В. С. Соловьев К ВОПРОСУ О ГЕНЕЗИСЕ КУЛЬТУРЫ РАННЕСРЕДНЕВЕКОВОГО ТОХАРИСТАНА

Сфера научных интересов Б.А.Литвинского чрезвычайно обширна. Значи­тельное место в ней занимает изучение контактов древней Средней Азии и ок­ружающих стран. В работах этой тематики Б.А.Литвинский всегда дает яркую и убедительную картину взаимодействия культур, оказавшего существенное влияние на развитие среднеазиатской цивилизации.

Полвека назад С.П.Толстов, проводивший широкомасштабные археологи­ческие работы на севере Средней Азии, высказал мнение об упадке в ранне­средневековом Хорезме городской жизни, ирригации, ослаблении внешних тор­говых связей. Этот вывод он перенес и на другие среднеазиатские государства, в том числе и на Тохаристан, на территории которого археологические раскоп­ки тогда еше только начинались [Толстов 1948, с. 203-205]. Т.Аннаев, подводя первые итоги своих исследований памятников Сурхандарьи, отметил, что севе- ротохаристанский регион переживал в раннем средневековье упадок [Аннаев 1977, с. 88]. Затем его оценка положения в регионе становится более сдержан­ной [Аннаев 1988, с. 58]. Недавно Ф.Грене назвал посткушанский период (IV-V вв.) в Бактрии и Согде кризисным [Grenet 1996, с. 367-390]. Некоторые негативные тенденции в развитии Согда и Северной Бактрии после вторжения кочевников отметила Г.В.Шишкина: упадок городской жизни, отток городского населения в сельскую местность [Shishkina 1996, с. 91].

Автор полагает, что значительные по объему материалы, полученные с тер­ритории Бактрии-Тохаристана за последние годы, не позволяют рассматривать посткушанский период в истории страны столь однозначно. Здесь происходили сложные, не всегда негативные процессы, коснувшиеся всех сторон жизни его населения.

Сасанидская держава с самого начала своего существования проводила аг­рессивную политику по отношению к своему восточному соседу — Кушаншахру.

1953, с. 278—279; 289-290], небольшой городок на восточной окраине оази­са — Тепаишах [Дитвинский, Седов 1983, с. 37-38]. Примерно в это же время жизнь прекращается на большей части одного из самых крупных городов Бак­трии, известного сейчас как Дальверзинтепа [Пугаченкова, Ртвеладзе и др. 1978, с. 50]. Не лучшие времена переживает крупный город левобережной Бактрии —Дильберджин [Кругликова 1974, с. 98-99].

По этой причине приходят в упадок и буддийские сооружения Бактрии. Во время раскопок Каратепа в Старом Термезе было установлено, что значитель­ная часть памятника в конце III — IV в. была заброшена и разрушена, в некото­рых его помещениях совершаются захоронения людей. Этому предшествовал период их запустения [Ставиский 1998, с. 41]. Одновременно было заброшено Фаязтепа, часть его помещений превратили в склепы, входы в которые заложи­ли кирпичом [Адьбаум 1974, с. 58]. Прекращает функционировать также храм в местности Шутурмулло в Кобадиане [Зеймаль 1986, с. 186-202].

Шапур II, предприняв в конце 70-х— 80-х годах IV в. длительный поход в область хионитов и евсеней (кушан), подчинил Тохаристан, после чего начался период сасанидской оккупации его территории. Установилась политическая ста­бильность, способствовавшая возрождению экономики, основанной на развитом денежном обращении [Dani, Litvinsky 1996, с. 108]. Заброшенные ранее города не были восстановлены, однако в других городах (Зартепа, Гаравкала) жизнь продолжается в полном объеме [Zavyalov 1994, с. 69; Зеймаль 1969, с. 6].

Иные тенденции преобладали в развитии сельских регионов Тохаристана. Приток в них части городского населения привел к значительному увеличению количества поселений.

В IV — середине V в. формируется кушано-сасанидский культурный ком­плекс, обладающий большой унификацией всех его элементов. По мнению А.В.Седова, он носил провинциальный характер вследствие того, что Тохари­стан являлся окраиной Сасанидской державы [Седов 1987, с. 115]. Однако мне представляется, что облик культурного времени определяли уже не города, а сельские центры, переживавшие экономический подъем. Этим, в частности, объясняется характер застройки Зартепа и особенно Гаравкалы. Квалифициро­ванные ремесленники, ставшие жителями сельских поселений, изготавливают

продукцию «городского» качества. Наиболее богатые горожане становятся вла­дельцами земли, усадеб, замков.

Еше большие испытания выпали на долю Тохаристана в годы экспансии эф- талитов и их противоборства с Сасанидами в середине V в.

Таким образом, Кушанское царство дважды испытало в III—IV вв. сильные политические потрясения. В пределах Тохаристана еще при эфталитах стали формироваться самостоятельные владения, число их ко времени визита Сюань- цзана достигло 27. Политические проблемы вызвали кризис городов, культовых учреждений, однако о полном кризисе страны говорить не приходится, так как успешно развивалась экономика и культура сельских районов. В это же время здесь начала формироваться новая городская культура, получившая развитие в VI—VII вв. На смену мегаполисам приходят небольшие города и городки [Литвин­ский, Соловьев 1985, с. 124-125]. Часть из них была возведена заново, в пре­делах старых границ возводились небольшие города. К первым из них, напри­мер, относится Кафыркала (Хелаверд), ко вторым — Калаи Кафирниган.

Посткушанский период в истории Тохаристана был переходным от эпохи эллинизма к раннему средневековью. Все сложные социально-экономические новации того времени свидетельствуют о зарождении в стране феодальных от­ношений. Аналогичные изменения переживал соседний Согд после вторжения хуннов.

Генезис раннесредневековой культуры Тохаристана был сложным. В его основе лежали местные бактрийские традиции. Они проявляются в культуре Тохаристана по-разному, например, в облике городов, для которых характерен квадратный план, трехчастное членение (собственно город, пригород и цита­дель). Раннекушанский город изучается на Дальверзинтепа. И хотя вскрытые участки уличной сети еще не дают целостного представления о системе комму­никаций, трудно согласиться с мнением о том, что она носит аморфный харак­тер [Grenet 1996, с. 378]. Скорее всего, на особенностях планировки Дальвер- зинтепа отразился характер городского рельефа, в частности, наличие в разных частях города водоемов, к которым подходили улицы [Пугаченкова, Ртвеладзе и др. 1978, с. 8, рис. 2].

Бактрийско-тохаристанские параллели выявляются и при анализе архитек­туры. Это касается планировочной схемы «двор с обводом из коридора и раз­личных помещений» [Аршавская 1986, с. 11-12]. Исходными моделями для не­

которых раннесредневековых буддийских памятников явились древнебактрий- ские храмы, такие, как храм Окса на городите Тахти Сангин [Пичикян 1991, с. 145, рис. 2]. Планировочная схема бактрийских многокамерных наусов, со­стоящая из осевого коридора и симметрично расположенных по обе стороны от него камер, явилась основой для коридорно-гребенчатой структуры, широко применявшейся для строительства тохаристанских замков и исламских домов. Одинаков способ разгрузки стен с помощью стоек в богатом жилом доме на Дальверзинтепа (ДТ-5) и в аудиенц-зале правителей области Вахш. Аналогична конструкция бактрийских и тохаристанских каминов. Приемы бактрийской фор­тификации использованы в оборонительной системе Хелаверда [Соловьев 1997, с. 104-113]. Близкие параллели выявляются и в отдельных категориях предме­тов материальной культуры, например, в керамике [Соловьев 1996, с. 50]. Бак- трийское монументальное письмо, трансформированное в курсив, использова­лось в Тохаристане на протяжении всего раннего средневековья.

Говоря о генезисе раннесредневековой культуры Тохаристана, необходимо коснуться ее взаимодействия с культурами отдельных стран. Ф.Грене видит причину возрождения городов Бактрии и Согда из кризиса в IV-V вв. во влия­нии на их структуру иранских городов, усвоивших античные модели, — благо­даря ему она приобрела регулярный характер. Исследователь Зартепа В.А.Завьялов отметил сходство застройки кроющего слоя города с застройкой сасанидского Вех-Ардашира. Однако я не исключаю того, что некоторые струк­турные изменения тохаристанского города, произошедшие на рубеже эллини­стического и раннесредневекового периодов, могли явиться результатом прямо­го воздействия городской культуры Византии. Моделью в данном случае явились города ее восточных провинций [Downey 1961, рис. 6; II]. Это позволяет гово­рить о преемственности между кушанским городом, который «обнаруживает наличие сильных эллинистическо-римских традиций и элементов» [Дитвинский 1981, с. 123], и кушано-сасанидским городом. Важным различием в эволюции византийских и среднеазиатских городов является то, что в подвергшейся «вар­варскому» нападению Византии пришли в упадок не крупные, а мелкие города- полисы. Эта особенность была обусловлена ростом крупного землевладения, способствовавшего подъему более крупных центров [Курбатов 1971, с. 31-89].

Представляется, что между собой генетически были связаны также римские виллы и тохаристанские замки. Для некоторых вилл было характерно наличие на периферии серии коридорообразных помещений, жилые и парадные поме­щения при этом располагались в ее центральной части [Овчаров 1969, с. 27, рис. 2]. Практически такое же архитектурно-планировочное решение имеет в своей основе замок Балалыктепа [Адьбаум 1960, с. 64]. Рустовку пахсовых стен раннесредневековых монументальных построек Тохаристана с помощью глубо­ких швов следует рассматривать как подражание квадровой кладке византий­ских построек.

Столовая кушано-сасанидская керамика чрезвычайно близка к позднеримской керамике как морфологией, так и техникой изготовления, размерами сосудов. В среде тохаристанской знати был модным византийский шелк, доставлявшийся в Среднюю Азию через Северный Кавказ [Иерусалимская 1972, с. 35]. О зна­чительных объемах этого экспорта свидетельствуют подсчеты образцов шелка, найденного при изучении могильника Мошевая Балка. Доля византийского шел­ка в коллекции составляет 25% общего количества находок [Савченко 1999,

с. 125-141]. В одежды, сшитые из него, одеты персонажи, изображенные в на­стенной живописи Балалыктепа.

Византийским влиянием объясняется наличие на некоторых «бактрийских» чашах греческих сюжетов [Boardman 1994, с. 96; Маршак 1978, с. 258-268]. Как и в Согде [Мкртычев, Наймарк 1989, с. 87-88], тохаристанские мастера изготавливали в подражание позднеримским саркофагам керамические оссуа­рии [Соловьев 1997, с. 12]. В Тохаристан попадали не только византийские мо­неты, правители Чаганиана чеканили их медные реплики с парным изображени­ем [Массон 1951, с. 97; Ртвеладзе 1987, с. 218-224; Ртвеладзе 1999, с. 22- 28]. Костяные заколки для волос, увенчанные изображением человеческой пя­терни, были широко распространены в Тохаристане также благодаря связям с Византией. Это же касается мотива виноградной лозы и аркад в архитектур­ном декоре.

Направление культурных связей между Тохаристаном и Византией во мно­гом зависело от политической ситуации в среднеазиатском регионе. В кушано- сасанидский период они осуществлялись, очевидно, преимущественно через Иран. При этом тохаристанны могли знакомиться с культурой восточно-римских провинций как непосредственно, так и через иранские заимствования. При эф- талитах и особенно при тюрках, враждовавших с Ираном, для этого использо­вался северный маршрут Великого Шелкового пути. Важным фактором, сбли­жавшим Тохаристан и Византию, было христианство.

Тесным было взаимодействие культур Тохаристана и Ирана. Оно также от­разилось на облике тохаристанской культуры: в архитектуре (чортаки, конст­рукции арок), символике (изобразительный блок из полумесяца и солнечного диска), в монетном чекане (подражания драхмам Хосрова I, Пероза), торевтике (круглый медальон с человеческим бюстом на дне чаши). В Тохаристане раньше, чем в других регионах Средней Азии, распространился язык фарси-дари. У то- харистанцев и иранцев существовали близкие представления, связанные с верой в фарна [Соловьев 1997, с. 158-161]. В годы сасанидской оккупации в Тохари­стане произошло некоторое возрождение зороастризма.

Буддизм был главным фактором, определяющим характер взаимодействия культур Тохаристана и Индии. Архитектурные схемы индийских буддийских па­мятников оказали влияние на планировку тохаристанских буддийских сооруже­ний [Литвинский, Зеймаль 1971, с. 48-56]. Буддийское искусство Тохаристана испытало влияние гандхарского и гуптского искусства. Из Северо-Западной Индии или Кашмира в Тохаристан привозили буддийские рукописи на бересте, а также сердоликовые бусы с наведенным орнаментом. Своеобразным идеалом женской красоты у тохаристанских художников был образ индийской якшини. Анализ структуры Хелаверда позволяет сравнить ее со структурой средневеко­вого города Индии [Ашрафян 1977, с. 124]. Дворец правителя, городской храм, жилые дома знати были построены на периферии города. Центральную же его часть заселяли ремесленники.

Следует также отметить, что раннесредневековая культура Тохаристана развивалась в тесном взаимодействии с культурой кочевников, пришедших на его территорию. Наиболее наглядно это демонстрирует тохаристанский пояс­ной набор, некоторые типы железных наконечников стрел, каменные изваяния.

Таким образом, культура раннесредневекового Тохаристана представляет собой сложный сплав из бактрийско-тохаристанских и заимствованных элемен­

тов. Если говорить о заимствованиях в тохаристанской культуре, то необходимо прежде всего отметить большую роль в них римско-византийского компонента. Усвоение тохаристанпами культуры других стран шло по линии прикладного и изобразительного искусства, архитектуры. Часто они не слепо копировали иноземные образцы, а творчески перерабатывали их, приспосабливая к мест­ным условиям.

БИБЛИОГРАФИЯ

Альбаум 1960 — Альбаум Л.И. Балалыктепа. К истории материальной культуры и ис­кусства Тохаристана. Таш.

Альбаум 1974— Альбаум Л.И. Раскопки буддийского комплекса Фаяз-Тепе (по мате­риалам 1968-1972 гг.). —Древняя Бактрия. Л.

Аннаев 1977 —Аннаев Т.Д. К характеристике раннесредневековых памятников право­бережного Тохаристана (по материалам Сурхандарьинской области). — Раннесред­невековая культура Средней Азии и Казахстана. Тез. всесоюзн. науч. конф, в г. Пенджикенте Таджикской ССР, 25-31 августа 1977 г. Душ.

Аннаев 1988 — Аннаев Т.Д. Раннесредневековые поселения Северного Тохаристана. Таш.

Аршавская 1986 — Аршавская З.А. К эволюции архитектурной схемы «двор с обводом из коридорообразных помещений» в Северном Тохаристане и Согде. — Городская среда и культура Бактрии-Тохаристана и Согда (IV в. до н.э. — VIII в. н.э.). Тез. докл. советско-французского коллоквиума. Самарканд, 25-30 августа 1986 г. Таш.

Ашрафян 1977. — Ашрафян К.3. Феодализм в Индии: особенности и этапы развития. М.

Дьяконов 1953 — Дьяконов М.М. Археологические работы в нижнем течении реки Кафирниган (Кобадиан) (1950-1951 гг.). — МИА. № 37. М.-Л.

Зеймаль 1969— Зеймаль Т.И. Вахшская долина в древности и раннем средневеко­вье. — АКД.

Зеймаль 1986— Зеймаль Т.И. Буддийский комплекс Шутурмулло.— APT (1979). Вып. XIX. Душ.

Иерусалимская 1972 — Иерусалимская А.А. К сложению школы художественного шел­коткачества в Согде. — Средняя Азия и Иран. Л.

Кругликова 1974 — Кругликова И.Т. Дильберджин. М.

Курбатов 1971 — Курбатов Т.Л. Основные проблемы развития византийского города в IV-VII вв. М.

Литвинский 1984— Литвинский Б.А. Кушанский город. Индийско-среднеазиатские параллели. — Древний Восток и мировая культура. М.

Литвинский, Зеймаль 1971 —ЛитвинскийБ.А., Зеймаль Т.И. Аджинатепа. М.

Литвинский, Седов 1983 — Литвинский Б.А., Селов А.В. Тепаи-шах. Культура и связи кушанской Бактрии. М.

Литвинский, Соловьев 1985 — Литвинский Б.А., Соловьев В.С. Средневековая культу­ра Тохаристана. М.

Маршак 1978 — Маршак Б.И. Бактрийские чаши. — Античность и античные традиции в культуре и искусстве народов Советского Востока. М.

Маршак 1987 — Маршак Б.И. Искусство Согда. — Центральная Азия. Новые памятни­ки письменности и искусства. М.

Массон 1951 — Массон М.Е. К вопросу о взаимоотношениях Византии и Средней Азии по данным нумизматики. — Тр.САГУ. Новая серия, XXII, кн. 4. Таш.

Мкртичев, Наймарк 1989— Мкртычев Т.К., Наймарк А.И. К проблеме римско- византийского влияния на культуру средневекового Согда. Зоны и этапы урбаниза­ции (теоретические аспекты проблемы «город и процесс урбанизации в Средней Азии»). Тез. докл. региональной конф. Наманган.

Новиков, Радилиловский, Соловьев 1987 — Новиков В.П., Радилиловский В.В., Со­ловьев В. С. Геолого-археологические исследования в бассейне р. Ширкент. — ИООН АН ТаджССР. Сер. востоковедение, история, филология. Душ.

Овчаров 1969 — Овчаров Димитр. Вила рустика до с. Могилец, Търговицко. — Архео­логия. I. София.

Пичикян 1991 — Пичикян И.Р. Культура Бактрии. Ахеменидский и эллинистический периоды. М.

Пугаченкова, Ртвеладзе и др. 1978 — Пугаченкова Г.А., Ртвеладзе Э.В. и др. Дальвер­зинтепа. Таш.

Ртвеладзе 1987 — Ртвеладзе Э.В. Раннесредневековые монеты Чаганиана с парным изображением. — Прошлое Средней Азии. Душ.

Ртвеладзе 1999— Ртвеладзе Э.В. Византийские монеты и индикации из Средней Азии. — Нумизматика Центральной Азии. Вып. IV. Таш.

Савченко 1999 — Савченко Е.И. Мошевая Балка — узловой пункт Великого Шелкового пути на Северном Кавказе. — РА. Na 1.

Седов 1987 — Седов А.В. Кобадиан на пороге раннего средневековья. М.

Соловьев 1996 — Соловьев В. С. Раннесредневековая керамика Северного Тохариста­на. Елец.

Соловьев 1997 — Соловьев В. С. Северный Тохаристан в раннем средневековье. Елец. Ставиский 1998 — Ставиский Б.Я. Судьбы буддизма в Средней Азии. М.

Толстов 1948 — Толстов С.П. По следам древнехорезмийской цивилизации. М.-Л.

Ball 1982 — Ball W. Archaeological Gazetteer of Afghanistan. T. II. P. Boardman 1994 — Boardman J. Diffusion of classical Art in Antiquity. L.

Dani, Litvinsky 1996— Dani A.H., Litvinsky B.A. The Kushano-Sasanian kingdom.— History of civilization of Central Asia. Vol. III. P.

Downey 1961 — Downey G. A History of Antioch in Syria. Princeton.

Grenet 1996— Grenet F. Crise et sortie de Crise en Bactriane— Sogdiane aux IV-V-e stecles: de l’H£ritage antique A Г adoption de modeles Sasanides. — La Persia e 1’Asia centrale da Allessandro al X secolo in: Atti dei convegni Lincei, 127. Roma.

Mizuno 1970— Mizuno E.S. Chagalag Tepe. Fortified Village in North Afghanistan. Excavated in 1964-1967. Kyoto.

Shishkina 1996 — Shishkina G. V. Ancient Samarcand: Capital of Sogdh. — Bulletin of the Asia Institute. New Series. Vol. 10. Michigan.

Zavyalov 1994 — Zavyalov \7.A. Zar-tepe: a Kushanian town in Southern Uzbekistan. — New archaeological discoveries in Asiatic Russia and Central Asia. St. Petersburg.