№ 53. СОЮЗ ЦЕЗАРЯ, ПОМПЕЯ И КРАССА (Дион Кассой, XXXVII, 55—58)
Дион К-ссой Кокний-н родился в Нокии в 155 о. н. э., получил хорошие обр-зов-нои. Он происходил хз знатной семьи: отиц_иоо был вин-- тором. В 186—190 ог. он проехал в Ром о выступил там в качестве ор-гсн-; чим приобрел широкую пспулянносгь.
Дион получил син-гонвкои зв-нои, ногснои про Антонинах присвоено было многом уроженцам Востока. Про императоре М-крони Дион К-ссой упн-влал провинцией Пиргамом (218 г.). Впсвтедвтнхo он был два раза консулом, управлял отдельными провинциями: Африкой, Д-лм-цоей, Паннонией.Основным трудом Диона К-ссоя был- «Римская история», которую он писал в течении 22 лит. Он- содержит 80 книг. Из них сохн-нхлoвь книго 36—60 (конец республики о начало Амперох), — оз других — хзвтечинoя; сделанные вuи-нтхйскoм монахом Ксифило-ом в XI в. о хсгорхнсм Зон-рой е XII в. Основное внимание Дион Кассой уделяет воинной хвгсрххІ
В изложении событий римской истории большое значение Дион Кассии придает элементу сверхъестественного, чудесного, верит в предопределение судьбы. По его мнению, лучшей формой правления является монархия, в которой император правит в полном согласии с сенатом и считается с мнением последнего. В произведении Диона, построенном, по словам автора, по образцу трудов Фукидида и Полибия, большую роль играет риторика. Источниками своими он пользовался далеко не всегда критически, поэтому данные Диона Кассия нуждаются в сопоставлении со сведениями другие историков Рима.
Цезарь восстановил- согласие между Крассом и Помпеем не потому, чтобы он хотел видеть их живущими дружно, но потому, что они были очень могущественны. Он знал, что без помощи обоих или даже кого-нибудь одного он не будет иметь особой силы и что если- он одного, не важно кого именно, приобщит к своим интересам, то другой в силу этого станет его противником, который повредит ему больше, чем тот, кого он приобрел, будет ему полезен.
-С одной стороны, все люди- казались ему имевшими более охоты, чтобы- побороть их врагов, чем поддерживать их друзей не только потому, что гнев и ненависть внушают более энергические усилия, чем дружба, но также потому, что действующий за себя и действующий за другого не испытывают ни одинакового удовлетворения, если они успевают, ни одинаковой «скорби, если- терпят неудачу. С другой стороны, он видел, что в- общем люди охотнее стараются создать препятствия человеку и помешать ему возвыситься, чем благоприятствовать его возвышению. Это делается по различным причинам, но особенно потому, чтобы не позволить ему возвышаться приятно для других и- полезно для себя самого, между тем как при возвышении его создается затруднение и для себя самого, и для других.Таковы были соображения, которые заставили тогда Цезаря приобрести расположение Помпея и Красса и примирить их. Он был убежден, что никогда не сможет стать могущественным без них, и не рассчитывал никогда оскорбить ни того, ни другого. Он не боялся также, что, примирившись, они станут могущественнее его, отлично зная, что сразу же с их дружбой он возвысится ма-д другими и что (вскоре после [этого] они будут содействовать, и тот и- другой, тому, чтобы сделать его -могущественнее себя. Так и случилось. Вот в каких видах Цезарь примирил’их и старался привязать к себе. С своей стороны, Помпей и Красс, движимые личными соображениями, заключили мир, как только успокоились, и присоединили Цезаря к их планам. Помпей не был настолько могуществен, как он рассчитывал сделаться; в то же самое время он видел, что Красс пользовался большой силой, а Цезарь приобретает все больше и- больше влияния, а он боялся быть раздавленным ими. Наконец, он льстил себя надеждой, что, соединясь лично с ними, он сможет при- их содействии восстановить свое прежнее могущество. Красс воображал, что его происхождение и богатство должны поставить его выше
всех. Будучи много ниже Помпея и убежденный, что- Цезар-ь призван к великой роли, он стремился повергнуть их в борьбу друг против друга, чтобы ни тот, ни другой не были могущественней его.
Он рассчитывал, что в то время, как они будут бороться с равными силами, он воспользуется их дружбой и получит большие почести, чем они. Красс действительно не ставил* задачей своей политики- ни триумфа сената, ни народа, но делала все только- ради своего личного могущества. Он стремился, равным образом, примирить сенат с народом, не навлекать на себн их ненависти, понравиться тому и другому, поскольку это было нужно, чтобы они считали его виновником того, что им былоприятно, без возможности приписывать ему свои неудачи.Таким образом и в силу этих причин данные три лица вступили в дружбу друг с другом. Они подтвердили свой союз- клятвами и- завладели управлением в государстве. С тех пор* они- пришли к взаимному согласию и получили один от другого' то, чего желали и что им было необходимо для -устройства республики так, как им было угодно. Когда- они соединились, преданные им партии также пришли к соглашению и делали подих руководством все, что хотели. Некоторые следы благоразумия оставались только у Катона и у тех, кто хотел казаться быть одушевленным теми же чувствами, как он, ибо среди людей, которые занимались тогда общественными- делами, ни один,., исключая Катона, не отличался неподкупностью и личной незаинтересованностью. Некоторые граждане краснели от того, что* происходило, а другие, -стремясь подражать Катону, приняли участие в управлении- и показали- себя в некоторых случаях> достойными этого образца; но они не продолжали, потому что- их усилия были искусственными и не имели источника в естественной добродетели.
Вот в какое состояние привели римские дела три лица, которые скрывали, насколько возможно, их взаимный клятвенный^ союз. Они делали только то, что решили по взаимному согласию. Но они скрывали- это- и принимали вид взаимной враждебной оппозиции, чтобы- их единение оставалось возможно дольше неизвестным, т. е. до тех пор, пока они вполне надлежаще не приготовятся. Но их деяния не могли ускользнуть от ока божества, которое в этот самый момент показало людям, малоспособным понять подобные откровения, чего следует ожидать or этих лиц в будущем. Внезапно на город и на всю окрестную- страну обрушился ураган с такой силой, что очень большое количество деревьев было' вырвано с корнем и несколько домов* разрушены; корабли, стоявшие на якоре на Тибре, у Рима или у устьев этой реки, были потоплены. Деревянный (свайный> мост был опрокинут равно как дощатый театр, построенный дл*? какого-то торжества. Среди всех этих бедствий погибло очень- много людей, как прообраз несчастий.
Перевод взят из «Хрестоматии», т. II, изд. 1936 г.