§ 4. Карфаген и Рим носле первой Пунической войны.
Карфаген был жестоко ослаблен неудачной для него войной. Вместе с господством на море он потеряли свой кредит: египетский царь Птолемей III отказал ему в займе под предлогом своих дружественных отношений с Римом.
Его собственная касса была пуста, и он не в состоянии был расплатиться даже со своими наемниками, эвакуированными из Сицилии. В связи с этим армия в 20 тыс. наемных солдат (в большинстве из иберийцев, самнитов и кельтов) подняла в 241 г. грозное восстание, захватила Утику, второй по значению город в Карфагенской области, и осадила самый Карфаген. К восставшим солдатам присоединилось задавленное налогами и военными поборами туземное население (ливийцы) и рабы с карфагенских плантаций, благодаря чему количество повстанцев увеличилось почти до 100 тыс. человек.Восстание приняло характер настоящей истребительной войны против ненавистных карфагенян: восставшие всякого захваченного карфагенянина предавали мучительной казни, а сторонникам карфагенян среди туземцев отсекали руки и отсылали в Карфаген. Вожди восстания — ливийский офицер Матос и беглый раб- кампаниец Спендий —► пользовались непоколебимым авторитетом и громадной популярностью; женщины-ливийки добровольно сдавали им свои украшения на военные расходы. Прежние же враги Карфагена — римское правительство и сиракузский тиран Гиерон, — напуганные возможностью превращения движения в социальный переворот, пришли на помощь Карфагену: Гиерон — присылкой продовольствия осажденному городу, римский сенат — разрешением набрать новых наемников среди италиков.
Наконец, после многих неудач всемогущего в это время в Карфагене главы олигархии Ганнона Великого, командование карфа
генским ополчением и вновь набранными отрядами наемников пришлось поручить прославившемуся обороной Сицилии Гамиль- кару Барке, хотя его опасались за его связи с демократической партией. Искусными действиями, после ряда больших сражений со своими же прежними солдатами, Гамилькару наконец удалось разъединить повстанцев.
Сначала он уничтожил армию Спендия: самого Спендия вероломно арестовал во время переговоров и распял на кресте, а оставшихся без вождя ливийцев и рабов «окружил слонами и прочим войском и всех положил на месте, — а было их свыше 40000 человек», —повествует Полибий. Затем, после отчаянного сопротивления, был разбит и взят в плен Матос. «Победоносное войско [Гамилькара], — заканчивает свой подробный и красочный рассказ об этом восстании Полибий (1,65— 88), — в триумфальном шествии прошло через город Карфаген, гоня перед собой Матоса и его сообщников и подвергая их всяким истязаниям. Так почти три года и четыре месяца вели войну наемники с карфагенянами (241—238), из всех известных нам войн в истории самую жестокую и беспощадную». Полибий правильно подметил классовый характер этого восстания в Карфагене.Усилившиеся после победы над наемниками военные круги Карфагена, с Гамилькаром во главе, стали подготовлять новую, еще более жестокую борьбу со своим счастливым соперником — Римом. Гамилькар, получив поручение восстановить поколебленный авторитет Карфагена в его западных провинциях, прошел с армией по берегу Мавритании (Марокко), переправился через Гибралтарский пролив в Испанию и стал здесь систематически и упорно подготовлять мощную военную базу.
Рядом походов он подчинил себе воинственные племена турдетанов, жившие в плодородной Андалузии, контестанов и эдетанов (по восточному побережью до р. Ибера — Эбро), завладел богатейшими рудными залежами гор Сиерры-Невады и создал, таким образом, громадные материальные средства, необходимые для предстоящей войны с Римом. Из покоренных воинственных горцев он составил громадную армию в 150 тыс. человек, прекрасно обученную его инструкторами и офицерами, снабженную всей передовой карфагенской техникой и имевшей парк в 200 боевых слонов. Его послы, тайные агенты и шпионы рассылались ко всем соседям Рима — к лигурам, кельтам, к царю Македонии, чтобы подготовить совместный удар.
Гамилькар погиб в 229 г., во время неудачного похода, но его зять Газдрубал, такой же заклятый враг римлян, вместе с тем и ловкий дипломат, продолжал начатую Гамилькаром подготовку к войне.
С римлянами, встревоженными расширением владений карфагенян в Испании, он заключил договор о размежевании сфер влияния рекою Ибером на условии невмешательства в дела Испании карфагенян к северу, а римлян к югу от нее. Он основал город Новый Карфаген на юго-восточном берегу Испании, с великолепной гаванью и мощными укреплениями, ставший главной опорной базой карфагенян в Испании. Близ города открыты были серебряные рудники, в которых работало до 20 тыс. рабови доходами с которых Газдрубал также пользовался, чтобы подкупать отдельных влиятельных людей в Карфагене в пользу планов своей партии.
В Риме в это время тоже происходили весьма значительные перемены. Победа над Карфагеном привела к преобладанию в политике Рима стремлений к новым заморским захватам, в связи с обогащением от войны многих частных лиц.
Особенно обогатились подрядчики, которые строили, оснащали, вооружали корабли многочисленного римского военного флота, и «откупщики», арендовавшие конфискованные обширные карфагенские плантации, рудники, каменоломни, сбор таможенных пошлин в портах и «десятины» с покоренного населения. Вся бойкая торговля Сицилии хлебом, оливковым маслом, вином, ?ыбой и пр. перешла теперь в руки римских торговцев. Во время войны Карфагена с наемниками они широко нажились также на контрабандной поставке последним оружия и продовольствия.
Сама римская правящая аристократия стала входить во вкус денежных и торговых спекуляций: появились сенаторы-судовладельцы, которые или сами вели торговые операции или скрывались за доверенными — вольноотпущенниками (Плутарх, Катон Ст.). Поэтому уже в 238 г., воспользовавшись присоединением к восставшим карфагенским наемникам и сардинских гарнизонов, римское правительство не только постановило оккупировать Сардинию и Корсику, но еще под угрозой новой войны совершенно произвольно заставило Карфаген заплатить за это добавочную контрибуцию в 1 200 талантов. Местное население сгоняли специально натренированными громадными молосскими собаками-овчарками ц продавали в рабство.
Плодородные долины Сардинии и лесные ее богатства стали новым источником доходов римских предпринимателей.В 229 г., под предлогом борьбы с иллирийскими пиратами, вредившими торговому судоходству на Адриатическом море, римский флот занял Керкиру, ключ к Адриатическому морю, а римские сухопутные войска ликвидировали Иллирийское царство царицы Тевты и заняли крепкий плацдарм на севере Балканского полуострова. Рим, как выражается Полибий (I, 63, 9), «возымел смелую мысль о подчинении и покорении мира».
Захватнический характер римской внешней политики вызвал значительное осложнение внутренних отношений. Крестьянские массы Рима весьма холодно относились к войне с Карфагеном и осуждали новые захваты заморских областей. Уже с 30-х годов III в. можно найти в источниках первые следы зарождающейся крестьянской оппозиции и начальные формы новой, «народной партии» («популяров»). Эта партия добилась в 230-х годах, очевидно, после значительной борьбы, реформы центуриатных комиций, благодаря которой, по словам Дионисия, «центуриатные комиции стали более демократичными». Было уравнено число голосующих центурий от каждого класса и определено по 70 от каждого. Первый класс теперь оказывался в зна
чительном меньшинстве: он имел всего вместе с всадниками 88 центурий против 285 центурий других классов (вместо 98 против 95 по прежнему распределению). Вопросы о войне и мире, т. е. о направлении всей внешней политики, а также выборы ведущих магистратов передавались, таким путем, в руки средних по состоянию кругов римского общества.
Средние и мелкие землевладельческие круги Рима стали продвигать теперь к власти своих представителей, сделавших попытку вернуть римскую политику на прежние пути земельных приобретений на территории Италии и земледельческой колонизации. В 233 г. в этом направлении особенно энергично начал выступать молодой трибун Г. Фламиний Непот, неродовитый, «новый» человек, которого сочувствующий знати Полибий (II, 21, 8) называет «первым римским демагогом, положившим начало порче нравов у римлян».
Он провел «в угоду народа», следовательно, против желания правящих кругов, закон о разделе на участки для крестьян-переселенцев Галльского поля — значительной территории близ северной границы Пиценума, еще в 280-х годах захваченной у галлов — сенонов. Раздел был настолько значительным, что возникла необходимость образовать из переселенцев две новые трибы (34-ю и 35-ю).Был составлен также широкий и смелый план — совершенно вытеснить галлов из плодороднейшей северной части Италии — бассейна реки Падуса (По), изгнав или даже истребив их полностью (П о л и б и й, II, 21, 8—9; 31, 8), и таким путем открыть для земледельческой колонизации римлян обширнейшие новые районы. В 223 г. консулом выбран был вождь народной партии Г. Фламиний, который особенно решительно стал осуществлять этот план завоевания Цизальпинской Галлии. Он смело «вторгся в равнины инсубров, опустошая поля их и сжигая жилища» (Полибий, II, 32, 4), и в большой ожесточенной битве уничтожил все их войско. В 222 г. взят был главный опорный пункт цизальпинских галлов Медиолан (Милан), и война закончилась полным подчинением Риму всех цизальпинских галльских племен. Территория их позднее обращена была в новую римскую провинцию — Цизальпинскую Галлию. Началось систематическое истребление и выселение галлов и переселение на их земли римских колонистов, в чем особенно активную роль играл опять-таки Г. Фламиний. Он вывел ряд очень крупных колоний в области реки Падуса (Плаценция, Кремона и др.), в которых колонисты получили небывало щедрые наделы (по 30 югеров на семью) и к которым проведена была Фламинием большая благоустроенная дорога («дорога Фламиния» из Рима в Аримин, на берегу Адриатического моря).
Все эти мероприятия проводились вождями народной партии при значительном сопротивлении со стороны сената. Особенно недовольны были римские нобили и всадники новым принципом, выдвигавшимся этой партией. Он заключался в том, что провинции
должны обслуживать интересы народа: до сих пор выгода от приобретения Сицилии, Сардинии и Корсики доставалась одним только римским магнатам и денежным людям.
Особенно римская аристократия ненавидела Фламиния, считая его виновником всех своих затруднений и бед: когда он был консулом в 222 г., жрецы мешали ему зловещими толкованиями ауспиций, так что он, человек, повидимому, просвещенный и свободомыслящий, прекратил совершение этих обязательных для командующего гаданий.Народные массы, однако, продолжали свои выступления против господства нобилитета и нарождающейся плутократии. В народных собраниях происходили на этой почве бурные сцены. В 218 г. другой народный вождь, Клавдий, провел в комициях закон («закон Клавдия»), запрещавший сенаторам заниматься торговыми операциями и владеть большими торговыми кораблями. Закон прошел при сильном общем возбуждении, хотя в сенате был поддержан одним только Фламинием.
Глубокие перемены произошли в это время во всем старинном общественном и политическом строе Рима. Главное же заключалось в том, что он стал заметно демократизироваться. Поэтому римскому сенату, цитадели терявшего под ногами почву нобилитета, должно было показаться выгодным отвлечь внимание народных масс от внутренних дел на внешние. В связи с этим римская дипломатия постаралась ускорить назревавшую войну с Карфагеном, которая и вспыхнула как раз в тот 218 г., когда был принят народным собранием закон Клавдия.