§ 3. Историография.

Эти ценнейшие первоисточники уже давно при­влекали внимание историков. Стремление воссоздать историю древнегре­ческого народа, оставившего после себя столь значительное культурное наследство, начало проявляться с так называемой «эпохи Возрождения», когда складывавшийся класс буржуазии стремился овладеть этим забытым, но вновь открытым им культурным богатством.

Хотя эти искажения древнегреческой истории значительно обесцени­вали буржуазную историографию XIX в., все же разработка первоисточ­ников шла очень энергично, развивалась и уточнялась пх критика, и на этой основе создавались все новые построения истории Греции. Боль­шое значение имели работы французского историка Фюстель де Куланжа, который, правда, с чисто идеалистических позиций, выступил против мо­дернизации.

Таким образом, первоначально главное внимание в изучении истории древней Греции отводилось вопросам политической и культурной ее жизни. Но русская наука о древности, даже на ранней своей ступени, опередила за­падную в смысле широты постановки проблем: она первая стала разрабатывать вопросы, касающиеся социальной жизни и общественной борьбы в древней Греции. Мировую известность уже в 1830—1850-х годах приобрели труды профессора Петербургского университета М. С. Куторги (1809—1886): осо­бое значение имеют его докторская диссертация «Колена и сословия атти­ческие» (1838 г.) и его «История Афипской республики от убиения Гиппарха до смерти Мильтиада» (1848г.), а также ряд статей, которые были напеча­таны в различных французских и немецких исторических журналах. Куторга изучил важные детали афинского государственного устройства и дал широкую картину древнегреческой народной жизни. Он подчеркивал также преем­ственную связь развития культуры русского народа с античной греческой культурой. В 1865 г. вышла замечательная работа В. Г. Васильевского

«Политическая реформа и социальное движение в древней Греции в период се упадка». Она не утратила своего значения и теперь. Русская наука являлась отражением революционного движения, охватившего русское общество с половины XIX в.

Настоящий переворот в изучении исторпи древней Греции, как и во всей исторической науке вообще, произвели во второй половине XIX в. гениальные труды К. Маркса и Ф. Энгельса, в особенности «Капитал» К. Маркса (пер­вый том вышел в 1867 г.) и книга Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства»(вышла в 1884г.). В этой книге Энгельса глава IV «Греческий род» и глава V «Возникновение Афинского государства» полно­стью посвящены самым основным проблемам древней греческой истории. В замечательных научных произведениях классиков марксизма с неопровер­жимой ясностью и точностью установлены основные закономерности развития общества и положено начало подлинной науке об истории общества, которая, «...несмотря на всю сложность явлений общественной жизни, может стать та­кой же точной наукой, как, скажем, биология, способной использовать законы развития общества для практического применения» ^х.

С этого времени, как ни замалчивала и ни искажала буржуазная наука бессмертное учение Маркса—Энгельса, но в связи со все более обнаруживав­шимся кризисом капитализма экономическая и социальная история Грепии стала к концу XIX в. все больше привлекать внимание и западноевропейской историографии. Появилось много ценных новых изданий греческих надпи­сей (первый, весьма неполный «свод» их начал издавать еще в начале XIX в. Август Бёк), позволявших значительно глубже вникнуть в хозяйственную жизнь античной Греции. Написано было немало исследований по истории раз­личных отраслей древнегреческого хозяйства — земледелия, ремесла, тор­говли и пр. В обобщающих трудах по истории Греции этим вопросам, а также проблемам социальных отношений и социальной борьбы стали отводить вид­ное место. В связи с переходом капитализма в свою последнюю стадию — стадию загнивания — империализм — снова сильно распространилась тен­денция к модернизации древней истории Греции в угоду буржуазии. Так, немецкий ученый Эд. Мейер написал обширную «Историю древнего мира» в 5 томах (первое издание стало выходить с 1893 г.), в которой дается синхронистическая история древнего Востока, Греции и древнейшего Рима, доведенная до середины IV в. до н. э. Такое построение является весьма интересным. Но Эд. Мейер, исследуя греческое хозяйство и общество, находит в Греции на ранней ступени ее развития «феодальные отношения», а на более поздней — даже «капитализм» с типичными для него «заводами», «фабриками», «банками» и пр.

аптичного коммунизма и социализма»; он не только «открывает» в древнем мире эти современные движения, но и пытается доказать, что именно опии были причиной упадка великой культуры античности. Более уморенным, ио тоже модернизаторским характером отличается и большая «История Греции» (второе издание в 4 томах вышло между 1912 и 1930 гг.) немецкого историка К. Ю. Белоха. Однако подобно Эд. Мейеру и Пельману Белох тоже не понимает сущности античного хозяйства как рабовладельческого, преумень­шает количество рабов в Греции в период ее расцвета и преувеличивает роль в ней свободного наемного труда.

Современная западноевропейская и американская историография в об­щем следует по тем же путям. Германская фашистская историческая «наука» особенно усердно занималась идеализацией Спарты с ее застывшими военно­рабовладельческими порядками, превознесением «великих завоевателей», как, например, Александра Македонского. Гибель критской (мипойской) куль­туры один из немецких историков объяснял чрезмерной свободой, предостав­ленной женщинам. В лучшем случае буржуазные историки занимаются кро­потливыми исследованиями по отдельным частным вопросам (например, даже монументальный четырехтомный труд Артура Эванса «Дворец Миноса», выходивший в Лондоне между 1927 и 1935 г., дает очень ценный фактический материал, но лишен подлинно научных методологических установок) или составляют подробные обзоры греческой истории скорее справочного, чем конструктивного характера.

Русская наука выдвинула в этот период ряд крупных историков антич­ности, в частности — по истории древней Греции. Они написали ряд весьма значительных исследований-как общего характера, так и по отдельным вопро­сам. Огромным вкладом в историю древней Греции являются труды акаде­мика В. В. Латышева, основанные на собирании и изучении им античных надписей Северного Причерноморья (см. выше), в особенности его «Исследо­вание об истории и государственном устройстве древней Ольвии» (1887 г.) и его статьи по истории Понта («Понтика»). Ему же принадлежит «Очерк греческих древностей» (2 тома, 1888—1889 гг.), до сих пор представляющий весьма ценное руководство для изучающих историю древней Греции. Очень важное значение имеют труды С. А. Жебелева «Из истории Афин 229— 31 гг. до н. э.» и «Ахаика» (1903 г.), М. М. Хвостова «История восточпой торговли греко-римского Египта» (1907 г.), В. П. Бузескула «Перикл» (1889 г.), «История афинской демократии» (1909 г.), «Введение в историю Греции» (3-е изд. 1915 г.) и др., академика Р. Ю. Виппера «Лекции по истории Греции» (1905 г.), «История Греции в классическую эпоху» (1916 г.).

Советская наука по истории древней Греции, критически используя это богатое наследие русской дореволюционной историографии, создала на основе марксистско-ленинской методологии истории совершенно новое, подлинно научное построение античной истории вообще, истории древней Греции — в частности. Такими построениями являются университетские учебные ру­ководства по истории Греции В. С. Сергеева (2-е изд. 1948 г.) и С. И. Ковале­ва; первое из них снабжено исчерпывающей библиографией по всем разделам истории древней Греции. Крупные труды написаны советскими учеными и по отдельным проблемам древней греческой истории. Они представляют ценнейший вклад в‘науку о древности. Таковы, например, новейшие иссле­дования, вышедшие за последние три года — 1948—1950: В.

241

16 История древнего мира

ГЛ А В А XX

ПРИРОДА ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ

Древняя Греция занимала весьма небольшую территорию (всего 64 500 кв. км), но в то же время чрезвычайно разнородную по своему географическому устройству. Она состояла: 1) из южной части Балканского полуострова, 2) островов Эгейского и Иони­ческого морей и 3) западного побережья Малой Азии.

Материковая (т. е. Балканская) Греция составляла четверть всей массы ее территории и представляла лишь незначительный полуостров, который глубоко вдающимися в него заливами и горными барьерами тоже естественным образом разделялся на три весьма отличные части: северную, среднюю и южную (или Пело­поннес). Притом Северная Греция сама состояла из трех областей (Эпира, Фессалии и Македонии), Средняя — из 8 областей (наибо­лее крупные их них, Аттика и Беотия, лежали в восточной части); Пелопоннес состоял из семи областей (важнейшими из них были Арголида, Лакония, Мессения, Элида и Аркадия).

Эта характерная раздробленность материковой Греции вызы­валась ее изрезанностью горными цепями во всех направ­лениях. Прежде всего — это горные хребты, возвышающиеся бо­лее, чем на 2 тыс. м и идущие с севера на юг (они делят Грецию на западную и восточную): в северной части Греции — горная гряда Пинд; в средней — как бы продолжение Пинда — Парнас, в южной части (в Пелопоннесе) — широкая Ахейско-Аркадская возвышен­ность, которая разветвляется на юге на две горные цепи: восточ­ную — Парной и западную — Тайгет. От этого основного про­дольного горного хребта отходит на восток еще ряд параллельных горных цепей. Через всю восточную часть Средней Греции тянется в юго-восточном направлении хребет Эта. На севере между Маке­донией и Фессалией — другой горный барьер — «Пятигорье», с самой высокой горой Греции Олимпом, достигающей высоты почти в 3 тыс. м. Между цепями гор остается место лишь для тесных долин преимущественно у устьев рек. В общем равнинные части составляют менее одной пятой всей территории материка и прилегающих островов, горы же заполняют всю остальную ее поверхность.

Такая изрезанность Греции в различных направлениях горными хребтами создавала крайне благоприятные условия для защиты отдельных областей. Здесь были налицо также все условия для образования множества изолированных, политически независимых общин.

Однако среди гор Греции нет ни одной столь высокой и значительной по протяжению горной цепи, которая бы серьезно затрудняла сообщение между отдельными, в особенности восточными районами страны. Редкие, но удобные горные проходы или узкие речные долины и ущелья образовывали естественные пути сообщения, которые и до настоящего времени сохраняют свое значение (Темпейская долина на севере, Фермопильский проход вдоль берега моря между Фессалией и Беотией).

Но если горы разобщали отдельные области и государства, то близость моря, омывающего почти со всех сторон Грецию, открывала греческим общинам благоприятные возможности для внешних сношений. Необыкновенно извилистая береговая линия способствовала раннему развитию мореплавания. В этом отно­шении наиболее удобные географические условия имеются в во­сточной части полуострова и на западном побережье Малой Азии, берега которых весьма изрезаны и имеют множество небольших бухт, хорошо защищенных горами от ветров. В материковой Гре­ции нет местности, отстоящей от морского берега более, чем на 50 км, с каждой высокой горы видно открытое море. Кроме того, многочисленные острова Эгейского моря, или «Архипелага» (483 острова), образуют непрерывные цепи от Балканского полуост­рова к берегам Малой Азии, и древний мореплаватель никогда не терял из вида землю.

Острова Эгейского моря разделялись на четыре группы: в западной части находится один из наиболее крупных (3575 кв. км) островов — Эвбея, который тянется параллельно восточному берегу Средней Греции. Этот остров был особенно богат хлебом и даже снабжал им Аттику. Далее на севере вдоль берега Фракии идут острова Фасос, Самофракия, Лемнос, Им- брос и Тенедос; затем на востоке — группа крупных островов, лежащих против малоазиатского побережья: Лесбос, Самос и Хиос. Острова средней части Эгейского моря в древности разде­лялись на две группы: Киклады и Спорады. К Кикладам отно­сятся 24 крупных и до 200 мелких островов, часть которых рас­положена как бы по кругу («киклос» — круг) вокруг Делоса. Этот небольшой остров впоследствии стал средоточием крупной торговли, центром культа бога Аполлона-Дельфиния, считавше­гося покровителем всех греческих моряков. Из окружающих Делос островов большое значение имели Парос, где добывался великолепный белый мрамор, затем Наксос, Андрос и другие.

Далее, в сторону берегов Малой Азии, тянутся Спорады; самый большой из группы этих островов — остров Родос. В юго- западной части Эгейского моря расположены острова Кифера, Эгина. На юге все эти многочисленные острова как бы замы­каются самым крупным из них — островом Критом, который был необыкновенно плодороден и являлся центром древнейшей куль­туры. К востоку от него, недалеко от южных берегов Малой Азии и берегов Сирии, уже в Средиземном море, находится остров Кипр, чрезвычайно богатый медной рудой (отсюда название меди в химии — cuprum), лесом, виноградниками и оливковыми наса­ждениями.

В наиболее спокойные летние месяцы греческие мореплаватели могли пользоваться также регулярностью ветров и течений, идущих из Черного моря на юг, к Аттике и Пелопоннесу. Все это дало возможность грекам наладить связи Европы с Передней Азией и Египтом, уже достигшими значительного развития,

благодаря чему греки могли раньше других народов Европы использовать результаты уже накопленной на востоке культуры.

Ионийское море, между западным побережьем Греции и побе­режьями Италии и Сицилии, имеет мало островов. Только вблизи западных берегов Греции расположены острова Керкира, Левкада, Кефалления и Итака. Поэтому сообщение между Грецией и Ита­лией было затрудненным, но неплодородие почвы вынуждало гре­ков очень рано прибегать к ввозу хлеба и из этой соседней более плодородной страны.

В самой Греции было немного таких областей, где можно было заниматься разведением зерновых культур (ячменя, проса, пше­ницы). Только в Фессалии, Беотии, Лаконии, Мессении и других областях имелись небольшие равнины, пригодные для земледелия. Вообще в Греции плодородной почвы было не более 20%. Препятствовали земледелию также летний зной, высыхание большей части ее рек и отсутствие летних дождей (в летние месяцы температура нередко достигает 40° в тени): из рек материковой Греции только Пеней, Ахелой, Алкей и Эврот летом не высыхают. Вследствие этого первостепенное значение в большей части Греции приобрело разведение трудоемких и цен­ных культур винограда и оливы, часто на искусственно созданных по склонам гор террасах с искусственным же орошением. В общем наиболее благоприятными природными условиями обладала восточ­ная часть материковой Греции. Здесь значительная часть почвы (около 60%) покрыта сосновыми, буковыми, дубовыми и каштано­выми лесами; в долинах растут кипарисы, лавры и олеандры, а на склонах гор расположены виноградники и оливковые сады. В западной части на горных склонах можно было заниматься только скотоводством.

В климатическом отношении отдельные районы Греции пред­ставляют собой большое разнообразие. Климат прибрежных местностей ровный и теплый, приближается к субтропическому. Только в горных частях страны, особенно в Эпире, зимой бывают метели и морозы.

Климат страны определил собой характер жилищ и одежды древних греков. В домах главным помещением был открытый внутренний дворик («аула»), с навесами на столбах, защищавшими от солнца; общественные зда­ния и храмы окружались с этой же целью портиками, колоннадами. Одеж­дой служили шерстяные «хитоны» (рубашки), поверх которых при выходе из дома одевались шерстяные плащи («гиматии»). Обувью служили сандалии, зимой выстилавшиеся войлоком.

Как и все южане, греки были очень умеренны в питании. Главной пищей служили зерновые продукты, употреблявшиеся или в виде каши или в форме лепешек; затем стручковые плоды и овощи. Приправой служили оливки, сыр, винные ягоды и особенно соленая рыба, привозимая в больших количествах, главным образом из Понта.

Мало пригодная для земледелия почва Греции была богата различными строительными материалами и ископаемыми. В Лако­нии — железная руда, на Эвбее, в районе Халкиды и на Кипре —

медь, в Аттике разрабатывались серебряные руды; во Фракии и долине реки Стримона — золото. Во многих местах — в Аттике, Коринфе, на Эвбее и в Беотии — были залежи отличной гончарной и пластической глины, из которой изготовлялась прекрасная посуда. Недалеко от Аттики, на острове Кеосе, добывался сурик, который примешивался к глине и придавал ей особенно краси­вый цвет. Все это создавало благоприятные условия для раннего развития ремесленной деятельности, изделия которой, так же как вино и масло, шли не только для местного потребления, но и на вывоз в обмен на хлеб и другие основные предметы питания (соленое мясо, рыбу и пр.).

Итак, несмотря на незначительность размеров и природную бедность страны, в Греции имелись географические и экономи­ческие предпосылки, благоприятные для ее исторического развития. Такими условиями явились: ее промежуточное положение между востоком и западом, море, связывающее ее с близко расположен­ными восточными и южными культурными обществами, благо­приятные данные для раннего развития в Греции ремесла и обмена.