Л. Проваическал литератора Греков.

а) ФИЛОСОФІЯ. СОКРАТЪ. ПЛАТОНЪ. АРИСТОТЕЛЬ.

$ 97. Сократъ и софисты. Пелопоннесская война не только загубила внѣшнее благосостояніе и государственное процвѣтаніе Гре­ковъ: самые нравы, благодаря ей, исказились и выродились.

нравовъ особенно содѣйствовали софисты (учители мудрости), кото­рые проповѣдывали суемудріе, основанное на умственныхъ тонкостяхъ и ложныхъ доводахъ, отрицали существованіе общей истины и благо­надежность познанія вѣчно-измѣнчивыхъ вещей, и вызывались иску­сными изворотами въ рѣчахъ и спорахъ представлять ложь за истину и истину превращать въ ложь. Эти софисты, въ особенности Горгій, Протагоръ, Гиппій и друг., привлекали къ себѣ богатую молодежь и за большую плату научали ее той жалкой мудрости, которая вела къ распаденію государство и отравляла домашнюю и общественную жизнь въ самой глубинѣ. Свое риторство, сооруженное изъ затѣйливо-хитрыхъ правилъ слова, выставляли они царицей всѣхъ наукъ, искали путемъ искусной діалектики не истины, а только ея призрака и учили той нагло-отрицательной философіи, которая на мѣсто всякой высшей святыни ставитъ чувственное наслажденіе и удовлетвореніе всѣхъ прихотей и пожеланій. Противъ нихъ высту­пилъ аѳинскій гражданинъ Сократъ (469 — 399), сорвалъ личину съ лжемудрыхъ шарлатановъ и пробудилъ въ груди своихъ учениковъ чувство религіи, нравственности и справедливости.

голосу, своему демоніону, который, какъ совѣсть и нравственное чутье, присущъ всякому человѣку). Въ простой защитительной рѣчи (апологіи) Сократъ доказалъ передъ народными судьями (геліа- стамп) ложность этого обвиненія. Но вмѣсто того, чтобъ по обычаю съ воплемъ и слезами просить себѣ милости судей, онъ заключилъ свою рѣчь увѣреніемъ, что онъ не только не виноватъ, но заслужи­ваетъ участвовать въ общественныхъ трапезахъ въ Пританеѣ(гдѣ пританы, олимпійскіе побѣдители и другія заслуженныя лица содер­жались на казенный счетъ), и-вообще раздражилъ собраніе гордымъ и презрительнымъ тономъ своей рѣчи.

§ 98. Изъ многочисленныхъ- учениковъ Сократа Платонъ и Ксенофонтъ (въ «Сократовыхъ достопамятностяхъ») сохранили его наставленія всего вѣрнѣе, тогда какъ Аристиппъ киренейскій, Антисѳенъ аѳинскій и друг, искажали ихъ своими собственными выводами я заключеніями. Полный поэзіи Платонъ (429 — 348), котораго и по возвышеннымъ его идеямъ и по совершенству художе­ственнаго изложенія въ разговорной Формѣ прозвали божествен­нымъ, сталъ основателемъ философской школы, извѣстной подъ име­немъ Академіи, потому что онъ обыкновенно собиралъ вокругъ себя любознательныхъ друзей вблизи рощи и гимназіи героя Академа. По его ученію, которое впервые стало пролагать путь къ примиренію разлада между природою и духомъ, между сознаніемъ внѣшняго міра и

самосознаніемъ внутреннимъ, душа человѣческая витала первоначально въ области чистыхъ идей или понятій; къ атой области и здѣсь на землѣ направлены завѣтныя ея стремленія.

егь и двяжіггъ. З) Человѣкъ, . кам. средоточіе смертныхъ существъ, < душою принадлежитъ идеальному міру, а тѣломъ міру чувственному; "ОМЪ¹ одаренъ разумомъ и нравственною способностью, которая стремится вести его вверхъ по пути добродѣтели, но одаренъ также страстями и похотями, которые побуждаютъ его векать цѣли бытія въ мірѣ чувственныхъ явленій. Человѣкъ обладаетъ, слѣдователь®), очною, независимою отъ тѣла и переживающею его духовною жиз- I нію и тѣмъ. нравственнымъ самоопредѣленіемъ, которое неразрывно СЪСВОбОДНЫМЪ выборомъ жизненныхъ путей. Только тѣ, КТО! стезею і высювйнравсгвенности неослабно стремится къ сущности вещей, къ «высочайшему благу» міра идеальнаго, — только тѣ и могутъ і вчитаться истинными философями,царственными натурами; кото­рый, по і политическимъ соображеніямъ Платона, должно принадле­жать} дѣйствительное господство на землѣ. Какъ сами они, придержи­ваемые чйтырьмя высшими силами'(коронными доблестями) души,— мудростью, мужествомъ, ібдагоіразуміѳмъі и справедливостью, 'идутъ вѣрною стезей» нравственности'ж добродѣтели^ и такимъ образомъ становятся причастны «высшаго блаженства», такъ точно рувовода- мое инн и тѣми же онлайн поддерживаемое государство должно нахо­диться Івъ совершеннѣйшемъ благополучіи; гармонія и'порядкѣі і >і Ппатонъ рбдйлся 429 г. въ Аѳинахъ отъ благородной отрасли Коврова потомства, получилъ въиолодости превосходное образо­ваніе и:рано посвятилъ ’себя пбэзій; пока Сократъ' но іобливилъ '«го съ философіей. Когда ио смерти отого иудреда ученики его Вы нувдены были бѣжать отъ поднятаго на нихъгоненіа, Платонъпу- стиисн Сначала въ. Мегару къ Эв-ілиду и, расширивъ здѣсь свои і знанія изученіемъ древней философіи, старался! потомъ довер­шитъ свое раввитіеі посредствомъ обширныхъ путешествій.

западу отъ города, читалъ онъ въ Академіи, передъ избраннымъ кругомъ любознательныхъ мужей и юношей (между ними были Исократъ, Хабрій, Фокіонъ) лекціи о томъ возвышенномъ ученіи, что лишь одно вѣчно сущее, одна идея — прочны и истинны, а все земпое и существующее есть только мимолетный призракъ, и что поэтому цѣлію жизни должно быть исканіе вѣчной истины. — Въ философіи Платона соединены, какъ въ общемъ Фокусѣ, четыре главныя направленія древнѣйшей философіи: единство элеатовъ является въ ней какъ Форма, вѣчное теченіе Гераклита — какъ характеръ содержанія, предвѣчный разумъ Анаксагора — какъ причина движенія, п гармонія Пиѳагорейцевъ — какъ высочайшая, окончательная цѣль,но всѣ эти основныя положенія возводятся у него къ высшему пониманію и являются въ болѣе ясной разработкѣ. Насчетъ времени, когда писаны сочиненія Пла­тона, и насчетъ ихъ распредѣленія мнѣнія различны. Всего есте­ственнѣе допустить три періода: 4) При жизни Сократа и въ его духѣ Платономъ написано повидимому нѣсколько сочиненій, имѣв­шихъ предметомъ внушить, что знаніе есть первое условіе до­бродѣтели, и этимъ противустать поверхностнымъ взглядамъ софи­стовъ; сюда принадлежатъ разговоры: Гиппій меньшій, Лизисъ, Хармидесъ, Лахесъ, Эвѳидемъ и друг. 2) По смерти Сократа и въ бытность свою въ Мегарѣ Платонъ вѣроятно сочинялъ Г ор­гія, Притона, Эвѳифрона, Протагора, Ѳеэтета и др. съ цѣлью — доказать необходимость опирающейся на прирожденное знаніе добродѣтельной жизни и выяснить самостоятельность понятій (или идей); къ тому же періоду принадлежатъ Крат илъ, Софисты, Парменидъ, въ которыхъ онъ отстаиваетъ противъ элеатовъ реальность понятій и выясняетъ разницу между сущ­ностью и явленіемъ, между единичностью и множественностью.

- 3) Въ сочиненіяхъ, написанныхъ Платономъ послѣ его путешествія въ Италію и послѣ знакомства съ пиѳагоровской философієй,опре-

- дѣлаетъ онъ отношеніе человѣка къ идеямъ и идей къ чувственному міру, то-есть теорію человѣческаго вѣдѣнія и дѣйствованія и ученіе о созданіи и устройствѣ видимаго міра, слѣдовательно — діалектику, эѳику и Физику; сюда относятся совершеннѣйшія по содер­жанію и Формѣ произведенія его: Филебъ, Федонъ, Попой­ка (Симпосіонъ), Федръ, Республика (о государствѣ), Тимей и 0 законахъ. — Діалектика, которая чрезъ разложеніе, сое дине-

ніе и распорядокъ (анализъ, синтезъ и методъ) старается изъ массы неопредѣленнымъ и смутныхъ представленій выяснить понятія и въ соерѣ чувственныхъ явленій открыть присутствіе сверхчувствен­ныхъ идей, — діалектика, по мнѣнію Платона, есть начало всякой философіи. Въ сродствѣ съ нею математика, именно въ томъ смыслѣ, что отношеніе идей къ явленіямъ, движущихъ силъ къ видимому движенію, основано на мѣрѣ и числѣ. — Но ика (мо­раль) учитъ познавать цѣль жизни, состоящую въ томъ, чтобы «сокрушать силу зла, устраняя заблужденіе познаніемъ божественна­го» , и снова уподобляться божеству, идя путемъ мудрости и до­бродѣтели. Души человѣческія, говорится въ «Федрѣ», тотчасъ по созданіи своемъ совершаютъ вслѣдъ sa богами путешествіе къ стра­намъ истины, къ лону идей. Мѣрою вынесеннаго оттуда воспоми­нанія опредѣляется и то тѣло и тотъ образъ жиэни, какіе онѣ по­томъ для себя избираютъ. По смерти отходятъ онѣ къ мѣсту на-*, грады или наказанія и остаются въ немъ, пока черезъ тысячу лѣтъ не будутъ призваны къ выбору себѣ новаго жребія жиэни. Только та изъ нихъ, которая трижды съ ряду избирала и благополучно со­вершала жизненный путь Философа, достигаетъ черезъ три тысячи лѣтъ покоя въ обители боговъ; прочія во весь десятитысячелѣтній періодъ скитаются по разнымъ тѣламъ, какія себѣ выберутъ. Есть даже много и такихъ, которыя, погрязши въ чувственность, уже вовсе не избираютъ для себя человѣческаго тѣла, тогда какъ при его только огранизаціи душа способна обновлять въ себѣ чая­ніе идей чревъ отвлеченіе (выработку) понятій и постиженіе міровой гармоніи, чѣмъ единственно и открывается для нея воз­вратный путь къ ея божественному началу. — Въ физикѣ Платонъ примыкаетъ къ Пиѳагорову ученію; онъ также учитъ, что «надлежащее отношеніе между матеріаломъ, Формой и ду­хомъ, между движимымъ, движущимся и движущимъ есть согла­сіе (гармонія), которое есть уже сама красота, а чистѣй­шее выраженіе красоты есть музыка», имѣющая поэтому одина­кую цѣль съ философієй.«Эта міровая гармонія является въ душевной жизни человѣка чистою нравственностью, а въ общежитіи человѣческомъ — совершеннымъ государствомъ.» Основная мысль Платонова государства содержится въ слѣ­дующемъ положеніи: вѣчные законы истины, совершенства и гармоніи должны точно такъ же дѣйствовать въ сфє-

рѣ нравственной свободы, какъ они подлинно осуще­ствлены творцомъ въ мірозданіи, а это можетъ наступіть лишь тогда, когда цари сдѣдаютоя оилосооами (въ платонов­скомъ смыслѣ) или наоборотъ »и д о совы царями. Платоново госу­дарство очевидно идеальное созданіе вант авіа; мржетъ статься, онъ имѣлъ при атомъ въ виду спасти раснадавпеесн въ его время об­щество посредствомъ новой организаціи, но идеи ого въ обширномъ размѣрѣ столь же мало исполнимы какъ пианы и стремленія соціалистовъ_:нашито временя; и тѣ и другіе ставятъ личную сво­боду въ самые тѣсные предѣлы*,и надобно замѣтить, что Пла­тонъ еще не возвысился пра этомъ до сознанія равнаго достоинства людей, налъ бы впрочемъ ни разнообразны были ихъ способности и соеры дѣйствія: довольно сказать, онъ оставляй рабство

неприкосновеннымъ. У нето тольио высшія сословія должны были .. соединяться общеніемъ имуществъ, Женъ в дѣтой въоднньбрат- окій еоюаъ, воспитываться въ мудрости н добродѣтели ■ дѣлаться . танинъ обратомъ «иособными къ господству. — Кажется, Платонъ псамъ чувствовалъ веисооляимость своихъ идей; по крайней мѣрѣ онъ уклонился отъ предложенія Аркадцевъ и Киреиейцевъ написать имъ государственное уложеніе. — По смерти Діонисія онъ наслѣдовалъ вывову Діона и снова отправился' въ Сиражузы. Ему оказывали тажь величайшій почетъ, но надежды его и Діойа воспитать въ Дііон>нсін> Младшемъ примѣрнауои добродѣтельнаго государя сокрушились объ ясяорчениыйхарантеръ тиранна и о ісо- блазны, которыми окружали ого придворные: Самъ Діонъ былъ изгнанъ, а Платонъ воротился опять въ: Анины ^продолжалъ тамъ свои чтенія и умеръ въ 348 г. осьмидѳсяти двухъ лѣтъ отъ. роду. Передъ кониной назначилъ онъ сынѣ сестры своей Спеясижпа наслѣдникомъ себѣ шт имуществу'и вмѣстѣ руководителемъ Ака­деміи, завѣщая, чтобы каждый новый глава ея всегда назначалъ преемникомъ достойнѣйшаго изъ всей шкоды.

§99. Аристотель (3,8422); Противоположностью творцу идеализма, Платону г является ученикъ его Аристотель, родомъ изъ Стагиры въ Македоніи (род; 384), наставвикъ Алексан­дра Великаго и основатель реализма. Ему обязана ■ своимъ нача-

¹ Тогда какъ вся исторія показываетъ, что движеніе государственной жизни ведетъ именно къ возможиджу расширенію эгіхъ предѣловъ.

4омъ дерипатетмчеенФя. школа, получившая ото йайваніе будто бы оттого, что Аристотель сначала преподавалъ свою фило­софію въ научной «оркѣ (эеотерическое ученіе) избранному кружку учениковъ,_:рас хаживая съ ними по тѣнистымъ дорож­камъ Ликѳя къ Аѳинахъ, а потомъ уже Излагалъ ее въ «ануляр­ныхъ чтеніяхъ (эксотеричѳскоѳ ученіе) передъ смѣшанной пу- бдикой; по толкованіе_: это₅ ѳснованпоена буквальномъ значеніи греческаго слова, дерипатейнъ, расхаживать, обхаживать; едва ли не принадлежитъ въ область басни. — Тогда: какъ >восторженный, иортическій дудъ, Платона царилъ івъ незримых*. сферахъ идеаль­ного и видѣлъ, въ философіи только средство къ облагороженію чувствъ ц къ достооному исканію івыещаго, ннебеспаго; пытливый и критическій умъ Аристотеля держался; постоянно міра явле­ній, отъ частняго, дредставлаомаго нриродою и оиытомъ(»м- пцріей), -переходилъ къ общему и цѣлію философія полагалъ только истину, добытую науйой;. поэтому для: него ПОИ Я тієї (идея), :,с^ чего прямо начиналъ Ндатон*,быяо напротивъ даверповіожъ, конечной цѣлью изслѣдованія., Платоны возносится духокъ на дъ цриродой и беретъ содержащей предметъ своєї философіи ивъ заоблачныхъ пространствъ, между тѣмъ какъ > Аристотель подвер­гаетъ изысканію своей», і пытливаго ума м ирирЬду и землю, со всѣмъ, что внутри ея и на еяяовервдостн, распредѣляетъ всѣ предметы акація и посредствомъ асиыхъ,правяльныиѣ умозаключеній іРНродмщ» общіе, законы бытіи. Платовым Ариоготсль сосге- ,, влдютъ такимъ_; образомъ въ евлейі противоположности д в ѣ в ы с шія, , рардо необходимыя иравнобезцѣнныяду ховныявели- чинн дравняго міра; они отойть какъ два полюса, дра кореиКыя ндиравдадія , за которыя мыслящій духъ не переходилъ иотомъ ни въ, древности, ни въ новѣйшее время, и ополокоторыхъ будетъ вѣчно вращаться всякое исканіе истины путемъ человѣческаго изслѣдованія., Вотѣ : почему на прекрасномъ фрескѣ «Аѳинская щколд», написанномъ Рафаэлемъ къ Ватиканскомъ дворцѣ, Платонъ простираетъ руку къ небесамъ, какъ царству высокихъ идейовоихъ, а Аристотель указываетъ на землю, какъ: на поприще еврихъ изысканій. Аристотелевы (риторскія) сочиненія, далено уступающія Платоновымъ и въ красотѣ Формы и въ изяществѣ языка, но столько же отличающіяся ясностью и отчетливостью, сколь­ко тѣ повтическимъ вдохновеніемъ, занимаются ЛОГИКОЙ, ФИЗИ­

кой и эѳикой, то-есть цѣлымъ, совокупнымъ составомъ умо­зрительной и практической философіи.

Его сочиненія о логикѣ или о законахъ мышленія носятъ названіе Органонъ. Наука эта доведена Аристотелемъ до такого совершенства, что всѣ слѣдующіе вѣка до нашихъ дней не могли прибавить къ ней ничего существеннаго ’. Онъ не только трактуетъ здѣсь о понятіяхъ, какъ его предшественники, но подробно раз­виваетъ еще ученіе о сужденіяхъ и силлогизмахъ и о спо­собѣ существенныхъ доводовъ (діалектика). Въ тѣсной связи съ логикой стоитъ у него риторика, или наставленіе къ краснорѣчью, къ убѣжденію другихъ словомъ.— Умозрительная философія, имѣющая предметомъ изслѣдованіе и познаніе само по себѣ, заключаетъ въ себѣ математику, Физику (естественныя науки) и метафизику. Послѣдняя старается изслѣдовать сущ­ность вещей, то, что въ нихъ есть сверхчувственнаго, на сколько допускаютъ это законы мышленія. Божество, по этимъ изслѣдо­ваніямъ, представляется чистою и вѣчною энергіей, которая поэтому есть вѣчная жиэнь, высочайшее благо и безпредѣль­ное блаженство, ибо послѣднее именно и состоитъ въ свободной, то-есть ничѣмъ извнѣ не стѣсняемой или опредѣляемой, духовной дѣятельности. Физика есть наука о всѣхъ вещахъ въ природѣ, доступныхъ познанію черезъ изслѣдованіе и опытъ; природу раз­сматриваетъ Аристотель по тремъ главнымъ ея началамъ или съ трехъ главныхъ ея сторонъ, со стороны вещества (матеріи, какъ матеріала), со стороны Формы и со стороны движенія; по отношенію къ послѣднему необходимо еще изслѣдовать причину и цѣль.—Практическая философія, относящаяся къ согласной съ разумомъ и нравственностью человѣческой дѣятельности, къ поступ­камъ, содержитъ въ себѣ преимущественно нравоученіе (э ОИК у), государствовѣдѣніе (политику) и ученіе о необходимыхъ качествахъ стихотворства (поэтику). Нравоученіе (эѳика, мораль) учитъ тому, что благополучіе проистекаетъ изъ чистыхъ, доблестныхъ поступковъ, опредѣляемыхъ разумною свободой воли; добродѣтель, доблесть, по Аристотелю, есть разумная дѣятель­ность души и вмѣстѣ единственный путь къ благополучію,

¹ Можно сказать, что успѣхъ въ зтомъ отношеніи измѣрялся только лучшимъ по* нимаяіемъ того, высказать Аристотель.

этой настоящей цѣли ж ив ни.— Мѣриломъ человѣческой доблести является государство, какъ истинная цѣль и предметъ всей на­шей дѣятельности. Основаніемъ государству служитъ, по мнѣніи Аристотеля, семья, зиждущаяся на опредѣленномъ отъ природы троя­комъ отношеніи,— мужа къ женѣ, дѣтей къ родителямъ и господина къ рабу. Изъ семей образуются общины, изъ общинъ — госу­дарства; цѣль каждаго совершеннаго гражданскаго союза есть благополучіе всѣхъ членовъ его; а какъ оно въ свою очередь зависитъ отъ доблести, то воспитаніе гражданской доблести дол­жно быть первою задачей государства. Для благосостоянія государ­ства необходимо, чтобъ частный интересъ подчинялся общему. Ари­стотелевы сочиненія о государственныхъ Формахъ (Поли­тика) особенно важны потому, что онъ разсматриваетъ въ нихъ 'различныя политическія учрежденія греческаго и негреческаго міра относительно ихъ преимуществъ и недостатковъ, потомъ излагаетъ причины ихъ паденія, далѣе указываетъ средства поддержать ихъ и наконецъ представляетъ свои собственныя мысли о государствѣ, основанномъ на разумѣ и опытѣ. Отъ доблести его, равно какъ и отъ доблести его гражданъ, онъ требуетъ только «умѣреннаго и посредственнаго» или «благоразумной средины» между крайностями, не ища пи въ государствѣ, ни въ гражданинѣ высокаго образца, какъ чего-то все-таки недостижимаго. Смѣшеніе раз­личныхъ государственныхъ «ормъ, при которомъ пе­ревѣсъ на сторонѣ средняго сословія, кажется ему луч­шимъ политическимъ устройствомъ въ мірѣ. Это безпо­добное, только отрывками уцѣлѣвшее сочиненіе, родъ сравни­тельной анатоміи основныхъ законовъ государства, от­личается послѣдовательностью, ясностью и примѣрнымъ безпристра­стіемъ, готовымъ ужиться съ любою данною обстановкой, лишь бы только оцѣнить ее по достоинству. Ученикъ его Дикеархъ изложилъ, въ духѣ своего наставника, спартанское государственное устройство. — Поетика Аристотеля трактуетъ о необходимыхъ ка­чествахъ и законахъ поѳзіи. Его мнимыя правила отре хъ един­ствахъ въ драмѣ (единствѣ времени, мѣста и дѣйствія, см. § 88) имѣли до новѣйшей эпохи полную силу у Французовъ. Его часто не- понимаѳмыя ученія служили для всѣхъ Среднихъ Вѣковъ единствен­нымъ руководствомъ въ философскихъ изслѣдованіяхъ. При кончинѣ, Аристотель назначилъ своимъ преемникомъ въ Дикеѣ и наслѣдникомъ

смей библіотеки любимаго уициНа своего Ѳе-о» ре ст а (poj^ въ Ле­сбосѣ, 37 0),мторый; обогатилъ бетамииу и минералогій новыми поз­наніями. Говорятъ, чрезъ Ѳеоорастово посредство, все рукописное богатство великаго еилосоеа, содержавшее въ себѣ до 500 разныхъ его сочиненій, перешло въ руки одного аѳииснаго гражданина, кото­раго наслѣдники'зарыли это сокровище въ землю, чтобы спасти его отъ книговеястовства иергамяпіъ царей. Увѣряютъ, что только но времена Суллы сочинеиія Аристотеля открыты были скова и тогда только обнародованы. j > >■ ¹

$ оть всѣхъ удобствъ > гражданственности,¹ умѣнье переносить лишенія онъ простеръ до истиннаго героизма, и сидя въ снбеЙбоЧкѢ; которая служила ему вмѣсто жилья, привелъ въудивленіе самогс) Александра. Великаго, Діогенъ былъ «Ладі)рбій>- •рлосооъ», крторый вѣчно, бродилъ: ло улицамъ и рынкамъ, ночевалъ въ, бондахъ и модъ колоннадами, нааивалъсвоимъотеуеСтвоиъ¹ цѣлый > свѣтъ, совѣтывалъ имѣть; общихъ женъиобщія имущества, постоянно тодауц при нтомъ объ отвычкѣ отъ потребностей, ' какъ условіи: свои¹ боды дли каждаго, отдѣльца га, человѣка, Эту школу, къ которой при­надлежалъ и Кратееъ,нааывадмкяническою по гимназіи Нино-¹> саргрсъ, гдѣ рредодаважьАнтисеенъ^яаменая на идо; Діогену вдето ¹ придавали прозвище піона (собаки), лотожучто бѣдная; бѳзютред*¹ - нал, ограниченная, дамымъ необходимымъ ждань его, казались болѣе сродною собакѣ, нежели человѣку. Конечно, нерѣдко бывал»; что > грубщ* ецлосоФіадй щдащъ, толстая палка: изъдякой маслины, боль^¹ шая нищенская рума и деревянный черпакъ для водопоя,—^весь¹втотъ •- скарръ цриверженцевъ, кинической школы..служивъ только личиною і пошлости,,и тщеславія, которыя ужеиСсврртъ поджѣтилъ сквозь' прорѣхн Діогановд плаща; но иногда и. подъ гряонымъ рубищемъ екры* вадась, дуціа необыкновенныхъ качествъ. Шима киниковъ впала ви ¹ презрѣніе только уже вояже, когда они отбросили всякое образованіе, ¹ всдаій стыдъ и всякое чувство чести, и съ. умысломъ придавали осо- > бенцый вѣсъ, забвенію приличій ^благопристойности. Какъ кире-¹ нейская школа стала матерью эпикурейской, такъ книичен¹ с д а н породила школу_; с т о и нов ъ (§ і 34).—Третій ученикъ Сократа,-'' Мегарвнцнъ Эвклидъ, основалъ такъ-называемую мега рс кую- щколу.Въ то цремя, когдаАѳвняне угрожали смертью каждому Ме-^{1 Г}ЄШ>который допадемся у нихъвъ городѣ^Эвывдъ/переодѣвшись' ждедщодй» цррблрался ночью хъ Содрату^ пользовался наставленіями *

философэ и потомъ утромъ уходилъ отъ него тайкомъ. Эвклидъ свя­залъ эѳическую философію Сократа съ Формальною системой элеатовъ; онъ училъ, что существуетъ только одно благо, дѣй­ствительное и неизмѣнное, на которомъ зиждется человѣческое бла- гополучіе, и единственный путь къ нему жизнь, основанная на доблестной, энергической дѣятельности, разумномъ пониманіи и нрав­ственной силѣ. Но, соединивъ сократовскую діалектику съ скеп­тицизмомъ (системою сомнѣнія) элеатовъ, онъ положилъ начало тѣмъ ухищреніямъ и ложнымъ выводамъ, которыми мегарская фило­софія ославила себя не менѣе школы софистовъ.

б) ИСТОРІОГРАФІЯ. ГЕРОДОТЪ. ѲУКИДИДЪ. КСЕНОФОНТЪ.

§ 101. Около этого времени греческая исторіографія достигла сво­его полнаго цвѣта. Геродотъ, изъ дорійскаго города Галикарнасса (484,—408), первый замѣнилъ существовавшее до тѣхъ поръ быто­писаніе (логогравію, записываніе исторій) настоящею исторіо­графіей (изложеніемъ исторіи въ собственномъ смыслѣ), почему онъ и прозванъ отцомъ исторіи. Послѣ паденія свободы роднаго его города, онъ прожилъ нѣсколько времени въ Самосѣ, а потомъ совершилъ обширныя путешествія въ многодивный Египетъ и въ Ливію до предѣловъ Кирены, въ Сирію и Вавилонію, въ Малую Азію и Персію, въ Грецію и приморскія земли у низовій Дуная, гдѣ изъ собственныхъ наблюденій и изустныхъ разсказовъ другихъ людей собралъ матеріалъ для своей исторіи, раздѣленной потомъ на девять книгъ и посвященной девяти Музамъ. Старость свою провелъ онъ въ Туріяхъ, въ Нижней Италіи, куда отправился съ колоніей (444). Тамъ, на пепелищѣ разрушеннаго Сибариса, обработывалъ онъ позд­нѣйшія части своего труда; но, кажется, смерть постигла его до совер­шеннаго окончанія предпринятой работы. Геродотъ описалъ на іоній­скомъ нарѣчіи (которое одно употреблялось тогда для историче­скаго изложенія въ прозѣ и которое онъ можетъ-быть усвоилъ себѣ на остр. Самосѣ), въ простодушномъ и'словоохотливомъ разсказѣ, битвы Грековъ съ Персами, но при случаѣ вставлялъ тутъ же и прежнюю исторію восточныхъ и греческихъ народовъ, при чемъ внесъ конечно не мало басней, переданныхъ имъ съ устнаго разсказа жрецовъ, переводчиковъ и проводниковъ (чнчерони), и отзывающихся тою хвастливостью и страстью къ чудесному, которыя такъ свойственны восточному человѣку. Цѣль его труда, написаннаго съ чрезвычайною

задушевностью и простотой для народа, была та, чтобъ показать, какъ любовь къ свободѣ, разумный порядокъ, свѣтлый умъ и умѣ­ренный образъ жизни Эллиновъ восторжествовали надъ раболѣп­ствомъ, безрядицей и пустою роскошью Востока. Чистая душа и простосердечныя убѣжденія автора, просвѣчивающія во всемъ его изложеніи, придаютъ атому труду отпечатокъ истиннаго благородства и какое-то высшее освященіе. Вездѣ вѣетъ на васъ та религіозная идея, что исторія — плодъ нравственнаго міростроенія, и что небо указало каждому существу предназначенный ему путь и твердые предѣлы, которыхъ нарушеніе влечетъ за собою кару и бѣдствіе ви­новному, что оно ниспосылаетъ силу слабымъ и смиреннымъ, а на­противъ дерзкаго и строптиваго ведетъ -на вѣрную пагубу. По этому Геродотъ даетъ мѣсто собственному сужденію только тамъ, гдѣ судъ Неба очевидно уже совершился, и уклоняется отъ всякаго прагма­тизма въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ этотъ прагматизмъ могъ бы казаться упреждающимъ пути высшаго Промысла. Для него всемірная исто­рія — «послѣдній судъ», котораго приговоры основаны на нравствен­но-религіозныхъ истинахъ. Изложивъ, по превосходно выдержанному плану, разнообразные результаты, добытые многосторонними изслѣ­дованіями, онъ придалъ труду своему характеръ величаваго эпоса, почему уже и въ древности исторію Геродота называли гомериче­скою. И у него, какъ у Гомера, царитъ надъ цѣлымъ и всѣми его частями «ясное спокойствіе, облеченное въ пріятную^полноту'рѣчи». Планъ творенія былъ начертанъ въ разгарѣ юношескихъ силъ и вы­полненъ съ истинно юношескимъ рвеніемъ; оттого языкъ, содержаніе и изложеніе поражаютъ стройнымъ согласіемъ между собою. — Пре­даніе говоритъ, что Геродотовы историческія книги возбудили соревно­ваніе въ благородномъ Аѳинянинѣ Ѳукпдидѣ (4>70—402), отрасли ѳракійскаго княжескаго рода и владѣльцѣ золотыхъ рудниковъ во Ѳракіи (§ 64). Онъ былъ изгнанъ во время битвы при АмфиполѢ, потому что его запоздалому приходу приписывали взятіе этого города Спартанцами, и годы долгаго своего изгнанія посвятилъ сочине­нію исторіи Пелопонесской войны. Въ 403 году его снова приэвали въ Аѳины, и говорятъ, что вскорѣ потомъ онъ былъ преда­тельски убитъ. Ѳукидидъ представлялъ во многомъ противополож­ность Геродоту. Какъ у послѣдняго обнаруживается высокое настро­еніе, господствовавшее во время Персидскихъ войнъ, такъ у Ѳукидида видна вездѣ зрѣлая образованность Аѳинъ въ эпоху войны Пелопон-

Ист. Вебера. Т. I. ’М

несской; какъ тотъ говоритъ простынь, общепонятныхъ языкомъ парода и возбуждаетъ воображеніе читателя, такъ Ѳукидидъ, съ сво­имъ сжатымъ, полновѣснымъ языкомъ и многотруднымъ слогомъ, очевидно разсчитываетъ только на образованную часть націи и пре­имущественно занимаетъ мыслящій умъ и взвѣшивающій разсудокъ; наконецъ, какъ у того господствуетъ въ изложеніи эпическое спокой­ствіе, эпическій досугъ и просторъ, такъ у Ѳукидида все представ­ляется въ живой драматической картинѣ. У него нѣтъ ни увлека­тельныхъ вставокъ, ни милыхъ прикрасъ; каждому народу и государ­ству отведена въ обрѣзъ его роль въ великой трагедіи двадцатк-семи- лѣтней гражданской и революціонной брани; далѣе этихъ строго­опредѣленныхъ границъ никому не дается у него голоса. Стремленіе, вездѣ сосредоточить въ одинъ «окусъ возможно большее число дѣлъ, чтобы отнюдь не разбросаться и не ослабить общаго впечатлѣнія, породило у Ѳукидида ту сжатую и темную краткость, въ которой слѣдуетъ видѣть только борьбу необыкновеннаго обилія мыслей съ невыработавшимся еще языкомъ. Смотря по предмету изложенія въ языкѣ представляется множество переходовъ: отъ пріятной простоты повѣствовательнаго слога возносится онъ до ряда самыхъ смѣлыхъ ораторскихъ періодовъ и до высочайшей поэтической силы и энергіи. Въ изображеніи характеровъ видно глубокое знаніе людей, а во встав* ныхъ рѣчахъ, которыя часто такъ трудно понимать по ихъ утончен­нымъ намекамъ, онъ вѣрно изображаетъ мнѣнія, стремленія и побуж­денія лицъ, партій и государствъ. Аристократъ по рожденію и образу мыслей, онъ однако руководствуется въ своихъ сужденіяхъ однимъ благомъ отечества. Ѳукидидъ, смотрѣвшій на исторію съ точки зрѣнія государственнаго человѣка и указывавшій ей собственно политиче­ское назначеніе, обнаруживаетъ не эпическое воззрѣніе на событія, а критическое. Онъ видитъ лишь дѣйствующія человѣческія силы, и желаетъ извлечь изъ событій, по скольку онѣ зависѣли отъ людей, практическіе выводы для другихъ подобныхъ обстоятельствъ. Сайре свойство избраннаго имъ предмета, войны, привело его къ порядку изложенія (по лѣтнему и зимнему временамъ года), который вообще былъ близокъ къ хронологическому, и хотя единство, приданное про­ницательнымъ государственнымъ мужемъ множеству «актовъ, было свободно задумано и слѣдовательно идеальнаго свойства; однако именно потоку, что этимъ единствомъ была политическая мысль, ему недоставало поэтическаго колорита и эпической образности. Однимъ

сковомъ, поенія у Фукидида чувствуется ре столько въ цѣломъ строѣ сочиненія, сколько въ изображеніи частностей. Фукидидова исторія оканчивается 21-мъ годомъ Пелопоннесской войны. Она является об­разцомъ прагматическаго, объективнаго и безпристраст­наго изложенія. Продолжатель его Есенофонтъ (446 — 356) особенно отличается ясностію, легкостію, красотою и стройнымъ порядкомъ изложенія, но далеко уступаетъ Фукидиду въ глубинѣ мыслей и въ исторической вѣрности. Хотя и Аѳинянинъ, онъ тѣмъ не менѣе былъ поклонникомъ и панегиристомъ Спартанцевъ, особенно царя ихъ Агесилая, котораго онъ сопровождалъ въ походѣ противъ Персовъ и жизнь котораго имъ описана. Оттого его Эллинская исторія сознательно-пристрастна; такъ, между прочимъ, великіе Ѳиванцы Пелопидъ и Эпаминондъ оставлены имъ совершенно въ тѣни. Исторія его заключается мантинейскою битвой (362). Есе- ноеонтъ написалъ также исторію воспитанія Вира старшаго (Еиропедію), нѣчто въ родѣ политико-Филосоѳскаго романа, въ которомъ онъ выставляетъ основателя Персидскаго царства идеаломъ государя, воспитаннаго въ сократическихъ понятіяхъ, и противупола- гаетъ преимущества мудро управляемой монархіи, гдѣ господствуютъ порядокъ и спокойствіе, и подданные живутъ въ довольствѣ, бурному республиканскому устройству своихъ соотечественниковъ. Заключая въ себѣ истину съ примѣсью вымысла, это сочиненіе построено на зыбкой почвѣ. Есєнофонть,изгнанный изъ Аѳинъ, провелъ послѣдніе годы своей жигни въ Пелоноинессѣ, сначала въ отведенномъ ему Спартанцами помѣстьѣ, въ сельскомъ уединеніи, а потомъ, со време­ни сраженія при Лѳвктрѣ, въ Еоринѳѣ, гдѣ онъ умеръ въ глубокой старости. — Отъ «Исторіи Персіи», написанной современникомъ Есенофонта, греческимъ врачомъ Етевіемъ книдскимъ (ок. 400), проживавшимъ при персидскомъ дворѣ, дошли до насъ только отрывки и извлеченія, какъ и отъ «Исторіи Сициліи» Филиста сиракуз­скаго (433—356), который подражалъ Фукидиду и въ своемъ сочи­неніи витіевато-политическаго свойства представилъ яркое, полу­романическое отраженіе этой западной части греческаго міра.

1. Есенофонтъ. Если Фукидидъ замѣчателенъ своимъ стремле­ніемъ къ высокому, то самымъ существеннымъ свойствомъ Есе- нофонтова духа была полная гармонія. Есенофонтъ былъ не изъ тѣхъ натуръ, йоторыя выходятъ изъ ряда своею необыкновенною энергіей, безмѣрною широтою своего воззрѣнія и полнотою духа;

напротивъ, особенность его заключается именно въ мѣрѣ. Она выка­залась въ его образѣ жизни, въ той разсчитанной умѣренности или въ томъ тщательномъ соблюденіи правильнаго равновѣсія между духомъ н тѣломъ, которыя онъ самъ описываетъ, и плодомъ кото­рыхъ бываетъ преобладающее здоровье внутренняго и внѣшняго человѣка. Эта разсудительность значительно приблизила бы его къ цѣли всякаго стремленія, къ изящному совершенству (калокагаѳіи), еслибы въ тоже время не удаляла его отъ этой цѣли свойственная подобнымъ натурамъ сдержанность и сухость. Эти послѣдніе недо­статки часто являются у него слѣдствіемъ слишкомъ большой до­ступности постороннимъ вліяніямъ и ограниченности собственнаго воззрѣнія. — Таже внутренняя мѣрность и сдержанность склоняла его въ пользу спартанскихъ понятій, и онъ охотно примкнулъ къ Агесилаю, который въ своей жизни былъ образцомъ строгой дорій­ской нравственности. Особенными достоинствами Есенооонтовой ис­торіографіи считались еще въ древности: і) большая естественность, наивность и простота взгляда и изложенія—свойства, укоренившіяся еще тверже подъ вліяніемъ Сократова ученія; 2) прелесть и безъ­искусственная грація слога и языка; 3) дѣтски-простодушное, благо­честивое настроеніе духа, вездѣ усматривающее вліяніе божества на судьбы человѣчества, какъ конечную причину событій, и придающее высокую цѣну соблюденію религіозныхъ обрядовъ, жертвоприноше­ніямъ и гаданіямъ.

2. Етезій. Такъ какъ Ктезій былъ придворнымъ враченъ при царѣ Артаксерксѣ и, находясь лри немъ въ Кунаксасской битвѣ (§ і 02), почерпалъ свои свѣдѣнія іэъ восточныхъ источниковъ, ко­торые обыкновенно были недоступны Грекамъ, то свидѣтельства его во многомъ расходились съ показаніями другихъ историковъ. Усвоивъ себѣ, за отсутствіемъ патріотизма, персидскую точку врѣнія, такъ же рѣшительно какъ Геродотъ — греческую, онъ возбудилъ неува­женіе своихъ соотечественниковъ и упрекъ въ неправдоподобіи и пристрастіи. Его сочиненіе, состоящее иэъ 23 книгъ, заключало въ себѣ исторію Ассирійскаго, Индійскаго и Персидскаго царствъ до воз­вращенія его на родину въ 399 году. Главною его цѣлью было— опровергнуть и устранить многочисленныя заблужденія и предраз­судки относительно Персіи, усвоенные Греками по нѳвѣдѣнію или національной гордости. Еще. богаче сомнительными свѣдѣніями и ба­снями, чѣмъ «Персидская исторія», было другое сочиненіе Ктезія, мень-

шее по объему, —- сочиненіе объ Индіи, отъ котораго сохранились лишь немногіе отрывки.

3. Филистъ сиракузскій, родившійся около 433 года, состоялъ въ прямыхъ сношеніяхъ съ Діонисіями Старшимъ и Младшимъ. Стар­шему помогалъ онъ совѣтомъ и дѣломъ въ его стремленіи къ едино­властію въ Сиракузахъ, и мужественно поддерживалъ его по дости­женіи этой цѣли. Правда, недовѣрчивость тиранна на нѣкоторое вре­мя повергла Филиста вь изгнаніе; но онъ возвратился по воцареніи Діонисія Младшаго и пріобрѣлъ большое вліяніе ласкательствомъ и потворствомъ его деспотическому правленію. Онъ посильно противо­дѣйствовалъ благородному Діону и другу его Платону, и добился из­гнанія перваго и ссылки втораго. По возвращеніи Діона въ 353 году и'завоеваніи имъ Сиракузъ, Филистъ лишился жизни: отъ собствен­ной ли руки, или въ темницѣ — неизвѣстно. Сочиненіе его раздѣля­лось на двѣ части: первая, писанная въ изгнаніи, обнимала древнѣй­шую исторію Сициліи до завоеванія Агригента Кароагенцами (409), въ 7 книгахъ; вторая — исторію обоихъ Діонисіевъ, въ 6 книгахъ. Филистъ считался подражателемъ Ѳукидида, но повидимому больше принялъ за образецъ его сжатость и однообразіе въ цѣломъ, чѣмъ богатство идей и блестящее изложеніе. Цицеронъ называетъ его свѣтлою головой, мыслителемъ, остроумнымъ, сжатымъ, Ѳукидидомъ въ маломъ видѣ. —- 0 соотечественникѣ его Тимеѣ см. §’163, въ примѣчаніи.

Л. Отступленіе Десятн-Тыся^» ( Судьи онѣмѣли, и даже не приступали къ подачѣ голосовъ.— Съ того времени Ѳиванцы господствовали въ Греціи; они снова предпринимали походы въ Пелопоннесъ и даже, при помощи Персовъ, принудили Аѳинянъ отказаться отъ новопріобрѣтенной ими гегемоніи на морѣ. Но вскорѣ у Ѳиванцевъ стали оспоривать первенство нѣкоторые воинствен­ные князья Ѳессаліи и вновь образовавшееся союзно-демо­кратическое государство въ Аркадіи, столицею котораго былъ Мегалополь. Въ борьбѣ съ первыми геройски палъ отваж­ный Пелопидъ (364), и Беотійцы должны были удовольство­ваться непрочнымъ миромъ и наружною покорностію, а без­покойное союзное государство въ Аркадіи,—которое сначала состояло въ дружбѣ съ Ѳиванцами, но потомъ, въ своемъ высокомѣріи, само стремилось къ преобладанію и по дикой склонности къ хищничеству и войнѣ покорило заповѣдную область Элиду, завладѣвъ даже священнымъ храмомъ и со­кровищемъ въ Олимпіи, — эта неугомонная республика неод-

* Представители независимыхъ государствъ, входившихъ въ составъ бео­тійскаго союза. Они назначались на одинъ годъ; проивводъвое продленіе инн своєї власти наказывалось свертью. Каждое изъ союзныхъ государствъ присы­лало одного беотарха, во Ѳивы имѣли двоихъ. Беотархя засѣдали иъ Ѳивахъ, предводительствовали на войнѣ, наблюдали интересы своихъ городовъ и навѣ­дывали внѣинини свошеніамн союза.

нократно заставша Эпаминонда ходить въ Пелопоннесъ. Вскорѣ Аркадине раздѣлились на партіи, вслѣдствіе чего одни изъ нихъ примкнули къ Лакедемонцамъ, другіе искали защи­ты у Ѳивъ. Тогда Эпаминондъ въ четвертый разъ явился на полуостровѣ съ войскомъ и снова подошелъ къ пораженной ужасомъ столицѣ Лаконіи; Спартанцы, руководимые Агѳси- лаемъ, собрали всѣ свои силы и, поддерживаемые Аѳинами и Аркадскими аристократами, выступили противъ ѳиванскаго полководца. Кровопролитная битва при Мантинеѣ (362) кончились въ пользу Ѳиванцевъ, но побѣда досталась имъ дорого: они лишились Эпаминонда. Раненный копьемъ въ грудь, онъ только тогда позволилъ вынуть его изъ раны, когда уз­налъ о пораженіи непріятеля, и потомъ испустилъ свой ге­ройской духъ. Въ слѣдующемъ (361) году скончался и 80- лѣтній Агѳсилай, свидѣтель высшаго могущества и глубочай­шаго упадка Спарты, по возвращеніи изъ одной смѣлой эк­спедиціи въ Египетъ. — По всеобщей вялости, наступившей съ тѣхъ поръ въ Греціи, миръ, заключеніе котораго совѣ­товалъ умирающій Эпаминондъ, сдѣлался необходимостію. Правда, Аѳины еще пытались, въ такъ-яазываемой Союз­нической войнѣ, снова подчинить себѣ отпавшія морскія государства; но послѣднія, при помощи карійскаго царя Мав- зола, оказывали сильное сопротивленіе, пока угрозы Персіи не отклонили разслабленную демократическую республику отъ всякихъ дальнѣйшихъ завоевательныхъ попытокъ; Аѳиняне отказались отъ преобладанія на морѣ и тѣмъ больше способ­ствовали къ тому, что состоящая изъ однѣхъ свободныхъ республикъ Греція отнынѣ стала походить на разорванное тѣло, и что изъ всѣхъ государствъ ни одно уже не могло предъявить неоспоримаго притязанія на гегемонію. Только Самосъ оставался еще во власти Аѳинянъ, которые поселили тамъ клеру хію.

Древніе обитатели Ѳессаліи, пеласгическаго происхожденія, бы­ли покорены воинственными пришельцами и (подобно лакедемонскимъ періэкамъ) обращены въ крѣпостныхъ поселянъ (пенестовъ). Но и покорители ихъ не рѣдко становились рабами въ отношеніи къ нѣкоторымъ главамъ (династамъ) знатныхъ родовъ, которые съ по­мощію наемниковъ и тѣлохранителей насильственно присвоивали себѣ Ист. Вебера. Т. I. 22

власть надъ значительными городами. Игъ нихъ сильнѣйшими были Язонъ еврейскій, а по убіеніи его семью страстными къ свободѣ юношами (370), племянникъ его Александръ. Послѣдній, достиг­нувъ этого сана посредствомъ убійства, закрѣпилъ свою власть ужа­снѣйшими жестокостями, которыя онъ позволялъ себѣ безъ всякой совѣсти, вопреки божескимъ и человѣческимъ законамъ, относитель­но цѣлыхъ городскихъ общинъ, какъ и относительно отдѣльныхъ лицъ. Призванный угнетеннымъ народомъ на помощь противъ без­человѣчнаго тиранна,Пелопидъ дважды ходилъ въ Ѳессалію, разрѣшилъ въ первомъ походѣ споръ о македонскомъ престолѣ (при чемъ от­везъ въ Ѳивы, въ качествѣ заложниковъ, юнаго Филиппа съ 30 знатными Македонцами), но на обратномъ пути былъ взятъ въ плѣнъ Александромъ и по прошествіи нѣкотораго времени не безъ труда по­лучилъ свободу, благодаря уму и храбрости Эпаминонда (369). При второмъ походѣ противъ Александра, Пелопидъ палъ въ выигранной имъ битвѣ при Фарсалѣ. Въ промежуткѣ между этими двумя похода­ми онъ ѣздилъ посломъ въ Персію, куда обращались также Спарта и Аѳины. Персидскій дворъ, гдѣ славныя дѣла его и полный достоин­ства, привлекательный характеръ доставили ему особенное уваженіе, старался (369) возобновить Анталкидовъ миръ и устроить дѣла такъ, чтобъ Спарта возстановила Мессенію, Аѳины— отказались отъ ново­пріобрѣтенной гегемоніи на морѣ, а Ѳиванцы сдѣлались блюстителями этого мира на мѣсто Спартанцевъ. Но для такой роли недоставало Ѳивамъ ни нравственныхъ, ни Физическихъ силъ, какъ ни старался Эпаминондъ поднять и тѣ и другія, и заведеніемъ «лота доста­вить Ѳивамъ даже господство на морѣ. Распаденіе всѣхъ греческихъ союзныхъ государствъ и постоянныя войны между ними, для прекра­щенія которыхъ Эпаминондъ былъ вынужденъ четыре раза ходить въ Полопоннесъ, доказали, что прошла пора сильной гегемоніи одного греческаго государства надъ другими. При такой политической раз­розненности и необузданности, характеры все болѣе и болѣе дичали. Въ то время безъ всякой совѣсти разрушали города, опустошали цѣ­лыя области, насильственно отмѣняли коренные законы и уложенія, плѣнныхъ убивали или продавали съ молотка, неуважали никакой святыни и умерщвляли другъ друга предъ алтарями боговъ. При этомъ, замѣчаетъ Исократъ, господствовала такая глубокая недовѣр­чивость, что собственныхъ согражданъ опасались больше чѣір не­пріятеля.