ОБ ИСКУССТВЕ, УКРАШЕНИЯХ И ПОГРЕБАЛЬНОМ ОБРЯДЕ НЕОЛИТА И РАННЕЙ БРОНЗЫ
На поселениях Вис I и II найдены различные вещи, представляющие древнее искусство. В жилище II Високого поселения обнаружены фрагменты культового сосуда с изображением водоплавающих птиц (табл.
IX, 11, 12). В композиции присутствуют фигурки уточек, выполненные при помощи зубчатого штампа. Они находят многочисленные параллели на древней керамике Финляндии, Северо-Запада Европейской части СССР и Среднего Урала. Висская находка существенно расширяет ареал подобных изображений к северо-востоку[205].Кроме утиных фигурок, в состав композиции входят другие, также однотипные изображения, к сожалению, фрагментарные. Они резко отличаются от изображений уток по форме и нанесены узким штампом. Можно думать, что на сохранившихся черепках показаны туловища гусей. К такой мысли приводит сопоставление рисунков на керамике с фигурами уток, гусей и лебедей на петроглифах Онежского озера[206]. Если вывод правильный, то здесь мы впервые встречаемся с рисунком гуся на глиняном сосуде. До сих пор по керамике были известны только изображения уток и, в одном случае (Кузнечиха), лебедей[207].
С культом водоплавающей птицы, у которой недоразвит задний (первый) палец, могут быть связаны и узоры в виде трехпалых следов птичьей лапы, встречаемые на сосудах II типа эпохи ранней бронзы. Такие узоры известны также на керамике более поздних культур, в состав которых вошел зауральский компонент (лебяжская, ванвиздинская) и отмечены среди тамг обских угров.
Кроме птиц, на древней культовой керамике Привьгчегодья изображался и человек. Так, на стоянке Лопью найден фрагмент сосуда, по-видимому, II типа ранней бронзы, с выполненной при помощи зубчатого штампа
фигуркой «пляшущего человечка» [208]. Она находит аналогии на петроглифах Карелии и Урала[209].
В Вычегодском крае из-за специфики природных условий нет наскальных изображений.
Здесь петроглифы гравировались на поверхности небольших каменных плиток, одна из которых имеется в инвентаре Виса I (табл. XVIII, 9). Нарисованная здесь фигура представляет собой солярный знак. Довольно близкой параллелью ей является изображение солнца на скале Нижний Балабан по р. Нижний Тагил: в обоих случаях от замкнутой кривой отходят лучи, а внутреннее пространство заполняют пересекающиеся линии и отдельные штрихи[210]. Вопрос о принадлежности висской плитки к определенному комплексу остается открытым.Другая форма древнего изобразительного искусства на территории Привычегодья — это миниатюрная кремневая скульптура. Найденные здесь фигурка рыбы из Ягкоджа I и млекопитающего из Виса II уже опубликованы (табл. XVI, 2)[211]. Иную группу кремневых фигурок составляют, по классификации С. Н. Замятнина, символические изображения. Два из них найдены на висских поселениях, причем одно (Вис I) представляет собой великолепно отретушированную лунницу, точно повторяющую форму полумесяца (табл. XV, 1). Параллелями ей служат, с одной стороны, фигурный кремень из Волосова, который, однако, шире и с выемками для привязывания, с другой — лунные символы на петроглифах Онежского озера[212]. Вторая кремневая фигурка (Вис II) менее совершенна в техническом отношении (табл. XVI, 5), однако представляет собой более сложную лунницу, с выступом, и вполне аналогична другому изображению из Волосова[213]. Различные варианты лунниц с одним выступом составляют целую серию[214].
Фигурные кремни характерны для борского этапа турбинской культуры[215]. По мнению П. Н. Третьякова, кремневые фигурки Европейской части СССР соответствуют поселениям турбинской культурной области[216]. Следовательно, весьма вероятна связь описанных предметов искусства с посудой III типа эпохи ранней бронзы.
В культурном слое I Висского поселения найдены два керамических предмета, которые примыкают к посуде II типа. Первое изделие — прониз-
ка из пористого черепка в виде прямоугольного треугольника с отшлифованными краями и биконическим сверленым отверстием в центре (табл.
XXI, 13). Второй предмет сделан из сырой глины, а затем обожжен (табл. XXI, 19). Он миндалевидный, с проколотым еще до обжига отверстием и насечками по краям. Аналогиями этой поделке служат многочисленные вещи из крупного гравия и мелкой гальки, найденные в 1959 г. Е. М. Берс в погребении № 6 на р. Аять, у Аятского озера в Зауралье (погребение датируется в пределах эпох неолита и ранней бронзы) [217]. Правда, наряду с зубчатыми поделками, там имелись и гладкие. Мы склонны рассматривать найденную вещь не только как украшение (пронизку), но и как зубчатый штамп. При помощи этой поделки удобно наносить короткие, средние и длинные оттиски, причем в последнем случае ее следует вращать как колесико на оси в виде натянутой тонкой веревочки или нити. Очевидно, аятские гребенчатые и гладкие поделки составляли одновременно и ожерелье и набор штампов. В пользу того, что високий штамп относится к раннебронзовой керамике II типа говорит его ранняя зауральская параллель и близкое сходство зубчатых оттисков на этой посуде с отпечатками штампа на пластилине, которые при средней ширине имеют прямые зубчики и на других висских сосудах неолита — бронзы аналогов не находят.К неолиту и бронзовому веку, по-видимому, относится также каменная подвеска с поселения Вис I (табл. XVIII, 16).
Висский могильник. На крайнем Северо-Востоке Европейской части СССР очень слабо изучены погребальные памятники древнее X—XIV вв. Открыты, раскопаны и опубликованы только Ульяновское одиночное по- I несение бронзового века и I Веслянский могильник ванвиздинской культуры. В этих захоронениях не найдено черепов, так как в Ульянове костяк не сохранился, а в I Веслянском могильнике был погребен пепел покойников, подвергнутых кремации. Но и неплохо исследованные в Вычегодском крае могильники позднего железного века, для которых типичен обряд трупосожжения, также не дали полноценного краниологического материала. Особого внимания заслуживает Висский грунтовой могильник с костяками дованвиздинского времени, перекрытыми зольным слоем ван- виздпнского жилища № 2.
Можно думать, что именно этот слой, который до распашки останца занимал большую площадь и был более мощным, обеспечил консервацию костной ткани, а за отрезок времени между совершением захоронений и постройкой жилищ, костяки не разрушились. Вместе с ними в слое бронзового и раннего железного века сохранились единичные мелкие неопределимые кости животных, вероятно дованвиздинского периода.На могильнике обнаружены пять безынвентарных погребений, впущенных в культурный слой, на площади неолитического жилища и к югу от него (рис. 12). Очертания могильных ям, поскольку они были вырыты в культурном слое, проследить не удалось. Костяки залегали на глубине от 0,35 м (№ 3) до 0,5 м (№ 5), северные — горизонтально, южные — с небольшим наклоном, в соответствии с более крутым падением дневной
поверхности. Покойники лежали в вытянутом положении, на спине, с руками, протянутыми вдоль туловища--двумя параллельными рядами,, ориентированными с юго-запада на северо-восток. По определение Т. С. Кондукторовой, в первом ряду захоронены мужчина 40—50 лет (погребение № 1) и молодой субъект, пол которого не определен из-за отсутствия лицевой части черепа и грудины (№ 2), во втором — ребенок 12 — 13 лет (№ 3), мужчина (?) 25—35 лет (№ 4) и женщина 20—25 лет (№ 5). Расстояния между рядами и отдельными погребенными в каждом ряду колебались около 2 м. В северо-западном ряду покойники были ориентированы головой на северо-запад, в юго-восточном на север-северо-запад.
Сохранность костяков средняя, кости непрочные, в самом лучшем состоянии было погребение № 1, поскольку принадлежало пожилому субъекту. Многие кости, в том числе все фаланги конечностей, отсутствовали, а от погребения № 3 сохранились только череп и левая плечевая кость. Разрушение костяков связано главным образом с работой кротов, о чем свидетельствуют их ходы в культурном слое. Погребение № 3, по-видимому, потревожено ванвиздинским жилищем, врезавшимся в его южную часть.
Вряд ли следует сомневаться в принадлежности Високого могильника людям, постоянно обитавшим близ устья Симвы.
Они бесспорно имели могильники, для которых останцы являются идеальным местом. По стратиграфическим данным, погребения должны быть отнесены киосленеоли- тическому времени. Связывать их с гляденовской культурой трудно, так как для нее характерен обряд трупосожжения[218]. Более вероятен ананьин- ский возраст високих погребений, согласующийся с рядом особенностей обряда захоронения[219], но одна существенная черта отличает Висский мо- іильник от ананьинских — отсутствие в нем инвентаря. Эта черта сближает могильник с одной из групп погребений на Караваевской стоянке в Вологодской области (№ 1, 3, 6, 11) [220], где лишь при одном из костяков оказалась вещь (каменное кольцо), которая вполне может относиться и к культурному слою стоянки. Покойники лежали в этом слое приблизительно на такой же глубине, как в Внеском могильнике, и в аналогичном положении. Кроме того, погребения были размещены в ряд и имели одинаковую ориентировку, правда, отличающуюся от той, которая отмечена на Внеском могильнике. Два других караваевских захоронения в культурном слое (№ 4 и 5) близки висским и по ориентировке[221]. Обе группы погребений на Караваихе по ряду признаков (положение и размещение костяков в плане, наличие или отсутствие на них охры и т. д.) заметно отличаются от остальных несинхронных им групп, а также от расположенного в том же районе Кубенинского могильника[222][223].
Безынвентарные (?) погребения, совершенные по обряду трупополо- жения, открыты также в культурных слоях Федоровской стоянки в районе Чухломского озера" и Языковской на верхней Волге[224][225]. В обоих случаях покойники лежали на спине, в вытянутом положении, с руками вдоль туловища. Федоровские костяки были обращены черепами на север (два) и восток (одно), а языковские, хотя и были ориентированы на юг, по крайней мере в одном случае залегали рядом. Эти особенности, сближающие их с погребениями Караваевского и Висского могильников, наводят на мысль о принадлежности всех четырех памятников одной культурно-этнической общности, которой не могла быть ананьинская культура, не распространяющаяся так далеко к западу.
Остается предположить, что Високий могильник относится к бронзовому веку и связан с синдорской, турбинской (турбинско-волосовской) или поздняковс- ко-усть-вымской культурной общностью. Все они захватывали и Вычегодский край, и Верхнее Поволжье, и район, расположенный к северу от него 10,1. Такая датировка согласуется с выводами исследователей Караваевского и Языковского могильников об их раннем возрасте.Краниологический материал из Висского могильника (четыре черепа) позволил Т. С. Кондукторовой сделать ряд интересных выводов:
1. Для населения, оставившего могильник, характерна брахикрания, выраженная у черепов из погребений № 5 (черепной указатель 86,2), № 1 (80,0) и № 3. Четвертый череп — мезокранный на границе с брахикефалией (79,5). Рельеф выражен хорошо (№ 1), средне (№ 4), ниже среднего (№ 5) или вовсе не выражен (№ 3).
2. У единственного черепа с сохранившимися лицевыми костями (№ 1)—сочетание некоторых признаков: малый симотический указатель (30,5), малый угол выступания носа (22°), средняя уплощенность лица (назо-малярный угол — 142°, зиго-максиллярный — 129°) и неглубокая клыковая ямка (4 мм),—указывают на небольшую монголоидность. У этого черепа лоб сильно наклонный, лицо относительно широкое (средняя ширина 108 мм, верхняя — 115 мм) при большом скуловом диаметре (152 мм) и средней высоте лица (верхняя — 73 мм, полная — ИЗ мм). По указателю глазницы — средне высокие (35,5 см), нос — средне широкий (28 мм).
3. Обращает внимание несоответствие между малой стертостью зубов и выраженной облитерацией швов на черепах из погребений № 1 и 4, принадлежащих субъектам старше 25 лет. По-видимому, это является следствием особого пищевого режима.
Налет монголоидности не противоречит сопоставлению Висского могильника с погребениями Языковской и Караваевской стоянок. Слабая
стертость зубов даже у мужчины 40—50 лет соответствует характеру той пищи, которая имелась в распоряжении древнего охотничье-рыболовче- ского населения Вычегодского края.