Некоторые проблемы НАСЛЕДИЯ ХАТТОВ в традиции Хеттского царства*

Исследователями выявлен целый ряд исключительно важных традиционных элементов социальной организации, религии, культуры Хеттского царства, унаследованных от хаттов — аборигенного населения Центральной Анатолии^[523][524].

Дважды в год правитель и правительница совершали по­ездки по наиболее важным, в частности, в культовом отноше­нии, городам Центральной и Северо-Восточной Анатолии. Это являлось составной частью многодневных календар­ных праздников: весеннего — антахшум (по названию ка­кого-то растения) и осеннего — нунтариясха («спешка»). На лёгкой повозке (^g,5hulukanni-^[525]) или на колеснице царь

и царица следовали из города в город и повсюду в храмах и святилищах приносили жертвы богам.

При изучении описаний вышеназванных празднеств нами было высказано предположение, что поездки с посе­щениями некоторых городов государства могли воспроизво­дить объезд всей территории Хеттского царства'. Они были также сопоставлены с обычаем обхода или объезда терри­тории вождями, царями, засвидетельствованным у народов разных континентов^[526].

Гипотеза, согласно которой поездки по случаю праздни­ков антахшум и нунтариясха восходят к обычаю объезда территории страны, может быть подтверждена на основе дан­ных фрагмента древнехеттского текста, цитируемого в «Сло­варе хеттского языка» Г.Гютербока и Г.Хоффнерат Фраг­

мент содержит описание праздника: «Когда же царь страну объезжает, то он проходит позади храма богини Мецуллы, спускается через боковые ворота храма Мецуллы и входит во дворец (= халентувуУ». Этот фрагмент показывает также, что традиция объезда страны восходит к древнехеттскому периоду. Такой вывод совпадает с ранее высказывавшимся мнением о том, что хотя бы часть описаний праздника ан­тахшум скопирована с древнехеттских оригиналов^

Для выяснения истоков обычая объезда территории в хет­тской традиции важное значение имеют описания праздни­ка килам и, возможно, символических поездок (букв, «хож­дений») царя из Аринны в Хаттусу, а оттуда в Мателлу (VBoT 68).

Представляет интерес ещё одна деталь праздника ки- лалк которая обнаруживает связи с характерной чертой хеттской традиции. Имеется в виду то, что участники ри­туала килам танцевали parsanili «по-леопардовски» и что во время праздника использовали сделанные из драгоценных металлов статуэтки священных животных (siunas huitar): леопарда, волка, льва, медведя, дикой «свиньи тростника», дикого барана.

⁶ См. [18, с. 259].

Как показал В.В.Иванов^[527][528], название одного из этих жи­вотных — хетт, parsana «леопард» — восходит к его обо­значению в хаттском языке— haprass-un. Данное слово рассматривается автором как источник евразийских назва­ний барса, тигра. Вместе с тем им была прослежена связь, с одной стороны, между почитанием леопарда в культуре хаттов. которое «непосредственно продолжает значительно более древнюю туземную малоазиатскую традицию, засви­детельствованную еще в VII-VI тысячелетиях до н.э. в Ча- тал-Хююке, где культ этого животного — чаще всего двух леопардов — отмечается в качестве одной из наиболее ха­рактерных черт» и, с другой стороны, ритуальной значимо­стью этого животного в хеттской традиции, о чём говорят данные древнейшего хеттского «Текста Анитты» и других документов*⁵.

Существует, по-видимому, и линия преемственности между хаттской и хеттской культурами в том, что касается почитания льва.

О почитании льва в культуре хаттов свидетельствует и ряд других данных. Так, из сопоставления ОДНОЯЗЫЧНЫХ хаттских ритуальных текстов и сделанных с них хеттских переводов^[530] было установлено, что хаттские божества име­ли по два имени: одно — употребляемое среди людей, дру­гое — среди богов, т е. налицо противопоставление «языка людей» «языку' богов»^[531]. Одно из этих божеств среди

смертных известно под именем ^dWassizili, а среди бес­смертных — UR.MAH LUGAL-us «лев-царь». Э.Ларош об­ратил внимание на то, что обозначению этого бога в хетт­ских текстах UR.MAH «лев» соответствует хат. takkihal (takkihal DINGIR-ap katte). Но поскольку для последнего (в форме takkihasu) иногда используется как соответствие UR.SAG «герой», которое представлено и в титулатуре ца­рей периода Нового царства, Э Ларош счел, что URMAH скорее всего употребляется в качестве метафоры в значе­нии типа «геройский», «отважный»¹². Впоследствии он, ви­димо, изменил свою точку' зрения, ибо было установлено, что лев по-хаттски назывался takkiha-. То, что takkihal соот­ветствует гетерограммам URMAH и UR SAG, он совер­шенно справедливо интерпретировал как следствие разви­тия семантики «львиный» > «храбрый»^[532], необходимо, однако, отметить, что takkihal не прилагательное, а имя су­ществительное (takkiha-1 «тот, кто происходит от льва»). Слово takkihal входило и в хаттскую титулатуру царя — takkihal tabama «правитель — (отпрыск) льва».

О том, что употребление слова takkihal по отношению к божеству Вассицили или к царю было связано у хаттов (во всяком случае первоначально) с почитанием льва как божества и с образом царя-льва, свидетельствуют данные хеттских текстов^[533][534]. В них хатгское название льва встре­чается с детерминативом DINGIR «бог, божество» (^dTakki- ha-)^1?Как и имена других хаттских богов, оно было заимст­вовано хеттами. О почитании льва-божества у хеттов под влиянием хаттов говорит и упоминание львиного храма (Е UR.MAH) в одном хеттеком ритуале хаттского происхож­дения^[535].

В связи с влиянием хаттского культа льва на хеттов представляют интерес документы Древнего царства, такие как «Анналы» и «Законодательство» Хаттусили I. В «Анна­лах», описывая свою победу над страной Хассува, Хат­тусили сравнивает себя со львом: «И страну Хассува, по­добно льву, ногами (своими) я растоптал»^[536]. Особенно интересна строка из «Законодательства», согласно которой Хаттусили настаивает перед «собранием» о признании сво­им наследником Мурсили: «(Только) льва [божест]во может поставить на ль[виное] место...»^[537]. В этой фразе, во-первых, обнаруживается параллелизм с хаттским обозначением ца­ря: «правитель — (отпрыск) льва». Во-вторых, выражение UR MAH-as pedi- «на львиное место» — не просто высокий стиль документа, а возможное указание на царский трон (ср. хет. salli pedan «большое место» — наименование тро­на царя), видимо, подобный тому, на котором восседает богиня на статуэтках из Хаджилара и Чатал-Хююка Боже­ство сидит на двух леопардах или на троне, с двух сторон которого леопарды (или богиня держит на коленях двух ле­опардов)^[538].

Сопоставление «львиного места» с «троном» богини из Хаджилара и Чатал-Хююка может быть обосновано и дан­ными из хаттско-хеттских билингв KUB II, 2 и 1700/и. В од­ном разделе текста KUB II, 2, содержащего исключительно ценные сведения о культе священного царя у хаттов, гово­рится что на ритуальный трон божество кладёт (предназна­ченные для царя) одеяния, обувь и покрывало (KUB II, 2; III, 19-22).

билингвы речь идёт о возложении на сидение (царя) шкуры

20

льва и шкуры леопарда .

Образ ритуального царского трона хаттов с ковриком в виде шкуры льва или леопарда несомненно обладает об­щими чертами с вышеупомянутыми статуэтками из Хаджи­лара и Чатал-Хююка. с «львиным местом» из «Законо­дательства» Хатгусили I и представленными, в частности, в африканских культурах обрядами коронации, во время ко­торых вождь, правитель становился или усаживался на шку­ре леопарда^[539][540].

Имеющиеся материалы пока не дают возможности объ­яснить, почему при исключительной роли леопарда (и пары леопардов) в Чатал-Хююке и Хаджиларе^[541], в хаттской, а за­тем и хеттской культурах столь важное значение приобре­тает и культ льва (или пары животных: леопарда— льва^[542]). Тем не менее, древнемалоазиатские истоки культа священ­ных животных у хаттов, перешедшего от них к хеттам, вполне очевидны.