2, ГОСУДАРСТВО ГУННСКИХ ШАНЫОЕВ

В последние десятилетия III в. до н. э. союз гуннских родов, возглавлявшийся военным вождем — шаньюем, вместе с подчи­ненными племенами испытал ломку традиционных отношений, завершившуюся возникновением примитивного государства.

В повествовании Сыма Цяня о событиях, положивших начало гуннскому могуществу, сохранился отзвук легенд, рожденных а далеких кочевьях: «В то время дунху были сильны, а юэчжи до­стигли расцвета. Шаныоем у гуннов был Тоумань». Оп имел двух сыновей от разных жен. Для того чтобы сделать наследником младшего, шаньюй решил пожертвовать старшим, Маодунем, и отправил его заложником к юэчжам. Затем Тоумань напал па юэчжей. Маодупь не погиб, оп украл копя и ускакал к своим, Тоумань дал ему под начало отряд. Маодунь, обучая воинов, при­казал им стрелять туда, куда летит его «свиступка» (боевые стре­лы гуннов снабжались костяными шариками с отверстиями—сот­ни свистящих стрел наводили ужас па врагов и пугали их копей). Вскоре Маодунь пустил стрелу в своего прекрасного копя. Тем из его отряда, кто не стрелял, оя приказал отрубить головы. Не­которое время спустя Маодунь пустил стрелу в свою любимую жену. Он отрубил головы тем, кто не посмел стрелять. На охоте Маодунь выстрелил в коня своего отца И НИКТО ИЗ его ВОИНОВ НО опоздал выстрелить. Маодунь понял, что время настало. Когда оп пустил стрелу в Тоумапя, тот был утыкан стрелами. Казнив младшего брата, мачеху и приближенных отца, Маодунь стал шаньюем. Узнав о событиях в орде (так называли гунны воен­ный лагерь и княжескую ставку), правитель дунху, решив, что смута ослабила гуннов, потребовал от Маодуня уступить погра­ничную территорию. Многие старейшины, страшась войны, сове­товали Маодуню отдать землю. «Крайне разгневанный, Маодунь ответил: „Земля — основа государства, разве можно отдавать ее!“ Всем, советовавшим уступить землю, он отрубил головы». Затем

¹ Гробницы устраивались в слое вечной мерзлоты.

£•

Мао дунь разгромил дунху наголову, убил их правителя, взял в плен людей из народа и захватил домашний скот.

В 203—202 гт. до н. а. Маодунь подчинил племена Саян, Ал­тая и верхнего Енисея (в том числе древних кыргызов на терри­тории современной Хакасии) и установил северные границы сво­ей державы. Но оставались два главных противника — Китай и юэчжи.

В 202 г, до н. э. закончилась гражданская война в Китае. К власти пришла династия Хань. Ее основатель Лю Бан (император Гаоди), стремясь обезопасить границу, зимой 200 г. лично повел войска против гуннов. После первых столкновений Маодунь от­ступил, а ханьский авангард в преследовании оторвался от основ­ных сил. С авангардом был сам император. Гунны сразу же пре­кратили отступление и окружили императора в горах Байдэн. Спа­сло императора только обещание заключить с гуннами мирный договор, основанный на родстве, т. е. выдать за Маодуня принцес­су из императорского дома. Маодунь снял окружение. Император выполнил обещание лишь после нескольких новых набегов гун­нов и вместе с принцессой прислал богатые подарки, обязавшись возобновлять их ежегодно: шелковые ткани и вату, вино и рис, украшения. Фактически это была замаскированная дань. Между гуннами и империей Хань на 40 лет установились мирные отно­шения, лишь ненадолго прерванные гуннскими набегами в 166— 163 гг. до п. э., после чего договор о мире и родстве был возоб­новлен.

Самую жестокую войну Маодуню и его наследнику Лаошан- шаньюю (174—161 гг. до н. э.) пришлось выдержать с юэчжами. Борьба длилась четверть века. Окончательная победа была одер­жана гуннами между 174 и 165 гг. до н. э. Вождь юэчжей пал в бою, а из его черепа Лаошан-шаньюй сделал чашу для питья. От­тесненные в Среднюю Азию, юэчжи завладели землями в верховь­ях Амударьи и впоследствии стали создателями Кушанской дер­жавы. А западная грапица гуннов надолго стабилизировалась в Восточном Туркестане, где опи пе раз сражались с ханьцами за власть над богатыми городами-оазисами бассейна Тарима.

Дань, которую получали шаньюи от ханьского двора была со­вершенно недостаточна для удовлетворения потребностей значи­тельного кочевого населения в продуктах оседлого хозяйства.

Добиваясь открытия рынков на границе, шаньюй начал в 158 г. до и. э. новую серию набегов и опустошил несколько север­ных округов. «После этого |в 152 г.] император Сяо-цзип снова заключил с гуннами мир, основанный на родстве, открыл рынки па пограничных пропускных пунктах, послал гуннам подарки и отправил принцессу согласно прежнему договору».

Экономика гуннского общества, по описанию Сыма Цяня, бы­ла весьма примитивна: «В мирное время они следуют за скотом и одновременно охотятся на птиц и зверей, поддерживая таким об­разом свое существование, а в тревожные годы каждый обучается военному делу для совершения нападений.., Начиная от прави­теля, все питаются мясом домашнего скота, одеваются в его шку­ры и носят шубы из войлока». Столь же простой кажется и про­истекающая из характера экономики программа отношений с Китаем, сформулированная одним из шаньюев: «Я хочу открыть вместе с Хань большие заставы для торговли, взять в жены дочь из дома Хань, хочу, чтобы мне ежегодно посылали 10 тыс. даней рисового вина, 5 тыс. ху (мер) проса, 10 тыс, кусков различных шелковых тканей, а также все остальное, и в этом случае на гра­нице не будет взаимных грабежей».

С представлениями о чисто кочевом характере гуннского об­щества никак пе вяжутся неоднократные упоминания о городках в глубине гуннских земель, о хранимых там запасах зерна. Ио основным видом хозяйственной деятельности гунпов всегда было кочевое скотоводство, что подтверждают как сообщения письмен­ных источников, так и результаты археологических раскопок. Первостепенную роль у гунпов играла лошадь. При экстенсивном скотоводческом хозяйстве, где корма для енота на зиму не загото­влялись, лошадь имела и то преимущество, что опа могла тебе- невать, т. е. круглый год находиться па подножном корму, до­бывая траву зимой из-под неглубокого снега.

Социальное устройство гуннского общества и его государст­венная организация но могут быть реконструированы с доста­точной полнотой, но раннеклассовый характер гупцекой импе­рии несомненен. Верхушку гуннского общества составляли че­тыре аристократических рода, связанные между собой брачны­ми отношениями, т. е. мужчины любого из этих родов брали себе жен только из трех других знатных родов. Глава государства, шаньюй, мог быть только из рода Люаньди, самого знатного из четырех. Позднейшие источники упоминают и другие знатные роды, Очевидно, иерархия родов и племен играла в гуннском

обществе немалую роль, причем на низшей ступени находились покоренные племена, включенные в гуннскую родо-племенную систему. Еще ниже были покоренные племена, не включенные в состав гуннских; они подвергались особенно безжалостной экс­плуатации. Так, покоренные дунху выплачивали постоянную дань тканями, овчинами и кожами. Если дань задерживалась, то гун­ны казнили родовых старейшин, отнимали и обращали в рабство женщин и детей, требуя затем особый выкуп за их освобождение.

Рабство у гуннов часто упоминается источниками. Рабами бы­ли пленные, но в рабство попадали за различные преступления и сами гупньг.

Устройство гуннского государства было столь же строго иерар- хичпо, как их общественная структура. Государство гуннов, выросшее из военной демократии жунских племен V—IV вв, до л. э., сложившееся в борьбе не па жизнь, а па смерть с соседни­ми племенными союзами и китайскими царствами, государство, цель которого его создатели и лх преемники видели в господ­стве над «всеми пародами, натягивающими лук» (т. е. над ко­чевниками), и превосходстве над «людьми, живущими в зем­ляных домах» (т. е. над оседлыми землепашцами),— такое государство могло существовать только как централизован­ная империя, организованная па военно-административных прин­ципах.

Во главе государства стоял гааіп.юіі, чья власті, была строго наследственной и освященной божественным авторитетом. Его называли «Сыном Неба» и официально титуловали «Небом и Землей рожденный, Солнцем и Луной поставленный, великий гуннский шаньюй». Его власть определялась его функциями и правами: а) суверенным правом распоряжаться всей территори­ей государства, всеми землями, принадлежащими гуннам, и фун­кцией охраны этой территории; б) правом объявления войпы и заключения мира и функцией личного руководства войсками; в) правом концентрировать в своих руках все внешние сноше­ния государства и функцией определения внешнеполитического курса; г) правом на жизнь и смерть каждого подданного и функ­цией верховного судьи. Вероятно, шаныой был и средоточием сакральной власти; во всяком случае, все упомянутые источни­ками действия в защиту и соблюдение культа исходили от шань- юя, который «утром выходил из ставки и совершал поклонение восходящему солнцу, а вечером совершал поклонение луне». Шаныоя окружала многочисленная группа помощников, совет­ников и военачальников, однако решающее слово всегда остава­лось за шаньюем.

Высшими после шаньюя лицами в государстве были «левый» и «правый» ,(т.,е. западный и восточный) «мудрые князья», сы­

новья или ближайшие родственники шаньюя. Они управляли западными и восточными территориями империи и одновремен­но командовали левым и правым крылом армии. Ниже их стоя­ли другие родичи шаныоя, управляющие определенной террито­рией,— все они носили различные титулы и назывались «началь­никами над десятью тысячами всадников» (т, е. темниками¹). Их число было строго фиксировано — 24 высших военачальника, распределенные между левым и правым крылом войска, запад­ной и восточной частями империи. Тот или иной пост занимался в зависимости от степени родства с шаньюем. Тёмников назна­чал сам шаныой. Он же выделял подвластную каждому тёмнику территорию вместе с ее населением. Перемещение населения без приказа шаныоя строго возбранялось.

Наибольшее значение имела не территория, а численность ее населения, которой и определялась власть и военная сила темни­ков; число в 10 тыс. воинов, находившихся под их командой, бы­ло условным — Сыма Цянь замечает, что каждый из 24 пачаль- пиков имел от десяти тысяч до нескольких ТЫСЯЧ ВОИНОВ.

В пределах своих владений тёмник, подобно шаньгою, назна­чал тысячников, сотников и десятников, наделяя их землей с кочующим на ней населением. Сместить и наказать темника мог только шаньюй.

Основной повинностью всего мужского населения государства была военная служба. Каждый гунн считался воином, и малей­шее уклонение от исполнения военных обязанностей каралось смертью. Каждый с детства и до смерти был приписан к строго определенному воинскому подразделению и сражался под ко­мандованием своего темника.

При Лаошан-шаныое началось систематическое взимание по­датей, о размере и характере которых сведений нет. Трижды в год все начальники — как правило, выходцы из четырех аристократи­ческих родов — съезжались в ставку шаныоя для «принесения жертв предкам, небу, земле, духам людей и небесным духам», для обсуждения государственных дел и один раз, осенью, для «под­счета и проверки количества людей и домашнего скота». Эти со­вещания были не столько каким-либо правительственным орга­ном, сколько семейным советом родственников; все их участники были родичами шаньюя.

Таким образом, правящий класс гуннской империи сложился из родо-племенной знати; отношения родства и свойства сохра­няли решающее значение для определения социального положе­ния и политической роли каждого, кто принадлежал к высшим слоям гуннского общества. В то же время вся эта знать, сохра­няя внутрнродовые и внутриплемепные связи, выступала и как патриархальная верхушка общества, как его «естественные» во­жди, кровно связанные с рядовыми соплеменниками.

* Этот принятый в науке термин происходит от древнерусского ть.ча — «десять тысяч», восходящего к древнетюркскому тюмеиь.

Основу общественного влияния и политической силы знати составляла собственность на пастбищные земли, проявлявшаяся в