Умственная жизнь греков в цветущий период их истории

Насколько греки были разъединены на других поприщах, в осо­бенности на политическом, настолько являются они нам в то же время действующими единодушно и до позднейших времен произво­дительными на одном поприще, на поприще науки и искусства.

В скульптуре неподражаемым остался Фидий.

Что касается поэзии, то поэзия эпическая уже находилась в цвету­щем состоянии, между тем как в лирике появляется имя одного только великого фиванца Пиндара (ч. I, стр. 265). Афинскому народу при­надлежит составляющая отличительную особенность его творческого духа — драма. Она развилась из хоровых песнопений на празднествах Дионисия.

Вследствие этого театральное представление оставалось по-преж­нему видом богослужебного празднества, который прославлял оба праздника: Дионисия и Панафенеи, отправляемые в честь богини —

Дорический орден колонн. С храма Тезея в Афинах.

Ионический орден колонн. С храма Афины в Приенах.

покровительницы Афин. Около 540 г. до Р. X. Ф е с п и с на празднест­вах Дионисия в Аттике присоединил к хвалебным хоровым песням рассказ, сопровождаемый мимикой и аккомпанементом оркестра; он же, должно быть, ввел в употребление румяна и маски.

Действительным основателем благородных зрелищ следует считать Эсхила' (525—455). Он изобрел первые декорации и заставил выхо­дить актеров на сцену в париках (тупеях), высоких башмаках и котур­нах, вследствие чего они приобретали сверхъестественный, величест-

¹ Эсхил, побежденный на Олимпийских играх молодым Софоклом, переселился в Гелу, в Сицилии, где, по свидетельству одного предания, погиб от черепахи. Орел, схватив черепаху и желая разбить ее, бросил ее на голову стоявшего Эсхила, приняв его лысину за скалу.

или предостерегает.

венный вид. У Эсхила являются уже два актера. Затем следует хор, то есть неопределенное число лиц, которые выступают на сцене в роли испытанных благоразумных, бесстрастных мужей, старцев (а также женщин и молодых девушек). Хор этот входит в известные отношения с действующими лицами и, не принимая непосредственно живого уча­стия в действии, то дает им свои советы или утешает их, то ободряет

Из 70 написанных Эсхилом пьес со­хранилось только семь и в числе их «При­кованный Прометей», «Семеро против Фив», «Орестейя» (трилогия, состоящая из трех частей: «Агамемнон», «Коэфоры» и «Евменады») и «Персы». Трагедии Эс­хила отличаются высотой слога, благород­ством и величием. Язык их смел и нео­быкновенно выразителен. Они также не лишены прелести, но, по выражению древних, являются «грозными» богинями, управляющими здешним миром. По фор­ме своей трагедии Эсхила просты, не­сложны и сохраняют почти прежний ха­рактер эпических повествований. Во всех пьесах царствует неумолимая судьба в об­разе таинственной силы; она стоит выше даже богов, и из страха перед нею люди должны остерегаться переступать пред­назначенные им границы.

Полного совершенства трагедия до­стигает только у Софокла (от 496 до 406 г.). Освободившись от свойственной Эсхилу эпической распространенности, он придал своей речи художественность и изящество. Действие развивается у него естественно, последовательно и притом так, что внутренние побуждения действующих лиц еще до наступления катастрофы выступают ясно и опреде­ленно. Характеры действующих лиц до­стигают у него художественной отделки, а внутренние чувства изобра­жаются с психологической тонкостью. Для достижения разнообразия в изображениях характеров Софоклу пришлось прибегнуть к введению третьего актера. Между сохранившимися семью трагедиями Софокла особенно замечательны: «Антигона», «Эдип-царь», «Эдип в Колонне» и «Аякс».

Третье место в ряду великих греческих трагиков занимает Еври­пид (480—405). По благородству и смелости он примыкает к Эсхилу, а

Коринфский орден колонн.

по изяществу языка и глубине мысли к Софоклу. Еврипид является ис­тинным сыном своего века. Прежний идеальный характер трагедии он перенес или скорее возвратил к истинной правде действительной жиз­ни и изображал людей такими, какими они являются в ней на самом

деле. При этом в трагедиях своих Еврипид проводил выводы и основ­ные положения тогдашней философии и пользовался софистической диалектикой. Длинные рассказы вместо драматического действия в соединении с часто употребляемой развязкой в виде неожиданно по­являющегося божества, так называемого deus ex machina', показывают, что Еврипид не особенно заботился о естественном и последователь­ном развитии драмы. Хоровые песни не находятся уже в полной внут­ренней тесной связи с действием и характерами действующих лиц; они

являются как бы чем-то сохраняю­щимся лишь по обычаю, а не в силу действительной необходимо­сти. Но зато Еврипид отличается необыкновенным пониманием сердца человеческого и его стра­стей. Главной целью его было воз­буждение сострадания и умиле­ния, почему он и заслужил у древ­них название производящего своими трагедиями глубокое впе­чатление. Как последователь Ана­ксагора, Еврипид часто впадает в

Сцена из греческой трагедии.

¹ Бога из машины (прим. ред.).

Софокл.

С статуи в Латеранском музее в Риме.

противоречие с мифами, что нередко пагубно отражается на содержа­нии его пьес; от Еврипида сохранилось восемнадцать трагедий и одна сатирическая драма; между ними замечательны: «Орест», «Ифигения в Авлиде» и «Ифигения в Тавриде».

Еше глубже проникся афинским народным духом комический писатель Аристофан (452—388).

Шутка и остроумная насмешка, от­личающие более или менее почти все комедии Аристофана, не составляют исключительного их содержания и не служат одной только забаве, а имеют цель более возвышенную и благород­ную. Предоставленной ему в Афинах на празднествах Дионисия в силу закона и обычая безграничной сво­бодой речи поэт пользовался исключительно для споспешествования политическому и нравственному благополучию своих сограждан. В его речах отражается вся общественная и частная жизнь Афин. Как главный представитель древней комедии, Аристофан неустанно ри­сует неблагоразумие и заблуждение своего времени, в особенности

Еврипид.

С античной статуи.

необузданные и честолюбивые побуждения демагогов, промахи в по­литике плохих государственных людей, испорченность народного ха­рактера в общественной и семейной жизни и ужасающие размеры, в которых в то время совершалось падение всех религиозных и нравст­венных начал.

Место эпической поэзии заняло прозаическое повествование.

Когда Геродот читал на Олимпий­ских играх отдельные части своей ис­тории, между слушателями находился и его великий преемник — Фуки­дид (465—399) и проливал при этом слезы умиления. Вдохновленный Ге­родотом, он приступил к своему вели­кому историческому творению и пре­взошел в нем своего предшественника. Историей «войны пелопоннесцев и афинян» Фукидид желал оставить веч­ное достояние в назидание государст­венным людям. На это Фукидиду дава­ли право как строгая правдивость и беспристрастие, которые не допустили его вначале сделаться привер­женцем тогдашней демократии, а после изгнания не сделали его не­справедливым к своему отечеству, так и проницательный историче­ский взгляд, с помощью которого он постигал связь и основные при­чины событий.

Далеко ниже его стоит Ксенофонт, ученик Сократа, родив­шийся в 444 году. Он представил в своей истории нечто вроде прило­жения к сочинению Фукидида. Это историческое сочинение просто и безыскусно (простое изображение событий в хронологическом по­рядке) и не освещается какой-либо высшей идеей. Несмотря на это,

Аристофан. С античного бюста.

оно еще в древности пользовалось вполне заслуженной громкой сла­вой. Ксенофонта называют «аттической пчелой», или «аттической музой» за благозвучность речи, плавность, изящество и безыскусную простоту изложения. Не принадлежа к особенно выдающимся умам древности, он, тем не менее, благодаря прекрасным качествам своего характера является выразителем греческого идеала человеческого со­вершенства. Из сочинений Ксенофонта замечательны следующие: «Воспоминания о Сократе», представляющее верное изображение последнего, и «Киропедия», которая в виде политического романа рисует воспитание и характер образцового государя в лице и истории персидского царя.

Блестящим памятником деятельности Ксенофонта как полковод­ца, который обеспечил ему навсегда выдающееся место в военной ис­тории, служит его «Анабазис». В нем он описывает знаменитое отступление 10 000 греков после сражения при Кунаксе.

Философия уже и раньше имела видных представителей. То были ионяне, пролагав- шие новые пути своими исследованиями. Ряд таких «натуральных философов» (ис­следователей природы) перечислен уже нами. Фалес Милетский, Гераклит из Эфеса, прозванный за глубину своих умо­зрений «темным» (около 500 г. до Р. X.), Анаксагор из Клазомен, Демокрит из Абдеры (род. около 460 г.). Они старались проникнуть в таинства природы и отыски­вали начало вселенной и законы отдельных, частных явлений.

С возрастанием развития внешней жиз­ни и с расширением исследований природы неизбежно должна была возвыситься и врачебная наука, и первое научное из­ложение этой отрасли знания приписывается Гиппократу (между 470 и 370 гг. до Р. X.), уроженцу острова Коса и современнику Демо­крита. Так как, по понятиям греков, природа была населена и оживот­ворялась богами и богинями, то народ не допускал, чтобы явления природы, которые казались ему происходящими от непосредственных действий божественной воли, рассматривались бы как простые дейст­вия законов природы, какими они являются например у Анаксагора. Вследствие этого Гиппократ подвергся обвинению и преследованию, как разрушитель народной религии.

В то время как философы древних школ добивались одной только истины, во времена Перикла, вследствие гибельного извращения древних нравов и образа мыслей, появился род философов, которые видели в философии не путь к отысканию истины, а лишь средство к

Сцена из греческой комедии.

Гиппократ. С античного бюста.

достижению своих ближайших целей: богатства и чувственных на­слаждений, Их называли софистами, то есть учителями мудрости. Главным их занятием была одна лишь риторика, то есть красноречие, в котором некоторые из них достигли замечательного совершенства. Софисты поражали слушателей точно так же, как акробат удивляет своих зрителей. На каждый вопрос у них был ответ, на каждое возра­жение отговорка, для каждого утверждения основание или по крайней мере мнимое основание; в крайнем же случае они опуты­вали и приводили в замешательство против­ника целым рядом быстрых и тончайших ложных выводов.

Первым софистом считался Протагор из Абдеры. За ним следует Горгий — уро­женец Леонтины на острове Сицилии; совре­менниками его были Г и п п и й из Элиды и П р о д и к из Кеоса. После того как эти пер­вые софисты оказали услугу формальным развитием греческого языка и приобрели себе пламенных учеников, ближайшие их по­следователи представляют картину глубоко­

го научного и нравственного падения, достаточно уже объясняемого словами «софизм» (ложный вывод) и «софистика» (остроумное или обманчивое доказательство); слова эти сохраняли свое значение и до настоящего времени. С непозволительным легкомыслием употребля­ли софисты все средства, чтобы давать понятие и объяснение всему видимому и невидимому. За деньги они учили всевозможным улов­кам в речи, спорах и диалектике, то есть искусству говорить за или против данного предмета и говорить так, «чтобы самое дурное обра­щать в хорошее». Таким образом они производили самое гибельное влияние на нравственные понятия народа. Когда наконец софисты осмелились издеваться над религиозными верованиями народа', то, конечно, против них восставали люди с возвышенными мыслями и бо­льше всех философ Сократ.

16.