§ 4. Первый триумвират и диктатура Гая Юлия Цезаря.

Освободительное движение в провинциях, грозное восстание ра­бов и движение популяров в 60-х годах окончательно расшатали государственный строй Рима. Они наглядно показали, что един­ственной силой, способной поддерживать рабовладельческий порядок, являлась армия и ее прославленные командиры.

В результате, попав в водоворот римских политических и обще­ственных отношений, Помпей оказался значительно слабее, чем того ожидал. Другие магнаты, как Лукулл и Красс, ему завидовали, сенат его боялся й всячески ему мешал, с народной массой его отношения оказались довольно холодные, несмотря на демагоги­ческую деятельность его агентов (Метелла Непота и других). Почти целый год Помпей добивался разрешения отпраздновать свой триумф, который, наконец, состоялся только в августе 61 г.; утверждения же сенатом своих распоряжений по устройству завое­ванных им стран и наделения землей своих солдат он так и не мог добиться.

В поисках себе союзников Помпей сперва пытался сблизиться с «отцом отечества» Цицероном, чтобы через него иметь опору в се­нате, но слишком дороживший своими новыми связями с оптима- тами Цицерон отказался от такого соглашения, о чем впоследствии очень жалел. Помпею пришлось тогда опять поневоле искать под­держки у вождей народной партии — идти, как в 70 г., на новый компромисс с главой всадников, своим старым соперником Крассом и с новым народным любимцем Цезарем. Последнего все более и более нараставший конфликт его с сенатом заставил превратиться в открытого демагога, к которому, по выражению Плутарха, «народ был необыкновенно привязан»; в бурный год своей претуры (62 г.) он резко протестовал против продолжавшихся расправ с сторон­никами Катилины, разоблачал растраты казенных денег глава­

рями крайних реакционеров (Катулом) и пр. Сенат даже пытался отрешить его от должности претора, но шумное выступление народ­ных масс заставило сенаторов отменить уже изданный указ.

Так в 60 г. состоялось частное и тайное сначала соглашение трех самых влиятельных и популярных лиц в Риме — Помпея, Красса и Цезаря, так называемый первый триумвират. Плутарх правильно определил это соглашение как «настоящий госу­дарственный переворот для уничтожения власти аристократии» (Плутарх, Цезарь, 13). Это, по выражению консервативно настроенного Баррона, «трехглавое чудовище»* действительно представляло собой негласную, по внешности демократическую, коллективную диктатуру, «обладавшую всемогуществом и исполь­зовавшую власть для взаимой выгоды» (Аппиан, Гражданские войны, II, 9). Цицерон тоже писал своему другу Аттику, что триум­вират есть правление «несправедливых властителей», подобие «царской власти» и что республика превращается в ненавистную всем тиранию Помпея и его «приспешников» (Цицерон, Письма к Аттику, II, 12—19).

Теперь свободно проходили все мероприятия, угодные триум­вирам. Особенно мастерски проводил их Цезарь, путем грандиоз­ного подкупа избирателей выбранный консулом на 59 г.

Проведен был аграрный закон, похожий на проект Рулла: на средства, собранные Помпеем на востоке, решено было покупать землю для наделения ею его ветеранов; в раздел пущены и остатки «общественной земли» в Италии (в особенности плодородное «кам- панское поле»), ею наделили также до 20 тыс. семей многодетных граждан. Утверждены были и все распоряжения Помпея на Востоке и все цари, им там посаженные, а несколько позднее утвержден был и египетский царь Птолемей Авлет, лично приез­жавший в Рим и заплативший триумвирам громадные деньги (6 тыс. талантов) за свое назначение и за пожалованный ему титул «друга римского народа». Для всадников и прочих деловых людей, близких к Крассу, проведены были большие льготы — на целую треть уменьшены их откупные обязательства, за что Цезарь тоже был награжден и большой популярностью в их среде и большим количеством очень ценных паев в их предприятиях. «Всадники начали боготворить Цезаря, — пишет Аппиан («Гражданские войны», II, 13), и таким образом у него благодаря ловкому полити­ческому ходу прибавилась новая груцпа сторонников, более силь­

ная, чем народ». Для себя лично уже 1 марта 59 г. Цезарь устроил очень выгодное проконсульство сразу в трех провинциях — Гал­лии Цизальпинской, Галлии Нарбонской и Иллирии — и притом на целые 5 лет.

Характерно, что все это делалось под видом выполнения народ­ной воли: чтобы держать народ в курсе дел, Цезарь завел даже особые ведомости «деяний правительства», которые писались на больших белых досках, развешанных в разных частях города, с дополнением к ним разных полученных со всех стран важных известий, — своего рода первую в истории газету.

Такое совместное и согласное господство «триумвиров» продол­жалось около 5 лет, причем главенствующая роль в триумвирате принадлежала Помпею, Цезарь же являлся лишь наиболее актив­ным и талантливым управляющим делами всего «содружества» (societas). Однако все это замаскированное демократическими лозунгами троевластие являлось лишь переходной формой к открытому единовластию, что предсказывал Цицерон уже в 60 г., ошибаясь лишь в указании кандидата. Цезарь по своим личным качествам подходил для этого несравненно больше Пом­пея. Человек исключительно разносторонне одаренный — пре­восходный оратор, дальновидный и смелый политик, поэт, филолог, астроном, блестящий светский человек и любимец толпы, — он все умел делать сразу и одновременно. Вместе с тем, свободный от всяких моральных устоев циник, одинаково презиравший и аристократию, к которой принадлежал по происхождению, и демо­кратию, которую возглавлял по семейным традициям, и религию, хотя и состоял верховным жрецом Римского государства, — он мог полностью отдаваться своим безграничным честолюбивым меч­там и планам. Чтобы сравняться с своими компаньонами по триум­вирату, ему недоставало лишь их богатства и их военной славы, а чтобы их превзойти, нужна была преданная армия. Все это и доставили ему с избытком первые же три года его проконсульства в Галлии.

Свою деятельность в Галлии, приведшую к ее завоеванию и к образованию новой обширной и богатой римской провинции, он

сам описал, конечно, с прикрасами, а в других случаях и с умол­чаниями, в своих знаменитых «Записках о галльской войне» (восемь книг, соответственно его восьми годам пребыва­ния в Галлии, причем последняя книга написана его легатом Ав лом Гирцием). Они составлялись Цезарем по годам на месте и посылались тотчас в Рим, чтобы привлекать симпатии римского общества и распространять славу автора.

Рядом смелых и удачных военных ударов своей небольшой армии, состоявшей вначале из 3 легионов (позднеепутемусиленных наборов Цезарь довел ее численность до 10 легионов),Цезарь в три года стал хозяином всей страны.

Цезарь воспользовался тем, что плодородная и богатая страна между Альпами, Рейном и Атлантическим океаном, которую римляне называли «Косматой Галлией» или «Галлией Заальпийской», находилась в состоянии ожесточенной борьбы. Шла непрерывная война между многочисленными пле­менными вождями, успевшими уже свой народ, в связи с распадом родовых отношений, привести, по выражению самого Цезаря, «почти к состоянию рабства». Этим пользовались для постоянных захватнических нападений па Галлию восточные соседи — гельветы и германцы. Германскому конунгу Ариовисту, предводителю полудикого германского племени свевов, удалось уже захватить всю восточную часть Галлии, а гельветы покинули и даже сожгли свои неприютные горные селения в Альпах и громадной ордой дви­нулись искать новых земель на низовья Гаронны и Луары.

Цезарь настиг и разбил гельветов и заставил их вернуться на покинутые ими места. Затем близ галльского городища Безантиона (Безансон) он одержал победу над Ариовистом и вытеснил германцев на правый берег Рейна. В два года были после упорного сопротивления покорены бе лги, самая сильная и воинственная группа галльских племен, живших к северу от реки Сены, и в это же время легат Цезаря Публий Красс (сын триумвира) подчинял племена западной Галлии — армориков и аквитанов.

Несметные богатства галльских храмов (жрецы-друиды поль­зовались в Галлии необычайным почетом и влиянием) расхищались как самим Цезарем, так и стаями хищников и авантюристов, сле­тавшихся в лагерь Цезаря со всех сторон. Один из его легатов Тит Лабиен на свою добычу построил впоследствии целый город в Пиценуме. Солдатам, не считая их добычи, было удвоено жало­ванье и выдавалось продовольствие в неограниченном количестве, раздавались также рабы. Цезарь, бывший до того времени кругом в долгу, благодаря широкому образу жизни и крупным тратам на раздачи народу и его увеселения, стал одним из богатейших людей и крупнейших рабовладельцев; он широко раздавал деньги, всякие ценности, тысячи рабов влиятельным людям, чтобы увеличить число своих приверженцев. В Риме он за свой счет начал в 55 г. строить новый, великолепно украшенный различными сооруже­ниями форум («форум Юлия») и на одну покупку земли для этого истратил свыше 100 млн. сестерций. По существу, уже в 56 г.

богатством, военной силой, популярностью он уже превосходил своих товарищей по триумвирату.

В связи с этим появились и первые трения среди три­умвиров. Уже в 57 г. Помпей начал действовать против глав­ного агента и доверенного Цезаря в Риме — трибуна Клодия, поддерживая против него его соперника Милона, и стал искать сближения с изгнанным из Рима Цицероном. По его предложению Цицерон, пробывший 16 месяцев в изгнании, получил амнистию и с торжеством возвратился в Рим. В противовес Цезарю Помпей и Красс тоже желали получить крупные провинциальные команд­ные посты и иметь также военную опору. В 56 г., чтобы сгладить возникшие разногласия, все трое — Цезарь, Помпей и Красс — съехались в Луке (Лукке), зимней резиденции Цезаря. Это был настоящий конгресс некоронованных государей — одних сенато­ров в их свитах было до 200 человек. Властители Рима договори­лись между собой о восстановлении некоторого равновесия: Пом­пей и Красс должны были получить консульские должности на следующий, 55 г., а затем проконсульства: Помпей в Испании, а Красс в Сирии; Цезарю его командные права в Галлии продол­жены были еще на 5 лет. Обо всем этом даны были директивы соот­ветствующим агентам, которые без особого труда оформили и про­вели в жизнь это соглашение.

Свиданием триумвиров в Луке конфликт был временно улажен, но с этого времени все же триумвират неудержимо стал склоняться к распаду. Красс не дождался даже конца своего консульства и уехал в свою провинцию Сирию. По словам Плутарха, «к старой болезни Красса — корыстолюбию — присоединилась, из-за под­вигов Цезаря, новая неудержимая страсть к трофеям и триумфам» («Красс», 14). «Он уже не Сирией и не парфянами ограничивал поле своих успехов; он называл походы Лукулла и Помпея детскими забавами, в мечтах же своих возносился до бактрийцев, индий­цев и до моря, за ними лежащего» (Плутарх, Красс, 16). Однако, прибыв в Сирию, Красс «занялся делами более коммер­ческими, чем подобает полководцу», — не столько серьезной подготовкой задуманного им восточного похода, сколько захватом храмовых сокровищ (ограблен, между прочим, был и Иерусалим­ский храм), освобождением за деньги союзных городов и царей от обязанности выставлять вспомогательные контингенты и пр. Легкомысленно двинувшись летом 53 г. в поход с семью легионами пехоты и позволив парфянам заманить себя в пустынные равнины западной Месопотамии, он был окружен близ города Карры (около Эдессы) тяжелой, закованной в латы парфянской конницей и по­гиб вместе со всей своей армией. По словам Диона Кассия (XL, 27), в отрубленную голову Красса парфяне через рот влили расплав­ленное золото, «так как Красс, богатейший человек, был необы­чайно жаден к золоту».

Замечательную оценку военного искусства парфян дал товарищ Сталин: «...старые парфяне знали о ...контрнаступлении, когда они

завлекли римского полководца Красса и его войска в глубь своей страны, а потом ударили в контрнаступление и загубили их» ^х.

Таким образом, триумвират во второй половине 50-х годов фактически уже свелся к дуумвирату — двоевластию Цеза­ря и Помпея. Но и Помпей все более и более отходил от своего прежнего союзника и стал сближаться с его противниками, с кон­сервативными кругами Рима, видевшими в преобладании склон­ного к компромиссам Помпея меньшее зло, нежели в надвигаю­щемся господстве «демагога» Цезаря. Уже в 57 г., ввиду голода в Риме, Помпей, при посредстве благодарного ему Цицерона, получил обширные полномочия по снабжению Рима провиантом, «как раньше при ликвидации пиратов», — говорит Аппиан (Граж­данские войны, 11,18). В свою провинцию Испанию он не уезжал, а войсками и делами ее распоряжался через своих легатов. В 52 г., когда в связи с ожесточенной борьбой на выборах, доходившей до настоящих уличных боев между вооруженными отрядами Клодия и его противника Милона (Клодий был даже убит Милоном), Рим остался совсем без магистратов, сенат использовал это об­стоятельство, чтобы облачить Помпея чрезвычайной, почти дикта­торской властью: по предложению одного из наиболее ярых реакционеров и врагов Цезаря, Катона, Помпей был назначен «консулом без коллеги», фактически — диктатором. «И Помпей был тогда в Риме все и вся, ибо благоволение сената было к нему особенно велико из ревности к Цезарю, который во время своего консульства ни во что не ставил сенат» (Аппиан, Гражданские войны, II, 25).

В консервативных кругах Рима в это время открыто заговорили о жела­тельности перестройки всего государственного строя Рима в духе умеренной, ограниченной сенатом монархии с Помпеем во главе. Именно" такую теорию развивал Цицерон в своей вышедшей в 51 г. книге «О государстве»/ (De repub- lica). «Крайняя свобода, — писал этот ренегат демократии, — сама превра­щает свободный народ в рабов». «Если сравнивать чистые формы государств, то не только нет основания порицать монархический строй, но я уверен,что его следует поставить несравненно выше других», — только следует монарха сделать выборным, как выборными были в старину древние цари Рима, и под­чинить его авторитету сената. «Отец отечества», впрочем, намекал, что и сам он не прочь был бы занять такой пост «ректора» или «принцепса» государства.

Этот период «принципата Помпея» в Риме, однако, длился недолго и стоял в связи с затруднительным положением Цезаря в Галлии во второй половине 50-х годов. Цезарю пришлось отби­вать новое нашествие на Галлию германских племен — узипетов и тенктеров, громадной ордой, будто бы до полумиллиона человек, хлынувших из-за Рейна в плодородную область галльского племени треверов. В значительной степени хитростью и даже коварством Цезарь справился с нашествием: он заманил к себе на переговоры

¹ И. В. Стали н, Ответ на письмо тов. Разина, «Большевик», 1947, •Ns 3, стр. 8.

вождей германцев, а тем временем напал неожиданно на спо­койно ожидавших результатов переговоров «варваров», причем изрублено было до 40 тыс. человек. За это «оскорбление чести рим­ского оружия и нарушение клятвы» Катон даже предлагал се­нату выдать «клятвопреступника» на расправу германцам.

Затем Цезарю дважды пришлось переходить самому через Рейн, чтобы навести страх на подготовлявшие дальнейшие набеги племена, в особенности свевов. Остатки грандиозного, построенного им на Рейне для этого моста, в виде громадных, железом обитых дубовых стволов, до сих пор хранятся в Майнцском музее (см. описание постройки этого моста в «Записках Цезаря», IV, 17). Одновременно пришлось вторично покорять ряд восставших галль­ских племен, в особенности—живших на побережье океана венетов. Захвачен­ные в кольцо римских военных сил с суши и с моря, они почти полностью были истреблены. В 55 и 54 г. с большим построенным для этого флотом Цезарь пы­тался завоевать Британию, «остров невероятной величины». Он рассчитывал прекратить помощь с острова восставшим галлам, но это, однако, ему не уда­лось: «после того как он нанес более вреда противнику, чем доставил выгоды своим войскам, — у этих бедных и скудно живущих людей не было ничего, что стоило бы захватить, — он закончил эту войну не так, как желал: взяв заложников у царя варваров и обложив варваров данью, покинул остров» (Плутарх, Цезарь, 23; см. «Записки Цезаря», IV, 30—36 и V, 8—23).

Но в особенности опасно стало положение Цезаря, когда в 52 г. поднялось почти общее восстание в Галлии. Во главе его стоял смелый и талантливый предводитель арвернов Верцин- геториг, сумевший поднять против римлян даже их старинных друзей эдуев и придать всему восстанию широкий общенародный характер. Погиб ряд римских гарнизонов, и захвачены были стоянки разбросанных по всей обширной стране римских войск. Сам Цезарь потерпел поражение под Герговией и едва отбился в своем укрепленном лагере. Наконец, навербовав дополнительно еще три легиона, Цезарь смог запереть Верцингеторига с его основными силами в городе Алезии, но на выручку вождя собра­лось всенародное ополчение галлов (около 300 тыс. человек). Они окружили самого Цезаря вторым кольцом. Цезарю пришлось отбиваться за двойными окопами: против осажденных и против осаждающих. И надо отдать справедливость военным инженерам и техникам Цезаря, руководимым начальником его «военных мастеров» Витрувием: только они и спасли его армию от неминуе­мой гибели. Был воздвигнут двойной непрерывный пояс все­возможных укреплений — деревянных стен с башнями, глубоких рвов, волчьих ям с вбитыми в центре их острыми кольями, завалов из срубленных деревьев и пр. (Цезарь, Записки, VII, 72—73). Укрывшаяся среди таких фортификаций римская армия сумела, улучив момент, внезапным ударом рассеять вспомогательное ополчение галлов, а затем, после отчаянного сопротивления, принудить к сдаче и самого Верцингеторига. Впоследствии, в день триумфа, проведя Верцингеторига за триумфальной колес­ницей Цезаря, римляне казнили этого галльского героя у под­ножья Капитолия.

Только после кровавой экзекуции, которой подверглась в связи с этим восстанием вся Галлия, Цезарь имел возможность присту­пить к сведению счетов и с Помпеем и с все более поднимавшей в Риме голову партией реакции. Уже ставился в сенате вопрос о предъявлении Цезарю требования сложить затянувшееся коман­дование в Галлии и о назначении ему преемника. В ответ на это агенты Цезаря, подкупленные им трибуны Г. Курион, М. Анто­ний и Кв. Кассий, стали шумно требовать, чтобы сложил свои полномочия и Помпей. В сенате и на форуме происходили бурные прения. Консулы Эмилий Павел и Г. Клавдий Марцелл, принад­лежавшие к лагерю наиболее враждебно настроенных по отно­шению к Цезарю оптиматов, отдали приказание Помпею «высту­пить против Цезаря, как врага, в защиту отечества» и передали ему командование над всеми войсками, стоявшими в Италии. На протесты трибунов внимания не обращали, и трибуны, под предлогом «насилия над священной и неприкосновенной лич­ностью трибунов», бежали к Цезарю: они давали ему как бы закон­ный повод начать открытую войну с Помпеем и всей сенат­ской партией в защиту исконных прав народа или, как заявил сам Цезарь, «чтобы освободить себя и римский народ от гнета шайки олигархов» (Цезарь, О гражданской войне, I, 22).

Цезарь спешил овладеть Италией и Римом, пока Помпей не закончит мобилизации. Так как не успели еще подойти основ­ные войска Цезаря, вызванные из Заальпийской Галлии, он в начале января 49 г., во главе небольшого передового их отряда, с одним XIII легионом, внезапно перешел границу Италии и своей провинции, речку Рубикон и занял город Аримин. Сразу подня­лась небывалая паника: «Мужчины и женщины в ужасе бродили по Италии, в самом Риме, который был затоплен потоком бегле­цов из окружных селений, власти не могли поддержать порядка». Помпей объявил, что покидает город, и приказал следовать за собой всему римскому правительству, сенату и «всем тем, кто предпочитает родину и свободу тирании» (Плутарх, Цезарь, 33). Несмотря на крайне форсированный марш через Умбрию, Пиценум, область сабинов на юг, Цезарю не удалось помешать Помпею и сопровождавшим его магистратам и сенаторам бежать морем из Брундизия на восток, где Помпей, рассчитывая на свои прежние связи, надеялся организовать сопротивление. В два месяца Цезарь овладел всей Италией, привлек на свою сторону покинутые войска, занял без боя Рим и захватил бро­шенное бежавшим правительством казначейство. Немного позд­нее Цезарь заставил провозгласить себя диктатором (49 г.).

Гражданская война на этот раз приняла особо широ­кий размах, продолжалась целые 5 лет и охватила всю террито­рию Римской державы, почти все ее провинции. Не имея доста­точного флота и военных сил, Цезарь не мог немедленно начать преследование Помпея в Греции, где последний близ Диррахия, в Эпире, успел сосредоточить до И легионов, 7 тыс. конницы

641

41 История древнего мира

и множество вспомогательных войск из греков, фракийцев, галатов, килпкийцев, каппадокийцев и прочих восточных наро­дов и очень сильный флот до 600 кораблей. Поэтому Цезарь поста­рался сперва создать себе такую же сильную базу в западной части римской державы и собрать здесь не меньшие силы. Он захватил Сицилию и Сардинию, отправил два легиона с Курио- ном во главе оккупировать Африку. Эта экспедиция окончилась неудачно: Курион погиб вместе со всем своим войском, уничто­женным нумидийским царем Юбой. Сам Цезарь направился в Испанию, чтобы ликвидировать эту западную провинцию Пом­пея, и после короткой борьбы с его легатами, Афранием, Петреем и Барроном, овладел ею, склонив большую часть стоявших здесь войск на свою сторону. Лишь в 48 г. он мог двинуться с 10 легио­нами и 10 тыс. галльской конницы против Помпея и после трудного зимнего переезда через Ионийское море и временных неудач под Диррахием, пользуясь многоначалием в лагере Помпея и отсут­ствием поэтому в ней твердого руководства, разбил основную ’армию Помпея под Фарсалом (в Фессалии). Здесь в плен к Цезарю попало почти все бежавшее из Рима правительство; Помпей же, пытавшийся после поражения найти убежище в Египте, был убит придворными малолетнего царя Птолемея XII, желав­шими выслужиться перед Цезарем и привлечь его на сторону царя против воевавшей с ним его сестры Клеопатры.

Однако война на этом не прекратилась. Преследовавший Пом­пея Цезарь вмешался в египетские дела, стремясь захватить бога­тую казну египетских царей. Под предлогом мести за коварно убитого Помпея, тело которого он с военными почестями похоро­нил и воздвиг даже в честь убитого противника особый храм- памятник, он казнил виновных придворных Птолемея, сверг самого царя и поставил царицей Египта обворожившую его Клеопатру. Из-за этого ему пришлось выдержать настоящую «Александрийскую войну», описание которой, составленное одним из его приближенных, дошло до нас как продолжение собственных записок Цезаря «О гражданской войне» ^х.

Но главным образом ему пришлось еще три года бороться с бывшими союзниками Помпея и его многочисленными сторон­никами — «помпеянцами» — в Малой Азии, Африке и Испании. На востоке после смерти Помпея особенно энергично продолжал борьбу его ставленник, боспорский царь Ф а р н а к. Он вторгся в Понт, бывшее царство своего отца, разбил здесь легата Цезаря Домиция, взял верный римлянам город Амис и всех его жителей обратил в рабство. Цезарю пришлось спасать власть Рима в Малой Азии и с этой целью организовать поход против Фарнака. Поход, однако, оказался легким: в первой же битве (при Зеле) Цезарь разгромил войска Фарнака и заставил его бежать в Пантикапей

¹ См. «Записки Г. Юлия Цезаря», пер. М. М. Покровского М. 1948, стр. 359—402.

(Керчь). Здесь Фарнак был убит своими же восставшими поддан­ными. О сражении при Зеле Цезарь послал свое известное доне­сение в Рим всего в трех словах: «Пришел, увидел, победил».

Эти две войны — Александрийская и с Фарнаком, — задержавшие Цезаря на Востоке, дали возможность уцелевшим помпеянцам создать себе крупные базы на Западе. Для ликвидации их Цезарю пришлось совершить етце два весьма трудных и опасных похода — в Африку (46 г.) и в Испанию (45 г.). В Африке помпеянцев возглавляли консул Люций Сципион и претор М. Порций Катон, непримиримые враги Цезаря. При них действовал даже новый «сенат» из 300 членов, они собрали большие военные запасы, значи­тельный флот и крупную армию до 8 легионов пехоты, 20 тыс. нумидий- ской и арабской конницы, 30 слонов; в союзе с вими был и нумидийский царь Юба, имевший еще большие силы. Бывший легат Цезаря, изменивший ему Лабиен, сумел даже нанести своему прежнему полководцу очень чувствительное поражение. Оно не обратилось в полный разгром только из-за чрезмерной самоуверенности победителей: они желали честь полной победы над Цезарем предоставить отсутствующему главнокомандующему Сципиону, и раньше времени прекратили преследование. Цезарь, между тем, успел оправиться, сумел натравить мавританского царя БокхД на Нумидию, подготовил своих солдат к непривычной для пих борьбе со сло­нами и в повой битве (при Таисе) наголову разбил своих врагов. Катон, Петрей и царь Юба покончили с собой. Другие вожди помпеянцев по­спешно бежали, весь «сенат» попал в плен и по приказу Цезаря был казнен. Нумидийское царство превратилось в новую римскую провинцию, а ее на­местником поставлен был будущий историк Саллюстий Крисп.

Еще труднее оказалось Цезарю справиться с последним оплотом помпеян­цев в Испании. Сюда бежали все, кто еще остался жив из разбитой пар­тии Помпея «Великого», — к его сыновьям Гнею Помпею Младшему и Сексту Помпею. Сам характер этой партии, до сих пор весьма аристократической, под влиянием пережитых неудач сильно изменился в сторону ее демократизации. По примеру Сертория она вошла в Испании в тесный контакт с туземными иберийскими элементами, и из них создана была очень крупная местная регу­лярная армия, в которую во множестве вступали и рабы. «Уже четыре года это войско обучалось и готово было сражаться с отчаянием» (Аппиан, Гражданские войны, II, 103). Сам Цезарь признавался впоследствии, что в страшной решительной битве при Мунде (или Кордубе), в которой он, чтобы воодушевить своих солдат, сражался во главе их как простой воин, он «в про­тивоположность многих прежних битв, когда он сражался за победу, вел битву за жизнь». Но и здесь помпеянцы потерпели поражение, Гней Помпей Млад­ший, Лабиен и Вар погибли, из помпеянских вождей остался лишь Секст Помпей, принужденный с жалкими остатками собранных в Испании помпеян­ских вооруженных сил уйти на немногих кораблях в открытое море и жить морским разбоем.

«Цезарь, закончив вполне эти гражданские войны, — заклю­чает свое весьма красочное описание Аппиан, — поспешил в Рим, внушив к себе страх и славу о себе, какую не имел никогда никто до него» («Гражданские войны», II, 106). Правда, тот же Аппиан должен был признать, что слава эта была куплена очень дорогой ценой: «Была сделана в это время перепись населения, и оказа­лось, что количество его составляет половину бывшего до войны, — в такой степени пострадал Рим от междоусобной войны» (там же, II, 102).

В Риме вновь наступило время господства воен­щины, как во времена Суллы, правда, в несколько более мягкой

форме. Солдаты, чувствуя себя главной решающей силой, волно­вались, поднимали бунты, требовали выдачи обещанных громад­ных наград. Особенно опасен был их бунт в 47 г., перед походом в Африку: собравшись на Марсовом поле, солдаты шумели, тре­бовали немедленной выдачи вознаграждений и роспуска по домам. Присланного к ним Цезарем с новыми обещаниями Саллюстия Криспа они едва не убили. Было опасение, что они бросятся гра­бить сам город. Только смелое появление среди них Цезаря, его умелое и твердое обращение с мятежными солдатами спасло Рим от такого погрома. Соединением угроз и обещаний Цезарь умел смирять опасные военные вспышки и добиваться необходимого повиновения. Солдаты выражали свое раскаяние и выполняли его приказания. Но все же они добились того, что в угоду им Цезарь принужден был сократить количество выдаваемых рим­скому гражданскому населению пайков ровно вдвое — с 300 тыс. до 150 тыс. ‘ Во время празднования своих триумфов (Цезарь справлял в 46 г. сразу четыре триумфа — над галлами, над Египтом, над Фарнаком и над Нумидией) Цезарь расплатился со своими войсками, «превзойдя все обещания: каждому солдату дал он 5 тыс. драхм, центуриону вдвое больше, трибуну, равно как и начальнику конной части, вдвое больше, чем центуриону», — в общем истрачено было денег до 65 тыс. талантов и роздано 2822 золотых венка весом около 20 тыс. фунтов (Аппиан, Гражданские войны, II, 102). Земельные раздачи ветеранам, нача­тые в обширном масштабе, Цезарь закончить не успел в виду своей смерти. Избалованные, разбогатевшие и распущенные цезариан- ские офицеры, как любимцы Цезаря Марк Антоний, Мамурра и др., «отъявленные кутилы и моты», по выражению Цицерона, вели неслыханно роскошный образ жизни, проедали и пропивали миллионные состояния. Единственно, что Цезарь мог еще предот­вратить, это проскрипции, резню и конфискации, подобные сул- ланским, которые не прочь была повторить его победоносная армия.

Сам Цезарь и не скрывал, что основой его власти является войско. Подобно Сулле, он основным своим титулом сделал воен­ное почетное звание «император», которое обращено было им как бы в личное имя: «Император Цезарь, отец отечества, бессроч­ный диктатор» (Imp. Caesar р. р. diet, perpetuus) — значится на его монетах вокруг его портрета. Прибавление титулов «отец отечества» и «диктатор» обозначало, что эта военная по своей сущности власть распространяется и на всю гражданскую общину и республика обращается в военную монархию, притом навсегда. «Эта несменяемость в соединении с неограниченным единовластием была открытой тиранией», — поясняет Плутарх.

Диктатура торжествующей военщины, осуществляемая через ее вождя, имела, по существу, и в 40-х годах не менее реакцион­ный и антинародный характер, чем диктатура Суллы 35 лет назад, хотя по внешности опа и произошла из другого лагеря, Цезарь

ведь долго был признанным вождем народной партии, от него ждали переворота в духе программы Катилины: из-за этого в такой панике и бежали вместе с Помпеем из Италии в 48 г. все консер­вативные и собственнические элементы.

Но народные чаяния и надежды оказались обманутыми. Не­смотря на жестокий экономический кризис, охвативший Рим в связи с гражданской войной, Цезарь ограничился лишь распо­ряжением, чтобы проценты, уплаченные по долгам, зачитывались в погашение общей суммы долга и чтобы залоги оценивались по прежней цене. Вспышки народных движений подавлялись немедленно и с примерной строгостью. В 48 г. пре­тор М. Целий Руф выступил в народном собрании с предложением кассации долгов и снятия задолженности по квартирной плате, но был за это лишен претуры и изгнан из города. Рим был объяв­лен на военном положении, чтобы подавить сочувственное Руфу движение в народе, а восстание, которое Руф вместе с прославив­шимся еще в 50-х годах своей демагогией Милоном попытался под­нять на юге Италии, было ликвидировано с помощью военной силы, причем оба народных вождя погибли во время его усмирения (Ц е- з а р ь, О гражданской войне, III, 20—22). Когда же в следую­щем 47 г. те же требования выдвинул народный трибун П. Кор­нелий Долабелла и весь римский плебс оказал ему горячую под­держку, построив баррикады по всем улицам, ведущим к форуму, чтобы нельзя было сорвать голосования, то ближайший помощ­ник Цезаря, его начальник конницы Марк Антоний, управлявший Римом в отсутствие Цезаря, устроил настоящую бойню на улицах столицы. Его войска штурмовали баррикады и разогнали народ­ное собрание, причем убито было до 800 человек, а многие были сброшены с Тарпейской скалы. Спешно возвратившийся Цезарь сделал вид, что не одобряет действий Антония, не преследовал Долабеллу, даже сложил годовую задолженность по плате за дешевые квартиры, стоившие меньше 2 тыс. сестерций в год в Риме и 200 сестерций в городах Италии, но одновременно с тем закрыл все народные клубы и коллегии (Светоний, Цезарь, 38).

Народ он старался всячески отвлекать от общественной и политической деятельности, устраивая небывалые по роскоши празднества и зрелища. Цезарь привлекал к себе симпатии народа щедрыми раздачами денег, хлеба, масла, угощениями (один раз для этого было расставлено в Риме 22 тыс. столов). Народные же собрания и выборы обращены были в пустую формаль­ность: Цезарь либо сам назначал магистратов, иногда на несколько лет впе­ред, либо обращался к трибам с письмами, настоятельно предлагая выбирать выдвинутых им кандидатов. Вместе с тем он стремился повернуть общественное внимание от общих политических вопросов на местные дела, для чего был издан закон о муниципальном управлении италийских городов (lex Iulia munici- palis), расширявший их права. Старался Цезарь создать себе популярность и в провинциях, широко раздавая права римского гражданства. Например, вся Циспаданская Галлия получила римское право, Транспаданская — ла­тинское, и, таким образом, и здесь прежние военные колонии обратились в са­моуправляющиеся муниципии с преобладанием, конечно, зажиточной («на­дежной») части населения. Все же Цезарь не утратил полностью симпатии низов и продолжал считаться главой партии популяров.

Возникающее единовластие, естественно, должно было сопро­вождаться тенденциями к централизации и бюро­кратизации управления. Цезарь открыто заявлял, что «республика — это пустое слово, без смысла и содержания» (Светоний, Цезарь, 77), и наоборот, «все сказанное им, даже в разговоре, является законом». Поэтому все органы прежнего республиканского управления он стремился обратить в простые исполнительного характера чиновничьи инстанции. Сенат превра­щался в совещательный орган и благодаря введению в него разных креатур Цезаря, иногда из выслужившихся центурионов, доведен был до 900 членов. Количество преторов увеличено было до 16, квесторов до 40, эдилов до 6; в Риме появились особые полицей­ские префекты из офицеров Цезаря, все послушные исполнители его распоряжений — кадры возникающего управления через чинов­ников, зачатки бюрократии. Вместе с тем в целях единообразия в расчетах и удобства управления по всей территории Римской державы введена была новая единая золотая монета (aureus) и новый, весьма усовершенствованный календарь, над разработкой которого трудилась целая комиссия известных астрономов при ближайшем участии самого Цезаря, почему он и получил имя «юлианского календаря». В основу его был положен солнечный год в 365 ^г/₄ дней; месяцы стали иметь (за исключением фев­раля, сохранившего свое число 28 дней от старого лунного года) по равному числу 30—31 дней, седьмой месяц назван в честь Цезаря — июлем. Календарь этот под именем «юлиан­ского» или «старого стиля» частично удерживается кое-где и в наши дни.

Цезаря очень привлекали виденные им на Востоке формы госу­дарственных организаций, в особенности эллинистическая монар­хия в Египте с ее беспредельной властью царей, их обожествле­нием, пышным придворным этикетом и развитым чиновничьим управлением. Ему был поставлен золотой трон в сенате, он ходил в костюме триумфатора — в лавровом венке, пурпурном плаще и такого же цвета башмаках, одежде древних римских царей; он стал постоянно упоминать о своем божественном происхожде­нии от самой богини Венеры. Был построен особый храм «боже­ственного Юлия», или «Юлия-Юпитера» (Jupiter Julius), учреждена особая коллегия жрецов для его обслуживания и совершения в честь его различных богослужений. По приглашению Цезаря в Рим приезжала египетская царица Клеопатра; ожидалась свадьба Цезаря с нею, чтобы и он благодаря этому браку с цари­цей мог именоваться царем. Сторонники Цезаря уже не стесня­лись надевать золотые венцы на его статуи и публично подносить ему царскую диадему. Но такое коронование было еще недоста­точно подготовлено; народ встречал эти монархические демонстра­ции ропотом, и Цезарю временно приходилось отказываться от официального провозглашения себя царем до соответствующей, более основательной обработки общественного мнения.

В 45 г. Цезарь приступил к подготовке грандиозного «восточ­ного похода» на парфян, грозивших нашествием на восточные провинции Рима. На обратном пути предполагалось покорить и гетов, царь которых Биребиста создал в это время мощное госу­дарство на Нижнем Дунае. В связи с этим усердно распространя­лись слухи, что, согласно древним пророчествам, «сивиллиным книгам», восточных царей может победить только царь. Но за четыре дня до отправления в поход, в иды марта (15 марта) 44 г., Цезарь был убит в сенате группой заговорщиков, когда только что сел в свое кресло, намереваясь открыть заседание. Есть сведения, что именно в этом заседании сторонники Цезаря должны были внести предложение о провозглашении его царем (Плутарх, Цезарь, 64).

Таким образом, Цезарю не удалось довершить свое дело до конца и закрепить созданный им военно-монархический «импера­торский» режим в Риме. Но прежний республиканский строй был им разрушен так основательно и бесповоротно, что новое возрождение его, как то произошло после смерти Суллы, стало уже невозможно. Поэтому Цезаря и надлежит считать основате­лем Римской империи, хотя его преемникам еще долго придется бороться за полное осуществление намеченного им во всех основ­ных чертах нового политического строя. Империя Цезаря, как замечательно верно отметил И. В. Сталин, подобно империям Кира и Александра, еще представляла собой «...конгломерат пле­мен и народностей, живших своей жизнью и имевших свои языки»¹. Такие политические образования «...не имели своей экономической базы и представляли временные и непрочные военно-администра­тивные объединения» ^[124][125].