Глава 1 Возникновение южноаравийских цивилизаций

К началу II тыс. до н. э. в Йемене сложились те климатиче­ские условия, которые без значительных изменений существуют до наших дней. По-видимому, к этому же времени (конец III - на­чало II тыс.

Особенности географической среды во многом определили характер южноаравийских обществ и цивилизаций. Юго-Запад­ную Аравию обычно разделяют по природным особенностям на Тихаму - прибрежную полосу, шириной 50-70 км, тянущуюся вдоль Красного моря, и горную страну Джебель, переходящую на востоке в пологопонижающуюся равнину - Шарки. Солончако­вые почвы Тихамы в сочетании с крайне неблагоприятным кли­матом не могли стать очагом земледельческой культуры в древно­сти и представляли окраинные территории древних цивилизаций. Центры цивилизаций располагались в области горной страны. Она занимает большую часть (около ²/з) территории Йемена и состоит из центрального плато и зоны краевых гор. Климат здесь умеренный, а количество осадков на склонах достигает 750 мм в год. На самом плато и на равнине Шарки климат значительно су­ше; так, например, в районе Саны среднегодовое количество осад­ков не превышает 150 мм в год. Хотя в Южной Аравии почти нет постоянных рек, но в период летних ливневых дождей с гор уст­ремляются на плато мощные потоки воды. Русла этих временных потоков, вади, представляют собой широкие долины, интенсивно заполняемые аллювиальными отложениями в сезон дождей. Осо­

бенно благоприятны в отношении земледелия внутренние скло­ны краевых гор плоскогорья, где наряду с вади большое количест­во влаги приносят дожди. Таким образом, главной задачей насе­ления Джебеля и Шарки с древнейшего времени должно было стать собирание воды, низвергающейся с гор в период дождей, и распределение ее соответствующими долями в течение всего сельскохозяйственного года, а также интенсивное освоение долин вади и ближайших к ним склонов гор.

Южная Аравия довольно богата пресными источниками (особенно Тихама); кроме того, как правило, неглубоко залегают почвенные воды - колодцы роют от 1 до 6 м глубины. Однако, на­пример, в районе Мариба глубина колодцев достигает 49 м.

Растительный мир Южной Аравии имеет много общих черт с растительностью Судана и Сахары. Горная страна - источник плодородия Южной Аравии, несмотря на значительное разнооб­разие мира растений, почти полностью безлесна. Леса встречают­ся только севернее Адена и на острове Сокотра. Интересно отме­тить, что в древности эта область Южной Аравии была, по-види- мому, значительно богаче лесом. В частности, географ Страбон (I в. до н. э. - начало I в. н. э.) отмечал, что Мариб находится на го­ре, густо покрытой лесом, состоявшим из ценных пород деревьев, дающих благовонную смолу и мирру [Strabo: XVI, 4, 19].

Приведенный краткий обзор показывает, что природные условия, в особенности водный режим, Южной Аравии в значи­тельной степени отличаются от подобных условий Двуречья и особенно Египта, где безусловная необходимость создания сис­тем ирригации сочеталась с требованием централизованного в масштабе всего бассейна реки руководства делом ирригации. Лишь созданные правителями древнего Йемена оазисы с центра­лизованной системой распределения воды являлись постоянной их опорой в объединительной деятельности.

Особенности природных условий Южной Аравии способ­ствовали тому, что пришельцы селились отдельными племенны­ми группами, создавали изолированные очаги культуры. Одним из следствий такой изоляции явилось сосуществование на срав­нительно небольшой территории в течение долгого времени не менее четырех языков. Другие последствия изолированного раз­вития семитских племен, осевших здесь, продолжают иной раз

сказываться и в сегодняшней жизни Йемена. Неизвестно, какие причины побудили племена будущих южных семитов проделать тя­желый и полный лишений путь на юг полуострова. Быть может, сказалось ухудшение климата в Сирийской степи либо они были потеснены воинственными племенами или государствами.

Анализ различных форм кочевничества показывает, что оно связано с засушливыми территориями и всегда со стадным ското­водством. Животные используются и как продукт питания, и в ка­честве транспорта. Основывать хозяйство кочевников только на приручении осла невозможно, оно должно сочетаться с разведе­нием мелкого скота [см.: Walz 1959: 151-152]. Способность до­машнего осла к переноске тяжестей ограничена его потребностью в воде, он может удаляться от источника только на 30 км.

Самым легким возможным путем переселений с севера в Южную Аравию, еще без верблюда, была дорога с северо-запада (Мидйан, Дедан) через нагорья, которые тянутся от Мекки на юг. Таким образом, заселение Южной Аравии вовсе не обязательно должно связываться с верблюдами. Древнейшее караванное сооб­щение на ослах могло связать юг Аравии с севером. Наскальные изображения, восходящие к III тыс. до н. э., в южном Хиджазе свидетельствуют о наличии здесь в то время диких быков, ослов и верблюдов [Anati 1968].

Как и многие культурные новшества, одомашнивание дро­мадера не могло произойти в одном месте и в одно время [Hoch 1979: 608-609].

Документальные свидетельства одомашнивания верблюда можно наблюдать с III тыс. до н. э. Семиты, пришедшие с юга и осевшие в Двуречье в Ш-П тыс., по-видимому, знали одомаш­ненного дромадера; среди прочих вещей следует сослаться на амулет из Аккада 2400 г. до н. э. [Zeuner 1963] и еще ранее на от­тиск печати из Урука [Hoch 1979: 610-611]. Очевидно, только с XII в. до н. э. верблюд приобрел большое значение для регулярно­го караванного сообщения. Так, например, исход иудеев из Егип­та в начале XII в. совершался еще на ослах; вторжение мадиани- тов около 1100 г. в Палестину происходило с многочисленными всадниками на верблюдах.

Первые письменные упоминания о дромадере содержатся в ассирийских надписях XII-XI вв., письменные источники XI в. упоминают дромадеров в связи с мадианитами [Albright 1949: 96]. В Библии о мадианитах и амалекитах говорится, что они «приходили в таком множестве, как саранча; им и верблюдам их не было числа, и ходили по земле Израилевой, чтобы опусто­шить ее» (Суд. 6, 3-4, ср. также: 7, 12). В двух других отрывках говорится о богатых украшениях, навешенных на верблюдов: «И встал Гедеон и убил Зевея и Салмана, и взял пряжки, быв­шие на шеях верблюдов их» (Суд. 8, 21). «Весу в золотых серь­гах, которые он (Гедеон) выпросил, было тысяча семьсот золо­тых (сиклей), кроме пряжек, пуговиц и пурпуровых одежд, ко­торые были на царях мадиамских, и кроме (золотых) цепочек,

которые были на шее у верблюдов их» (Суд.

Земледельческое население, жившее по большим рекам - в Двуречье и по Нилу, очевидно, не использовало в ранний период дромадера, а предпочитало быков [Ibid.: 611-612]. Действитель­но, верблюду нужен простор, верблюды не любят влажный кли­мат, они плохо совместимы с другими домашними животными, обладают дурным нравом [Zeuner 1963].

Для народов, обитавших в долинах рек, дромадер не мог служить объектом охоты, так как его нелегко было настичь в пус­тыне. Вследствие этого создается впечатление, что ранние пись­менные народы не очень интересовались дромадерами, а те наро­ды, которые занимались дромадерами, не могли написать об этом [Hoch 1979: 612]. Учитывая сказанное, возможно, следует согла­ситься с М. Рипински, который видит в этом причину редкого изображения дромадеров [Ripinski 1974].

Из вещественных находок следует отметить фрагменты ко­стей молодых дромадеров, в том числе и незначительное число костей, возможно, новорожденных дромадеров в Умм ан Нар. Дромадеры использовались для доставки меди от восточных от­рогов гор через западную пустыню Оманского полуострова для перегрузки, возможно, на суда в Умм ан Наре [Frifelt 1979: 359-441; Hoch 1979: 613]. Можно допустить, что дромадеры нахо­дились в Умм ан Наре на попечении человека в качестве домаш­него животного [Hoch 1979: 613], а не являлись дичью, на кото­рую охотились в дальних пустынях.

Итак, II тыс. до н. э. знаменуется крупнейшим успехом че­ловека в освоении Аравии - одомашниванием верблюда. На про­тяжении тысячелетий верблюд не играл для человека важной хо­зяйственной роли. Лишь ухудшение экологических условий и резкий недостаток пастбищ для обычного скота сделали прируче­ние верблюда хозяйственной необходимостью.

В Центральной Аравии одомашнивание верблюда, начав­шееся в середине II тыс.

Хозяйственные и социальные изменения, произошедшие в Аравии во II тыс. до н. э., сыграли решающую роль в возникнове­нии южноаравийской цивилизации. Южная Аравия очень рано вступила в контакты с древнейшими цивилизациями мира - Египтом и, вероятно, Шуметюм. Эти контакты были обусловле­ны, прежде всего, тем, что Йемен в то время был местом моно­польной добычи многих благовонных смол (ладана, мирры, алоэ и т. д.), особенно ценившихся в Египте.

С ростом населения в Южной Аравии возникла необходи­мость использования под земледелие каждого клочка земли, в ос­новном по склонам гор, и освоения новых земель. Важнейшей производственной задачей населения восточных предгорий Йе­мена стало обуздание и круглогодичное использование для оро­шения потоков, которые прокладывали себе путь после летних дождей по многочисленным глубоким вади и сливались в бурные реки, ненадолго увлажнявшие почву и исчезавшие в песках.

Решение этой задачи было осуществлено во второй поло­вине II тыс. до н. э. Именно в это время в результате освоения новых приемов каменной кладки были созданы особые виды плотин, частично перегораживавших реки и отводивших воду в боковые каналы-шлюзы (с последующим распределением по по­лям и террасам). Возникло террасное земледелие. Одновремен­но жители горной страны приступили к созданию гигантских водохранилищ-водоемов, где запасалась дождевая вода.

На основе богарного и искусственного орошения в Южной Аравии во II тыс. до н. э. земледелие достигло высокого уровня. Правда, технический уровень сельского хозяйства оставался не­высоким: для пахоты пользовались сохой или примитивным плу­гом, запряженным парой волов, а иногда и ослом. Широко приме­нялась, особенно в горных районах, и ручная обработка почвы мо­тыгой. Но примитивные орудия труда сочетались с высокой техникой искусственного орошения, богатством и разнообразием сельскохозяйственных культур. Хотя основную площадь посевов занимали зерновые, широко разводились и бобовые культуры, и различные овощи и фрукты.

Непосредственную связь искусственного орошения и клас­сового общества в Южной Аравии показывает даже географичес­кое положение древнейших государств Йемена: все их центры расположены на периферии пустыни Сайхад, т. е. в тех местах, где необходимость ирригации проявилась раньше всего и наиболее настоятельно [Beeston 1979: 2-3].

Племена, у которых разведение скота было основой хозяйст­ва, появились в Южной Аравии поздно, лишь со П-Ш тыс. до н. э., видимо, в связи с расселением на землях, ставших непригодными для земледелия. Обеспечение более или мен^е регулярного водо­снабжения резко повысило урожайность зерновых культур и фи­никовых пальм, привело ко все большей концентрации людей в оа­зисах и росту благосостояния семей. Появившиеся излишки про­дукта создали возможность использования труда рабов, а это, в свою очередь, привело к дальнейшему увеличению производства, появлению и развитию торговли. Столкновения интересов сосед­ствующих оазисов сопровождались грабительскими набегами, охо­той за имуществом и рабами. Постепенно необходимость держать рабов, обеспечивать приток рабочей силы и давать отпор захватчи­кам стала непосильной задачей для органов родового строя. Возни­кало государство, оазис превратился в город-государство. Так по­явились Нашк, Нашак (современный Вади Джоуф), Куталь (совре­менный Вади Рагван), Наджран и др. В конце II тыс. до н. э. в результате соперничества и все учащавшихся столкновений раз­личных небольших государств возникли сначала союзы отдельных городов-государств и племенных объединений, а затем и крупные государства Наджран, Саба, Катабан, Аусан, Хадрамаут.

Наджран является самой северной областью распростране­ния древних земледельческих культур и южноаравийской куль­туры. Он и по сей день один из самых крупных плодоносных оа­зисов. В древности на территории этого оазиса находилось не­сколько городов, из которых самым крупным был Рагмат (впоследствии Наджран). В сфере влияния Наджрана находилась территория, на которой позже возникло государство Майн. Горо­да и самостоятельные города-государства этой области располага­лись вдоль течения постоянного потока - Вади Мазаб. Таковы со­хранившиеся в развалинах города Нашк, Каминаху, Харм, Карна- ву и несколько в стороне Йасиль.

В горных долинах и на плато Центрального Йемена лежали территории Сабейского союза: здесь расселились различные пле­мена родоплеменной группы Сумай с центром в городе Хадакан и родоплеменной группы Сухайм с центром в Шибам Сухайн. Эта область хорошо орошалась дождями и поныне густо заселена. Другими важными областями Сабейского государства были Вади Хариб и Вади Рагван, но наиболее важную роль в истории Сабей­ского государства сыграла территория, расположенная в нижнем течении Вади Зана, питавшего впоследствии центр Сабейского государства - Марибский оазис. Вади Зана в сезон дождей соби­рала в свое русло многочисленные горные потоки и, проходя че­рез теснину между гор, вытекала в широкую долину. Эта теснина была, видимо, в VII в. до н. э. перегорожена знаменитой впослед­ствии Марибской плотиной, через каналы которой вода Вади За­на орошала большую часть Марибского оазиса. Западнее Мариба, на водоразделе между Вади Зана и Вади эль Хушма лежал древ­ний город Сирвах, первая столица Сабы.

Область южнее была в древности западной частью государ­ства Катабан. Богато орошаемая грозовыми дождями, эта область в районе горы Сахль и поныне густо заселена земледельцами; ее южная граница - Джебель Каран. Восточнее лежит большая до­лина Хариб, игравшая важную роль в хозяйственной жизни древ­него Катабана. В долине Хариб обнаружены развалины древних городов, а также большая стена, по-видимому, служившая для обороны долины с севера.

Восточнее и юго-восточнее долины Хариб, в бассейне Вади Байхан, находился центр государства Катабан с его столицей

Тимна. Южнее этой области, перевалив через Джебель Каран, мы вступаем в густонаселенную и достаточно орошаемую дождями большую область Радман. Эта область занимает плато горной страны и тянется далеко на юг. Здесь вдоль Вади Бана, Вади Аби- ан, Нисаб располагались центры государства Аусан, простирав­шегося до самого моря. Надписи упоминают расположенные здесь в древности города Рада, Кудар, Валан, среди которых наи­более значительным был последний. Центральная часть государ­ства Хадрамаут лежала в одноименной долине вади, на северо-за­падном конце которого находилась столица страны Шабва.