1. ЖУНЫ И ДУНХУ. ПЕРВЫЕ ИЗВЕСТИЯ О ГУННАХ

В середине II — начале I тысячелетия до и. э. на востоке Евра­зии окончательно сформировались два отличных друг от друга хо­зяйственно-культурных региона: собственно китайский (в сред­нем и нижнем течении Хуанхэ) и центральноазиатский (охва­тывающий огромную территорию от Восточного Туркестана на Западе до Южной Маньчжурии па востоке, от Гоби и Ордоса в излучине Хуанхэ па юге до Тувы и Забайкалья на севере).

В большей части центральноазиатского региона основой хо­зяйственной деятельности стало кочевое и полукочевое скотовод­ство, сочетавшееся с примитивным земледелием и охотой. В на­чале I тысячелетия до н. э. племена, населявшие Центральную Азию, создали кочевническую культуру скифского типа; они ос­воили металлургию бронзы и железа, металлообработку, колес­ные повозки и всадничество; жилищем нм служила полусфери­ческая с коническим верхом войлочная кибитка, которую при пе­рекочевке укрепляли на большой повозке, влекомой быками. Свой­ственный скифам тип вооружения и конского убора, характерная «скифская» одежда, «звериный стиль» в искусстве засвидетель­ствованы раскопками на Алтае, в Туве, в Монголии так же хо­рошо, как и в Причерноморье.

«Китайский Геродот», историк Сыма Цянь (145—87 гг. до п. э.), систематизировавший в своих «Исторических записках» раніше рассказы о северных соседях Китая, сообщает о них лишь отрывочные сведения. Примерно с VII—VI вв. до я. э. оп имену­ет кочевников Монголии жунами, а позднее — ху. В степях Внут­ренней Монголии, Южной Маньчжурии и в отрогах Большого Хингана жили шапьжуны («горные жуцы») и дунху («восточные варвары»). Северные племена были постоянными участниками по­литической жизни древнекитайских государств, то сражаясь с ни-.

ми, то вступая в коалиции воюющих друг с другом царств и по­лучая за это вознаграждение.

Сыма Цянь ярко описывает образ жизни «варваров# и их об­щественное устройство.

Трудно нарисовать более выразительную картину родо-племен­ного общества, еще ио знавшего классового расслоспия и насиль­ственного авторитета. По словам китайского наблюдателя VII в. до п. а., у жунов «высшие сохраняют простоту в отношении низ­ших, а низшие служат высшим (т. е. выборным старейшинам и вождям.— С. Л’.), руководствуясь искренностью и преданностью». Война и набег с целью захвата добычи — важная сторона их жиз­ни. Но даже во времена наибольшей слабости мелких китайских царств жупы никогда пе угрожали им завоеванием. Отдельные набеги кочевников сдерживались или ограничивались военными мерами, дарами, подкупом вождей, торговлей. В ходе столкнове­ний китайцы не раз убеждались в достоинствах «варварской» конницы и иногда перешшали одежду и оружие своих про­тивников.

Радикальпоо изменение общей ситуации в Центральной Азии произошло, согласно Сыма Цяню, в период «Воюющих царств» (403—221 гг. до н. э.). Вместо прежних жунов на севере и запа­де появляются сильные объединения кочевых племен сюнну (гун­нов) и юэчжэй, а про дунху сообщается, что они «достигли рас­цвета» и у них появился единый правитель.

ущелья Цагангол в Гобийском Алтае, фиксируют южную границу юэчжийских земель.

Благодаря работам советских и монгольских археологов ока­залось возможным проверить, дополнить и конкретизировать со­общения письменных источников. Раскопками обнаружены два типа культур скифского круга (I тысячелетие до п. в.). Один тип представлен «культурой плиточных могил» и «оленпыми камня­ми». Плиточные могилы сооружались из неглубоко погруженных в землю плоских каменных плит, образующих прямоугольный ящик. Погребенных клали головой на восток вместе с оружием, украшениями, сосудами. Специфическими предметами в захоро­нениях являются сосуды на трех полых ножках и бронзовые но­жи с выемчатыми фигурками людей и животных, бронзовые уди­ла, часто кости коня. Плиточные могилы располагаются на мест­ности цепочками, образующими родовые кладбища. К сожалению, большинство плиточных могил начисто ограблено. «Оленпые кам­ни» — это каменные стелы, па которые нанесены изображения стилизованных оленей с вытянутыми вперед клювообразными мордами, закинутыми за спину длинными ветвистыми рогами и по­догнутыми в летучем галопе ногами. Вместе с ними на камень на­несены изображения других предметов—боевых топоров, кин­жалов, зеркал, круто узогнутых луков. Подлинные предметы, изо­браженные на «оленных камнях»,—бронзовые изделия и роговые обкладки луков—найдены в плиточных могилах. Находки же­лезных предметов в них крайне редки.

Культура плиточных могил распространена на огромной тер­ритории от Забайкалья до Северного Тибета, охватывает степную часть Маньчжурии, всю Внутреннюю, Восточную и Центральную Монголию, резко обрываясь здесь на западных склонах Хапгай- ских гор.

Теперь, накладывая сведения письменных источников на ар­хеологическую карту, логично заключить, что носителями куль­туры плиточных могил были племена жунов и дунху. Культура курганных захоронений Западномонгольского и Саяно-Алтайско­го регионов, датируемая V—III вв. до н, а., принадлежала восточ­носкифским (сакским) племенам — юэчжйм и усуням.

Источники отмечают политическую зависимость ранних гун­нов от юэчжей. Поразительным художественным свидетельством первых гуяно-юэчжийских войн конца V—IV в. до н. а. является хранящаяся в Эрмитаже узда боевого коня из оледенелой гробни­

цы юэчжийского вождя* в Пазырыке. Украшающие узду дере­вянные подвески выполнены в виде уплощенпых «моделей» отруб­ленных человеческих голов. Символика изображения очевидна и вполне соответствует военным обычаям скифов, сарматов, гуннов, описанным древними авторами: головы поверженных врагов по­бедитель отрубал и как трофеи привозил царю. Подвески из Па- зырыка мастерски изображают лица людей с ярко выраженными монголоидными чертами; они совсем не напоминают захоронен­ных здесь юэчжей. Зато Зти изображения почти портретно схожи с лицами гуннских воинов па каменных барельефах гробницы ханьского «военачальника сильной конницы» Хо Цюйбипа (ум. в 119 г. до и. э.).