§ 2. Первое выступление армии против гражданского правительства Рима и реакция в Риме в 88 г. до н. э.
Умиротворение Италии позволило римскому правительству более энергично приняться за войну с Митридатом и приступить к подавлению восстания в восточных провинциях. Все освободившиеся от военных операций части стягивались к Ноле, в Кампанию, и из них формировалась крупная «Восточная армия» для отправки в Грецию и Азию.
Очень значительную часть ее составляли отряды Суллы, особенно отличившиеся во время Союзнической войны. Командиром восточного похода назначен был Сулла, проведенный для этого сенатской партией в консулы на 88 г.Однако восточный вопрос особенно сильно волновал римские и италийские торговые и предпринимательские круги, имевшие на востоке множество предприятий и вложившие очень крупные
средства в откупные, ростовщические и торговые операции, в особенности в провинции Азии после реорганизации ее управления Гракхами. Они не могли допустить, чтобы сторонник и ставленник оптиматов Сулла, при победе его над Митридатом, на правах главнокомандующего получил бы возможность отнять у них монополию в азиатских делах. Поэтому они стали настойчиво требовать, чтобы командование восточной армией было поручено их стороннику Марию. Таково же было и желание средних и низших слоев «новых граждан» — италиков, ненавидевших Суллу и его солдат за их зверства во время проведения усмирительных и карательных экспедиций против италийских повстанцев. Мало того, множество пострадавших и разоренных во время Союзнической войны италиков сами желали принять участие в этой обещавшей большую добычу войне на Востоке. О сокровищах Митридата рассказывали настоящие легенды. Здесь с особой ясностью обнаруживалось характерное для рабовладельческого строя паразитическое и хищническое лицо всякой античной «демократии»: она сама стремилась самым непосредственным и грубым способом принимать участие в эксплуатации покоренных стран и расхищении накопленных другими народами богатств.
В общем предстоявшая большая восточная война еще более оживила борьбу партий на форуме, причем демократическая партия теперь особенно выросла и усилилась благодаря включению в римское гражданство массы прежних «союзников». Преобладающей роли демократических элементов препятствовало только ограничение политических прав новых граждан записью их в отдельные 10 новых триб, голоса которых тонули в компактной массе 35 триб прежних, где консервативные элементы имели значительно более крепкую опору. Поэтому основным вопросом стал теперь вопрос о полном уравнениив правах новых граждан со старыми и о распределении первых по основным римским трибам.
С таким законопроектом и выступил в 88 г. сторонник Мария, молодой и смелый трибун-демократ Публий Сульпиций Руф. Законопроект Сульпиция вместе с тем представлял собой конституционную реформу громадного значения: он изменял весь характер римского народного собрания, обращая его из чисто римского городского в общеиталийское с преобладанием в нем этих италийских элементов. Проходил он поэтому при небывалом еще в Риме возбуждении всех партий: на предварительных совещаниях и народных сходках, обсуждавших законопроект, в ход пускались дубины и камни, а оба консула, сторонники аристократии Сулла и Квинт Помпей Руф, чтобы задержать голосование, объявили все назначенные для решающего народного собрания дни неприсутственными и праздничными. Наконец, только когда разъяренная этим толпа сторонников законопроекта с кинжалами и ножами набросилась на самих консулов и им пришлось прекратить свою противозаконную оппозицию, закон Сульпиция был принят на
родным собранием и бывшие союзники распределены по всем римским трибам. Немедленно после этого состоялось и второе постановление — видимо, уже народного собрания в новом составе, — о лишении Суллы командования в восточной войне и о назначении Мария главнокомандующим войсками, направляемыми против Митридата. Тем самым последнему предоставлялось и право набора новых воинских частей по его усмотрению, в чем особенно были заинтересованы бывшие повстанцы.
В общем все это представляло собой решающий политический переворот: Римское государство обращалось во всеиталийскую республику, и новое народное собрание в Риме, составленное в большинстве из италиков, сразу вступало в роль верховного правящего органа: оно отменяло распоряжения сената о назначении главнокомандующих, порывало с традицией передавать такие посты только консулам, выдвинуло на высший командный пост признанного главу демократической партии, вновь вернувшего себе прежнюю популярность Г. Мария. «Сенат больше не принадлежал самому себе, всецело повинуясь распоряжениям Мария и Сульпиция», — пишет Плутарх («Сулла», 9).
Естественно, что и противники демократии поняли все решающее значение момента и готовы были на самые крайние меры, чтобы предотвратить ликвидацию своего господства. Оба консула-аристократа, Сулла и Помпей Руф, отказались подчиниться решению народного собрания и скрылись из Рима. Сулла прямо направился к своим солдатам в Нолу и стал подбивать их на военный бунт. Он собирал солдатские сходки, говорил о «наглом поведении Мария и Сульпиция» и призывал солдат «освободить Рим от тиранов»; он указывал на выгодность похода против Митридата и на то, что его солдаты не будут участвовать «в этом выгодном предприятии, так как Марий наберет вместо них другое войско» (А п- п и а н, Гражданские войны, I, 57, повидимому, следуя мемуарам самого Суллы). В результате всей этой демагогии войска, собранные в Ноле, отказались подчиниться новому правительству. Они побили камнями военных трибунов, присланных из Рима, чтобы привести войска к новому главнокомандующему, и потребовали от Суллы смело вести их на Рим. «Обрадованный Сулла тотчас же двинул в поход шесть легионов; командиры войска, за исключением одного квестора, не соглашаясь вести войско против своей родины, бежали в Рим... Когда Сулла приближался уже к Риму, явился его товарищ по консульству Помпей, одобрил его поступок, выражая свое удовольствие всем происходящим и предоставляя себя всецело в его распоряжение» (Аппиан, Гражданские войны, I, 57).
Никаких предложений о соглашении или примирении Сулла не принимал и, завладев всеми городскими воротами, начал по всем правилам военного искусства кольцевой штурм города. Демократов поддержало все население города, Марий послал глашатаев, обещая свободу рабам, и взбунтовавшаяся армия встретила в Риме отчаянное сопротивление.Плутарх («Сулла», 9) так описывает страшный уличный бой, происходивший в Риме: «Многочисленное, но безоружное население осыпало сол
дат с крыш градом черепиц и камней, задерживало их движение вперед, от- теснило обратно до самых городских стен. Но тут подоспел сам Сулла. При виде происходящего, с криком «жги дома!», схватил горящий факел и сам пошел впереди всех, приказывая стрелкам метать стрелы с огнем вверх по кровлям. Рассудок в нем умолк, и он, охваченный страстью, дал в своих поступках волю гневу до того, что видел лишь врагов, и, ни во что не ставя друзей, родных и близких, огнем без жалости прокладывал себе путь, а ведь огонь не разбирает правых и виноватых».
Наконец сопротивление наспех сформированных демократами дружин самообороны было сломлено, Сульпиций погиб, Марий и некоторые другие вожди демократов успели скрыться, и Рим оказался во власти Суллы и его солдат (88 г.).
Победа имела двойное значение. Во-первых, это была победа новой армии над гражданским правительством: армия ею показала, что она является не столько опорой и защитой, сколько хозяином Римского государства и что ее воля имеет несравненно большее значение, чем воля народного собрания, сената и других органов обычного государственного аппарата. Начался новый период социальной борьбы в древнем Риме, — она превратится в длительную и затяжную гражданскую войну «по- настоящему, под звуки труб, в предшествии знамен, по военному обычаю» (Аппиан, Гражданские войны, I, 58).
Во-вторых, это была победа самой непримиримой и крайней реакции, торжество не останавливавшейся ни перед какими средствами верхушки старозаветного нобилитета. В лице Суллы и Помпея это она организовала дикий военный погром родного города, вместе с новыми гражданами-италиками искавшего путей к построению новых форм государства на более широкой и более народной базе.
Поэтому первыми же мероприятиями консулов-победителей Суллы и Помпея был также разгром всех демократических организаций и ликвидация всех государственных органов, через которые могла проявляться народная воля. На следующий же день после взятия города было собрано «народное собрание», естественно, состоявшее из трепещущих еще от перепуга жителей, и под прямым давлением победителей его принудили принять новую конституцию, лишавшую народ всякого политического значения и власти. Законы Сульпиция отменялись, союзники вновь зачислялись в десять добавочных триб и возвращались к положению второстепенных граждан. Трибутные собрания, самые демократические, вообще запрещались, и сохранялись лишь комиции центуриатные, «как установил царь Сервий Туллий», т. е. цензовые, с преобладанием первого класса наиболее зажиточных граждан. Трибунская власть почти сводилась к нулю — трибуны лишались своего права вето, «так как оно придавало их власти тиранический характер». Наконец, верховным органом государства объявлялся сенат, в который вводилось сразу «300 наиболее знатных людей». Без предварительного обсуждения и одобрения этого вельможного сената запрещалось вносить какое-либо предложение даже в это изуродованное и бессильное центуриатное народноесобрание (Аппиан, Гражданские войны, I, 59). Римская политическая жизнь отбрасывалась тем самым как бы на целые 400 лет назад.
Так первая попытка италийской новой объединившейся демократии перестроить Римское государство на общеиталийский лад кончилась жестоким крушением.