§ 2. Второй период Пелопоннесской войны: Сицилийская экспедиция и Декелейская война.

Но Никиев мир, заключен­ный на 50 лет, оказался «гнилым». «В течение шести лет и девяти месяцев, — пишет Фукидид, — стороны воздерживались от походов в земли друг друга; но за пределами своих земель они, среди ненадежного замирения, причиняли друг другу очень большой вред...

Главную роль в политической жизни Афин играл с 420 г. род­ственник Перикла А л к и в и а д, ставший вождем этой воинствен­ной афинской демократии. Алкивиад был молодым, блестяще ода­ренным человеком, воспитанным на софистической философии. Его богатство, щегольство, расточительность, щедрость в отноше­нии к народу, его «величайшее искусство пленять людей» (П л у- т а р х) создали ему в Афинах большую популярность. Но основ­

ным стимулом всей деятельности Алкивиада было его безгранич­ное честолюбие и желание играть первую роль.

Поводом для экспедиции в Сицилию явилось хо­датайство сицилийских городов защитить их от притеснений силь­нейшего города Сицилии — дорических Сиракуз. Алкивиад, опи­раясь на это, воспламенил в афинянах настоящую страсть к по­ходу. Повсюду — на улицах, в палестрах — слышались раз­говоры о Сицилии, рисовались карты Сицилии, Ливии, Карфагена. Несмотря на оппозицию этому проекту со стороны противников Алкивиада, среди которых был и Никий, демократической пар­тии в 415 г. удалось добиться решения народного собрания орга­низовать поход во главе с Алкивиадом, Никнем и Ламахом. Был снаряжен большой флот и армия (134 триеры, 40 транспортных судов и 20 тыс. войска).

Однако острая борьба партий в Афинах с самого начала вредно отозва­лась на ходе этой Сицилийской экспедиции. Когда все уже было готово к от­правлению, произошло событие, взволновавшее весь город: ночью кем-то были изуродованы стоявшие на перекрестках столбы («гермы») с изображе­нием бога Гермеса, покровителя путешествующих. С точки зрения суевер­ных древних это было не только святотатство, но и дурное предзнаменование для отправляющихся в путь. Существуют предположения, что в этом были замешаны противники Алкивиада — олигархи. Стремясь предотвратить поход, они стали даже распространять слух, что это дело совершено самим Алкивиадом, напоминали, что он как ученик «безбожных философов» и прежде насмехался над религией, профанируя мистерии, и настаивали на привле­чении его к суду.

В назначенный срок готовый к отплытию флот торжественно отбыл из Пирея. Прибыв в Италию, Алкивиад уже начал разверты­вать военные действия: высадившись на юге Италии, он взял Регий — колонию халкидян, а затем, переправившись в Сици­лию, захватил Катану. Но неожиданно из Афин прибыл корабль с приказом доставить Алкивиада на родину, так как в Афинах про­тив него было выдвинуто уже новое обвинение в заговоре против демократии. Алкивиад покинул Сицилию, но по дороге бежал в Спарту. Все это, конечно, должно было внести дезорганизацию в армию и понизить ее боеспособность.

После отъезда Алкивиада главная роль в сицилийской армии афинян перешла к Никию. Он удачно высадился под Сиракузами и вначале с не свойственной ему энергией «совершил дело, казав­шееся эллинам невероятным»: он осадил Сиракузы и окружил их в течение короткого времени стенами. Дела Никия шли так удачно, что сиракузяне начали просить мира, а в Афинах стали ему за­видовать. Но дело обстояло так до тех пор, пока в Сиракузы с войском из других сицилийских городов не прибыл спартанец Гилипп, который взял на себя командование. Кроме того, стала прибывать помощь из Коринфа. Гилиппу удалось с моря про­рвать блокаду Сиракуз и занять неблагоприятную для афинского флота позицию.

В 413 г. к Сиракузам прибыла вторая, вспомогательная афинская экспе­диция (в количестве 73 триер и 5 тыс. гоплитов) во главе с Демосфеном, про­славившимся в операциях около Пилоса, но и это не изменило положения афинян: они терпели жестокие поражения. Демосфен настаивал на немедлен­ном возвращении, а Никий колебался, боясь вызвать неодобрение в Афинах и даже обвинение в измене. Ввиду того, что прибытие все новых и новых войск на помощь Сиракузам из Италии и Пелопоннеса усиливало сопротив­ляемость Сиракуз и положение афинян ухудшалось, афинские стратеги наконец приняли решение возвращаться. Но происшедшее лунное затмение заставило суеверного Никия, послушавшегося предсказателей, отложить отъезд на 27 дней.

Фукидид с большим драматизмом описывает трагическое по­ложение афинского войска. После того как все попытки флота про­биться через неприятеля оказались безрезультатными и оставшиеся у афинян корабли были ими самими сожжены, армия сделала по­пытку отступить от Сиракуз в середину острова. Наконец, жестокое преследование неприятеля и голод заставили афинян сдаться. Кампания в Сицилии закончилась страшной катастрофой: флот и армия были разгромлены, оставшиеся в живых были превращены в рабов и посланы на работы в каменоломни, полководцы казнены (413 г.).

Кроме неудачи в Сицилии, афиняне терпели тяжелые бедствия и в самой Аттике: спартанцы заняли Д е к е л е ю, очень важный стратегический пункт, находящийся на северо-востоке от Афин. Это отрезывало город от всей северо-восточной части Аттики и Эвбеи, откуда Афины снабжались продовольствием. Сделано было это по настоянию Алкивиада, бежавшего в Спарту и пылавшего жаж­дой отомстить своему отечеству. В прежний период войны втор­жения пелопоннесцев были кратковременными. Теперь же, укре­пившись в Декелее, они не покидали Аттику, подвергая ее непре­рывному грабежу и совершенно парализуя хозяйственную жизнь страны. Кроме того, более 20 тыс. афинских рабов, преимущест­венно обученных ремеслу, перебежало к неприятелю. Это нанес­ло тяжелый удар афинской промышленности и всему афинскому рабовладельческому хозяйству.

В это время, столь тяжелое для Афин, Спарта начала также активизировать свою деятельность на море, выдвинув целью уни­чтожить морскую гегемонию Афин. Пелопоннесцы приняли реше­ние строить флот, для чего пойти даже на измену общеэллинскому делу: войти в союз с Персией и пользоваться ее денежными субсидиями. Связи Спарты с Персией начал укреплять Алкивиад, который для этой цели прибыл в Малую Азию и сумел вступить в дружеские отношения с сатрапом Тиссаферном. Он достиг того, что вся Иония отпала от афинян.

Все это резко активизировало те внутренние процессы разло­жения в Афинской державе, которыми был обусловлен неудачный для нее ход войны. Прежде всего обнаружился полный распад Афинского союза — отпадение всех малоазиатских го­родов и почти всех островов. Особенно чувствительной для Афин была потеря таких крупных союзников, как Хиос, Лесбос, Милет. В связи с этим приток союзнических взносов значительно сократил­ся. Финансовый кризис принял настолько угрожающие размеры, что афиняне принуждены были тратить ту неприкосновенную ты­сячу талантов, за одно только предложение расходования которой прежде полагалось суровое наказание.

Затем, бедствия, обрушившиеся на Афинское государство, под­рывали положение демократии и усиливали враждебный демокра­тии лагерь в Афинах. Политическая борьба разгорелась с небыва­лой силой. Основными ячейками политической борьбы стали олигархические «гетерии» (товарищества) — тайные объединения, члены которых были связаны клятвой свергнуть афинский демокра­тический строй. В 411 г. с помощью командного состава армии и флота им удалось даже произвести олигархическийпе- р е в о р о т. Сначала были избраны десять так называемых «про- булов», по одному от каждой филы, каждый не моложе 40 лет. Они должны были составить «законопроект о мерах спасения» (Аристотель). Затем введено было олигархическое устройство. Политическим идеалом был провозглашен «строй отцов», т.

Высшим же органом государственной власти стал совет 400, ко­торый целиком состоял из крайних реакционеров и, по словам Фукидида, «правил тиранически», жестоко преследуя демократов. Обвинение в противозаконии (графа параномон), гарантирующее демократические устои, и оплата должностей были отменены. Эта крайняя олигархия оказалась, однако, непрочной: после четы­рехмесячного существования самые ярые олигархи (Фриних, Антифонт и др.) были перебиты и власть 400 свергнута.

Правление передано было теперь пяти тысячам «из лиц, имею­щих тяжелое вооружение», т. е. средним слоям населения. Глав­ную роль в низвержении олигархии и установлении п р а в л е- нияпяти тысяч играл Ферамен. Ферамен был противни­ком демократии, при которой, по его словам, «рабы и бедные граждане, готовые продать отечество за драхму», принимали уча­стие в управлении. Но он также и не питал симпатии к олигархии. Как типичный представитель средних, зажиточных людей, это был человек компромиссный, неустойчивый в своей политике и потому получивший прозвище «сапог на обе ноги» (Ксенофонт).

Умеренный политический строй пяти тысяч вызывал тоже большое недовольство среди широких демократических слоев. Наиболее организованную часть этой демократии представляли матросы и гребцы флота, находившегося тогда около острова Само­са. Ввиду того что в это время у флота не было командира, способ­ного снискать доверие его экипажей, они решили призвать Алкивиада, находившегося в Малой Азии. Алкивиад согла­сился, так как продолжал мечтать о возвращении на родину. Еще раз он с легкостью изменил свою ориентацию.

Основная задача афинян на этом этапе войны (за выполнение ее и взялся Алкивиад), заключалась в освобождении от пелопоннесцев Геллеспонта и пути в Черно- морье. Блестящие победы Алкивиада при Абидосе и Кизике вновь подняли престиж Афин на море, и Алкивиад принудил ряд отпав­ших городов опять присоединиться к Афинской державе (Хал- кедон, Византий и др.). Военные успехи Алкивиада способствовали также падению правительства пяти тысяч (410 г.) и восстановле­нию прежних демократических порядков.

В 408 г. Алкивиад появился торжественно в Афинах и был встречен как восстановитель могущества афинской демократии. Все преступления, в которых когда-то Алкивиад обвинялся, были забыты. Его конфискованное имущество было ему возвращено. На народном собрании его наградили золо­тым венком и избрали стратегом с неограниченными полномочиями на суше и на море. Некоторые даже предлагали ему стать тираном, и, действительно, в 408—407 гг. он был полновластным правителем в Афинах.

Но торжество Алкивиада было недолговременным. Спарта про­должала усиливаться за счет Персии. Кир широко субсидировал спартанские войска. Кроме того, Лисандр сосредоточил у себя в ру­ках руководство тайными олигархическими обществами и через них наносил удары демократии. Положение Алкивиада в Афинах

было неустойчивым, так как реакционные круги ему всячески про­тиводействовали, а он не предпринимал против них никаких мер. После одного незначительного поражения (при Нотии) авторитет Алкивиада стал резко падать даже в тех слоях демократии, которые так недавно восторженно к нему относились. Левое крыло демо­кратии с Клеофонтом во главе отошло от него. Алкивиад принуж­ден был покинуть Афины и некоторое время жил как бы в добро­вольном изгнании на берегу Геллеспонта. Позднее он отправился в Персию, надеясь получить поддержку от персидского царя. По- видимому, по настоянию Лисандра, персидский царь дал приказа­ние убить Алкивиада во время этого путешествия.

Эта ожесточенная борьба партий в Афинах вызывала неустой­чивость внешней и внутренней политики. Характерными в этом от­ношении являются события, связанные с битвой при Аргинузских островах, близ Лесбоса (406 г.). Афинский флот оказался блоки­рованным в гавани Мити лены. Тогда афиняне на последние средства снарядили 110 кораблей, посадив на них всех, находившихся в призывном возрасте, причем сделали набор даже среди рабов. В проливе между Лесбосом и Малоазиатским берегом произошла битва, во время которой разразилась страшная буря и гроза. Раз­бушевавшиеся стихии ставили сражающихся в чрезвычайно тяже­лое положение. Сражение окончилось победой афинян. Но афин­ские стратеги не успели оказать помощь пострадавшим военным кораблям и похоронить умерших. Это дало повод реакционерам — противникам стратегов — поднять дело против победителей и до­биться приговора их к смертной казни (среди осужденных был и сын Перикла). Когда уже это решение было приведено в испол­нение, афиняне, как говорит Ксенофонт, раскаялись и постановили поднять обвинение против тех, кто вводил в заблуждение народ. Естественно, что такое обострение внутренних взаимоотношений в Афинском государстве ослабляло его и без того уже пошатнув­шееся положение.

Решающей битвой, определившей победу Пелопоннесского сою­за, была битва в 405 г. при Эгоспотамах (Козьих речках) в Геллеспонте. В этом сражении афиняне лишились почти всего своего флота. После этого Лисандр во главе пелопоннесского флота появился у Пирея, и началась блокада Афин с суши и с моря. Консервативные слои настаивали на мире, демократы же провели закон, по которому всякое предложение мира каралось казнью. Однако ухудшавшееся положение осажденного города из-за голода и болезней способствовало усилению правых элементов. Клеофонт был казнен, и в 404 г. Афины сдались после долгого сопротив­ления. Мир был заключен на крайне тяжелых для афинян усло­виях. Афиняне обязывались: 1) сдать весь флот за исключением 12 сторожевых кораблей, 2) срыть все укрепления («длинные стены»), 3) распустить морской союз, 4) уничтожить демократию.

Таким образом, в результате поражения была уничтожена воен­ная мощь Афин, прекращала существование Афинская морская

держава, был нанесен удар греческой демократии. Было разгром­лено самое крупное и передовое греческое государство, которое более всего способно было объединить разрозненную Грецию. Погубило его не военное превосходство Спарты и ее союзников, а основные противоречия, присущие античному рабовладельческому строю. Они проявлялись в Афинах особенно сильно потому, что здесь этот строй достигал наибольшей зрелости. Отсюда эксплуата­ция массы рабов, не заинтересованных в его поддержании, прите­снение союзников, низведенных до положения «подданных», прене­брежение к интересам низовых сельских слоев, занявших поэтому враждебную позицию по отношению к городской демократии и ока­зывавших поддержку ее самым непримиримым врагам — реакцио­нерам (олигархам).

Все же даже катастрофический исход Пелопоннесской войны не мог сразу уничтожить демократический строй Афинского государства. Правда, в 404 г., по требованию Лисандра, власть в Афинах перешла к олигархическому комитету 30 уполномо­ченных («пробулов»), прозванных «3 0 тиранами», возгла­вляемому озлобленным аристократом Критием и приспособлен­цем Фераменом. Они управляли государством, не считаясь ни с какими установлениями, и ввели беспощадный террористи­ческий режим. Они организовали настоящую охоту на сторонни­ков демократии, а под этим предлогом иногда просто убивали со­стоятельных людей и захватывали их имущество. Никто не мог быть спокоен за свою жизнь. Число граждан было низведено до трех тысяч, и по введенному ими закону тираны могли казнить любого гражданина, не принадлежавшего к этим трем тысячам. Но вскоре между самими тиранами началась борьба различных группировок, в результате которой дажеФерамен, вождь умеренных олигархов, был вычеркнут Критием, сторонником крайней тирании, из списка трех тысяч полноправных граждан и казнен. Описанная Ксено­фонтом картина суда над Фераменом дает яркий пример произ­вола и насилия, которые царили при тирании тридцати («Гре­ческая история», II, 23—50).

Однако этот олигархический строй просуществовал всего 8 ме­сяцев. Демократы-эмигранты во главе с Фрасибулом сконцентри­ровали свои силы в Фивах. Оттуда они напали на Аттику, сначала заняли Пирей, затем Афины и, наконец, Элевсин, где, бежав из Афин, пытались укрепиться последние олигархи. Ликвидации ти­рании тридцати способствовала внутренняя борьба, происхо­дившая и в Спарте. Возвышение Лисандра и его роль вершителя судеб в Афинах вызвали среди правящих кругов в Спарте опасе­ния. Спартанский царь Павсаний постарался достигнуть согла­шения между афинскими демократами и олигархами помимо Лисандра. Так в 401 г. афинская демократия была полностью восстановлена в своих прежних формах, но уже утратила все основания и возможности стать ведущей и объединяющей полити­ческой силой в Греции.