ТРЕТЬЯ ПУНИЧЕСКАЯ ВОЙНА; РАЗРУШЕНИЕ КАРФАГЕНА. (149—146 г. до Р. X.)
До сих пор Рим старался прикрывать свои беззаконные захваты и свое ненасытное властолюбие некоторым подобием справедливости и мнимым бескорыстием, ничтожность которых просвечивала, впрочем, весьма ясно.
Но теперь в системе римской политики обнаружилась ничем не скрываемая наглость. Первой жертвой такой бесчестной и бездушной политики стал Карфаген.Истекал 50-летний срок непрерывной, тяжелой зависимости Карфагена. Само собой разумеется, что римских сенаторов должен был занимать вопрос о том, что следует предпринять в отношении к этой все еще весьма сильной державе. Они считали, что надо не только оставить Карфаген в этой зависимости, но найти благовидный предлог еще более усилить эту зависимость. Некоторые сенаторы желали совершенного уничтожения Карфагена. К ним принадлежал и престарелый Катон. Он непрерывно доказывал, что, пока существует Карфаген, Риму угрожает большая опасность. Однажды Катон показывал в сенате рано поспевшие фиги. Когда сенаторы залюбовались их величиной и красотой, Катон сказал им: «Знаете ли вы, что эти фиги сорваны в Карфагене лишь три дня тому назад? Так близко стоит враг от стен наших». С этого времени всякую речь в сенате, о чем бы ни шло дело, Катон заканчивал словами: «А в заключение повторяю вам, что, по моему мнению, Карфаген должен быть разрушен».
Противником Катона был Публий Корнелий Сципион Назика. Он доказывал, насколько полезно в интересах самого Рима сохранить опасного врага, который, вынуждая Рим к постоянной бдительности, тем самым предохранил бы его от пагубного чувства ложной безопасности. Но большинство разделяло мнение Катона.
Предлог к возобновлению военных действий подал 80-летний Ма- синисса. Рассчитывая на поддержку римлян, он непрерывно нападал на карфагенскую территорию и отнимал у карфагенян одну область за другой. Тщетно обращались карфагеняне к римлянам с жалобами на Масиниссу.
Хотя время от времени и посылались представители из Рима, но они больше занимались сбором сведений о состоянии военных сил Карфагена, чем их спорами с нумидийцами. Карфагеняне прибегли к собственной защите. В 152 году они выступили в поход против Масиниссы, но были разбиты. Тотчас после этого через послов, отправленных в Рим, они извинились за вынужденный поход, но римляне восприняли это объяснение с большой холодностью.В то самое время, как римляне обдумывали, как бы лучше воспользоваться этим случаем, явились послы союзного карфагенянам города Утики и объявили о безусловном подчинении этого города
Риму. Это обстоятельство привело римлян к решению уничтожить Карфаген, так как находившаяся поблизости от него Утика могла служить удобным сборным местом. Предлогом для войны явились враждебные действия Карфагена против римского союзника Маси- ниссы. Оба консула 149 года Мар- ций Ценсорин и Манлий Манилий получили предписание переплыть с 80000 человек пехоты и 4000 всадников в Африку и не оканчивать войны до тех пор, пока Карфаген не будет разрушен.
Отплытие римского флота из Италии произвело в Карфагене всеобщее смущение. Чтобы отвратить страшный удар, пока еще было время, карфагенские послы поспешили в Рим с предложением беспрекословной покорности Карфагена Риму. На это последовал такой ответ: «Сенат обещает карфагенянам сохранить свободу, неприкосновенность их прав, земли и собственности с тем условием, чтобы в течение 30 дней было отправлено в Рим 300 заложников из знатнейших семейств и чтобы они исполнили все, что прикажут им консулы». Последнее условие возбудило новые опасения. Между тем потребованные заложники, несмотря на отчаянные рыдания их родителей, были поспешно отправлены в Рим. В сицилийском городе Лили- бее консулы объявили послам, что дальнейшие предписания сената будут объявлены им в Утике.
С возрастающим беспокойством ожидали карфагеняне прибытия римского флота. Карфагенские послы явились в римский лагерь, чтобы выслушать приказания консулов.
Консул Ценсорин потребовал выдачи всего оружия и всех военных запасов. В римский стан прибыли тысячи колесниц, нагруженных оружием и военными машинами. Тогда консул объявил послам: «Я должен похвалить вас за готовность, с которой вы исполнили приказание сената. Его последнее требование заключается в том, чтобы вы покинули Карфаген и поселились где-нибудь в другом месте внутри страны, по вашему усмотрению, но не ближе 80 стадий от моря, ибо близость моря, благодаря легкости приобретений, подает лишь повод к несправедливостям. Поэтому Карфаген должен быть разрушен».Это требование привело карфагенян в отчаяние. Все проклинали римлян и призывали богов к отмщению за столь постыдный обман. Мщение стало теперь их лозунгом; они были одушевлены одним деланием: сопротивляться до последней капли крови. Хотя карфагеняне только что были обезоружены, они решили напрячь все свои силы для защиты своего древнего славного города и дорогих могил своих предков. Оскорбительное требование было единодушно отвергнуто, ворота города заделаны, вход в гавань загражден протянутой поперек него цепью, и население с твердой решимостью ожидало осады.
Скоро громадный город, где было 70 000 жителей, превратился в одну общую оружейную мастерскую. В железе, дереве и кожах не было недостатка. Стар и млад день и ночь были заняты изготовлением орудий обороны. Дома были снесены и балки их носили на постройку кораблей. Весь находившийся в городе металл был собран в одно место, и из него было выковано оружие. В домах, на улицах, даже в храмах только и делали, что ковали, плавили, строгали. Женщины
отдали свои волосы для изготовления тетив для луков. Каждый день изготовлялось 100 щитов, 300. мечей, 500 дротиков, множество луков и катапульт. Казалось, что гений древних финикийцев возродился в их потомках с удвоенной силой. Для увеличения числа способных носить оружие были призваны рабы, получившие теперь свободу. В городе начальствовал Газдрубал, внук Масиниссы. Вне города другой Газдрубал собрал войско из 20 000 человек.
Римские полководцы полагали, что им нечего спешить с нападением на беззащитный, по их мнению, город. Когда же они наконец выступили из Утики, то увидели, что они обманулись в своих ожиданиях: город предстал перед ними во всеоружии. Вскоре римляне убедились в тщетности своей попытки овладеть городом приступом. Им пришлось начать осаду. Целый год- простояли они под городом и не достигли успеха. Несколько их приступов было отбито,” а в открытом поле превосходный начальник конницы Гамилькон своими смелыми нападениями нанес им весьма значительный урон. В виду таких обстоятельств римляне были вынуждены прибегнуть к помощи нуми- дийцев, от которой они, в гордом сознании своего победоносного счастья, до сих пор отказывались. Для возобновления дружеских отношений с Нумидией сенат избрал искусного Сципиона Эмилиана. Он устроил дело так, что нумидийский царь Масинисса, только что умерший на 90-м году своей жизни, перед смертью уполномочил Сципиона установить престолонаследие по своему усмотрению. Сципион распорядился так, что все три сына Масиниссы должны были управлять вместе: Миципса получил царское достоинство и внутреннее управление, Гулусса предводительствовал войском, а Мастанабал занимался судопроизводством. Гулусса немедленно выступил со своими всадниками в поход против Карфагена. Кроме того, Сципион сумел переманить на сторону римлян предводителя карфагенской конницы Гамилькона. Однако еще и в 148 году Карфаген не был взят.
В 147 году Сципион стал домогаться консульского звания. Слух о его храбрости, влияние его семейства, благоприятное предзнаменование, связанное с его именем, привели к тому, что в глазах народа он явился человеком, имеющим полное право на такое звание. Не было принято во внимание даже то обстоятельство, что ему было лишь 37 лет, и он не достиг установленного для этой должности 43-летнего возраста. Он был избран консулом и получил главное командование войсками в Африке.
Весной 147 года Сципион высадился в Утике.
Первым распоряжением его было удаление неспособных военачальников. Затем была восстановлена дисциплина: стан был очищен от всякого сброда, собравшегося в него в чаянии богатой добычи, и в нем была введена строжайшая дисциплина. Затем он искусно произведенным ложным нападением оттеснил Газдрубала из предместья в самый город. Затем Сципион устроил на перешейке, соединявшем Карфаген с материком, двойную линию укреплений, и с этого времени снабжение города продовольствием стало возможно лишь со стороны моря. Необходимо было преградить и этот путь. С этой целью Сципион приказал построить огромную плотину передвходом в гавань. Но карфагеняне скрытно прорыли другой вход в гавань, и карфагенским морякам удалось провести к самому городу свои транспортные суда. В то же время на воду был спущен флот, состоявший из 50 трехъярусных галер и множества мелких судов, наводивший большой страх на римских моряков. Римский флот не отважился на нападение, но и карфагеняне чувствовали себя слишком слабыми для морского сражения, поэтому отступили в гавань. При входе в нее из-за множества столпившихся там мелких судов военные корабли не могли пройти и вынуждены были стать с внешней стороны плотины, между старым и новым проходами в нее. В таком неблагоприятном положении карфагенские корабли подвергались нападению римлян, и многие из них были уничтожены.
Сципион прочно утвердился на плотине. Здесь он поставил стенобитные машины, чтобы сделать пролом в стенах города. Ночью карфагеняне сожгли эти машины, так что нужно было все начинать сызнова. Приближалась зима. Оставшееся время римляне употребили на укрепление своей позиции от нападения карфагенян. Зимою им удалось овладеть важным укреплением в окрестностях Карфагена, Нефером, через которое подвозили в город продовольствие. Теперь римляне господствовали как с суши, так и с моря, и могли голодом принудить город к сдаче. В злополучном городе происходили ужасные сцены. Между гражданами возникали кровавые раздоры из-за вопроса, следует ли сопротивляться или сдаться.
Партия сопротивления, во главе которой стоял Газдру- бал, одержала верх. Он с войском удалился в старый город, в укрепленный замок Бирса. Через несколько дней в рядах героических защитников стали свирепствовать голод иг болезни. Это ослабляло мужество защитников, но о сдаче не было и речи. Римляне пошли на штурм. Сначала они взяли торговую гавань. Затем римскому отряду под начальством Гая Лелия удалось взобраться на стены военной гавани, а оттуда проникнуть в старый город. В узких улицах завязался кровопролитнейший бой. Приходилось каждый дом брать приступом; сражались на плоских крышах; римляне перекидывали с одной крыши на другую балки и доски и проходили по ним, сражаясь с врагом. На седьмой день штурма сдалось 50000 карфагенян, мужчин, женщин и детей, укрывшихся в замке. Они были выпущены в ворота и уведены пленными. Только один отряд, состоявший из 900 римских перебежчиков, вполне сознававших, что их ждет смерть, еще держался в храме Эскулапа. Среди них находился и Газдрубал с женой и детьми. Увидев, что всякое дальнейшее сопротивление бесполезно, он бежал к победителю и, бросившись ему в ноги, умолял о пощаде. Жена же его, стоя на крыше храма, прокляла его и бросила в пламя сперва детей, а потом бросилась туда и сама. После этого город был предан всем ужасам пожара, грабежа и разрушения. Пожар свирепствовал целых 17 дней; сам Сципион почувствовал сострадание, взирая с высоты холма на поднимавшееся к небу багровое зарево над разрушающимся городом, который в течение 700 лет господствовал на море, а теперь был превращен в пепел. Со взором как бы проникающим в будущую судьбу родного города произнес Сципион стихи Гомера:
Будет некогда день, как погибнет высокая Троя,
Древний погибнет Приам и народ копьеносца Приама.
Самый непримиримый враг Карфагена, Катон, не дожил до его падения. Он умер еще в 149 году до Р. X. Известие об окончательной победе возбудило в Риме чрезвычайную радость. Только теперь Рим вздохнул свободно, как бы свалив с себя тяжелую гору, избавившись от вечного страха и не мучаясь больше пожиравшей его завистью. Несколько дней было посвящено благодарственным празднествам в честь богов. Сципион отпраздновал великолепный триумф. Ему, как и его предку, победившему при Заме, дали почетный титул Африканского и, в отличие от первого, назвали Младшим.
Место, занимаемое Карфагеном, было сровнено с землей, предано жрецами проклятию и обречено оставаться вечной пустыней. Окружавшая Карфаген земля вместе со всеми, оставшимися в ней городами, была включена в состав римской провинции Африки, столицей ее была провозглашена Утика.
22.