1. ПОХОД АЛЕКСАНДРА МАКЕДОНСКОГО

После подчинения Греции Филипп Македонский обратил взо­ры на восток, где господству Македонии на Эгейском море угро­жали персы. В 336 г. до її. э. он послал в Малую Азию опытного полководца Пармепиона.

Ученик Аристотеля, получивший хорошее образование, воспи­танный в аристократических традициях македонской знати, Алек­сандр уже с юных лет показал себя человеком большого государ­ственного ума и недюжинных способностей полководца. В шест­надцать лет он в отсутствие отца управлял Македонией и подавил восстание фракийцев. В восемнадцать лет он командовал левым флангом македонцев в битве при Херонее.

После смерти Филиппа сколоченный им Коринфский союз гро­зил распасться. Александру пришлось привести в подчинение по­лисы Греции и отразить нападение племен, надвигавшихся на Ма­кедонию с севера (335 г. до н. э.). Только обеспечив себе европей­ский тыл, он стал готовиться к восточной кампании. Для этого он отозвал Пармениона из Малой Азии, что было воспринято персид­ским командованием как отказ македонцев от агрессивных пла­нов. Персы не приняли мер для обороны малоазийского побе­режья. Весной 334 г. до н. э. армия Александра под командова­нием Пармениона пересекла Дарданеллы, и персы не смогли орга­

низовать ей отпор. Александр, высадившийся в Илионе (древней Трое), даровал городу демократические свободы, освободил его от уплаты дани персам и затем двинулся на соединение со своей основной армией.

Армия его была невелика по размерам. Считается, что она со­стояла примерно из 30 тыс. пехоты и 5 тыс. конницы. Тяжелая и полутяжелая македонская пехота насчитывала 12 тыс.

Однако на первом этапе своей деятельности молодой македон­ский царь вряд ли помышлял о полном уничтожении Персидской державы, а тем более о мировом господстве. Отправляясь в азиат­ский поход, он ставил перед собой более достижимые задачи: очистить Эгейское море от персидского флота, лишить его мало- азийских баз и вовлечь греческие города Малой Азии в сферу сво­его влияния. Но уже первое серьезное сражение показало слабость Ахеменидского государства и открыло перед Александром возмож­ность дальнейших завоеваний.

Многочисленное войско Дария III состояло из весьма разно­родных элементов, неравноценных в военном отношении. Дисцип­лина в войсках была слаба, у воинов не было той воли к победе, которая была характерна для маленькой, но отлично тренирован­ной армии Александра. Дарий III, не особенно полагаясь на по­коренные народы и пытаясь приноровиться к греческой тактике, стремился создать регулярную пехоту, однако ему в основном при­ходилось полагаться на греческих наемников. Общая численность персидской армии была, видимо, значительно больше греко-маке­донской.

Малоазийские сатрапы Дария, узнав о приближении Алек­сандра, стали делать запоздалые приготовления к сражению. На­чальник греческих наемников Мемнон советовал персам отсту­пить, уничтожая все на своем пути и заманивая противника в глубь страны, навстречу главным силам Дария. Однако сатрапы решили дать Александру генеральное сражение на берегах речки

.Граник, впадающей в Мраморное море. Битва была выиграна Александром сравнительно легко, Александр оставил небольшой гарнизон из греков-союзников прикрывать дарданелльские пере­правы, а сам с основным войском направился на юг, к греческим городам малоазийского побережья. В Малой Азии, где олигархию поддерживал персидский царь, Александр в отличие от своего отца выступил на стороне демократии. Этим он привлек на свою сто­рону широкие слои населения греческих городов и создал труд­ности для персидского флота. Он захватил Милет и после тяже­лой осады взял Галикарнасе; Мемнон бежал.

Александр мог теперь продолжать поход в глубь Малой Азии. Он двигался с основными силами вперед, поручая своим сподвиж­никам завершать очистку тылов небольшими отрядами. Зимой 334—333 г. до н. э. он провел кампанию против горных племен, не давая горцам возможности уйти в неприступные местности и заставляя держаться долин, свободных от снега. Весной он до­стиг Гордиона — древней столицы Фригии^[CIV], где его ожидал Пар- менион с частью войска и обозом. Здесь Александр дал отдохнуть войску и пополнил его новыми силами, прибывшими из Маке­донии.

Летом 333 г. до н, э. Александр прошел в Киликию на юго- востоке Малой Азии. Закрепив за собой приморские города и ос­тавив больных и раненых в г. Иссе, он устремился через южные, прибрежные перевалы в Сирию — к главным силам персов. Тем временем Дарий продвигался навстречу ему через более северные перевалы. Разминувшись с Александром, Дарий прибыл в Исс, где нашел только оставленных Александром инвалидов и пере­бил их.

Македонский царь оказался в очень тяжелом положении: про­тивник зашел ему в тыл, притом в чужой, враждебной стране.

Атака Александра во главе гетайров смяла центр персидской пехоты. Дарий, решив, что все потеряно, пустился в бегство, хотя его полководец Набарзан заставил отступить левый фланг маке­донцев. Успех Александра в центре и на правом фланге и бегство Дария решили исход боя. Македонцы потеряли 450 человек, поте­ри персов были значительны. Кроме того, в руки Александра по­пали мать, жена и две дочери Дария и большая добыча.

В результате битвы при Иссе Малая Азия оказалась полностью потерянной для персов. До этого момента Александр, как видно,

не думал о разрушении всей державы Ахеменидов, добиваясь лишь решения задач, насущно важных для существования Маке­донского царства. До битвы при Иссе война, несмотря на насту­пательный образ действий Александра, воспринималась большин­ством македонской знати как оборонительная. После этой битвы перед Александром встала дилемма: ограничиться ли завоеванным в Малой Азии и заняться укреплением своих позиций там или продолжать поход в глубь Азии до полного разгрома Ахеменид- ского царства. Александр выбрал второе.

На продолжение похода его толкали, скорее всего, соображе­ния экономического порядка. В начале восточного похода состоя­ние финансов Александра было плачевным. В его казне находи­лось только 70 талантов серебра, в то время как долги составляли 1300, а ежемесячное содержание войска и флота — 300 талантов. Дорогостоящая война должна была принести огромную добычу, иначе она превратилась бы в государственную катастрофу. Пер­сидское царство славилось своим богатством, получить же его было можно, только разрушив державу Ахеменидов до основания.

Однако Александр не стал сразу же преследовать Дария, от­ходившего к жизненным центрам своего государства, а направил­ся на юг, в Сирию и Финикию, поставив перед собой задачу — уничтожить базы персидского (т.

В Марате Александр получил письмо от Дария, в котором тот просил вернуть ему семью и заключить договор о союзе и дружбе. Македонец ответил отказов:. В своем ответе он изобразил войну как отмщение за все обиды, нанесенные персами грекам, и объ­явил, что уже является царем Азии и что Дарий, если хочет до­биться чего-либо, должен обращаться к нему как низший к выс­шему. Тон письма исключал всякую мысль о примирении.

Дальнейшее продвижение Александра на юг также было удач­но. Крупнейшие порты — Библ и Сидон подчинились без боя. Од­нако жители Тира, надеясь на неприступность своего островного города, отвергли условия, предложенные им Александром. Нача­лись военные действия. Осада длилась семь месяцев, и тиряне про­явили чудеса мужества, но Александр, насыпав перемычку через пролив, отделявший Тир от материка, взял город (июль 332 г. до н. э.). Население Тира было обращено в рабство и продано — такой исход дела к этому времени уже стал редким на Ближнем Востоке.

Во время осады Тира Александр получил новое письмо от Да­рия, в котором тот предлагал 10 тыс. талантов серебра в виде вы­купа за свою семью, и все земли к западу от Евфрата. Александр опять ответил отказом.

После падения Тира Александр двинулся на Египет. Серьез­ное сопротивление он встретил только в Газе, на юге Палестины, И в ноябре 332 г. вступил в Нильскую долину. Египет никогда не имел органических связей с Ахеменидской державой и со времени первого завоевания персами при Камбисе не раз восставал против них, а с конца V в. до н. э. добился независимости. Только в 343 г. до н. э. персам вновь удалось временно овладеть этой страной.

Ненависть египтян к своим поработителям была велика. Алек­сандра ждали как избавителя, шли слухи о его египетском проис­хождении.

Александр наладил управление страной, основал на побережье новый город — Александрию, который был задуман как противо­вес Финикии, и затем посетил знаменитый оракул Амона, нахо­дившийся в оазисе в глубине пустыни. Жрецы провозгласили Александра сыном Амона, признав тем самым его фараоном.

Уже весной 331 г. до н. э. он снова появляется в Тире. Отсю­да, послав вперед Пармениона и приказав ему захватить пере­правы через Евфрат, Александр выступил навстречу Дарию III.

Персы понимали неизбежность этой схватки и лихорадочно к ней готовились. Они несколько улучшили вооружение конницы, снабдили некоторое количество колесниц лезвиями на осях колес, чтобы наносить больший урон вражеской пехоте. Однако боеспо­собность персидского сборного войска оставалась низкой.

Соединившись с Парменионом, Александр перешел Евфрат. Персидский авангард отступил, и македонская армия беспрепят­ственно переправилась и через Тигр, двигаясь к г. Арбеле, где, по имевшимся данным, было сосредоточено войско Дария III. Сражение произошло 1 октября 331 г. до н. э. у селения Гаугаме- лы. Перед боем Александр дал своим воинам необходимый отдых. Дарий же, неуверенный в себе и своих силах, продержал свое вой­ско всю ночь в боевой готовности, без сна.

Александр, видя численное превосходство врага и наличие у него новых мощных родов войск — колесниц и слонов, был озабо­чен тем, чтобы предотвратить охват своих флангов, так как линия фронта у персов была значительно длиннее, чем у македонцев. Дарий бросал в атаку сначала сакскую, потом бактрийскую кон­ницу, затем колесницы, но сколько-нибудь заметного успеха до­биться не смог. Тогда, воспользовавшись тем, что персидская ли­ния растянулась в попытках охватить его фланги, Александр сам предпринял атаку во главе гетайров, которых он до тех пор дер­жал в резерве. Несмотря на то что Мазей на левом фланге маке­донцев наносил серьезные удары Пармениону, а бактрийская кон­ница сатрапа Бесса полностью сохраняла боеспособность, Дарий опять бежал. Напрасно конница персов, прорвав македонскую фа­лангу, пыталась освободить и вооружить военнопленных, напрас­но Мазей стремился развить достигнутый им успех —войска Да­рия дрогнули, и гетайры, во главе с Александром спешившие на выручку к Пармениону, довершили разгром. Отступление превра­

тилось в бегство. Лишь бактрийская конница и греческие наемни­ки отошли в порядке. Македонцы преследовали противника до Арбелы. Дарию и некоторым из сатрапов удалось с небольшой группой войск отойти в столицу Мидии Экбатаны.

Мазей же отступил в Вавилон, и Александр счел более важ­ным преследовать его. Вавилоняне вышли приветствовать нового царя как освободителя. Сатрапом Вавилонии Александр назначил Мазея — первое назначение перса на такой пост. Из Вавилона Александр прошел в Сузы, а оттуда в Парс (Перейду) — родину Ахеменидов и ядро их царства. Сначала он предпринял зимний поход против местных горцев, затем без особого труда захватил обе столицы персов — Пасаргады и Персеполь. В Персеполе ему достались несметные богатства царской сокровищницы — предание говорит о сумме в 180 тыс. талантов, не считая посуды из золо­та и серебра и драгоценностей. Дворец Ксеркса был предан огню.

В Персеполе весной 330 г. до и. э. Александр узнал о пораже­нии Спарты, нанесенном ей наместником Македонии Антипатром. Это означало, что серьезный противник македонского владычества в Греции сломлен (и Антипатр твердо стоит на ногах). Если у Александра и были какие-либо сомнения в целесообразности иран­ского похода, теперь все они отпали.

Александр выступил в Мидию; Дарий со своей свитой поки­нул Экбатаны и бросился в глубь Ирана. Двигаясь с большой быстротой, сопровождаемый небольшим отрядом отборных войск, Александр догнал беглецов на дороге из Мидии в Парфию. Сатра­пы закололи Дария, чтобы он живым не достался врагу, а сами бежали дальше. Подоспевший Александр оказал мертвому против­нику царские почести. Бежавших сатрапов он не стал преследо­вать.

После смерти Дария Александр стал считать себя законным на­следником Ахеменидов и царем Азии. Но чтобы утвердить свою власть на всем пространстве Ахеменидской державы, Александру еще предстояло замирить Восток. При этом он встретился с не­предвиденными военными трудностями и с резкой оппозицией в среде своих сподвижников.

Сначала Александр стремился привлечь на свою сторону вид­ных ахеменидских вельмож, раздавая им сатрапии на востоке, но после нескольких измен и восстаний перешел к карательным ме­рам. Между тем ему стало известно о заговоре, к которому оказал­ся причастен один из главных полководцев Александра — началь­ник гетайров, сын Пармениона Филота. Участники заговора, как видно, принадлежали к верхушке македонской знати, которую вполне устраивало решение первых насущных задач персидской войны, длившейся без перерыва уже шесть лет. Представители оппозиции были недовольны превращением македонского царя, когда-то лишь первого среди македонской знати, в восточного дес­пота. При ликвидации заговора Александр впервые прибег к кру­тым репрессиям по отношению к своим ближайшим сподвижни­

кам, которым в прежнее время он легко прощал многое. Филота был выдан войску, которое приговорило его к смерти и казнило. Александр же решил, что главным источником недовольства яв­ляется осторожный, служивший еще его отцу Царменион. Он дол­го был первым помощником царя, но, после того как Александр раз за разом отвергал советы старого военачальника, а сам Пар- менион, командовавший при Иссе и Гаугамеле левым крылом, оба раза действовал не очень удачно, отношения между царем и пол­ководцем ухудшились. Пускаясь в погоню за Дарием, Александр не взял с собой Пармениона, а оставил его в Мидии, поручив ему обеспечение коммуникаций. После казни Филоты Парменион ста­новился ненадежным, и Александр подослал к нему убийц, преж­де чем старик узнал о смерти сына. Такие действия Александра объясняются, как видно, чрезвычайно тяжелой обстановкой, в ко­торую он попал на востоке державы.

Сначала во главе антимакедонского движения здесь встал са­трап Бактрии Бесс, объявивший себя царем под именем Арта­ксеркса IV. К нему стекались все решившиеся сопротивляться. Ранней весной 329 г. после серьезной подготовки своего тыла Александр с основными силами перешел через Гиндукуш и вторг­ся в Бактрию. Бесс отступил в Согдиану, перейдя через Оке (Аму­дарью). Александр последовал за ним. Здесь антимакедонское движение вступило в новую фазу. Руководителем движения ста­новится согдийский предводитель Спитамен. Бесс отходит на зад­ний план, а вскоре затем попадает в руки одного из македонских военачальников — знаменитого впоследствии Птолемея Лага. Александр, как наследник Ахеменидов, обошелся с Бессом точно так, как персидские цари обходились с мятежниками: его рас­пяли, предварительно, отрезав ему нос и уши.

Бесс, претендовавший на продолжение политики ахеменидских царей, вряд ли мог быть популярен в Восточном Иране и особенно в Средней Азии. Эти области были слабо связаны с западной частью державы и всегда тяготились персидским господством. Ха­рактер развернувшейся борьбы, упорство сопротивления, методы партизанской войны, которыми пользовался Спитамен, свидетель­ствуют о том, что Александру в Согдиане пришлось бороться со свободными людьми, защищавшими дома и родную землю с му­жеством, которого македонцы не встречали у разношерстного пер­сидского войска. Согдийцы опирались на «крепости» и «скалы», как называют их источники, т. е. на укрепленные поселения типа центров мидийских городов-государств IX—VII вв. до н. э.; такие укрепления теперь найдены археологами.

Александр метался по Согдиане. Он захватил столицу страны Мараканду (Самарканд) и, оставив там гарнизон, двинулся к р. Яксарту (Сырдарье, которую принимал за... Дон!) с целью раз­общить Спитамена и заяксартских кочевников-саков. Он расста­вил гарнизоны вдоль реки, основал г. Александрию Крайнюю (близ совр. Ленинабада) и с большой жестокостью подавил со­

противление местного населения. В это время было получено из­вестие, что Спитамен осаждает гарнизон в Мараканде. Александр послал на выручку осажденным небольшой отряд, а сам перепра­вился через Яксарт и нанес кочевникам серьезный удар. Тем вре­менем Спитамен ловким тактическим приемом заманил в пусты­ню отряд, шедший на помощь гарнизону Мараканды, и истребил его. Александр во главе нового, отборного отряда поспешил к Ма­раканде. Неуловимый Спитамен, верный своей тактике, ускольз­нул от удара и ушел в пустыню. Александр не стал преследовать его, но опустошил плодородную, густонаселенную долину р. Зе- равшана, истребив до 120 тыс. согдийцев и многих обратив в раб­ство. Затем Александр вернулся в Бактрию на зимовку (329— 328 гг. до н. э.).

Кампания 328 г. до н. э. была целиком посвящена борьбе со Спитаменом. Александру удалось внести раскол в среду бактрий- цев и согдийцев, так что в этом году в составе его армии действо­вали отряды бактрийской и согдийской конницы. Спитамен ушел за Оке к кочевым массагетам (в совр. Туркмению). С их конны­ми отрядами он совершал набеги на Согдиану, однако в конце концов был разбит, снова бежал к массагетам, но был убит ими, а голова его была послана к Александру.

Но и гибель Спитамена не означала еще покорения Согдианы. Нашлись новые руководители сопротивления: Оксиарт, Хориен и др. Лишь в 327 г. до н. э. ценой огромных усилий Александру удалось взять горные убежища согдийцев — последний их оплот. Война в Средней Азии отняла три года. Стремясь примириться с верхушкой знати покоренной Согдианы, Александр женился на дочери Оксиарта — Роксане.

Эти три года были для Александра тяжелыми не только из-за трудной войны в Согдиане, но и из-за грозных событий, разыграв­шихся в его собственном окружении. В 328 г. до н. э., находясь в Мараканде, Александр во время ссоры на пиру убил одного из своих близких друзей, спасшего ему жизнь при Гранике,—Кли- та. Это происшествие вряд ли можно объяснить случайностью. Вероятно, Клит, как и многие из окружавших царя, был недово­лен политикой Александра и затянувшейся, утомительной и, как казалось, бессмысленной войной за тысячи километров от родины. Около того же времени Александр ввел при общении с царем пре­клонение ниц — проскинесис, что вызвало раздражение македон­цев и греков, для которых это было выражением рабства. Даже придворный историограф Каллисфен, племянник Аристотеля, в своем описании похода всячески восхвалявший царя, уклонился от выполнения нового обряда. На беду, вскоре был раскрыт за­говор юных телохранителей царя, происходивших из знатнейших македонских фамилий и носивших звание «царских детей». Кал­лисфен был схвачен по подозрению в соучастии с заговорщиками и вскоре умер в заключении.

В такой сложной обстановке Александр предпринял свой пос­

ледний — индийский поход. Не вызванный никакой необходи­мостью, он может быть объяснен отчасти желанием завладеть царством Дария I во всем его объеме, отчасти же прямым аван­тюризмом и желанием дойти до «конца земли», который, по пред­ставлениям того времени, должен был находиться где-то сразу за р. Инд.

Поход начался в 327 г. до н. э.; Александр встретился со мно­гими трудностями, однако нанес жестокое поражение индийскому царю Пору и продолжал продвижение за Индом на восток. У р. Биас в 326 г. до н. э. произошло наконец то, чего можно было давно ожидать: измученные воины отказались идти дальше.

Александру пришлось начать обратный путь. По дороге не раз происходили стычки с местным населением. Во время штурма одной из крепостей Александр был тяжело ранен. В авангарде на запад был направлен Кратер, заменивший теперь Пармениопа. С ним двинулась часть войска, обозы, раненые и больные. Алек­сандр прошел далее па юг до Патталы, где был снаряжен флот, который, по смелой мысли Александра, должен был пройти от устья Инда до устья Евфрата,—идея, возникшая на основании теоретических построений, так как о существовании этого морско­го пути никто из окружения Александра ничего толком пе знал. Руководство флотом было поручено опытному мореходу Неарху. В октябре 325 г. до и. э. Неарх вышел в океан и направился па запад. Александр с отборными войсками пустился в обратный путь еще в сентябре, двигаясь примерно вдоль берега и держа направ­ление на Персеполь.

Этот путь был исключительно труден. В сожженных солнцем пустынях Александр оставил более половины своего войска. Не­легко пришлось в неизвестных водах и Неарху. Но наконец на подступах к Сузам Александр увидел весь свой флот, подымав­шийся навстречу ему вверх по реке (в начале 324 г. до н. э.).

Весну и лето Александр провел в Сузах. Отсутствие царя в центральных областях только еще сколачиваемого государства в течение пяти с лишним лет не могло не сказаться. Назначенные Александром сатрапы вели себя независимо, беззастенчиво грабя население, и даже в центральном аппарате господствовали свое­волие и коррупция. Удивительно, что за все эти годы держава во­обще не распалась; это указывает на то, что ее существование от­вечало реальным потребностям времени. Теперь завоевательные походы были закончены, и Александру предстояло управлять этим огромным и неустроенным государством.

Александру казалось, что решение этой сложной задачи дол­жно состоять в слиянии завоевателей с завоеванными. Сам он же­нился на Статире, дочери Дария III, и на Парисатиде, дочери Ар­таксеркса III, и чрезвычайно поощрял смешанные браки среди своих приближенных и воинов. Так, он роздал свадебные подар­ки 10 тыс. солдат, женатых на персиянках. Кроме того, царь стал

набирать в свое войско иранских юношей и обучать их по маке­донскому образцу.

Стремясь привлечь на свою сторону определенные круги иран­ского общества и поощряя смешение македонцев и иранцев, Алек­сандр в то же время сурово расправлялся с сатрапами-персами, проявлявшими в его отсутствие чрезмерную самостоятельность. Теперь почти во все области были назначены македоняне. Это как нельзя лучше характеризует двойственность политики Александра в Азии.

Конец лета и осень 324 г. до п. э. царь провел в Экбатанах. В это время он потребовал от греческих городов обожествления своей особы. Хотя такое требование и встретило некоторое проти­водействие в Элладе, но гораздо большее впечатление произвел другой приказ: вернуть политических эмигрантов. Этот приказ греки рассматривали как незаконный, ибо Александр, будучи во­енным руководителем Коринфского союза, формально не имел права вмешиваться во внутренние дела греческих полисов. И хотя в начале 323 г. до п. э. представители греческих городов прибыли в Вавилон (который Александр избрал своей новой столицей), чтобы возложить на царя золотые венки, как на божество, возвра­щение эмигрантов встретило серьезное сопротивление.

Зимой 324—323 г. до н. э. Александр предпринял кампанию против горного племени касситов (античные источники называют их коссеями) для обеспечения безопасности пути из Вавилонии в Иран. Затем он занялся планированием морской экспедиции во­круг Аравии в Египет и проектами колонизации побережья Пер­сидского залива. Однако этим планам не суждено было осущест­виться. В начале июня 323 г. до н. э. Александр заболел и вскоре умер. Войско прощалось с умирающим царем, проходя через цар­ский зал во дворце Навуходоносора II, где на тронном возвыше­нии было поставлено, ложе Александра.

В десятилетний срок Александром Македонским было создано грандиозное государство, простиравшееся от Египта до берегов Инда, от Черного моря на севере до Персидского залива на юге. Естественно, личность Александра, его огромные военные успехи привлекали к себе внимание историков как в древности, так и в новое время. Но в оценке его деятельности и сейчас нет едино­душия.

Мировая держава Александра Македонского после его смерти распалась, но распалась на довольно большие части, каждая из которых представляла собой не полис и не союз полисов, а об­ширное монархическое объединение, включавшее многие полисы как органическую составную часть. Эти дочерние государства, хотя границы их были очень неопределенны, в своей основе смог­ли просуществовать довольно продолжительное время.

Победное шествие Александра на Восток, а также возникнове­ние новых, «эллинистических» государств были подготовлены всем ходом предшествующего развития как самой Греции, так и стран

Ближнего Востока. Необходимо было создать общественно-эконо­мическую структуру, где были бы обеспечены частная собствен­ность и частное производство без произвольного вмешательства со стороны царской власти, с определенными, более или менее едино­образными гарантированными правами политической автономии, но в то же время где был бы обеспечен свободный доступ к ис­точникам сырья и к межобластному товарному рынку. Такой структурой и была эллинистическая монархия, опирающаяся на сеть автономных полисов.

Автономия города или храма — создание некоего государства в государстве — всегда имела идеологическое обоснование и обле­калась в совершенно определенные идеологические формы. Есте­ственно, что греческий полис должен был нести с собой и гре­ческие формы идеологии и культуры, как обоснование своего существования. Вместе с полисом должна была прийти и эллини­зация культурной жизни. И если она не пустила на Востоке по- настоящему глубоких корней, то только потому, что была огра­ничена миром привилегированных городов.

Обширное градостроительство в странах Азии, проводившееся Александром и его преемниками, не может быть объяснено одной лишь греческой колонизацией — для заселения всех этих городов не хватило бы жителей всей Греции: ранее преуменьшалось зна­чение эллинизации известной части местного населения. Помимо иранских воинов и знати, непосредственно влитых в состав гре­ко-македонского войска, эллинизации подвергались, вероятно, и многочисленные местные жители — примкнувшие к обозам тор­говцы-поставщики, обслуживающий люд, жители разрушенных го­родов, дети греко-македонцев от местных женщин. Часто жители захваченных городов насильственно переселялись в основанные царями полисы; иногда переселение «варваров» было доброволь­ным; были случаи, когда город целиком заселялся путем переме­щения части граждан старых торгово-промышленных городов.

Западная Азия перед завоеванием Александра достигла такой ступени развития, когда ей нужен был новый тип политической организации; конкретно-исторические условия были таковы, что носителями этого нового типа были завоеватели — греко-македон- цы. Процесс был двусторонним: восточный мир, не выработав нуж­ных ему форм рабовладельческого строя, уже создал военно-адми­нистративное объединение в виде «мировых» держав; греческий мир создал высокоразвитое товарное рабовладение и полис, но в своем прежнем виде система полисов испытывала кризис — нуж­но было военное объединение. Результатом были завоевания Алек­сандра Македонского и возникновение того конкретно-историче­ского явления, каким в области культуры явился эллинизм,— вза­имопроникновения греческих и ближневосточных элементов куль­туры.