ИНДИЙСКИЕ АРИЙЦЫ ИЛИ ИНДУСЫ

При расселении арийцев по рос­кошным, богатым всевозможными тропическими плодами равнинам Инда и Ганга часть первобытных жителей, называвшихся шудра, от­ступила в южные области полуост­рова Декан и в дикие, неприступ­ные горы.

Вишну, Шива, Брама

боги: Индра — бог грозы и бури, Агни — дух огня, Иама — бог ночи и смерти, Баруна — бог океана, Рудра — отец ветра, затем духи воздуха, далее святые и чистые лю­ди и местности в порядке постепен­ности, в каком они находились близ святости Брамы. За людьми следо­вали различные породы животных, деревья, растения, камни и т. д.

Такой отвлеченный, добытый философским умозрением бог, ко­нечно, не мог долго удовлетворять народную массу. Поэтому живое воображение индусов, старавшееся представить видимый и осязаемый образ божества и найти объяснение действующих сил природы, создало рядом с Брамой еще двух главных богов: Вишну и Шиву.

Жрецы объясняли, что Брама сначала выпустил из уст своих жрецов; потом из рук его вышли кшатрии (воины, высшие чиновни­ки), из бедер — ваисии (земледель­цы) , и, наконец, из ног — шудра. Вследствие подобного толкования всякое сопротивление такому раз­делению сословий являлось сопро­тивлением божественному порядку вещей. Поэтому никакой переход из одного сословия в другое и ника­кое смешение между ними не были возможны. Сословия застыли и превратились в касты. Совершенно отверженными и глубоко презирае­мыми остались потомки темноко­жих первобытных жителей — па­

рии, найденные переселившимися арийцами в диком состоянии. От них, вероятно, происходят и наши цыгане.

Однако жрецам потребовалось много времени, чтобы утвердить свои преимущества над другими двумя кастами. Чтобы достигнуть этой цели, они прибегали к самым страшным угрозам. Жрецы изобра­жали народу в самых ярких крас­ках муки, ожидающие каждого, кто не повинуется их предписаниям. Кроме низвержения вади адских мучений, самое глубокое впечатле­ние производила угроза переселе­ния душ и непрестанного воплоще­ния в телах животных и людей. Так, кто совершил незначительный проступок, тот рождался вновь или в слоне, или в шудре, льве, тигре, птице или в плясуне. Кто совершил страшное злодеяние, тот в зависи­мости от степени своей виновности, промучившись сто или тысячу лет в аду, должен был пройти двадцать одно возрождение от разных живот­ных, прежде чем увидеть свет. Про­ливший кровь брамина осуждался в аду на растерзание хищными зве­рями в течение стольких лет, скольких пылинок коснется проли­тая кровь.

Около 1350 года до Р. X. жрецы собрали постановления религии, общежития и права в книге, кото­рая называется «Веды», т. е. зна­ния. В ней прежде всего излагались богослужебные и жертвенные обря­ды. В жертву богам главным обра­зом приносились: сома — по-особо­му приготовленный сок одного гор­ного растения, которому индусы придавали таинственное значение; рис, молоко и масло. Всякое прави-

Древняя индийская одежда льно совершаемое жертвоприноше­ние должно было производить ма­гическое действие настолько, на­сколько приносящий жертву приоб­ретал при этом божественной сущ­ности. Затем следовали подробней­шие предписания относительно чистоты и выбора кушаний и на­питков. Все предметы, которых ка­сается человек, могут быть нечис­тыми, поэтому перед употреблени­ем все должно быть очищено. В особенности были тягостны по­становления о кушаньях. Так как в каждом животном могла на­ходиться душа какого-нибудь умер­шего, даже друга, родственника или предка, то брамины вообще воспрещали мясную пищу. Но так как они не были в состоянии впол­не вкоренить это в народном созна­нии, то ограничились тем, что стро­го запрещали в пищу мясо рогатого

скота, так как почитали корову свя­щенным животным и ее молоко и масло должны были приноситься в жертву богам. Брамины рекомен­довали есть молочную и раститель­ную пищу, за исключением лука и чеснока. Таким образом, они мо­гут считаться родоначальниками вегетарианства.

Тот, кто осквернялся запрещен­ным кушаньем или совершал ка­кой-либо другой проступок, должен был, не ожидая наказания по суду, сам наложить на себя эпитимию, соответствовавшую важности про­ступка и состоявшую или в тысяче­кратном повторении молитв, или в посте, в самобичевании и даже в добровольной смерти. Например, кто съел запрещенное кушанье, тот должен был в течение тридцати дней есть только рис.

Для браминов все эти предписа­ния и запрещения были еще усиле­ны. Их обязанности были изложе­ны с такими подробностями, что да­же было определено, в каком поло­жении они должны были прини­мать пишу, какими частями руки и пальцев совершать омовения, как должны были вести себя во всех случаях жизни, в дороге и т. д., что­бы не утратить своей чистоты и святости. Самым похвальным де­лом для жреца было, когда он вооб­ще удалялся из этого нечистого мира в уединение и там суровым покаянием и самобичеванием очи­щался от всего земного. Целью та­кого религиозного отречения от всех чувственных наслаждений, умерщвления плоти, удаление от мира в уединение пустыни являет­ся не только внешнее очищение, но и очищение души, так как она, освобожденная от оков чувственно­сти, получает возможность возвра­титься к своему божественному ис­точнику — к Браме, высшему духу.

О человеческом теле брамины го­ворили: «Это жилище человека, ко­торому костяк служит вместили­щем, а мускулы — связками; этот сосуд, наполненный мясом и кро­вью и покрытый кожей, есть жили­ще нечистое, подверженное старо­сти, болезни и печали, всякого рода страданиям и страстям; гибель его предопределена уже заранее и поэ­тому всякий должен стараться с ра­достью освобождаться от него». По­этому, говорили жрецы, тело следу­ет всеми средствами подчинять гос­подству души; чувственная, матери­альная сторона человеческой сущ­ности должна быть преодолеваема духом, в случае необходимости до полного уничтожения. Люди, благо­говевшие перед подобными воззре­ниями, должны были постепенно потерять самостоятельность сужде­ний, отвагу и энергию; они, собст­венно говоря, жили не для этого мира, а для будущего, для загроб­ной жизни.

Таким образом, тем, кто за­хватил власть, уже нетрудно было ее удерживать, так как не было ни­кого настолько смелого, чтобы оспаривать у них эту власть. Вслед­ствие этого в индийских государст-

Будда

вах был деспотический образ прав­ления. Цари пользовались божески­ми почестями, ибо полагали, что в них обитает божество. Цари про­исходили не из касты жрецов, а из кшатриев, которые были обязаны покровительствовать остальным со­словиям. Однако советниками царя в основном являлись брамины. Царь был высшим всеобщим покро-

Вход в храм, высеченный в скале (Львиный Грот на острове Элефонт)

вителем и судьей, награждающим добрых и наказывающим злых. Он обязан был поддерживать сущест­вующий порядок строгим соблюде­нием его и устрашением преступ­ников соответствующими наказани­ями. В трудных случаях, когда не­возможно было добраться до исти­ны ни. фактами, ни свидетельскими показаниями, ни присягой, царь прибегал к божьему суду. Брамины, женщины и дети, старики и боль­ные испытывались весами, кшат­рии — огнем, ваисии — водой, шуд­ры — ядом. Если испытываемый при вторичном взвешивании оказы­вался легче, чем при первом, если раскаленное железо после пронесе­ния его на расстоянии семи шагов оставляло на нем ожог, если выпи­тая святая вода причиняла ему вред, а от принятого яда испытуе­мый заболевал — это служило бес­спорным доказательством винов­ности. - . .

Вследствие замкнутого устройст­ва каст, жестокого деспотизма, тяж­ких наказаний и обетов, народона­селение стонало под невыносимым гнетом, а земля представлялась лю­дям юдолью плача. Такое положе­ние вещей неминуемо должно было возбудить в глубокомыслящем че­ловеке вопрос, может ли такая пе­чальная судьба быть непреложным уделом человечества? Человек, по­ставивший этот вопрос, был Гаута­ма Будда (то есть «просвещен­ный»), живший в конце VI начале V века до Р.

Преддверие храма при деревне Карли

отношению к людям и животным он заходит так далеко, что говорит о непозволительности убивать лю­бое живое существо. Совершивший грех нуждается не в мучительных наказаниях, а в чистосердечном, глубоком раскаянии. Одно древнее изречение так выражает сущность нравственного учения Будды: «оставление всего злого, исполне-

Храм в скале, в Эллере

ние всего хорошего, укрощение собственных мыслей».

Со своим новым учением Будда обратился непосредственно к наро­ду. Он выступал публично, на от­крытых площадях и притом не на священном, не понятном народу сансктритском языке, а на том язы­ке, на котором говорил народ. Именно поэтому у него было много последователей. Народ громко вы­ражал свой восторг человеку, так кротко и смиренно выражающему соболезнование и жалость к уни­женным труженикам и так не похо­жего на гордых и надменных бра­минов. Неудивительно, что его счи­тали одним из воплощений Вишну. Но он не избежал преследования даже со стороны своих родных. По­ложение браминов было слишком Прочным, чтобы его мог поколебать буддизм, особенно потому, что они в угоду народу низвергли старого Браму и провозгласили Шиву выс­шим божеством. Основы учения браминов еще и поныне незыблемы в Индии. Учение же Будды с по­мощью кровавых преследований было вытеснено с родины на ту сто-

Пагода

рону Ганга, далее на остров Цей­лон, в Китай и Японию, стало там твердою ногою и в настоящее вре­мя насчитывает там много миллио­нов своих последователей.

В Индии, управляемой не менее деспотически, чем Египет, также процветало строительное искус­ство. До сих пор сохранились высе­ченные в скалах древние храмы на островах Эле фанте и Сальсетте близ Бомбея. Близ Эллоры в хреб­те гранитных гор на протяжении целой мили выдолблен полукружи­ем ряд храмов, часто в два яруса, так, что гранитные крыши нижних храмов, поддерживаемые многочис­ленными столбами, служат обшир­ным основанием для верхних по­строек. Заслуживают внимания па­годы — храмовые сооружения с ве­ликолепными воротами, башнями, колоннадами, галереями, с примы­кающими к ним бесчисленными по­коями, устроенными для удобства богомольцев. Все эти постройки не­сут на себе необыкновенное множе­ство украшений, состоящих из фан­тастических изображений брамин­ской символики.

Индийская литература дала мно­го выдающихся религиозных и светских произведений. Из них в особенности замечательны «Ве­ды» и собрание законов Ману в двенадцати книгах, религиозные эпические поэмы «Махабхарата» и «Рамайана», а также драма «Са- кунтала» поэта Калидаса. Все эти сочинения написаны на санскри­те — одном из древнейших индо­европейских языков.

Насколько богаты и обильны ис­точники о культуре древних инду­

сов, настолько скудны достоверные сведения о древнейшей истории Индии.

Примерно в середине второго ты­сячелетия до Р. X. арийцы пересе­лились на равнины Ганга и основа­ли там два главных государства: Куру со столицей Гастинапуром на Ганге, а позже — Панду. Эти госу­дарства, по свидетельству «Махаб­хараты», вели между собой истре­бительную войну. В конце концов «сыны Панду» победили и овладели Гастинапуром. Одновременно с ни­ми на равнинах Ганга существова­ли и другие жреческие государства: царство Магада, на юге царство Пандия, на реке Кришне царство Карната. В Пенджабе, т. е. в обла­сти индийского Пятиречья уже во времена Александра Македонского находим два государства — Такси- ла и Пора. После смерти Александ­ра, в 312 голу до Р. X, в царстве Магада явился могущественный го­сударь, которого греки называли Сандракоттом, а индусы Кандра- гуптою. Однако в конце концов он пал в борьбе с Селевкидами, то есть преемниками Селевка Никато- ра, захватившего себе из наследст­ва Александра Македонского все земли от берегов Сирии до реки Тигра.