§ 2. Источники рабства. Число и распределение рабов.

Основ­ные источники рабства очень верно и точно определяло позднее римское право: «рабы [таковыми] родятся или становятся» (servi aut nascuntur, aut fiunt). Действительно, естественное вос­производство невольничьей рабочей силы путем рождения от рабов-родителей было весьма значительным.

Аппиан даже утверждает, что «невольники сильно плодились» («Гра­жданские войны», I, 7). Сами рабовладельцы способствовали такому есте­ственному приросту числа своих рабов. Рожденные дома рабы (называв­шиеся «весенние» — vernae, vernaculi, так как их рождение подгонялось к весне) высоко ценились в хозяйстве и на рынке как особенно послуш­ные и покорные, с детства привыкшие к неволе.

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. IV, стр. 13.

54'4

Все же большинство рабов не рождалось, а становилось ра­бами, т. е. превращалось из свободного состояния в невольников насильственным путем. Поэтому общее название для класса рабов в Риме и было mancipia (от manu — рукой и capio — за­хватываю). Это накладывало и на весь класс рабов особый, спе­цифический отпечаток. Рабы вполне отчетливо сознавали, что насильственно лишены привычной свободы и несправедливо низведены в свое новое, бесправное и унизительное положение. Это кратко и метко выразила римская пословица: «Сколько рабов, столько врагов» (quot servi, tot hostes).

К рабам этой категории принадлежали, во-первых, неоплатные должники, забранные кредиторами и обращенные в рабов. Следует иметь в виду, что закон Петелин 326 г. запрещал долговое рабство лишь при­менительно к римским гражданам. Среди италиков долговая кабала про­должала существовать, а в провинциях и союзных государствах она практи­ковалась римскими откупщиками даже в самом широком масштабе.

В рабов также обращались подкинутые, беспризорные и похищенные дети, так называемые питомцы (alumni). Забрасывание новорожден­ных, которым отцы отказывали в признании, было обычным явлением в Риме даже во времена Империи.

Захваченные разбойниками и пиратами люди составляли третью категорию среди насильственно обращенных в рабство людей. Пираты издавна были грозой всего Средиземноморья, но дерзость морских разбойников стала беспредельна, после того как Римом в III — II вв. до н. э. были ликвидированы несколько их сдерживавшие карфагенский, македонский, сирийский и родосский флоты. Балеарские острова, Маврита­ния, Крит и Киликия обратились в центры широко поставленного пиратского промысла, на который выходили целые флотилии пиратских кораблей. Они не только захватывали суда в открытом море, но разграбляли и прибрежные города: по словам Плутарха, им удалось опустошить в 70-х и 60-х годах I в. более, чем 400 городов (П о м и е й, 24). Своих многочисленных плен­ников морские разбойники продавали с аукциона, не скрывая происхождения своего товара (Страбон, XIV, стр. 664 и сл.).

Но все же основным и самым крупным источником невольниче­ства были почти беспрерывные войны, охватившие в III—II вв. по­чти все Средиземноморье. Уже со времени третьей самнитской войны появляются сведения о больших массах пленных, обращен­ных в рабство. Так, по сообщению Ливия (X, 45), во время триумфа консула Л. Папирия Курсора по поводу победы над самнитами, среди другой добычи «провозили 2 млн. 533 тыс. ассов,—деньги эти, как говорили, были выручены от продажи пленников». В 256 г. консул Атилий Регул отправил из Африки в Рим 20 тыс. пленных, обращенных в рабство. При разгроме Сиракуз и Тарента Марцел- лом (211 г.) все уцелевшее их население было продано в рабство, вероятно, не менее 50 тыс. человек из каждого города. В 167 г., при усмирении Эпира, Эмилием Павлом обращено было в рабство 150 тыс. жителей 70 эпирских городов; в 146 г. разрушение Кар­фагена, Коринфа и многих городов Ахейского союза должно было дать цифры во много раз большие. Относительно более позднего времени известно, что Марий продал в рабство 60 тыс.

545

35 История древнего мира

вров и 90 тыс. тевтонов. Наконец, по словам Плутарха, Цезарь захватил в Галлии и продал в рабство до 1 млн. человек (П л у- т а р х, Ю. Цезарь, 15). Таким образом, Тацит имел все основания утверждать, что «целые народы оказались в составе нашей челяди».

Работорговля стала самой выгодной торговой операцией и в самой широкой форме велась прежде всего самим Римским го­сударством через его военных агентов. Основная масса невольни­ков поступала со всех фронтов, непосредственно из военных лагерей и войсковых стоянок, где только что захваченные пленные и жи­тели разгромленных городов и селений в громадных количествах продавались «из-под копья» (sub hasta) или «под венком» (sub corona) оптовым скупщикам живого товара, всегда следовавшим за войсками. Те же оптовики-работорговцы скупали на границах Римского государства, где война, по существу, шла непрерывно, у разных полумирных варварских царьков и ханов также и их собственный «полон», добытый в разных набегах и усобицах. Собранные,таким образом,караваны невольников гнались по давно определившимся невольничьим трактам к особо прославившимся центрам работорговли: на западе — по Роне к Массилии, или через перевал Бреннер в Альпах — к Аквилее; на востоке — по рекам Дону и Днепру в Пантикапей, Фанагорию и Ольвию, а затем на остров Делос, где, по словам Страбона, был особенно бойкий центр работорговли, так что в иные дни продавалось до 10 тыс. неволь­ников. Отсюда рабы поступали на розничные рынки, между про­чим, и в Рим, где за храмом Кастора, а также у «священной до­роги», в самом центре города, происходил постоянный торг рабами. Цены, конечно, очень колебались в зависимости от множества усло­вий; в среднем же простой раб-чернорабочий стоил около 2 тыс. сестерций (175 руб. золотом), образованный раб (servus literatus) — 8 тыс. сестерций (700 руб.), хороший повар даже 10 тыс. се­стерций (875 руб.) и т. д.

Общее количество рабов в Риме и Италии во II в. не поддается точному определению, но, повидимому, оно, как и в I в., было уже больше числа свободных.

пых полчищ, как в эпоху Империи, когда многие богачи имели по 20 тыс. рабов. По словам одного сатирика, управляющие па утрен­нем докладе могли представлять рабовладельцам списки родив­шихся за истекшие сутки детей их рабов в количестве 30 мальчиков и 40 девочек (П е т р о н и й, Сатирикон, 37, 9). Рабовладение стало таким распространенным бытовым явлением, что даже рабы высшего ранга стали, в свою очередь, обзаводиться собственными рабами (servi vicarii, peculiarii), приобретая их иногда па средства, отпущенные им для этого хозяевами (Плутарх, Катон, 25).