о, выстроив ряды, повел свои войско вниз на* рaннuну.ІІ -

Пигней; [легат АнтоНия], посли тщательной разведки, подал"сигнал когортам пенитгх в немедленной наступление. То жи сдил-ло и ниорuаrгелыское войско. Когда вотснa- сбли­зилось нaсгслынс; что лйгновсонужйнныи могло иaняиaгы битву,, оби стороны с громким криком бнсвхлхсы друг на друга со зна­менами ниперивис. Дротики было отброшены, бились мочимо.. ВигинaнЫ; помня о прежний доблйвгX; сживгсвиннс наступало рукопашной схватки с ннигaмX; но- и ти оборонялось мужиствин- 50 о сражение шло с величайшим ожесточением. Между тем Китолина со внсхм на вси готовым отрядом вси время находился' впйнидх; спймгл на помощь прхшйдмuм в затруднении, вызывал " свижих солдат на мисто раниных, вси пpедувмaгнхнaл; снaжaт[ся■* сам о вaвгс наносил удары врагам: он выполнял одновримин- но обязанности ревностного воина г хорошего полководца. Когда' Петрей уводил, как Каталина, вопреки иго ожиданиям, оказы­вает ожесточиннои вопрсгхнлинхй; он направил в центр врагов- пнигснсную когорту; она рaионвaлa центр, о большинство вра­гов, посли ожосточенного ^,сопpогuнтен•иа в- ниилхвных местах, было поробито; поконвoв с центром, с обеих сторон ударило на' фланги нйпнхягиляІ Манлий о фозулиниц пали оба, снaжaавы в пинных рядах. Когда Каталина уводил, что нойвнс иго рaзбхгaс и уцелил только он с немногими, он, помня о BHOЙM роди о преж­ним достоинстве, бросился в самую гущу врагов о там, снижиавы₃;. пал пронзонный мичамх.

Только по окончании снижйнха можно был-о составить сиби- гстгннои представлений о том, сколько смелости о силы нсоду- минленхя было в нотвни Китолины. Почти каждый из иго вои­нов, монгныT покрывал внсхм тилом, то самой мисто, ногснси оНу. живой, занимал врaжиавь. А ти нимногге, которых © центри - - разбросила притор ска я когорти, пало хотя о в большом беспо­рядки, но вси омили псвогный раны в груди. Катал г ну нaмлu- дaтинс от своих, сриди трупов ннaгон; он ищи слабо дышал к лицо его сохранило то же выражинои неукротимой душевной' вхлы; ниноо оно омило про жизни. Наконец, из всиго войска Ка­талины но один свободный гражданин но был взят в плин в- внaжи5uх или во время бегства; до гaнсT стипинх вси так же мило щадили свою жизнь, кик и жизнь ннaгонІ И войско рим­ского народа достигло победы, отнюдь ае радостной о не бес- ннсвнст. Вси наиболее мужиствинныи гло были убиты в бою или - вышли из него тяжело рининными. Многой, ксгсныи выходили из ЛИГИHЯ; чтобы осмотреть поло битвы хло ПOГHaбUГЫ; ПOHCHИBГс

ззая вражеские трупы, узнавали кто друга, кто гостя, кто родст­венника; были и такие, кто узнавал личного врага. Радость и пе­даль, уныние и веселье, сменяя друг друга, овладели войском.

«Античный способ производства», № 707.

¹ Имеется в виду диктатура Люция Корнелия Суллы (82—79 гг. до н. э.).

² Здесь говорится о ветеранах Суллы, которые разбогатели после про­скрипций, а кроме того получили земельные наделы в Италии.

³ В то время римские легионы под командой Помпея сражались с Мит- фидатом Понтийским.

⁴ В первых числах июня.

⁵ Тетрарх (греческий термин) — буквально — правитель четвертой -части страны, здесь — наместник незначительной области.

⁶ В то время провинция Испания была разделена на две части по течению реки Эбро — на ближнюю (citerior) и дальнюю (ulterior).

⁷ «Новый» человек(homo novus) — человек незнатного происхождения, предки которого не занимали высших должностей в государстве.

⁸ Семпрония происходила из рода Семпрониев, к которому принадлежа­ли Тиберий и Гай Гракхи.

⁹ Цицерон уступил Антонию богатую провинцию Македонию, в кото­рую он получил назначение от сената.

и Аллоброги — галльское племя, покорено было римлянами в 121 г. до йя э. Оно неоднократно отправляло в сенат посольства с жалобами на хи­щения римских чиновников.