Договор как основной дипломатический акт

Успехи внешней политики Хатти, достигнутые, как было отмечено выше, главным образом благодаря военной силе, хеттские правители стремились закрепить с помощью дипломатических актов-договоров.

надёжней сохранить престол в соседнем городе или стране за представителем местной династии, связав его опреде­лёнными обязательствами, контролируя его действия с по­мощью соглядатаев и небольших гарнизонов, размещая их в столице или в нескольких городах зависимых стран.

Скорее всего заключению договора предшествовали переговоры, во время которых согласовывался текст со­глашения, в него вносились определённые, взаимоприем­лемые поправки. Некоторое представление об этой мало­известной странице хеттской дипломатии дают египетские документы (ср. выше). Можно также указать на один из хеттских договоров с касками. По мнению исследователя этого документа фон Шулера [37, с. 126], целый ряд его специфических черт показывает, что он является всего лишь проектом (наброском) договора.

Подобный проект, видимо, представлялся на предвари­тельное ознакомление хетгскому царю и его контрагенту.

Инициатива на переговорах обычно исходила от хетт­ского царя, так как именно писцы Хатти записывали текст договора на табличках, один дубликат которой вручался контрагенту'. О составлении таблички в Хатти говорят как упомянутый проект соглашения с касками, так и следующие строки договора Муваталлиса с царём Хальпы Талмишар- румой (точнее, договора Мурсилиса с этим царём, который был в силу определённой причины обновлён Муваталлисом): «[Таб]личка договора для Тадмишаррумы, царя Хальпы, ко­торую изготовил для него мой отец Мурси[лис], похищена.

Как показывает другая статья этого же договора, писец записывал табличку' (или, скорее, перечитывал её содер­

жание) в присутствии определённых лиц Тем самым эти высокопоставленные должностные лица наряду с богами (ср. ниже) становились свидетелями договора: «Эту' таб­личку написал... писец... в городе Хатти пере[д]... главным возничим [правой стороны...], (перед) Шахурунувой, царём [Кар]кеми[ша.(перед)... главным возничим [левой сто­роны...]. (перед) Галину, главным жрецом, (перед) Ду... (носящим титул) уриянну, (перед) Ара-Хаби л иззи, вели­ким... [(перед)... главой) во]инов левой стороны, (перед) Лупакки, главным над сы[новья]ми дворца, (перед) Митта- намувой, главным писцом, (перед) Кал-Се', (носящим ти­тул) \анд\увасалли царя» (стк. 17-22, см. [40, с. 86-89]).

Уже древнехеттские цари именовали свои соглашения, видимо, термином ishiul (от глагола ishiya- «связывать»), со­ответствующим акк. riksu.Этот хеттский термин, употреб­лявшийся и для названия документов, регулировавших обя­занности должностных лиц государства (ср. [21,с. 104]),очень архаичен. В форме ishullumон засвидетельствован уже в «кап­падокийских табличках», хотя в них он использовался для обозначения сделки между торговыми партнёрами Однако между торговым соглашением и договором двух правителей много общего. Оба документа регулируют отношения между партнёрами, включая определённые гарантии. И тот и другой имеют силу' только при наличии свидетелей (людей, богов), благодаря чему они обретают правовой характер.

Во многих соглашениях термин ishiul (rikiltu)сочетается со словом lingai- (акк.

² Имя этого должностного лица записано в тексте логограммой. Хеттское чтение её неясно.

Существовали различные типы договоров, соответст­вовавшие характеру взаимоотношений партнёров. В част­ности, древнехеттский договор между царём Хатти Цидан- тасом и правителем Киццуватны Пиллиясом определялся контрагентами как установление дружбы (taksul) (стк. 1-13, см. [29, с. 129]): «Солнце, великий царь Цидантас, царь страны Ха[тти. ] (и) царь страны Киццуватна установили...] дружбу. Они так полюбовно решили: города, которые [(за­хватил Пиллияс)], пусть вновь принадлежат Солнцу. [(Го­рода)] Пи[ллияса, (которые)] захватил (я, Солнце), пуст[ь принадлежат] вновь Пиллиясу.

Отстроенные и разрушенные города, которые (принад­лежат) Солнцу, пусть Солнце (их) н[е? укрепляет?]. От­строенные города, которыми я вла[дел?, Пиллияс не будет перестраивать], (не то) ты (Пиллияс) клятву нарушишь]».

Обозначение этого договора словом «дружба» объясня­ется паритетным характером соглашения [29, с. 132]. Иной характер носили договоры между зависимым правителем и хеттским царём.

Более отчётливое представление о договорах дают зна­чительно лучше сохранившиеся соглашения новохеттского периода. Форма этих документов и значительная часть входящих в них статей не были нововведением позднего периода. Вероятно, они восходят к более древним образцам, которые нам пока ещё малоизвестны О следовании древним стандартам свидетельствует очень близкое сходство дого­воров Мурсилиса II, Муваталлиса, Хаттусилиса III с согла­шениями, заключёнными Суппилулиумасом. Можно отме­тить и свидетельство Хаттусилиса III, что он составил своё соглашение с Бентешиной, следуя тексту договора Суппи- лулиумаса I с Азиру [40, с.

В качестве примера типичного хеттского договора ме­жду хеттским царём и зависимым правителем в Приложе­нии этой главы даётся соглашение Мурсилиса II и Купан- ты-Инараса. Этот договор, как и другие соглашения, начинается стандартной фразой, состоящей из обращения

«Так (говорит)» и титула царя, включающего перечень не­которых знаменитых предков.

Формула «Так (говорит)» характерна также для других хеттских документов— царских «Указов», «Анналов», «Дар­ственных» (см. [22, с. 94—95]). Титул царя «Солнце» встре­чается не только в новохеттских документах, но и в древне- хеттских, что делает спорным давно высказывавшуюся гипотезу о заимствовании его из Египта [39, с. 27, 29, с. 131].

Каждый хеттский царь, видимо, сам определял, кого из предков упомянуть в своей титулатуре. Часто цари ссыла­лись не только на прямых предшественников на престоле, но и на первых, ставших уже легендарными царей, основа­телей государства, Лабарнаса и Хаттусилиса I. Так, захва­тивший трон Хатгусилис III именовал себя сыном Мурси- лиса, внуком Суппилулиумаса I и отпрыском Хаттусилиса I «человека города Куссары» (см. договор с Бенте шиной [40, с. 124]). Упоминая предков, царь подчёркивал законный, наследственный характер своей власти. Кроме того, он сознательно поднимал свой собственный престиж, так как доблести предка, подобно трону, имуществу и т.п., тоже наследие, которое становится частью «чести и славы» но­вого царя.

В договоре с Купанта-Инарасом, как и в ряде других соглашений, оговариваются рубежи государств, обязатель­ства не нарушать их, не закладывать новых городов на чу­жой территории и пресекать подобные попытки со стороны кого бы то ни было. Зависимому царю запрещается заклю­чать союз с третьей стороной.

Как враждебный акт мог быть квалифицирован, со­гласно договору с Азиру, «нейтралитет» контрагента в случае войны хеттского царя с каким-либо врагом или тайные сношения с ним с целью раскрытия планов хетт­ского царя: «[...ты (же ни) че]го не предпримешь [и так скажешь: „Я]-де (только) [человек] клятвы и [договора].

начеку!⁴’, [то, гляди, ты кл]ятву нарушишь» (стк. II. 32—39. см. [16, с. 362]).

Значительное число статей договора посвящено совме­стной борьбе против любых посягательств внутренних и внешних врагов на престол хеттского царя или престол контрагента. Причём если в договоре с Купанта-Инарасом указывается на того, кого он должен считать своим врагом (ср. также таблицу «греха Маддуваттаса» [ 18, с. 8]), то в до­говоре с Азиру уточняется и понятие «союзник»: «Тот, кто Солнцу [...союзник...], да будет тебе он со[юзником...]; тот [кт]о Солнцу враг, Д[абудет] т[еб]е он врагом» (стк. II, 9-11, см. [16, с. 361], ср. также договоры с Шаттивазой [40, с. 20], с Тетте [40, с. 60-61].

Контрагент должен был оказывать помощь войсками по первому зову. И в этой связи в договоре с Купан­та-Инарасом (§ 17) запрещается испрашивать предсказание оракула, гадающего по птице. Здесь речь идёт о практике, хорошо известной из хеттских текстов. Совета оракула ис­прашивали как по случаю выступления в поход, так и по вопросам тактики, например: какой части войска следует оставаться дома, в гарнизоне, а какой идти маршем на про­тивника (см. [37, с. 11, примеч. 110]). Причём часто обра­щались одновременно к двум оракулам: гадавшему по птице (^lilMUSEN. DU) и гадавшему «посредством рук» (^luU§MA§) (см. [19, с. 116]).

Один из случаев обращения к этим оракулам описан в «Пространных анналах» Мурсилиса II (ср также KUB XXII: опрос оракула, проведённый, видимо, самим Мурсилисом II перед походом на касков [37, с. 176-183]). Хеттское войско под предводительством «главного виночерпия» (титул военачальника) Нуванцаса пошло походом на Каннувару. И вельможи (видимо, те же, что и EN. MES KARAS, т.е. на­чальники войска) сказали Нуванцасу, что «для тебя, мол, посредством птиц и рук не установлено (не проведены га­дания)» [19, с 116].

Нуванцас отправил посланника к Мурсилису и сообщил ему о необходимости испросить оракулов. Спустя некото­

рое время царь направил к Нуванцасу царевича Нанацитиса с посланием о благоприятных результатах гадания: «И ты иди! Того хайаского врага, господин мой, бог Грозы, уже отдал тебе, и ты его разобьёшь» (ста. II. 56—57. см. [19. с. 118]).

Имея определённый ответ на то, как сложится поход, Нуванцас и его воины, вероятно, шли на битву с лёгким сердцем. Однако нетрудно представить себе, к каким по­следствиям могло привести промедление с выступлением, когда был дорог каждый час. И более того, гадание могло дать неблагоприятный итог, и контрагент, сославшись на него, мог и вовсе отказаться от похода. По-видимому, опа­саясь подобного развития событий, и запрещал хеттский царь обращаться за советом к оракулу.

Оказывать помощь в случае нападения врага на страну, с которой был заключён договор, должен был и хеттский царь. Об одном таком случае говорится в договоре Суппи­лулиумаса I с Тетте. Когда царь Митанни вторгся с пешим и колесничным войском в страну Нухашше, предшественник Тетте Шарупша послал посла к хеттскому царю. Последний отправил отряд воинов, который изгнал войско царя Ми- танни из Нухашше (см. [40, с. 58-59]).

В том случае, когда, выполняя условия соглашения, хетты совместно с войском контрагента вели военные дей­ствия и одерживали победы над врагом, неизбежно вставал вопрос о разделе захваченной добычи. По договору одного из хеттских царей с Лабу и населением царства Тунип [40, с. 140-143] трофеи должны были быть разделены следую­щим образом: все захваченное воинами Хатти будет при­надлежать им, а всё захваченное отрядом тунипцев — вой­ску Тунипа.

Точно так же должны быть поделены трофеи, достав­шиеся в городе, входившем в царство Хатти, но выступив­шем против него. Сам город по-прежнему оставался во владениях хеттского царя.

Схожие статьи о совместной борьбе против врага и де­леже добычи есть и в договоре с Сунассурасом. Однако

здесь вначале речь идёт о внутреннем враге, а затем — о внешнем. Кроме того, каждая из статей представлена в двух вариантах: в одном говорится о совместной борьбе с внут­ренним и внешним врагом Солнца, а в другом — об анало­гичных обязательствах Солнца по отношению к противни­кам Сунассураса [40, с. 98-101].

Царь зависимой страны обязывался не только прийти на помощь хепскому царю во главе своего войска или направить его под предводительством царевича. По-вцдимому, он дол­жен был сам периодически посещать хеттского правителя. Об этом идёт речь в договоре с Сунассурасом [40, с. 92-95] и в соглашении с Азиру [40, с. 70-72]. В случае необходимости его могли и вызвать в Хатти. Если же он не желал (или не мог) прибыть сам, то должен был отправить к Солнцу своего сына — наследника престола (см. [40, с. 94-95]).

В договоре с Сунассурасом оговорены и некоторые де­тали церемонии приёма царя-гостя: «Пусть Сунассурас яв­ляется перед Солнцем, пусть глядит в очи Солнца. Когда он перед Солнцем предстанет, пусть великие люди Солнца (поднимутся) со стула, напротив него пусть никто не оста­нется сидеть. Позже, как только (он пожелает), да возвра­тится он в страну Киццуватна!» (стк. I, 40-44, см. [40, с. 92-95]). К сожалению, мы не знаем многих других дета­лей дипломатического этикета. Вполне вероятно, что в за­висимости от характера отношений сторон царю-гостю оказывался пышный или более простой приём.

В соглашении определяются обязанности зависимого правителя по отношению к хеттским гарнизонам. О них следует заботиться так же, как о самом себе и о членах своей семьи. По-видимому, хеттские воины и их начальники вели себя не всегда лояльно по отношению к зависимому прави­телю, несмотря на его «отеческую» заботу. Поэтому, напри­мер, в договоре с Дуппи-Тешубом враждебные действия хеттского войска квалифицируются как нарушение договора: «Если сыны Хатти приведут к Дуппи-Тешубу пехотинцев (и) колесничих и, так как войска направятся вверх (в город), ты, Дуппи-Тешуб, будешь давать им есть (и) пить, а они затеют

против Дуппи-Тешуба недоброе дело — грабёж его страны или городов его или задумают свергнуть Дуппи-Тешуба С престола страны Амурру, то (войско) нарушит клятву» (стк. II, 30-37, см. [17,'т. I, с. 16-18].

Часть статей договора могла быть обязательной лишь для одной из сторон. В частности, привлекает к себе вни­мание статья о возврате беглецов. Это были, как правило, так называемые арнувала (хет. amuwala «тот, кто должен быть уведён в плен»), т.е. мирное население, которое тыся­чами захватывали в различных странах хеттские цари, уводили с собой в Хатти и здесь сажали на землю. Бегство людей-арнувала из Хатти носило массовый характер Ос­новную причину его можно видеть в том, что в Хатти они подвергались большей эксплуатации, чем у себя на родине. Происходило это, видимо, из-за того, что арнувала стано­вились в Хатти несвободными людьми. На это обстоятель­ство указывают и некоторые хеттские тексты.

Люди арнувала бежали из Хатти прежде всего в сопре­дельные страны, видимо к себе на родину: в Хайасу, к при­черноморским каскам, в Арцаву и т.п. О масштабах этого явления свидетельствует, в частности, Мурсилис II. В «Де­сятилетних анналах» он сообщает о том, что напуганный его походом правитель страны реки Сеха Манападаттас вернул ему 4 000 беглецов из Хатти [19, с. 70], а люди Ацци, со­гласно «Пространным анналам», направили ему тысячу беглецов из Хатти [19, с. 140].

Хеттские цари в своих договорах постоянно подчёрки­вали, что контрагент обязан возвращать беглецов, нашед­ших приют в его стране, угрожая за нарушение этого усло­вия карами. Как известно, только с целью вернуть беглецов имели место некоторые походы, например в Хайасу.

Если же в укрывательстве беглецов был повинен не царь-контрагент, а какое-нибудь, видимо, частное лицо, то с ним поступали следующим образом: «Если беглый из Хаттусы в Киццуватну придёт, то ты, Сунассурас, схвати его и возврати Солнцу! Если же кто-нибудь (другой) укроет беглеца и его найдут в доме этого (человека), то он даст

(в качестве возмещения) 12 голов (человек). Если же он 12 человек не найдёт, то его самого у[бьют(?)]» (стк. II, 11-15; 1-2, см. [35, с. 242-243]). Возможно, что решение о преда­нии смерти за укрывательство должно было исходить от царя Кицнуватны Сунассураса, заключившего этот договор с хеттским властителем, имя которого нам неизвестно. Как предположил Г.Мейер [28, с. 122], упомянутый в этом тек­сте царь Киццуватны — это Сунассурас I, современник древнехеттского царя Аммунаса или Хуццияса.

Хеттские цари обязывали правителей-контрагентов возвращать в Хатти и лиц, которые покидали страну по ка­ким-либо иным мотивам. В частности, в табличке «греха Маддуваттаса» в качестве примера нарушения соглашения приводится дело царского охотника, который, возможно, был замешан в интригах, направленных против хеттского царя: «[Сбежал] Ниваллас, охотник Солнца, и он ушёл к Маддуватгасу, Маддува[тгас принял его (к себе). И] в перв[ый раз], вслед за ним, Солнце написал (так): Сбежал Ниваллас, [Солнца] охотник, он пришёл к тебе, [схвати его и] возврати мне! Маддуваттас в первый раз... [стал говорить]: Никто ко мне не [пришёл]. Сейчас отправился к нему Муллия[рас, (посланник Солнца), и в доме его] нашёл [бегле]ца. [Так] говорит он [Маддуваттасу]: Дело, касающееся [б]еглого, [покоится под клятвой]. [Беглого] из страны [Хатти], ко­торый [сбе]жит к тебе, [т]ы от[сылай] обратно Солнцу; [ныне к тебе Ниваллас], охотник Солнца, [сбежал, он при­шёл к тебе], Солнце же [пис]ал тебе (о нем), но ты его скр[ываешь. ты его утаиваешь]. [Схвати] его!» (стк. 59-65, см. [18, с. 32-34]).

Между тем свою страну' правители Хатти обычно ста­вили в более выгодное положение, чем страну' контрагента: «Под клятвой я следующим образом решил дело о беглом: если беглый придёт как беглый из твоей страны в Хатти, то его тебе не возвратят. Возвращать беглого из Хатти запре­щено» (§18, стк. 61-64, см. [17, т. II, с. 74-76]). Такая статья встречается не только в этом договоре с Алаксандусом, но и в целом ряде других соглашений хеттских царей.

В одном из договоров, а именно в соглашении Суппи- лулиумаса с Шаттивазой, отказ возвращать беглых из Ми- танни в Хатти объясняется тем, что «нет божественного решения богини Солнца города Ари[нны...» (стк. 11, см. [40, с. 22]). Иначе говоря, богиня запрещает поступать подоб­ным образом.

Стремление хеттских царей добиться для себя одно­сторонних преимуществ ощущается и в следующей свое­образной статье соглашения с Хукканасом: «Когда я, Солнце, с войском пойду на битву, ты же пойдёшь отдельно от меня, или я пойду на страну, город врага, ты же пойдёшь вместе со мной, и если там ты будешь мне телохранителем, будешь беречь Солнце, как свою собственную голову, и будешь т[а]к повторять: „Что бы ни (случилось), пусть это произойдёт с Хукканасом, а у Солнца да будет все благо­получно!⁴", (то пусть оберегают тебя эти клятвы)» [17, т. II, с 114 116]^[106][107] Иначе говоря, зависимый правитель должен беречь хеттского царя пуще, чем себя самого, молить о том, чтобы беды, предназначенные хеттскому царю, пали на его голову⁴. Только в этом случае он будет считаться верным царю Хатти и клятвы будут беречь его.

В свою очередь, цари соседних с Хатти стран очень не­охотно возвращали беглецов. Порой они даже отказывались исполнить требование царя Хатти, ссылаясь на существую­щие в их странах традиционные нормы. Например, в «Про­странных анналах» Мурсилис II сообщает, что в ответ на его письменное распоряжение относительно возврата арнувала, царь Аннияс ответил отказом, так как, по его словам, бег­лецов из Хайасы не возвращают [19, с. 106]. Не исключено.

что дело не только в амбициях хеттских царей или Аннияса и в явной заинтересованности в получении дешёвых рабо­чих рук. Здесь можно одновременно усматривать и какие-то отголоски института «гостеприимства», в соответствии с ко­торым предоставление приюта беглецам считалось обяза­тельным правилом.

В соглашениях содержатся и свидетельства того, что хеттские цари могли облагать правителей-контрагентов ежегодной данью (хет. arkam(m)a(n)). Например, ежегодно дань платил царь страны Амурру Дуппи-Тешуб в том же размере, что и его отец Ду-Тешуб и дед Азиру: «Дань, ко­торой был обложен твой дед и твой отец, в количестве 300 сиклей первоклассного, полноценного золота вместе с дра­гоценными камнями они слали в Хатти. Ты тоже шли (мне) ее. Не отворачивай взор в сторону другого (царя); твои отцы слали [(да)]нь в Египет, т[ы же её не отсылай!]» (§8, стк. 23-24, см. [17, т. I, с. 12]). Выплачивал дань и Тетте царь Нухашше [40, с. 60-61].

По-видимому, о ежегодной выплате дани из восьми не­больших стран свидетельствует и табличка «греха Мадду- ваттаса».

Эту дань Маддуватгас стал присваивать (ср. ниже). В этом же документе говорится о выплате дани хеттскому царю Кипром [18, с. 36]. Дань Кипра включала золото (точное количество неизвестно), медь (по крайней мере 4 таланта), 12 мер gayatum (по-видимому, какой-то злак)^[108] и утварь [26, с. 46]. Известен фрагмент письма (КВо I, 26), в котором, возможно, в связи с задержкой выплаты дани высказывается

требование выслать в Хатти с Кипра больше золота хоро­шего качества, ритоны, кольца, попоны (букв, «одежды») для коней [26, с. 43]. Любопытно, что попоны для лошадей с Кипра получал и Тутмос III [26, с. 46].

Причём Суппилулиумас I предписывал и Азире [16, с. 359] и Тетте [40, с. 60-61] взвешивать дань каменными гирями купцов страны Хатти! Это требование Суппилу- лиумаса I можно было бы объяснить тем, что хеттский царь опасался возможного обмана при выплате дани. Схожая ситуация, в частности, описана в одном из писем Телль эл ь-А мар некого архива (ЕА, 7, 66-72). Царь Вавилона Бурна-Буриаш II, обращаясь к Аменхотепу' IV, просил его не передоверять опечатывание и отправку подарков другому лицу, проконтролировать это лично, так как в полученном от Аменхотепа IV «подарке», опечатанном и отправленном должностным лицом, при взвешивании выявилась недос­тача золота.

Однако в действительности требование Суппилулиумаса к Азиру и Тетте, видимо, было связано с тем, что хеттский сикль (и соответственно каменная гиря для весов) был тя­желее (11,75 г), чем обычный вавилонский (8,4 г) и угарит- ский (9,5 г) сикль [14, с. 223]. Взвешивать дань своими, бо­лее тяжёлыми гирями, бесспорно, выгоднее!

Кроме ежегодной дани, взимавшейся с той или иной зависимой страны, через послов и посольства делались и подарки. Они приурочивались к определённым торжествам; видимо, подарки следовало подносить всякий раз, когда посол прибывал ко двору царя той или иной страны.

В одной статье договора с Сунассурасом (ср. выше) го­ворится о том, что в случае необходимости Сунассурас или его сын-царевич могут быть вызваны в Хатти и что при этом не надо приносить подарок. Эту статью, видимо, можно понять в том смысле, что при незапланированном визите, состоявшемся по настоятельной просьбе (приказу) хетт­ского царя, не надо было ничего дарить. Однако традици­онный ежегодный «визит вежливости», вероятно, должен был сопровождаться подношением.

Хеттские договоры подобны царским «Указам», «Ан­налам», «Дарственным» и другим хеттским текстам (см. [22, с. 94-96 и сл.]). Они представляют большой интерес, так как освещают многие неизвестные страницы хеттской истории Возможно, обращение в них к прошлому было необходимо, например, для того, чтобы подчеркнуть традиционный ха­рактер связей Хатти с той или иной страной. Однако вос­поминания о прошлом, вероятно, преследовали и другие цели: на исторических примерах давали понять, какие вы­годы сулит верность и какие суровые испытания ждут из­менника и всех членов его рода.

Так, в преамбуле договора с Азиру Суппилулиумас I особо подчёркивает, что прежде, когда с ним враждовали египетский фараон, царь хурритов, правители Кадеша, Ну- хашше, Хальпы и Каркемиша, Азиру прекратил союз с Египтом и перешёл на сторону хеттского царя [16,

с. 359-360]. Это решение Азиру, продиктованное не только стремлением взять верх в борьбе с соперниками в своей стране, и верная служба Суппилулиумасу приводятся в ка­честве примера достойного подражания в последующих соглашениях между Амурру и Хеттским царством: в дого­ворах МурсилисаП и Дуппи-Тешуба [17, т. I, с. 4 и сл.], Хаттусилиса III и Бентешины [40, с. 124 и сл.], Тудхалия- са IV и Шавушкамуваса [34, с 6 и сл]. В последнем дого­воре между Амурру и Хатти даже говорится, что Азиру не совершал никакого греха против Хатти. Это скорее свиде­тельствует о нежелании ворошить неприятные дела про­шлого. Шауш каму вас и Тудхалияс IV не могли не знать, что до заключения договора Суппилулиумаса с Азиру послед­ний уже принял сторону Суппилулиумаса и тем не менее как-то выступил против него. Об этом событии глухо го­ворится в соглашении МурсилисаП с Дуппи-Тешубом [17,

т. 1,с 4, 16, с. 377-379].

Хеттские цари в этих договорах одновременно подчерки­вают свои личные заслуги в деле поддержания дружествен­ных отношений. Так, Мурсилис II напоминает Дуппи-Тешубу о том, что после смерти Азиру и кратковременного прав­

ления Ду-Тешуба он посадил Дуппи-Тешуба на трон, хотя последний был болен (или скорее был человеком болез­ненным). Он заставил присягнуть ему его сестёр (?), братьев и страну Амурру [17, т. I, с. 10].

Из преамбулы договора Суппилулиумаса I с Шаттива- зой, в частности, выясняется, что Шаттиваза отправился на поклон к Суппилулиумасу, попав в безвыходное положение: ему грозила смерть от рук Шуттатары и его людей мариинну [40, с. 16]. Павший к ногам Суппилулиумаса Шаттиваза, сын царя могущественной державы, не имел при себе ни­чего, кроме трёх повозок, двух хурритов, двух телохрани­телей и одного-единственного платья, которое было на нем [40, с. 42-43].

Хеттский царь щедро одарил его и возвысил. Основное назначение этих описаний, возможно, опять-таки состоит в том, чтобы путем контраста показать всю величину ми­лости, оказанной хеттским царём Шаттивазе, сыну царя Тушратты, активно боровшегося с Суппилулиумасом до конца дней своих. Если даже Шаттиваза не был виновен в деяниях своего отца, тем не менее он в соответствии с хеттской концепцией наследования греха (ср. в договоре Мурсилиса II с Купанта-Инарасом) мог рассматриваться Суппилулиумасом в качестве грешника. Однако последний, подробно изложив факты враждебных действии Тушратты, тем не менее, будучи кровно заинтересованным в своём человеке на престоле Митанни, обласкал и выказал милости Шаттивазе.

В одной схожей ситуации Мурсилис II решительно от­клонил изъявление покорности сына царя Кинзы (Кадеша). Согласно Мурсилису, цари Нухашше нарушили клятвы, данные Суппилулиумасу I и ему самому Именно поэтому он отправил в Нухашше войско, которое уничтожило по­севы и начало осаду укреплений страны. Тогда старший сын царя Кинзы Айтакамы, видимо, опасаясь, что подобная участь постигнет и его страну, убил своего отца и пожелал вновь стать подданным хеттского царя. Но Мурсилис от­нёсся к его просьбе недоброжелательно.

Эта реакция Мурсилиса, возможно, была хотя бы от­части связана с тем, что хеттский царь осуждал отцеубий­ство. «И им (отцеубийце и стране Кинза) я сказал: „Пусть боги клятвы... отомстят вам, пусть сын убьёт отца своего, брат же пусть убьёт своего брата и пусть он сожрёт своё собственное мясо!‘"» (стк. II, 10-13, см. [19, с. 112-114]).

Муваталлис в договоре с Алаксандусом отмечает: «Я, Солнце, не сделал тебе, Алаксандусу, ничего дурного, и тебя я сделал царём в стране Вилуса» (§ 8, стк. 15-16, см. [17, т. II, с. 58]; «Я же, Солнце, возвр[атил тебе] твою страну. [Дворец и трон отца твоего я возвратил тебе...]» (§ 8, стк. 17-19, см. [17, т. II, с. 58]).

В договоре с Бентешиной Хаттусилис III, с неприязнью вспоминая своего предшественника на престоле, брата Муваталлиса, констатирует, что последний лишил Бенте- шину трона и как пленного привёл С собой в Хатти. К тому, вероятно, были свои причины Во время походов Сети I в Сирию (в самом конце XIV в до н.э.) царь Амурру, видимо, был вынужден подчиниться Сети I. Это и повлекло за собой смещение Бентешины и замену его на престоле царём Ша- пиили [25, с. 307-319]. Однако Хаттусилис не называет причины поступка Муваталлиса. Ему важно подчеркнуть, что именно он выпросил Бентешину у своего брата и спас его от неминуемой смерти. Он забрал его с собой в город Хакмис, предоставил ему дом и оберегал его. Когда же Муваталлис погиб, а вслед за этим был смещён с хеттского трона Урхи-Тешуб, Хаттусилис, став царём, вторично по­садил Бентешину на царство в Амурру [40, с. 126].

Подобные случаи описаны во многих договорах, и в частности в соглашении между Мурсилисом II и царём страны реки Сеха Манападаттасом: «Так (говорит) Солнце, Мурсилис, великий царь, царь [страны Хатти]. Тебя, Ма- нападаттаса, отец твой... (Ты) был тогда юношей. Братья твои Саллидата^й и Урадатта не раз замышляли у[бить] тебя.

" Имя этого брата Манападаттаса оканчивается на -датта. Первая часть имени передана логограммой GAL, которую мы читаем по-хеттски sal 11 («большой», «великий»).

Они бы тебя уби[ли], если бы [ты] не сбежал. Они тебя [выкинули вон] из страны реки Сеха^[109], и ты [пошёл] к ЛЮДЯМ города Каркисы. И отобрали у тебя (братья) страну отца твоего (и) владени[я (его)], и всё это они забра[ли] себе. Я же, Солнце, [доверил тебя] людям Кар[кисы], и людям Кар[кисы] я неоднократно с[лал да]ры. И брат мой за тебя мо[лил]ся богам. (Благодаря) наши[м] велениям люди Кар­кисы тебя берег[ли].

Когд[а же] Саллидата пришёл и [нарушил он клятву, что дал богам], [боги клятвы] схватили его И люди страны реки Сеха выгнали его прочь По [нашему] повелению люди страны реки Се[ха] впустили тебя в (страну), и те[бя] они берегли.

Ког[да] же возвратился мой брат [Арнувандас и затем он стал богом^[110]], я, [Со]лнце, [сел на трон] отца моего И я, Солнце, пришёл к тебе и выказал свою милость. Людей реки Сеха [я заставил присягнуть] тебе, и по моему [велению они тебя берегли]. На помощь к тебе [я пришёл] с искренним намерением, я [ела]л тебе: щит и... [Когда] же [пришёл Ух- хацитис, царь страны Арцава, и [повёл вой] ну против Солнца, ты, Манападаттас, [согреши]л. Ты встал [на сторон}' врага моего Уххацитиса]. Я же. Солнце, в одиночку [сра­жался], и ты не вста[л] на мою [сто]рону.

[Когда же] я [пош]ел [в поход] против Уххацитиса и [людей страны Арцава] и, так [как] Уххацитис [нарушил клятву перед богами], боги [кля]твы схватили его, и [я. Солнце, его по]губил. Я бы и тебя точно так же погуб[ил], так как ты [стоял на стороне Уххацитиса]. [Но ты] пал [к ногам моим], ты [отправил] ко мне [стариков и старух], и твои посланники [пали к] ногам моим. [И ты так] написал мне: „Господин мой, сохрани мне жизнь, [господин мой, не гу]би, [возь]ми меня к себе в подданные! Сохрани мою го­

лову, и я верну тебе всех беглых, которые бежали ко мне из страны Мира, из Хатти и Арцавы!" И я, Солнце, высказал тебе свою [милость]».

О раскаянии Манападаттаса в своих поступках, выра­жении им покорности хеттскому царю говорится и в «Де­сятилетних анналах» [19, с. 68-70]. Более подробно эта история изложена в «Пространных анналах». Когда Мана- падаттас услышал о том, что Солнце идёт с войсками, то он, по словам Мурсилиса II, поступил следующим образом: «И он направил навстречу мне посла (‘"TEMU}и так на[пи- сал: „Господин (мой)], не убивай меня! Возьми меня, гос­подин, к себе в подданные! Я стану возвращать тебе людей, которые [пришли ко мне]". Я же так [ответ]ил: „Однажды, когда братья твои изгнали тебя из страны, я довер[ил] тебя людям Каркисы. Из-за тебя я посылал дары людям Кар кисы. Тем не менее ты не встал на мою сторону, ты встал на сто­рону моего врага Уххацитиса. И теперь я должен взять тебя в свои подданные?'¹ Я бы сам пошёл на него и погубил бы его, но он направил мне навстречу свою мать. Она пришла, пала к ногам моим и т[ак] сказала: „Господин наш, не губи нас, [возь]ми нас к себе в подданные!'¹ И так как мне на­встречу пришла женщина и она п[ал]а к ногам моим, я ис­полнил просьбу женщины и не пошёл в страну реки Сеха» (стк. IV, 20-32, см. [19, с. 68-70]).

Это далеко не единственный случай, когда Мурсилис II выказывал снисхождение к зависимому правителю. Но на этот раз он принял решение потому, что женщина-мать (или «мать, старухи и старики», согласно «Десятилетним анна­лам») бросилась к его ногам. Скорее всего Мурсилис гово­рит о своём поступке довольно искренне, если учесть, что в составленных от его имени текстах он часто предстает не только как Солнце-владыка, но и как простой смертный, не лишённый человеческих слабостей.

Ограничимся лишь одним примером, взятым из описания похода царя в Ацци в «Пространных анналах». Мурсилис стал лагерем у границ этой страны и потребовал у царя ее Аннияса возвратить беглецов. Тот ответил отказом и стал

«говорить злые слова» в адрес Мурсилиса Это разгневало царя, и он пошёл на приступ первого пограничного горо­да-крепости под названием Ура, расположенного на очень труднодоступном месте, вероятно на крутом склоне горы, так как Ацци-Хайаса— горная страна.

И, словно решив, что могут не поверить в то, какую неприступную цитадель он взял, Мурсилис добавлял: «И тот, кто услышит... (то, что написано) в этих табличках, пусть пришлёт (человека), и пусть (он) увидит, как возведён упомянутый город Ура!» (стк. III, 23-24, см. [19, с. 98]).

Большое сходство с преамбулами хеттских договоров мы обнаруживаем в тексте, названном в колофоне таблич­кой «греха Маддуваттаса» [18], в котором описаны пре­ступления, совершённые зависимым правителем страны Маддуваттасом. Если сравнить разделы текста, освещаю­щие прегрешения Маддуваттаса, со статьями хеттских до­говоров, в частности заключённых Мурсилисом II, то ока­жется, что они в целом ряде случаев тождественны друг другу. То есть Маддуваттас — это правитель страны, имевший договор с хеттами, но нарушивший чуть ли не все его статьи.

В начале текста речь идёт о бедственном положении Маддуваттаса и милостях, оказанных ему «отцом Солнца» (т.е. отцом хеттского царя, «автора» текста). «[Теб]я, Мад­дуваттаса, изгнал из т[во]ей страны а[ххия]вец Аттарсияс. Затем он преследовал и [г]нал тебя, [злую] смерть твою он замышлял. Он [бы] убил тебя, ноты, Маддуваттас, сбежал к от[цу Солнца], и отец Солнца спас тебя от см[е]рти Он отразил] Аттарсияса от тебя, иначе бы Аттарсияс [н]е оста­вил тебя в покое, он бы уб[ил тебя].

И как отец Солнца от[разил] от тебя [Аттарсияса], [он взял] к себе тебя, Маддуваттаса, вместе с твоими жёнами, сыновьями, пешими и коле[сничими]. Он давал тебе в из­бытке колесницы... зерно, семена; он дав[ал] тебе вдоволь пиво, вино, солод, сусло, сычуги, [сыры]. И отец Солнца спас те[бя, Ма]ддуваттаса, твоих жён, [сыновей], воинов голодных от [смерти], он спас тебя от кинжала Аттарсияса...

Иначе бы (вас) во время голода сожрали собаки. Если бы (даже вы) от Аттарсияса уцелели, (вы бы всё равно) от го­лода умерли» (стк. 1-12).

Как явствует из дальнейшего рассказа, «отец Солнца» сделал Мадцуваттаса «человеком клятвы», т.е., вероятно, заключил с ним договор и сделал его господином страны Ципасла. Но вопреки воле хеттского царя Мадцуваттас стал зариться на соседние области Купанта-Инараса. Тот призвал на помощь войско Арцавы, и Мадцуваттас потерпел полное поражение, он «голым сбежал» [18, с. 12]. Посланное «от­цом Солнца» войско восстановило положение и вернуло всё Маддуваттасу, даже то, что было захвачено у Купанта-Ина- раса[18,с 14]

Аххиявец Аттарсияс вновь замыслил убийство Мадду- ваттаса. И на этот раз вмешалось хеттское войско. Во время битвы «убили одного человека Аттарсияса и одного нашего человека (по имени) Циданцас...» (стк. 64, см. [18, с. 16]). Возможно, это одно из наиболее ранних письменных сведений о поединке, которым была решена участь сражения, поскольку Аттарсияс после битвы вернулся в свою страну [18, с. 16].

Эти уроки не пошли на пользу Маддуваттасу Он дос­тавил много новых хлопот хеттскому царю. Из-за его пре­дательства был разбит хеттский отряд и погибли воена­чальники, оказавшие помощь Маддуваттасу [18, с. 16-18]. Из захваченных им стран, ранее подвластных хеттам, он не пускал к «отцу Солнца» послов, забирал себе дань, которую посылали эти страны. Лошадей, принадлежащих Солнцу и, видимо, предназначенных для колесниц, он запрягал в плуги [18, с. 26]. Он самовольно захватывал новые территории, не возвращал беглецов, натравливал правителей и старейшин некоторых соседних хеттам стран против Солнца [18, с. 28]. Мадцуваттас совершил много других враждебных хеттам актов. Не исключено, что он понёс за них суровое наказание.

Нормы взаимоотношений сторон должны иметь силу не только в период правления двух властителей, заключивших договор. Они должны поддерживаться при их законных наследниках, сыновьях, внуках и правнуках. Иначе говоря,

соглашение имело целью установить «вечный мир» между двумя государствами. А чтобы соглашение стало «вечным», при каждом новом правителе текст договора, видимо, соста­влялся вновь и скреплялся печатями. Каждая новая пись­менная фиксация являлась подтверждением ранее взятых сторонами обязательств. В случае изменения политической ситуации в договор могли быть внесены и существенные коррективы.

Муваталлис, дабы статьи договора и связанные с ними наставления чего доброго не были забыты, ставил перед Алаксандусом следующее условие: «И каждый год трижды пусть перечитывают перед тобой (договор)!» (§19, стк. 74, см. [17, т. II, с. 76]. Муваталлис здесь несколько поскром­ничал, так как его предшественник на престоле Мурсилис советовал Купанта-Инарасу прослушивать соглашение «и три и четыре раза в год». И Суппилулиумас I обязывал Шаттивазу: «Пусть снова и снова перечитывают (табличку) перед царём Митанни и перед сынами (= людьми) Хурри.. » (стк. 36-37, см. [40, с. 28-29]).

Контроль за выполнением условий договора возлагался главным образом на свидетелей-богов. «Смотри, [по этому делу] я созвал [на совет тысячу богов]»,— подобно другим хеттским царям, обращался Суппилулиумас к Азире. «[И да глядят они и да слушают! И да [будут] они свидетелями!» [16, с. 366]. Эти свидетели— «тысяча богов страны» — должны сурово наказать клятвоотступника

В число «тысячи богов» — формулы, являвшейся стан­дартной у хеттов,— обычно включались не только боги хеттского пантеона, почитавшиеся в разных частях страны, и боги контрагента, но и многие другие известные хеттам божества из пантеона других стран. Тем самым хеттские правители, видимо, стремились сделать свидетелями богов всех хорошо известных им стран света. В число свидетелей входили также «горы, реки, источники страны Хатти, Ве­ликий океан, небо и земля^[111], ветры» и т.п. (см., например, до­

говор Муваталлиса с царём Вилусы Алаксандусом [17, т. II, с. 80], соглашение Суппилулиумаса I сХукканасом [17, т. II, с. 110-112]).

Божества не только призываются в свидетели соглаше­ния. В договоре с Шаттивазой говорится: «Дубликат этой таблички положен перед богиней Солнца города Ари[нн]ы, так как богиня Солнца города Аринны правит царством и царицынством. Также в стране Мигании перед Тешубом, господином куринну города Кахат, положен (другой дуб­ликат таблички)...» (стк. 35-36, см. [40, с. 26-29, ср. также с. 48-49]). Эта статья договора, а также следующая за ней (об. ст. 38-39 [40, с. 28-29]), в которой речь идет о запрете разрушать табличку или заменять в ней слова, класть её в другое, потайное место, дают основание считать, что дуб­ликаты табличек, видимо, должны были храниться в храмах главных божеств пантеона, возможно, перед их статуями.

Если контрагент будет помнить и честно выполнять все условия соглашения, то ему улыбнётся судьба: «И у [Солн­ца] в руке зри ты доброе изобилие, и у Солнца в руке живи ты (счастливо до глубокой) старости!» Это благо пожелание встречается как в договорах с Таргасналлисом [19, с. 70], с Алаксандусом [17, т. II, с. 82], так и в соглашении Суп­пилулиумаса с Хукканасом [17, т. II, с. 114]. Благопожела- ние «у Солнца в руке», вероятно, созвучно понятиям, вос­принимаемым как проявление исключительной заботы о человеке, типа, например, русского и абхазского «носить (человека) на руках».

3.