в) Взятіе рима Галлами (389).

$ 152. Во время этихъ внутреннихъ раздоровъ римскія войска, одушевляемыя строптивою энергіей и чувствомъ сво­боды плебейства, побѣдоносно сражались съ непріятелемъ. Въ союзѣ съ Латинами и Герни ками они поражали то Воль­сковъ, то Эквовъ, и отнимали у нихъ земли.

§ 153. Около этого времени Галлы, поселившіеся за пол­тора столѣтія передъ тѣмъ по р. По, раззорили древній этрур- скій городъ Мельпумъ, перешли черезъ Апеннины и оса­дили городъ Клузіумъ въ Этруріи. Жители его просили по­мощи у Римлянъ, но тѣ только отправили къ Галламъ по­сольство, въ надеждѣ примирить воюющихъ. Когда это не удалось имъ, послы сами вмѣшались въ бой, и одинъ изъ нихъ, Кв.

реходами поспѣшили къ Риму, оставляя въ покоѣ земли, ле­жавшія на ихъ пути; на рѣчкѣ Алліи они нанесли римскому войску такое полное пораженіе (389), что лишь нѣсколько человѣкъ успѣло спастись черезъ Тибръ въ гор. Веіи, и са­мый Римъ (покинутый женщинами и дѣтьми) достался вра­гамъ безъ всякаго сопротивленія. Галлы выжгли опустѣлый городъ, умертвили на Форумѣ около 80 старцевъ, добро­вольно павшихъ очистительною жертвою, и осадили Капито­лій, гдѣ заперлись всѣ способные къ оружію съ казною и дра­гоцѣнностями. Семь мѣсяцевъ продолжалась осада; гарнизонъ, подъ начальствомъ героя Марка Манлія, сопротивлялся от­чаянно, а въ рядахъ Галловъ свирѣпствовали голодъ и болѣз­ни; тогда заключенъ былъ договоръ, по которому Галлы обѣ­щались удалиться, если имъ дадутъ тысячу фунтовъ золотомъ выкупа. Извѣстно, какъ высокомѣрный ихъ предводитель — Бреннъ (то-есть «царь-воевода»)—увеличилъ выговоренную сумму тѣмъ, что бросилъ на вѣсы тяжелый мечъ свой. Раз­сказъ о томъ, что изгнанный Камиллъ, съ толпою бѣглыхъ Римлянъ, преслѣдовалъ отступающихъ враговъ и отбилъ у нихъ добычу, подверженъ сомнѣнію и не безъ основанія при­писывается римскому хвастовству. День битвы на р. Алліи (18 іюля) былъ занесенъ въ римскій календарь какъ день скорби и покаяпія. Страшная катастрофа этого пораженія и пожара, день 18 іюля и ручей Аллія, мѣсто, гдѣ зарыто было все священное для Римлянъ, и то, гдѣ отбито внезапное вторженіе въ Капитолій — всѣ подробности этого неслыхан­наго событія перешли изъ воспоминаній современниковъ въ воображеніе потомства.

Моммсенъ изображаетъ Галловъ, которые впервые «постуча­лись тогда въ альпійскія ворота», слѣдующими мѣткими, хотя и не­много рѣзкими чертами: «Племя кельтское, иначе галатское или галльское, получило отъ обшей матери-природы характеръ, отличный отъ родственныхъ ему племенъ, италійскаго, германскаго и эллин­скаго.

ии. Они предпочитали земледѣлію жиэнь пастушескую и, даже въ плодоносныхъ равнинахъ По, занимались преимущественно разведе­ніемъ свиней, питались мясомъ стадъ своихъ и проводили съ ними дни и ночи въ дубовыхъ рощахъ. Они не были привязаны къ своей родной почвѣ, какъ народы германскіе и италійскіе; но за то любили общежитіе въ городахъ и *мѣстечкахъ, и общительность такого рода развилась у нихъ и получила значеніе, повидимому, даже ранѣе, чѣмъ въ Италіи. Ихъ гражданское устройство далеко несовершенно; нетоль­ко ихъ національное единство не имѣло прочной основы, какъ это, впрочемъ, было и у всѣхъ среднихъ народовъ, но даже и въ отдѣль­ныхъ общинахъ не было единодушія и твердаго управленія, не было положительнаго чувства гражданственности и опредѣленной послѣдо­вательности стремленій. Единственный порядокъ, который могъ у нихъ держаться, былъ порядокъ военный, при которомъ строгія пра­вила дисциплины избавляли всякаго отъ тяжкаго труда управлять самимъ собою. «Преобладающія свойства кельтійскаго племени — го­воритъ историкъ его Тьерри — это: личная храбрость, которою оно превосходитъ всѣ др. народы; вольный, пылкій и очень впечатли­тельный духъ; въ нихъ много ума, но вмѣстѣ съ тѣмъ это народъ крайне легкомысленный, лишенный настойчивости и выдержки, не терпящій никакого опредѣленнаго и твердаго порядка, народъ хва­стливый, и вѣчно вздорящій вслѣдствіе своей безграничной суетно­сти». Почти тоже самое, только гораздо короче, говоритъ древній Катонъ: «Кельты особенно цѣнятъ два свойства: умѣнье драться и находчивость». Ихъ хорошими военными и плохими гражданскими свойствами объясняется тотъ историческій «актъ, что они потрясли всѣ государства и не основали ни одного.

то имѣли огромные щиты, длинные изъ худо-закаленной стали мечи, кинжалы и копьи, все это, украшенное золотомъ, такъ какъ они до­вольно искусно умѣли выдѣлывать металлы. Пощеголять у нихъ можно было всѣмъ, даже наприм. раной, которую нерѣдко растягива­ли съ умысломъ, чтобы отъ нея остался пошире рубецъ. Обыкновен­но они сражались пѣшіе, но были у нихъ и отдѣльные конные отря­ды, въ которыхъ за каждымъ свободнымъ слѣдовали по два конныхъ же оруженосца или приспѣшника. Военныя колесницы уже очень рано были у нихъ въ употребленіи, подобно тому какъ въ глубокой древности у Ливійцевъ и Эллиновъ. Нѣкоторыя ихъ обыкновешя на­поминаютъ собою средневѣковое рыцарство, въ особенности совер­шенно неизвѣстные Римлянамъ и Грекамъ поединки; не только во время войны они вызывали на бой войновъ поодиначкѣ, поглумив­шись предварительно надъ ними словами и жестами, но и среди мира сами бились между собою на-смерть въ блистательномъ вооруженіи и, разумѣется, съ славною попойкой вслѣдъ за тѣмъ. Такимъ обра­зомъ, сражаясь подъ своимъ или подъ чужимъ знаменемъ, вели они нѳпосѣдную солдатскую жизнь, которая среди безпрерывныхъ битвъ и геройскихъ подвиговъ, разброеала ихъ отъ Ирландіи и Италіи до Малой Азіи; но слѣды всѣхъ ихъ предпріятій исчезли быстро, какъ весенній снѣгъ, и нигдѣ не оставили они по себѣ ни великаго госу­дарства, ни культуры, ими созданныхъ».

г) Законы Лицинія Столона (366).

$ і 54. По удаленіи враговъ, римскій народъ до того упалъ духомъ, что не хотѣлъ отстроивать своего города и рѣшился переселиться въ опустѣвшія Веіи. Съ большимъ трудомъ уда­лось патриціямъ устранить это намѣреніе, а чтобы и впредь не могла явиться подобная мысль, дома въ Вѳіяхъ были от­даны на сломку, а мѣсто обречено вѣчному запустѣнію. Едва обстроился Римъ узкими, кривыми улицами и маленькими до­мишками, какъ патриціи начали снова заявлять свои преиму­щества и во-первыхъ съ прежнею безпощадностью примѣнять законы о долгахъ. Вслѣдствіе этого плебеи, обѣднѣвшіе отъ галльскаго нашествія и отъ издержекъ на обстройку, и оберменяемые притомъ частыми окладными сборами (tributum) для уплаты жалованья войску, впали въ страшную нужду. Это побудило спасителя Капитолія, М. Манлія (Капитолійскаго),

заступиться за плебеевъ и предложить облегченіе ихъ отъ долговъ и отдачу въ раздѣлъ общественнаго поля. Разъ, когда одного храбраго военачальника хотѣли заключить въ долго­вую тюрьму, Манлій вступился за него и выкупилъ его на свои деньги; вмѣстѣ съ тѣмъ онъ пустилъ въ продажу свой собственный участокъ, объявивъ во всеуслышаніе, что пока онъ будетъ владѣть хоть одной пяденью земли, подобная не­справедливость болѣе не повториться. За это патриціи возне­навидѣли его дотого, что подъ предлогомъ вздорнаго обви­ненія, будто онъ стремится къ царской власти, приговорили къ смерти, и онъ былъ сброшенъ съ тарпейской скалы, а домъ его разрушенъ до основанія и самая память его покры­та позоромъ (383).

$ 155. Но эта жестокость противъ такого заслуженнаго и доброжелательнаго къ народу человѣка пробудила плебеевъ отъ ихъ усыпленія. Два отважные и даровитые народные трибуна, Лициній Столонъ и Л. Секстій, сдѣлали три законодательныя предложенія (rogationes), съ цѣлію разрѣ­шить всѣ возникавшіе до того времен испорные вопросы: 1) По прежнему избирать двухъ консуловъ, но съ тѣмъ, чтобы одинъ изъ нихъ всегда былъ изъ плебеевъ.

ціевъ за утрату исключительнаго права на консульство. Но уже 30 лѣтъ спустя, и эти обѣ должности, также какъ долж­ность курульскихъ эдиловъ, да и всѣ прочія, сдѣлались доступны плебеямъ, а рѣшенія народныхъ собраній были из­бавлены отъ необходимости утвержденія ихъ сенатомъ; въ важныхъ случаяхъ, какъ напримѣръ при заключеніи государ­ственныхъ договоровъ и мирныхъ трактатовъ, самъ сенатъ предоставлялъ рѣшеніе центуріальнымъ собраніямъ. Только высшія жреческія должности понтифексовъ н авгуровъ составляли еще нѣсколько времени исключительное достояніе патриціевъ, пока наконецъ плебеямъ ддалось уничтожить и эту послѣднюю преграду къ полному уравненію правъ обоихъ сословій (302). Съ этихъ поръ начинается вѣкъ гражданской доблести и истиннаго геройства.

Курульскіе эдилы, подобно прежнимъ плебейскимъ (§ 146) эдилайъ, были полицейскіе же чиновники, но съ болѣе обшир* ною властію. Они не только наблюдали собственно за гор од омъ и за явнымъ нарушеніемъ общественнаго порядка, но и за нравами. Въ послѣдствіи имъ поручено было устройство большихъ торжественныхъ игръ, чті> давало имъ случай угодить народу пышностью и тѣмъ облегчить себѣ доступъ къ претурѣ или консульству. Сначала избирался только одинъ преторъ для завѣ­дыванія судебной расправой въ городѣ, потомъ стали избирать дру­гаго для разбора по дѣламъ иногородныхъ и иностранцевъ, а со вре­менемъ число преторовъ возросло до шестнадцати. Эдикты городскаго претора вошли потомъ важнѣйшею составною частью въ римское гражданское право.