IV. РИМСКАЯ ИМПЕРІЯ.

ДГедевр* Октавіан» Aetyctni.

а) Государственныя учрежденія.

$ 206. (Августъ, отъ 30 г. предъ Р. X. до 14 г. по Р. X.) Въ кровавыхъ междоусобныхъ войнахъ погибло все лучшее, все что любило свободу.

утратила республиканскія доблести предковъ и не была способна къ ихъ суровой простотѣ. Народъ жаждалъ только хлѣба и игръ (panem et circenses) и жилъ для удовольствій въ на­стоящемъ, не думая о будущемъ. Поэтому преобразованіе рим­ской республики въ монархію не представляло большихъ трудностей для Августа, въ которомъ глубокій умъ и прави­тельственныя способности соединялись съ кротостью, умѣрен­ностью и твердостью, а пламенное честолюбіе и гордость пра­вителя искусно скрывались подъ наружною простотою Формъ и нравовъ обыкновеннаго гражданина. Застарѣлымъ предраз­судкамъ сдѣлана была уступка только въ томъ смыслѣ, что Августъ не принялъ титула царя или владыки (деспота), а сохранивъ республиканскія названія и Формы, удержалъ за собою наименованіе цеваря (по греческ. выговору—кесаря) и, мало-по-малу, побудилъ сенатъ и народъ предоставить ему всю власть и всѣ государственныя должности, которыя отъ времени до времени принималъ отъ нихъ снова. Даже рели­гіозно-почетный титулъ августа, т. е. , онъ отбросилъ за Дунай германскіе народы, составившіе между собою боль­шой союзъ и уже проникшіе до самыхъ границъ Италіи, раз­билъ воинственныхъ Маркоманновъ на льду замерзшей рѣки, а К в адовъ—въ ихъ собственномъ краѣ, и вынудилъ у нихъ миръ, который однако вскорѣ былъ нарушенъ новымъ воз­станіемъ.' Послѣднее еще не было подавлено, когда Маркъ Аврелій, изнуренный трудами и болѣзнію, скончался въ В ин­до бонѣ (Вѣнѣ). Преемникъ его поспѣшнымъ заключеніемъ мира обнаружилъ передъ смѣтливыми Германцами слабость по-дунайской границы. При Маркѣ Авреліи постигли Италію тяжкія испытанія: землетрясеніе, моровая язва и другія бѣд­ствія.

Сочиненіе Марка Аврелія: «Къ самому себѣ», есть собраніе раз­мышленій, сентенцій и общихъ мѣстъ, которыя, хотя и заключаютъ въ себѣ много благороднаго и хорошаго, хотя и свидѣтельствуютъ о добрыхъ правилахъ и стремленіяхъ сочинителя, однако слишкомъ отзываются школой и доказываютъ, что императоръ почерпнулъ свои мысли не изъ свѣжей, полной одушевленія жизни и теплаго сердца, а иэъ поученій и правилъ стоической философіи.