9. Римская республика да политиче­скаго уравненія сословій (199—399).

а) господство патриціевъ.

§ 144. По изгнаніи Тарквишя, верховная власть перешла къ ари­стократическимъ родамъ и, благодаря раздѣленію и срочности, сдѣлалась доступна для многихъ.

ната два консула (которые сначала назывались преторами), ежегодно избираемые изъ патриціевъ, завѣдывали текущими дѣлами администраціи и судопроизводства, а во время войны предводитель­ствовали войскомъ. Дѣла, касающіяся религіи и богослуженія, нахо­дились въ завѣдываніи царя-жреца, который носилъ по прежнему царскій титулъ для того, «чтобы не лишить боговъ обычнаго ихъ посредника»; но какъ ему было въ то же время воспрещено занимать какую-либо другую должность, то въ сущности онъ былъ безсильнѣй­шимъ изъ всѣхъ сановниковъ въ Римѣ. По именамъ, консуловъ назывался годъ въ календарѣ; они «совершали молитвы и жертвопри­ношенія за республику, и ея именемъ, съ помощію свѣдущихъ людей, вызнавали волю боговъ». Кромѣ консуловъ, для завѣдыванія обществен­ною казною подъ верховнымъ наблюденіемъ сената состояли два квестора (казначея); въ послѣдствіи, по мѣрѣ расширенія государ­ства, число ихъ увеличивалось. Ко всѣмъ этимъ должностямъ имѣли доступъ одни патриціи. Въ своихъ куріальныхъ собраніяхъ (т. е. созываемыхъ по куріямъ) обсуждали они мѣры въ видахъ охра­ненія своей власти и своихъ сословныхъ правъ; въ общихъ цен­ту ріальныхъкойиціяхъ, гдѣ избирались консулы, патриціи,(какъ патроны) съ своими арендаторами и кліэнтами составляли большин­ство, а вмѣстѣ съ тѣмъ.имѣли въ своихъ рукахъ и рѣшеніе народа, у плебейскихъ же собраній по трибамъ отняли всякую власть.

$ 145. Новой республикѣ пришлась выдержать важныя борь­бы внутреннія и внѣшнія. Уже при первыхъ консулахъ, Брутѣ и Ко л латинѣ, въ кругу знатной молодежи соста­вился заговоръ возвратить изгнанный родъ царскій. Но за­говоръ былъ открытъ, и строгій Брутъ казнилъ виновныхъ смертію, не пощадивъ въ томъ числѣ и своихъ двухъ сыно­вей. Величайшая внѣшняя опасность угрожала Риму со сто­роны этрурскаго царя Пореенны, котораго призвалъ на по­мощь Тарквиній, и который овладѣлъ уже Ян и куломъ, на правомъ берегу Тибра. Борьба юной республики съ этимъ могущественнымъ врагомъ была потомъ изукрашена въ по­

вѣствованіи римскихъ писателей разными героическими сказа­ніями, съ явною цѣлію прославить начало новаго порядка вещей. Однажды Римляне перешли черезъ Тибръ, чтобы про- . гнать непріятеля съ Яникула, но были отбиты и принуждены быстро спасаться бѣгствомъ въ городъ; вслѣдъ за ними легко могли бы вторгнуться туда и враги, еслибы не удержалъ ихъ Горацій Коклесъ, сильный, сановитый воинъ, которому поручено было охраненіе моста; онъ съ двумя товарищами удерживалъ напоръ враговъ, пока толпа по его приказанію разрушала мостъ позади трехъ храбрыхъ. Потомъ онъ ото­слалъ своихъ товарищей и «сбился уже одинъ, какъ Аяксъ, до тѣхъ поръ, пока трескъ падающихъ бревенъ и кликъ ра­ботавшихъ не возвѣстили о концѣ дѣла. Тогда взмолился онъ къ отцу Тиберину (богу Тибра), да приметъ его и оружіе въ свои священныя струи и подъ свою защиту, потомъ бросил­ся въ волны и сквозь тучи стрѣлъ непріятельскихъ, благопо­лучно выплылъ къ городу. Въ благодарность за это, когда въ Римѣ насталъ голодъ, каждый изъ жителей отдавалъ ему все, что могъ удѣлить изъ своихъ съѣстныхъ припасовъ, а въ послѣдствіи республика воздвигла ему статую и подарила столько земли, сколько онъ могъ въ одинъ день обойдти плу­гомъ».

стволъ вплавь черезъ рѣку, подъ начальствомъ мужественной К л ел іи) и уступить третью часть своихъ владѣній (десять трибъ). Въ то же время Эквы и Вольски возвратили себѣ города, отнятые у нихъ римскими царями; Веіенты начали войну за Тарквиніевъ и при Арсійскомъ лѣсу дали Римлянамъ битву, въ которой основатель новой республики, Брутъ, и Арунсъ Тарквиній умертвили другъ друга, но поле сра­женія все-таки осталось за Римлянами; наконецъ, учрежден­ный послѣднимъ царемъ союзъ латинскихъ городовъ, также поднялъ оружіе въ пользу своего основателя. Тогда Римляне установили новый санъ диктатора (4-99), и польза этого скоро оказалась: они одержали славную побѣду надъ Латинами при Регилльскомъ озерѣ (на сѣверной сторонѣ Латинскаго хребта, по дорогѣ изъ Рима къ Пренесте). Спу­стя три года (Д-96) заключенъ былъ союзъ, по которому обо­имъ государствамъ предоставлены были равныя права.

Диктаторъ избирался только въ случаяхъ крайней необходимо-, стя или опасности, на шесть мѣсяцевъ срокомъ, и по минованіи бѣды слагалъ съ се69 свое чрезвычайное званіе, которое давало ему неограниченную власть, какъ въ городѣ, такъ и въ полѣ, и безусло­вно подчиняло ему всѣхъ остальныхъ сановниковъ. Въ глухой пол­ночный часъ, среди религіозныхъ обрядовъ, консулъ назначалъ въ диктаторы то лицо* которое народная община признавала достойнымъ этого сана. Диктатору подчинялся избираемый имъ начальникъ конницы (magister equitum). Диктатура, на рѣшеніе которой не бы­ло аппеляціи въ народное собраніе, служила надежнымъ средствомъ для сдержки порывавшихся къ возвышенію плебеевъ и для преду­прежденія раздоровъ и смутъ. Большое поле на берегу Тибра, при­надлежавшее Тарквинію, было посвящено Марсу и называлось Мар­совымъ полемъ (Campus Martius). Оно оставалось невоздѣлан­нымъ и служило мѣстомъ военныхъ упражненій, народныхъ сходокъ и по преимуществу мѣстомъ выборовъ.

- $ 14-6. Во время этихъ войнъ плебеи оказывали важную помощь патриціямъ и за то чрезъ консула Валерія По­ил икол у (т. е. друга народу) добились нѣкоторыхъ благо­пріятныхъ для себя законовъ. Но когда Тарквиній умеръ въ Кумахъ (495), и патриціи перестали страшиться возвращенія царскаго дома, то они уже не соблюдали этихъ постановке-

ній и пользовались своими правами безъ всякой пощады и милости. Особенно притѣснительны были строгіе законы о долгахъ. Плебеи, какъ вольные собственники, хотя и не пользовавшіеся гражданскими правами, обязаны были платить поземельную подать и, безъ жалованья, въ собственномъ вооруженіи, нести военную службу. Пока они были на войнѣ, поля ихъ, уменьшившіяся вслѣдствіе уступокъ Порсеннѣ, оставались почти невоздѣланными; неурожаи породили бѣдность, и чтобы удовлетворять своимъ насущнымъ потребностямъ, плебеи входили у патриціевъ въ долги. Если плебей въ на­значенный срокъ не могъ уплатить высокихъ процентовъ, обы­кновенно составлявшихъ двѣнадцатую долю капитала (8'/і ей ста), то самъ онъ и все его имущество дѣлались собствен­ностію заимодавца, который могъ продать его', какъ раба, вмѣстѣ съ его дѣтьми, куда - нибудь въ чужую сторону или держать у себя въ работникахъ.

налагать запрётъ (veto) на всѣ вредныя плебеямъ постано­вленія сената и распоряженія консуловъ, а въ случаѣ нужды имѣли даже право останавливать* сборъ податей и созывъ войска. Кромѣ того, два эдила (трибунскіе помощники), за- вѣдывавшіе торговою полиціей, публичными зданіями, мага­зинами и т. п., должны были наблюдать, чтобы не было ли­хоимства и барышничества. Было нѣчто могучее и возвыша­ющее въ этомъ переворотѣ, начатомъ массою народа безъ надежнаго руководительства, подъ начальствомъ случайныхъ вождей, и оконченнаго безъ кровопролитія. Народъ любилъ вспоминать о немъ и гордился своимъ дѣломъ.

Отшествіе на Святую гору было вызвано стеченіемъ разныхъ обстоятельствъ. Долго копившійся горючій матеріалъ вспыхнулъ пожаромъ въ консульство Аппія Клавдія, который, какъ и весь родъ Клавдіевъ, отличался враждебнымъ народу направленіемъ, гор­дыней и высокомѣріемъ, и за это былъ всѣми ненавидимъ. Одинъ старикъ, вырвавшись игъ долговой тюрьмы, въ грязныхъ лохмотьяхъ, блѣдный и изнуренный голодомъ, съ склоченною бородой и растре­панными волосами, взывалъ въ смертельномъ страхѣ къ Квиритамъ о заступничествѣ. Онъ показывалъ сбѣжавшимся'на его крикъ крова­вые знаки безчеловѣчныхъ истязаній и говорилъ, что у него, участни­ка двадцати-осьми битвъ, во время войны разграбили и сожгли домъ и дворъ, и что наконецъ голодъ при нападеніи Этрусковъ заставилъ его продать все свое достояніе; онъ вынужденъ былъ прибѣгнуть къ займамъ, долгъ его страшно увеличился процентами, и заимодавецъ взялъ его теперь съ обоими сыновьями по судебному приговору въ свою собственность и заковалъ въ цѣпи. Многіе изъ окружавшихъ узнали въ исхудавшемъ храбраго сотника; сочувствіе къ его горю и ярость народа взволновали весь городъ: кабальные и свободные смѣ­шались въ одну толпу и всѣ требовали устраненія этого общаго бѣд­ствія. Въ то самое время Римляне вели войну съ Вольсками, и на­родъ отказался стать подъ энамена. Тогда второй консулъ П. Серви- лій объявилъ, что всѣ кабальные должники могутъ безпрепятственно вступить въ военную службу и что дѣти воиновъ останутся свобод­ными и будутъ неприкосновенно владѣть имуществомъ отцовъ. Въ силу этого обѣщанія кабальники выступили въ походъ и консулъ одержалъ блистательную побѣду. Но Аппій Клавдій сталъ отсылать возвращающихся должниковъ прямо въ тюрьмы, а кабальныхъ безъ

всякаго снисхожденія отдавать во власть заимодавцевъ; тогда плебеи, озлобленные такимъ вѣроломствомъ, открыто возстали и отказались исполнять эти повелѣнія. Однакожь черезъ нѣсколько времени любой народу Маркъ Валерій, избранный патриціями въ диктаторы, опять успѣлъ задобрить плебеевъ возобновленіемъ прежняго обѣща­нія, и они побѣдоносно выступили съ нимъ въ поле. Но обѣщанное освобожденіе должниковъ было снова отвергнуто сенатомъ. Тогда Валерій съ горестью сложилъ съ себя высокое званіе, а плебеи, ко­торые были еще за городомъ, въ рядахъ войска, отказались повино­ваться консулу и заняли Святую гору (mons Sacer), въ Крустумерій- скомъ участкѣ, при рѣкѣ Аніо. Въ исторіи этой внутренней борьбы плебеи являются народомъ, а патриціи только кастою. Упорство и эгоистическая настойчивость въ удержаніи за собой несправедли­выхъ преимуществъ, противугражданственное и чуждое любви стре­мленіе, съ какимъ вели они этотъ споръ, — все это было въ явномъ противорѣчіи съ дальнѣйшимъ развитіемъ народа и государства. Останься патриціи съ своими кліэнтами единственнымъ содержаніемъ политической жизни Рима, или успѣй они подчинить владычеству сво­ихъ сословныхъ Формъ все народонаселеніе государства, Римъ впалъ бы въ неподвижный аристократизмъ, безъ живаго стремленія къ раз­витію, безъ великой будущности передъ собою. Не смотря на свое политическое образованіе и на свою жреческую мудрость, патриціи все-таки были поборниками застоя, мѣшавшаго просвѣщенію прино­сить надлежащіе плоды; напротивъ того полные жизни плебеи, кото­рые, неутомимо подвигаясь впередъ, завоевали права своему сосло­вію, являются орудіемъ успѣховъ общенароднаго образованія.

$ 147. Коріоланъ. Вскорѣ потомъ въ Римѣ насталъ го­лодъ, и когда наконецъ изъ Сициліи подоспѣли корабли съ хлѣбомъ, гордый патрицій Марцій Коріоланъ сдѣлалъ предложеніе: выдавать плебеямъ хлѣбъ изъ государственныхъ житницъ только въ такомъ случаѣ, если они согласятся на отмѣну народныхъ трибуновъ. Но плебеи клялись за себя и за своихъ дѣтей защищать трибуновъ и считать всякаго, кто на нихъ посягнетъ, лишеннымъ покровительства законовъ и богопротивникомъ; а потому, собравшись теперь по трибамъ, они объявили Коріолана опальнымъ и принудили его бѣжать. Пылая местію, онъ удалился къ Вольскамъ и подговорилъ ихъ напасть подъ его начальствомъ на римскія, владѣнія. Опу­

стошая край, проникли они уже до пятаго помильнаго столба не доходя Рима; но тутъ соединенныя просьбы матери и жены полководца подѣйствовали на его совѣсть, и онъ согласился отступить. Раздраженные этимъ Вольски, сказываютъ, убили Коріолана (491) и удержали за собою покоренные города.