§ 1. Экономика Греции в V в. до н. э.

Хозяйство Греции даже в эпоху расцвета, в V в., не представляло собой единого целого. Как известно, Греция состояла из ряда мелких самостоя­тельных государств и областей, развитие которых шло неравно­мерно.

Так, например, Этолия и Акарнания были скотоводческими райо­нами. В Фессалии, Беотии, Локриде, Фокиде, в пелопоннесских государствах преобладало земледелие. Сеяли главным образом пшеницу, полбу, просо, ячмень. Первое место среди сельско­хозяйственных районов занимала Фессалия, которая даже вывозила часть своих хлебных излишков; здесь разводи­лось также много крупного скота и, в особенности, лошадей. В средней Греции первенство в отношении сельского хозяйства при­надлежало Беотии. Беотийские крестьяне были обычными посети­телями афинского городского рынка, куда они доставляли сель­скохозяйственные продукты, а также рыбу и дичь. Области Пелопоннеса — Элида, Арголида, Лаконика с Мессенией, плодо­родная долина между Коринфом и Сикионом — не нуждались в привозном хлебе в урожайные годы. Из островов отличалась своим плодородием только Эвбея.

Скотоводческие и земледельческие районы в период расцвета рабовладельческой системы хозяйства в передовых полисах (V в.

до н. э.) продолжали оставаться отсталыми и экономически и поли­тически. По свидетельству Фукидида, жители Акарнании и Это- лии продолжали жить в V в. еще как во времена Гомера: ходили вооруженные, умыкали жен, не умели пользоваться рабами. В не­которых других областях, например, в Фессалии, на Крите, наблюдались разные виды примитивной зависимости сельского населения от землевладельцев. В Спарте, как известно, земли господствующего класса — спартиатов — обрабатывали порабо­щенные илоты. Близким к положению спартанских илотов было и положение фессалийских «пенестов», критских «мноитов» и «долов», арголидских «гимнетов».

В противоположность сельскохозяйственным районам многие полисы, как, например, Афины, Коринф, Эгина, Мегары, Милет, города Эвбеи, Самос, Родос и другие, еще до греко-персидских войн стали крупными для своего времени торгов о-п р о м ы ш- ленными центрами.

Промышленность в передовых полисах в V в. до н. э. была уже значительно развита. Плутарх упоминает плотников, скульпторов, медников, каменщиков, золотых дел мастеров, работников по сло­новой кости, живописцев, эмалировщиков, чеканщиков, канатчи­ков, ткачей льняных материй, кожевников, дорожных мастеров, шахтеров. К этому перечню можно добавить булочников, кондите­ров, башмачников, седельников и пр. В больших городах, например в Афинах, были целые кварталы, заселенные по преи­муществу ремесленниками какой-либо одной специальности. На­пример, Мелитэ — квартал кондитеров, Керамик — гончаров.

Некоторые города славились какими-нибудь определенными видами изделий. Так, Афины и Коринф — изделиями из металла, особенно оружием, мебелью, которая частью была металлической, тканями, глиняной посудой; в последней области афинские мастера затмили своих былых соперников, в том числе коринфян. Расписные коринфские вазы уже в VIII в. изготовля­лись на вывоз и попадали даже в Этрурию. Танагра в Беотии получила изве­стность благодаря небольшим художественным статуэткам, которые там выде­лывались (танагрские статуэтки). Про Эфес Ксенофонт рассказывает, что в нем «рыночная площадь была переполнена всякого рода продажным оружием и лошадьми..., так что город можно было принять за военную мастерскую». Многие города специализировались на текстильном производстве. В Коринфе и Афинах занимались также и кораблестроением.

Еще в V в. до н. э. в Афинах было много небольших мастерских, в которых работали сами хозяева и члены их семьи, часто с по­мощью одного, двух, а то и нескольких рабов.

щиков. Скупщики из того соображения, что «чем проще работа, тем быстрее и легче она выполняется», поручали отдельным ку­старям изготовление лишь части предмета, передавая его затем следующему мастеру. Ксенофонт рассказывает, что «один [сапож­ник] изготовляет мужскую, другой женскую обувь; здесь один живет лишь шитьем башмаков, другой их кройкой; один портной только выкраивает платье, другой сшивает куски материи... Одни мастера изготовляют только плащи, другие только верхнее носильное платье, третьи только рабочие блузы» и т. д.

Заработок ремесленника в V в. до н. э. при благоприятных условиях рав­нялся одной драхме в день, в IV в. — двум драхмам. Обычно же он был ниже прожиточного минимума. «Обратимся к ремесленникам и мастеровым, — гово­рит Продик (конец V в. до н. э.), — они трудятся с ночи на ночь и едва добы­вают себе необходимое; они сетуют па себя и наполняют бессонные ночи жалобами и слезамп». Жилища греческой ремесленной бедноты были совсем непохожи на те богатые греческие дома, которые имели такой простой и вместе с тем изысканный вид со своими колоннадами, внутренним двориком, садом и пр. Беднота ютилась в убогих лачугах, которые трудно даже назвать домом: одна комната в несколько шагов длиной, стена из дерева или гальки, пере­мешанной с глиной. Пол — сглаженная каменистая почва. Задней стеной такого дома часто бывала голая скала, к которой прикреплялись две боковые стены. Между потолком и крышей помещался чердак, представлявший второй этаж. Он тоже служил жилым помещением и иногда сдавался внаем; попадали в него по приставной лестнице. В ремесленных кварталах было неуютно и грязно, отбросы и. нечистоты выбрасывались прямо на улицу.

Ремесло в античной Греции не считалось почетным занятием. «Часто мы восторгаемся результатами работы, — говорит Плу­тарх, — но относимся с презрением к ремесленникам; так, мы наслаждаемся благовониями и пурпуром, а красильщиков и изго­товляющих благовония считаем недостойными имени свободно­рожденного человека, называем их ремесленниками».

После греко-персидских войн, в особенности в IV в., наряду с мелкими ремесленными мастерскими появляются все в большем числе крупные рабовладельческие предприятия. Возникновение больших рабовладельчёских мастерских — «эргастериев» — объяс­няется ростом экспорта из центральной Греции на периферию, наличием свободных денежных сумм, накопленных разного рода дельцами путем торговли и ростовщичества, наконец, недостат­ком в свободных работниках при избытке рабов. Эти мастерские были велики по сравнению с ремесленными, но все же и их нельзя отнести к крупному производству.

Демосфен в речи против своего опекуна, растратившего его наследство, говорит, что отец оставил ему мастерскую, в которой работало 32 оружейных мастера-раба. Кроме того, Демосфен упоминает о кроватной мастерской с 20 мастерами, отданной его отцу в залог. У оратора Лисия была мастерская щитов, а в ней около 100 рабов. Большая мастерская щитов была у богача Пасиона. Среди владельцев эргастериев называют мукомолов, булочников, портных, кожевнико-в; были большие мастерские, где изготовляли светиль­ники, музыкальные инструменты и пр. В эргастериях появились уже и за­чатки технического разделения труда. В мастерских по обработке металла одни ковали, другие оттачивали, третьи закаливали. В плавильных мастер­ских наблюдение за печыо, работа мехами, отливка производились разными

людьми. В керамических мастерских наряду с гончарами работали худож­ники, занимавшиеся росписью посуды. Но машины в греческом производстве V—IV вв. не применялись. Тогда были известны только рычаг и клин, а также лишь некоторые механизмы (mehanai, mehanemata) — зародыши машин: воро­ты для подъема тяжестей и блоки, жернова для размола муки, размельчения руды и т. п. Все эти механизмы приводились в движение человеческой мус­кульной силой. Главными же орудиями труда были ручные инструменты.

Как пример промышленных изделий, имевших распространение по всему греческому миру и за его пределами, можно привести афинские изделия из глины.

Если в обрабатывающей промышленности мы встречаем не только применение рабского, но и свободного труда, то в добываю­щей промышленности работали исключительно рабы. Примером этого могут служить известные рудники в Лаврионе, на юге Аттики, принадлежавшие Афинскому государству и сдававшиеся на откуп отдельным предпринимателям. В конце V в. до н. э. на лаврионских рудниках работало около 20 тыс. рабов.

Шахты доходили до 40 м глубины. Спускались в них и поднимались на­верх по узким лестницам. В сторону от шахт шли горизонтальные штреки, прокладывавшиеся в твердых породах — сланцах и мраморе, — между ко­торыми залегала сереброносная руда (свинцовый блик). Прокладывал каж­дый отдельный штрек один работник ручной киркой, сменяясь через 12 часов и продвигаясь вперед при круглосуточной работе всего па 10 м в месяц. Штреки доходили до мест залегания руды, которую отбивали заступами и загнутыми лопатами. После выемки руды образовывались камеры — пещеры высотой в несколько сажен. Насыпав руду в корзину, ее тащили по штрекам к шахтам. Этой работой занимались дети и подростки (штреки были не больше 1 м высотой). Пересыпав руду в большие корзины, ее подымали наверх при помощи лебедок, приводившихся в движение теми же рабами. Поднятая наверх руда размельчалась массивными жерновами, которые посредством ворота приводили в движение опять-таки рабы.

Развитие промышленности шло в тесной взаимной связи с раз­витием торговли. Внутренняя торговля, особенно сухопутная, между отдельными греческими государствами Балканского полу­острова была развита слабо. И при внутреннем обмене греки пред­почитали морские пути сухопутным из-за неудобства и дорого­визны сухопутных перевозок. Сухопутные дороги в Греции имели лишь местное значение, их было сравнительно мало; в общем страна, особенно северная и южная ее части, страдала от без­дорожья. Кроме того, следствием хозяйственной, а отсюда и по­литической раздробленности Греции были постоянные войны и раздоры между греческими общинами, мешавшие росту вну­тренних торговых сношений.

Внутренняя торговля была по преимуществу мелкой, рыноч­ной, а товары для нее доставляли, главным образом, местные сельское хозяйство и ремесло. Типичными представителями вну­тренней торговли были разносчики, лавочники, перекупщики, крестьяне. В каждом почти городе была рыночная площадь — агора. Агора была не только местом торговли, но здесь распо­лагались также разные правительственные здания и храмы.

Для каждого товара был отведен особый ряд: рыбный, сырный, гор­шечный, винный и т. д. Особое место отводилось и для торговли специфиче­ским товаром — рабами. Некоторые торговцы строили на агоре солидные здания — магазины; большинство довольствовалось подвижными лавками из ветвей, камыша или палатками из материи, наконец, многие раскладывали товар на какой-нибудь подстилке или в корзинах под открытым небом. В крупных торговых городах на рыночной площади располагались за своими столами («трапезами») менялы и ростовщики (трапезиты), занимавшиеся некоторыми операциями, подобными банковским. Они принимали деньги на текущий счет, производили перевод денег, брали на себя поручения по производству различных уплат, составляли для своих клиентов контракты и принимали эти документы на хранение. Но главным занятием этих «тра- пезитов» был размен денег — необходимое дело ввиду отсутствия в самой Греции единой денежной системы и обращению разных иностранных денег наряду с греческими, а также кредитные операции — ростовщичество. Про­цент по ссудам был высокий, обычная норма — 18%. В зависимости от риска процент доходил иногда до 36. Рыночная торговля нормировалась полицейскими правилами, за исполнением которых следили особые долж­ностные лица — «агораномы».

Крупные торгово-промышленные центры античной Греции были втянуты в оборот внешней морской торговля. Многим гре­ческим областям не хватало своего хлеба, который можно было по­лучить в достаточном количестве только на периферии и привезти только морским путем. С развитием мореплавания появилась острая нужда в корабельном лесе, который опять-таки доставлялся морем из Фракии и Македонии. G развитием промышленности росла потребность в рабочей силе, а рабы также были привозным товаром.

Победа над персами вернула грекам господство над Эгейским морем и проливами, ведущими в Понт Евксинский. Исконные гре­ческие морские пути вновь стали греческими. Разгром персидских морских сил ослабил персидских подданных — финикиян, которые

были давнишними конкурентами греческих купцов-мореходов. Возобновился обмен между Центральной Грецией и ее колониями в Малой Азии, с Востоком — Египтом, Халкидикой, Фракией, Ма­кедонией, с городами Причерноморья. Греческие торговые корабли, благодаря одновременной победе также над союзниками персов, карфагенянами, направлялись в Великую Грецию, Сиракузы, до­ходили до Кампании и Этрурии и еще дальше на запад до грече­ских колоний на берегах Галлии и Иберии.

Об объектах внешней морской торговли античной Греции можно соста­вить представление на примере афинских ввоза и вывоза. В Афины ввозили зерно причерноморское, египетское, сицилийское. Фракийцы, скифы, ита­лики, греческие колонисты продавали афинским купцам скот, затем рыбу (копченую, соленую, вяленую, маринованную), кожи, меха, шерсть. Бронзу и обувь афиняне ввозили из Этрурии, папирус и льняные ткани из Египта, дорогие ковры и благовония — с востока, слоновую кость — из Африки. Массами привозили в Афины рабов, и в V—IV вв. до н. э. столица демокра­тической Аттики была одним из главных рабских рынков Греции.

В обмен на ввозимые товары из Афин вывозили оливковое масло, винные ягоды, мед (гиметтский), медовое печенье, мрамор, свинец, серебро, металли­ческие изделия, ткани, керамику. Аттические сосуды разного назначения в целом виде и в виде фрагментов находят до сих пор в разных областях Сред­ней Греции, в Пелопоннесе, на островах Эгейского моря,в Киренаике (Африка), в Малой Азии, в Крыму, Сицилии и Италии. По этим археоло­гическим находкам можно судить о том, насколько обширна была не толь­ко торговля Афин, но и всей Греции. Греческие товары находят даже в окрестностях Харькова, Воронежа, Смоленска.

В противоположность внутренней мелкой торговле античная внешняя торговля была крупной, оптовой и приносила громадные прибыли (до 100% за один рейс корабля). Уже в V в. до н. э. торговля Афин была развита настолько, что отчасти стала уже транзитной, т. е. некоторые товары, в том числе такой, как хлеб, завозились в Пирей для того, чтобы быть снова вывезенными и перепроданными за пределами Аттики. Поэтому непременной при­надлежностью крупного торгово-промышленного полиса была хорошо устроенная гавань.

Особенно был знаменит афинский порт Пирей (он находился на расстоя­нии 11 км от Афин). Пирейский полуостров образует три гавани. Две из них служили местом стоянки военных судов. Третья, западная гавань называлась собственно Пиреем и была разделена молом на две части — южную (гавань Канфара), где находились арсенал, верфи, и северную, собственно торговую гавань Эмпорион, к которой примыкали магазины и склады. Среди них было специальное здание, называвшееся «дейгма» (выставка) — место показа товаров и биржа. В западной части Эмпориона находилось большое зерно­хранилище — место хлебной торговли. Все три гавани были окружены сте­нами, так же как и самое поселение Пирей, соединенное с Афинами «длинными стенами». Пирей был густо населенный пригород с пестрым разноязычным населением из богатых купцов и бедных портовых поденщиков, торговых служащих и моряков, метеков, вольноотпущенников и рабов. Кроме афин­ского Пирея, своими удобными гаванями были известны Коринф, Эфес, Делос, Родос, Сиракузы и многие другие.

Рост производства и торговли увеличил и укрепил те прослойки рабовладельческого класса передовых государств античной Гре­

ции, которые были связаны с промышленностью и торговлей: ремесленников, торговых служащих, поденщиков, работников при­станей и складов, моряков, владельцев эргастериев, купцов, ро­стовщиков. Между этими прослойками существовали противоре­чия, но были и общие интересы: развитие торговли и промышлен­ности. В частности, рост морского могущества Афин сопровождался подчинением других греческих государств. Для предпринимателей эти захваты открывали новые рынки и увеличивали финансовую мощь Афинского государства, для свободных бедняков они озна­чали получение клеров (земельных наделов) на подвластных тер­риториях, денежные и хлебные раздачи, общественные работы, а также увеличение спроса на свободный труд, главным образом для флота. Наконец, все свободные в большей или меньшей степени были заинтересованы в эксплуатации рабов и подавлении их сопро­тивления.

Городское промышленное и торговое население в большей мере, чем сельское, зависело от внутренней и внешней политики прави­тельства, острее, чем сельское, чувствовало на себе ее колебания. Поэтому для населения большого города вроде Афин было важно непосредственное управление республикой. Сосредоточенное на небольшом пространстве правящего города в противоположность распыленному крестьянству, подвижное и предприимчивое, овла­девшее политическими навыками, городское промышленное и тор­говое население во многих передовых полисах оттеснило от управ­ления сельские элементы и фактически овладело властью.