Финикіяне.

$ 33. Мореплаваніе. Торговля. Промышленность. Колоніи. Между берегомъ Средиземнаго моря и кедрообиль­нымъ Ливаномъ (ср. $ 21. ѴП) жилъ мореходный, тор­говый народъ Финикіяне.

вели этотъ народъ на разныя открытія, каковы стекло, кра­шенье багрецомъ и буквописаніе. Финикіяне отличались также въ литейномъ искусствѣ, въ ткачествѣ, архитектурѣ, но особенно въ горномъ дѣлѣ и обработкѣ металловъ пре­восходили они всѣ другіе народы. Благопріятное положеніе страны естественно влекло ихъ на море. Ихъ красивыя суда посѣщали не только побережья и острова Средиземнаго мо­ря, развозя издѣлія самихъ Финикіянъ и произведенія отда­леннаго Востока, но пускались даже и за Геркулесовы столбы (Гибральтаръ), вымѣнивали олово на островахъ Бриттовъ и янтарь у прибалтійскихъ жителей и предпри­нимали смѣлыя плаванія въ южную Аравію и ИндГю (Офиръ). Черезъ ихъ руки шли золото и жемчугъ Востока, тирскій багрецъ, слоновая кость и львиныя кожи изъ внут­ренней Африки, аравійскій ладанъ, египетскія льняныя ткани, глиняная посуда и благородныя вина Греціи, кипрская мѣдь, испанское серебро, англійское олово, желѣзо съ острова Эль­бы. Увѣряютъ даже, что, по порученію египетскаго царя Нехо (§ 31), они въ трехгодичномъ плаваніи обогнули Южную оконечность Африки. Они учредили поселенія (коло­ніи) на Критѣ и Кипрѣ, на островахъ Эгейскаго моря, въ южной Испаніи (Тартессъ, Гиспалисъ и богатый Гадесъ, нынѣ Кадиксъ) и въ сѣверной Африкѣ.

властію и данничеству, а вчужѣ, при заведеніи полоній, пре­слѣдовали однѣ купеческія цѣли и рѣдко вступали въ откры­тый бой. Эта уклончивость происходила не отъ трусости: плаваніе по неизвѣстнымъ водамъ на вооруженныхъ судахъ конечно требуетъ мужества, а что въ немъ не было недо­статка у Финикіянъ, опи это доказывали много разъ. Тутъ замѣтно отсутствіе гражданскаго духа, и оно-то, при живѣй­шемъ впрочемъ чувствѣ народности, при величайшей привя­занности къ родному городу, было главною отличительною чертою въ характерѣ Финикіянъ. Свобода не манила нхъ, они были равнодушны къ властительству и жили, какъ говоритъ книга судей, съ упованіемъ, по обычаю Сидонянъ, обладая въ тишинѣ и надеждѣ своими сокровищами. — Ког­да родъ Хирамовъ изведенъ былъ первосвященникомъ боги­ни Астарты, и послѣдній соединилъ въ своей семьѣ цар­ское достоинство съ саномъ жреца, тогда междоусобія овла­дѣли Тиромъ. Правнукъ первосвященника, Пигмаліонъ, умертвилъ своего дядю, мужа сестры своей Элиссы, которую обыкновенно называютъ Дидоною, и этимъ злодѣйствомъ побудилъ ее выселиться изъ Тира съ частію недовольныхъ согражданъ.

Финикійское побережье, заселенное пришлымъ смѣшаннымъ наро­домъ различнаго происхожденія (Финикіянами и Филистимами), про­стиралось не болѣе какъ верстъ на двѣсти въ длину и отъ 30 до 35 въ ширину, такъ что его можно принимать почти только эа окраину Сиріи. Не смотря на то, оно было унизано множествомъ городовъ, изъ которыхъ, кромѣ названныхъ, слѣдуетъ еще особенно замѣтить Арадъ, Триполь, Библъ и Беритъ, такъ что весь этотъ при­морскій край скорѣе походилъ на одинъ сплошной городъ. А это, вмѣстѣ съ множествомъ пристаней и съ цѣлыми Флотами купече­скихъ судовъ, должно было возбуждать самое высокое понятіе о богат­ствѣ и предпріимчивости обитателей. Народъ, такой дѣятельный

какъ Финикіяне, не былъ способенъ переносить ни стѣсненій ка­стоваго устройства, ни безграничнаго деспотизма царей; каждый изъ финикійскихъ городовъ (которые первоначально всѣ основаны вы­ходцами изъ Сидона) составлялъ вмѣстѣ съ своей округою незави­симую общину, во главѣ которой стоялъ наслѣдственный царь, ограниченный родовою знатью и жрецами. Общій городовой союзъ подъ предводительствомъ сначала Сидона, потомъ Тира, служилъ оплотомъ противъ внѣшнихъ опасностей. Въ колоніальныхъ горо­дахъ высшее управленіе также находилось въ рукахъ совѣта, состав­леннаго изъ древнихъ именитыхъ родовъ..— Въ числѣ ФИНИКІЙСКИХЪ издѣлій важнѣйшими были ткани (сидонскія одежды), крашеный товаръ (тирскія багряницы, то-есть шерстяныя и льняныя ткани, выкрашенныя въ темнокрасный цвѣтъ, добываемый изъ рако- винъ-багрянокъ, и въ другіе цвѣта, получаемые отчасти изъ разнаго рода раковинъ, отчасти изъ растительныхъ соковъ) и стеклянныя издѣлія; впрочемъ они искусно выдѣлывали всякую утварь и укра­шенія изъ слоновой кости, золота и другихъ металловъ, а къ числу развозимыхъ ими товаровъ принадлежали пряности, мѣха, масло, ви­но, хлѣбъ и невольники, — послѣдніе потому, что торговля Фини­кіянъ вышла первоначально изъ морскаго разбоя и соединеннаго съ нимъ захвата попадавшихся подъ руки людей. — Колонизаціи ихъ, предпринятыя сперва отъ избытка населенія, а потомъ уже продолжавшіяся ради наживы и торговыхъ интересовъ (съ 14 по 11 столѣтіе), преимущественно направлялись къ благопріятнымъ для торговли и промышленности островамъ и берегамъ.

Ист. Вебера. Т. I. 8

и красивые сосуды, могъ доходить къ нимъ отъ обитателей Балтій­скаго моря не прямо, а изъ вторыхъ рукъ. — 0 выработкѣ религіо­зныхъ понятій Финикіяне заботились не такъ ревностно, какъ дру­гіе восточные народы; богослуженіе ихъ соединялось отчасти съ безнравственностью, отчасти съ кровавою строгостью въ исполненіи обрядовъ, и повидимому имѣло въ виду скорѣе возбуждать, нежели обуздывать любострастіе и жестокость. Нравы богатыхъ финикій­скихъ купцовъ были сластолюбивы до крайности, и жизнь ихъ, напра­вленная къ стяжанію и барышу, лишена глубокой нравственной осно­вы. Отъ этого поклоненіе Ваалу, древнему богу-солнцу, и служеніе Ашерѣ, богинѣ плодоносія и производительный силы естества, были исполнены сладострастныхъ и развратныхъ обрядовъ. Подобно тому какъ Милиттѣ въ Вавилонѣ, финикійскія и кипрскія дѣвицы жертво­вали богинѣ плодородія своею чистотой. Но если это служеніе раэва- рату возмущаетъ своей безнравственностью, то душа наполняется ужасомъ при видѣ страшныхъ обрядовъ поклоненія губительнымъ все- истребляющимъ силамъ войны, огневому богу Молоху и копіеносной Астартѣ.

Смерть прекраснаго юноши Адониса, погибшаго отъ дикаго вепря въ дни дождливой и бурной осени, воспоминалась семидневнымъ пе­чальнымъ торжествомъ, а возрожденіе его весною прославлялось самыми веселыми и сладострастными праздниками. — Въ искусствѣ'и наукѣ Финикіяне также отставали отъ другихъ образованныхъ на­родовъ древности. Извѣстія о древнемъ финикійскомъ историкѣ Саг хуніатонѣ ни сколько не достовѣрны, и то, чтд выдается за уцѣлѣв- шіе отрывки его сочиненій, есть безъ всякаго сомнѣнія подлогъ. —, Сирія съ древнѣйшимъ городомъ Дамаскомъ, такъ-навываемыиъ «глазомъ востока», и съ великимъ богатствомъ туземныхъ произве­деній, имѣетъ значеніе только какъ посредница торговли.

$ 34. Исторія. Въ борьбѣ съ воинственными народами, верхней Азіи Финикіяне являли мужество и патріотизмъ, свойственные всѣмъ свободнымъ державамъ древности. Когда ассирійскій царь Салманасаръ (§ 27) покорилъ и при-: нудилъ къ дани ихъ материковые города (722 г.), тогда* тотъ Тиръ, что лежалъ на островѣ, все еще оказывалъ: ему рѣшительное сопротивленіе. Онъ отражалъ всѣ нападе­нія врага и, подъ защитой крѣпкаго своего положенія на грозной скалѣ, цѣлыя пять лѣтъ отстаивалъ свою независи­мость, хотя жители, отрѣзанные отъ всякаго сообщенія съ берегомъ и не допускаемые непріятельскою стражей ни къ рѣ­кѣ, ни къ водопроводамъ, могли только съ трудомъ доставать скудное количество необходимой воды изъ цистернъ и копаныхъ колодцевъ. Вскорѣ торговый флотъ Тиранъ снова овладѣлъ мо-: рями. Даже вавилонскій царь Навуходоносоръ, покорив-'шій материковую часть Финикіи и пересилившій жителей, древняго Тира, подобно Іудеямъ, во внутренность своего, царства, даже и онъ не могъ одолѣть стойкости Тира-ост- рова. Напрасно затѣялъ.онъ вести противъ несокрушимаго города многотрудныя работы, такъ что, по словамъ пророка; Іезекіиля (29, 18), у осаждавшихъ стала «всяка глава плѣ­шива и всяко рамо наго»; въ надеждѣ на свою крѣпость, городъ сопротивлялся тринадцать лѣтъ, а потомъ сдался мощному врагу только на уговорѣ;