1. НЕЗАВИСИМЫЕ ГОСУДАРСТВА IV—III ВВ. ДО Н. Э.

Поражение, нанесенное Александром Македонским Ахеме- нидской державе, хотя македонские войска и не побывали в За­кавказье и на нагорьях к югу от Аракса, естественно, прервало отношения между этими странами и Ираном.

Западное протогрузинское объединение Колхида существо­вало самостоятельно давно; уже в VIII в. до и. э. оно предполо­жительно унаследовало северные земли уничтоженного урартами хурритского государства таохов, расположенные в долине р. По­рохи. Здесь, вероятно, близ Батуми, находился первоначальный центр Колхиды. Колхская культура была бесписьменной, и уста­новить время начала классового общества и цивилизации трудно. Древнейшая Колхида, видимо, погибла в эпоху киммерийско- скифских вторжений VIII—VII вв. до н. э.; новая Колхида, с центром севернее — в долине р. Риони, возникла, насколько можно судить, в середине I тысячелетия до н. э. Населена она была предками мегрелов и, возможно, отчасти абхазцев.

Греческая колонизация побережья Черного моря охватила и берега Колхиды. Так, в V в. до н. э. (возможно, еще в конце VI в.) здесь возникает колония милетян — Фасис (ныне Поти в устье р. Риони) со святилищем Аполлона, а не позже второй половины V в. до н. э.—- Диоскурия (ныне Сухуми). Налажи­вается торговля между греческим миром и внутренними обла­стями Грузии. Колхида производила сельскохозяйственные про­дукты, в том числе виноград, воск, изготовляла гончарные и ювелирные изделия; кое-что из этого вывозилось. Но главным объектом колхидского экспорта было полотно; из толстых слоев

этой ткани с переплетением туго ссученных пеньковых веревок изготовлялись даже боевые доспехи, бывшие в ходу у ряда пле­мен Южного и Западного Причерноморья. Ввоз в Колхиду соот­ветствовал отмеченному археологами сильному имущественному (и, может быть, уже и классовому) расслоению в этой стране.

Наиболее отдаленные из западных протогрузинских племен (халибы, или мосхи S— видимо, предки живущих сейчас в Тур­ции чанов), а также некоторые другие при Ахеменидах входили в 19-ю сатрапию, связь которой с Персидской державой была довольно слабой. Колхи время от времени посылали Ахеменидам символическую дань рабами, возможно захваченными у сосед­них горских племен, и поставляли вспомогательные отряды, по-видимому, в распоряжение сатрапа Западной (или собст­венно) Армении (13-й сатрапии Ахеменидов, первоначально на­зывавшейся Мелитеной; Северо-Восточная Армения, продол­жавшая называться также Урарту, составляла 18-ю сатрапию и в то время, по всей вероятности, еще не вполне арменизиро- валась по языку; в ее состав входили наряду с армянами, урар- тами-алародиями и хурритами-матиенами также и восточные протогрузинские племена — саспиры).

Уже характер поставлявшейся колхами дани указывает на известное развитие у них рабовладельческого (в широком смыс­ле) способа производства. Оно было в довольно высокой степени товарным, на что указывает факт чеканки и широкого распро­странения на территории Колхиды и соседних территорий свое­образных монет, так называемых колхидок. Они известны с V вплоть до III в. до н. э. Часть исследователей приписывает их чеканку колхидским царям, другая же часть — греческим горо­дам колхского побережья. Однако чекан колхидок имеет мало формального сходства с чеканом греческих монет того же вре­мени, также изредка находимых в Колхиде. В то же время следует заметить, что г. Фасис позже считался не только грече­ским городом, но и портом колхов и население его, видимо, было смешанным, а не чисто греческим.

После падения Ахеменидов сын одного из последних персид­ских сатрапов, Митридат II (300—266 гг. до н. э.), сумел выкро­ить себе из бывшей 19-й сатрапии особое царство Понт; населе­ние этого царства частично состояло из западных протогрузин-

¹ Термин «халибы», видимо, связан с древнейшим названием железа (хаттское хабалки), которое первоначально монопольно добывалось ими в области их обитания; термин «мосхи», возможно, связан с восприятием ими фригийской культуры (мушки — одно из названий фригийцев).

ских племен; по-видимому, Понт подчинил своей власти или влиянию и Колхиду. Становым хребтом Понтийского царства были, однако, греческие или эллинизированные города. К этому времени относится основание в Колхиде еще одного греческого города — Питиунта (ныне Пицунда). Временами влияние Понта, как можно думать, распространялось и на синдо-меотские пле­мена Западного Кавказа и Прикубанья — предков абхазо-адыг­ских народностей.

Что касается Восточной Грузии, то местная раннесредневе­ковая довольно смутная традиция связывает возникновение здесь первого царства, Иверии^[131] (со столицей в Мцхете у слияния Арагвы с Курой, недалеко от нынешнего Тбилиси), со временем падения Ахеменидской державы. Основателем Иверийского цар­ства одно из преданий называет некоего Азо, «сына царя Ариан- Картли», т. е. «арианской» Грузии, якобы приближенного Алек­сандра (что исторически совершенно невероятно). Вспомним, что древнеперсидские цари, как и другие индоиранцы, называли себя ариями и что область, населенная ариями, называлась Арианой. Очевидно, Ариан-Картли — это та часть территории грузинских (картвельских) племен, которая входила в состав одной из ахеменидских, а затем селевкидских сатрапий, скорее всего 18-й, ибо известно, что к этой сатрапии принадлежало восточное протогрузинское племя саспиров.

Существовала легенда и о том, что вместе с Азо в Иверию пришла большая группа переселенцев, от которых вели свое про­исхождение позднейшие роды иверийской знати; этих поселенцев предание, по-видимому, считало грузинами с ранее ахеменид­ских территорий.

Однако, согласно другому, пожалуй более достоверному, ста­ринному грузинскому преданию, подлинным основателем Иве­рийского царства был не Азо, а свергший его Фарнабаз, причем ряд деталей явно указывает на его связь с Селевкидским царст­вом III в. до н. э., Азо же был захватчик, опиравшийся на гре­ков. Если предание о греческой поддержке Азо имеет какое-то историческое ядро^[132], то скорее можно поверить в его связь не с Александром, а с понтийскими Митридатами^[133].

Древнейшие надписи из столицы Иверийского государства

^[1] Армянский историк Моисей Хоренский упоминает тут Митридата, хотя ошибочно считает его персидским сатрапом.

Мцхеты восходят лишь к I в. и. э. и составлены на арамейском языке ахеменидских канцелярий, только более поздним курсив­ным письмом, что указывает на длительное употребление здесь этого языка. Отдельные греческие буквы на колхидках и грече­ская надпись, сделанная в связи с фортификационными работа­ми, произведенными римскими воинами по просьбе иверийского царя I в. н. э., говорят о некотором распространении здесь гре­ческой грамотности. Более древних надписей в Грузии не най­дено, и сведения о первом иверийском царстве (до I в. до н. э.) у нас есть только либо чисто археологические, либо легендар­ные: исторические сказания о древнейшей Иверии дошли лишь от средневековья.

Ксенофонт в «Киропедии» повествует об армянском царстве VI в. до и. э., подчиненном Мидии (обязанном платить ей дань, помогать войсками, не строить укреплений и т. п.), но стремив­шемся к независимости. Царь Армении не назван по имени, упомянуты его сыновья — Тигран (товарищ Кира) и Сабарис, военачальник Эмбас; отмечены немалые богатства и военные силы перства. Кир. тогда еще мидийский полководец, приводит Армению к повиновению мирным путем и даже регулирует ее отношения с северо-яяпадньтми ее соседями — халдеями (хали- бы). В дальнейшем Кир опирается при свержении Мидийского и основании собственного царства также на армянские войска во главе с Тиграном.

Литературное сочинение Ксенофонта, по мнению исследова­телей, в разделах об Армении (в которой он побывал с 10 тыс. греков и описал в «Анабасисе») обретает историчность. Кроме того, эти его сведения в определенной степени переплетаются с сообщениями Моисея Хоренского о союзе Кира с армянским ца­рем Тиграном, сыном царя Ерванда, направленном против Мидии; возможно, что эти данные опираются на историческую почву. То же царство названо в Библии «Домом Тогармы».

С созданием Ахеменидской державы армянское царство, ве­роятно, пережило постепенный процесс превращения в ее сат­рапию. Во всяком случае, в этом статусе его застает Бехистун- ская надпись Дария I, где царь говорит об Армении (Армина; в вавилонском тексте — все еще Урарту) как о восставшей про­винции. Восстание усмиряется двумя полководцами Дария (один из них, Дадаршиш, был армянином) в пяти сражениях. Любо­пытно, что одно из восстаний Вавилонии было возглавлено так­же армянином (урартом?) Арахой, сыном Халдиты. Из сведе­ний Геродота вытекает, что армянские земли были включены в две ахеменидские сатрапии: 13-ю и 18-ю.

Ксенофонт, отступивший в 401 г. до н. э. через Армению вме­сте с 10 тыс. греков после битвы при Кунаксе, упоминает сатрапа Армении Ерванда (Оронта), женатого на дочери персидского царя, и Тирибаза, гипарха Западной Армении, стремянного, пер­сидского царя. Греки останавливались в деревнях, изобиловав­

ших сельскохозяйственными продуктами и состоявших из выры­тых в земле жилищ с отдельными входами для людей и скота. Элементы социальных отношений в описании Ксенофонта, по мнению исследователей, указывают на то, что эти деревни пред­ставляли собой соседские общины.

Совпадение имени сатрапа Армении на грани V и IV вв. до н. э. Ерванда с именами, с одной стороны, царя Армении VI в. до н. э. (по Моисею Хоренскому), а с другой — сатрапа Армении, сражавшегося в битве при Гаугамеле в войске Дария III, а затем ставшего царем обретшей независимость Армении (конец IV в. до н. э.), а также армянского царя конца III в. до н. э., в сово­купности с другими фактами, изложенными в греческих надпи­сях царя Коммагены Антиоха I (первая половина I в. до н. э.), породило мнение о существовании рода Ервандидов (Оронти- дов), имевшего в VI—III вв. до н. э. тесное отношение к управ­лению Арменией в качестве царей, затем сатрапов и вновь царей. При Ерванде, современнике Ксенофонта, Ервандиды, породни­лись, как мы видели, с Ахеменидами, и в какое-то время, видимо, с Гидарнидами, потомками Гидарна, одного из семи персов, соратников Дария I в его борьбе за власть (см.

Наши источники по истории Армении III в. до н. э. чрезвы­чайно скудны, события и даже политическое деление страны устанавливаются весьма ненадежно. По мнению некоторых ис­следователей, ахеменидская 13-я сатрапия (в западной части Армянского нагорья) в конце IV в. до н. э. разделилась на Ма­лую Армению и Софену (это Цуна урартов, Цопк средневековых армян). Софена была независимой и даже ненадолго, видимо, присоединила к себе Коммагену или ее часть. Около 240 г. до н. э. софенский царь Аршам построил г. Аршамашат (ныне Шим- шат в Турции) в Софене, а в Коммагене — два города Арсамеи. Аршам оказывал поддержку брату Селевка II Антиоху Гиерак- су — неудачливому претенденту на престол Селевкидов. Малая Армения также временами пользовалась независимостью, ори­ентируясь на Понт и Селевкидов; позднее она отошла к Понту.

В северо-восточной части нагорья, в так называемом цар­стве Айрарат правили потомки ахеменидского сатрапа Ерванда. Они развили здесь широкую строительную деятельность, осно­вав на месте слияния рек Араке и Ахурян новую столицу — Ер- вандашат (прежняя — Армавир, на месте урартского Аргишти- хинили, продолжала выполнять роль культового центра) и дру­гие поселения, названия которых также включали династическое имя Ерванд.

В 212 г. до н. э. Антиох III начал свой знаменитый восточный поход с осады столицы Софены Аршамашата. Однако софенский царь Ксеркс не только сумел добиться мира (ценой уплаты ча­сти задержанной дани), но и получил в жены сестру Антиоха

Антиохиду. Все это йе помешало Антиоху Ш в 201 г., имея за спиной удачно завершенный восточный поход и победоносную войну с Египтом, устранить Ксеркса при посредничестве Антио- хиды и обратить Софену в селевкидскую провинцию. Аналогич­ная судьба постигла в это же время царство Айрарат и его пра­вителя — последнего Ерванда: Антиох III стремился укрепить свой тыл перед запланированным западным походом в Европу.

В момент разгрома Дария III войсками Александра при Гау- гамелах на персидской стороне находились не только оба сатра­па двух армянских сатрапий — Ерванд (Оронт) и Михрвахишт, но и сатрап Мидии Атропат. После поражения большинство Да- риевых сатрапов явилось к Александру, и некоторых из них тот оставил на прежних должностях. Это произошло и с Атропатом, который участвовал даже в первом совещании полководцев Алек­сандра после его смерти, но на второе совещание, в Трипарадейсе (321 г. до н. э.), не явился и объявил себя независимым царем. Всю сатрапию Мидия он, однако, не пытался удержать за собой (через Южную Мидию проходили важнейшие коммуникации греко-македонян, и никто из них не собирался уступать ее мест­ным вельможам). Атропат отделил себе лишь Северную Мидию, включая области вокруг оз. Урмия, к северу от Экбатаны и по обе стороны Аракса. Новосозданное царство называлось «Атро- патовой Мидией», по-мидийски Мад-и Атурпаткан, а потом его стали именовать Атурпаткан^[134] или по-гречески Атропатена.

Что касается Атропата, то есть основания полагать, что он и раньше был наследственным правителем Мидии и имел в пределах будущей Атропатены прочные родственные и политические связи. Особенно следует отметить союз, в котором Атропат еще при Да­рии III состоял с алванами и другими племенами Восточного За­кавказья. Его дружеские связи простирались и до степей Север­ного Кавказа, где в то время кочевали савроматы (сарматы). Ар­хеологические данные подтверждают тесные культурные связи Алвании с Атропатеной в течение IV—II вв. до н. э.

Дальнейшая история Атропатены вплоть до конца III в. до н. э. неясна. В 222—220 гг. мы застаем царя Атропатены Артабазана владетелем обширной территории не только к югу, но и к северу от Аракса и союзником мятежного сатрапа Мидии против селев- кидского царя Антиоха III. Столицей Атропатены была в это время Ганзака, город на полпути между Экбатаной и Армавиром на р. Араксе. По словам греческого историка Полибия, владения Артабазана простирались от Каспийского моря до верховьев Рио-

ни (древнего Фасиса) и, таким образом, должны были включать Айрарат и Иверию; однако эти сведения Полибия не отличаются достоверностью; они отражают, видимо, лишь факт некоторого нродвижения Артабазана в сторону Армении вдоль долины Арак- са. Иверия же, напротив, нереживала политический нодъем и осуществляла натиск на Армению с севера. Война Антиоха с Ар- табазаном закончилась миром. Когда же Антиох укренил свою власть над всем Армянским нагорьем, его нозиция и но отноше­нию к Атронатене усилилась, хотя нолностью уничтожить это царство Селевкидам так и не удалось.

В течение всего III века до н. э. социально-экономическая жизнь Закавказья и нримыкающих к нему с юга нагорий нахо­дилась в относительном унадке, несмотря на создание некоторых независимых государств. Это объясняется тем, что традиционные связи и торговые нути в Малую Азию, Месонотамию и Иран были нарушены; очевидно, понизилась товарность отдельных хозяйств, уменьшился нриток рабов, возможно, ослабел контроль над нод- невольными работниками других категорий. Денежное обраще­ние развивалось еще слабо: хотя серебряные монеты Александра Македонского и селевкидских царей имели хождение, но собст­венную монету (помимо колхидок) в III в. до н. э. чеканили, не­видимому, только цари Софены. В пределах ее нродолжал функ­ционировать верхнеевфратско-чорохский торговый путь, по кото­рому в Понт вывозились медь, железо и сперское (саснирское) золото^[135], а также кермес (багрец — красная краска органического происхождения).