АРХЕОЛОГИЧЕСКОЕ ИЗУЧЕНИЕ ГОРОДОВ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ РУСИ

Проблема возникновения и развития древнерусских городов занимает важное место в советской археологической литерату­ре. Пути и формы становления древнерусских городских центров сложны и многообразны.

гов прояснили многие неизвестные и темные страницы истории города на Руси, позволили перейти к комплексному анализу па­мятников и историческому осмыслению полученных данных.

Многообразие развития русских городов можно проследить на примере Волго-Окского междуречья, где представлены основ­ные типы предгородских и раннегородских образований. В на­стоящее время накоплен определенный материал по ранней истории городов северо-востока, что позволяет реконструировать явление в целом, останавливаясь на ключевых проблемах и не­решенных вопросах. Однако сразу следует заметить, что мас­штабы археологического изучения рассматриваемых городов значительно уступают работам, проводимым, например, в Нов­городе или Пскове. Н. Н. Воронин, крупнейший исследователь Северо-Восточной Руси, тридцать лет назад указывал, что уро­вень археологического изучения городов этого района явно недо­статочен и отмечал острую необходимость расширения масшта­бов и наращивания темпов в проведении таких работ.¹ За про­шедшие годы сделаны определенные шаги в этом направлении, однако мы вынуждены констатировать, что до полного решения задачи, сформулированной И. Н. Ворониным, еще очень далеко.

Городские центры Северо-Восточной Руси нельзя исследо­вать в отрыве от общерусских проблем формирования городов; они развивались по общим закономерностям, одними путями и особенно близки по своей хронологии, типологии, облику и ха­рактеру городским центрам Новгородской земли.

Несмотря на многообразие форм ранних древнерусских го­родов, в современной исторической науке выделены магистраль­ные пути их развития и основные формы. В литературе появи­лись такие термины, как «племенные города», «протогородскце центры», «города-крепости» и ряд других.^[287][288] Однако конкретное историческое содержание этих терминов окончательно не опре­делено. Надо полагать, что дальнейшие исследования помогут нам разрешить все эти проблемы и для отдельных районов и в общерусском масштабе.

Археологическое изучение раннегородскнх центров Северо- Восточной Руси началось еще в середине XIX в. когда здесь ра­

ботала экспедиция под руководством Л, С, Уварова и П. С. Са­вельева.^[289] Однако общее представление о предыстории и первых веках развития таких древнерусских городов, как Ростов Вели­кий, Ярославль, Переяславль-Залесский, мы получили лишь в результате раскопок 40—50-х годов нашего столетия. Каждый из названных городов прошел свой путь развития, причины их возникновения различны, неодинаково складывались первые столетия их истории. В целом судьбы этих городов отразили исторические процессы, характерные не только для Залесской земли, но и для всей Древней Руси.

Итогам и задачам археологического изучения древнерусских городов были посвящены специальные пленумы Института исто­рии материальной культуры ЛН СССР, состоявшиеся в 1941 и в 1950 гг.^[290] С тех пор эти проблемы регулярно обсуждаются на симпозиумах и конференциях, проводимых как Академией наук СССР, так и другими историко-археологическими центрами. Су­щественным вкладом в изучение древнерусских городов стала цитируемая выше статья Н. Н. Воронина.^[291] В ней автор обобщил накопленные к тому времени материалы и сформулировал бли­жайшие задачи, многие из которых актуальны и сейчас.

Проблемы исторического развития основных центров Волго- Окского междуречья в той или иной степени затрагиваются и

в некоторых работах, увидевших свет в последние годы.^[294] Нет необходимости перечислять и анализировать множество архео­логических работ, в которых авторы касаются проблем станов­ления городов в Северо-Восточной Руси. Однако основные, кроме указанных выше, следует назвать — это исследования Н, Н. Воронина, Е. И. Горюновой, П. Н. Третьякова, Л. А. Го­лубевой.^[295]

В данной статье мы ограничиваемся рассмотрением основ­ных проблем истории изучения, возникновения и развития трех древнерусских центров—Ростова Великого, Ярославля и Пере­яславля-Залесского, которые, несмотря на общую историческую судьбу, на ранних этапах существенно отличались друг от дру­га. Другие крупные города Залесья — Белоозеро, Суздаль, Вла­димир, Муром и пр. — получили достаточное па данном этапе освещение в трудах Е. И. Горюновой, В. В. Седова, М. В, Се­довой, Л. А. Голубевой. Особо следует выделить монографиче­ское исследование М. В. Седовой, посвященное небольшому го­роду Северо-Восточной Руси — Ярополчу Залесскому,¹⁹ Эта ра­бота— первая для данного региона, и надо надеяться, что и другие городские центры Залесской земли будут так же хорошо изучены и опубликованы.

Одним из древнейших рапнегородских центров северо-восто­ка является Ярославль, возникший в начале XI в, на основе более раннего поселения. Город создается в период активного государственного освоения и строительства в Залесской земле, В этом его специфика и отличие, например, от Ростова Вели­кого.

«В области же сей, не на мнозе пути от града Ростова, яко на 60 поприщ, при брезе рек Волги и Которосли лежаше некое место, на нем же последи создался славный град Ярославль». Это древнейшее из дошедших до нас топографических описаний города в «Сказании о построении града Ярославля», относя­

щемся к XVIII в.¹¹Более ранние письменные источники, каса­ющиеся возникновения Ярославля,^[296][297] чрезвычайно скудны и не могут дать более или менее удовлетворительной информации по первоначальной истории города. Единственной базой для ис­следований являются данные, полученные в результате архео- лртт/уєслїгл'расколок

Вопрос о времени возникновения Ярославля, торгово-ремес­ленного, культурного и политического центра Северо-Восточной Руси, издавна привлекал внимание историков, археологов и кра­еведов-любителей.

Достаточно полно и детально этот вопрос обсуждается в статье ярославского историка М, Г Мейеровича, где приведена большая библиография.^[298] Большинство исследователей исходит пз положения, что Ярославль связан с именем князя Ярослава Владимировича, который и основал город. Поэтому абсолютное большинство авторов считает, что он мог сделать это только то­гда, когда был князем Ростовским.^[299] В новейших работах исто­риков эта гипотеза, на наш взгляд, недостаточно обоснованная, по-прежнему представлена ^[300] и находит поддержку у некоторых археологов.^[301] Письменная традиция донесла до нас первона­чальное название этого населенного пункта — «Медвежий угол»,^[302][303] Речь можно вести не об основании города, а о его на­именовании Ярославлем, что, видимо, и было сделано в быт­ность Ярослава Владимировича на княжении в Ростовской земле.

Археологические работы в древнейшей части Ярославля — на Стрелке при впадении р. Которосли в Волгу, начались в 1938 г. небольшими по объему раскопками П. Н. Третьякова и М. К. Каргера, которые заложили траншею у апсид Успенского собора и один шурф — на самой оконечности мыса.¹⁶

Значительные разведочные работы на всей территории Стрелки были проведены в 1940 г. экспедицией под руководст­вом Н. Н. Воронина.^[304]

В 1975 г. на юго-западной оконечности Стрелки у церкви Николы Рубленый город экспедицией Ленинградского универ­ситета была выполнена шурфовка места предполагаемого пер­воначального вала древнейших укреплений Ярославля. Архео­логические наблюдения в этой части Ярославля продолжались и в 1976 г.^[305] Перечисленные археологические исследования по­зволяют провести в общих чертах реконструкцию топографии древнего Ярославля.

Первоначальная территория города, по мнению Н. Н. Воро­нина, состояла из двух разновременных частей — древнейшей, южной, находящейся собственно на Стрелке—«Рубленый го­род» (это название доживает вплоть до XVII в. когда в 1695 г. одна из церквей, сооружаемая на месте бывших укреплений, по­лучает название Никола Рубленый город), и более поздней, северной — «Земляной город».

С напольной стороны Стрелка в настоящее время ограниче­на двумя оврагами — Медвежьим и Волчьим; ранее это был один овраг, имевший первое название. По-вндимому, на этом месте протекал один из рукавов Которосли и, таким образом. Стрелка являлась островом. На противоположной стороне Медвежьего оврага, на мысу, образованном им и Которослью Н. Н. Воронин выявил остатки культурного слоя с текстильной керамикой, выше которого шли напластования XII—XIII вв. Исследователь отнес остатки обнаруженного здесь городища к памятникам дьяковской культуры. По аналогиям они датиру­ются VIII—IV вв. до и. э.^[306] Очевидно, что между ранними слоя­ми и напластованиями XII—XIII вв. имеется значительная хро­нологическая лакуна.^[307] Отмечая это, Н.

леке находок из раскопок Н. Н. Воронила говорит о том, что Медвежий угол был обычным древнерусским городком с незна­чительными финно-угорскими (мерянскими) компонентам и.

Место, на котором в XI в. возникает город Ярославль, имело прекрасную естественную защиту — высокие откосы Волги и Которосли и Медвежий овраг с напольной стороны. Если на ранних этапах жители городка «Медвежий угол» были удовлет­ворены такими преградами от врагов, то в XI столетни появи­лась необходимость создания более мощной п падежной оборо­нительной системы.

Благодаря археологическим исследованиям удалось в общих чертах восстановить историю создания укреплений древнего Ярославля. Н. Н. Воронив на краю Медвежьего оврага у церк­ви Никола Рубленый город обнаружил остатки вала XI в,, а в 1975 г. там же найдена деревянная конструкция, имевшая пря­мое отношение к этому укреплению.^[309]

В XII—XIII вв, Ярославль становится значительным городом. Это укрепленный княжеский центр с хорошо развитой торговлей и ремеслом, а также опорный пункт распространения христиан­ской религии среди язычников. Археологические раскопки по­зволяют достаточно хорошо представить весь комплекс матери­альной и духовной культуры ярославцев того времени, В XII столетии Ярославль уже простирается и за пределы Стрелки — возникает посад. Некоторые исследователи полагают, что в это время уже появляются и укрепления Земляного города.^[310][311]

В радиусе 10—12 км от Ярославля в IX—XI вв. располага­лись крупные раннегородские центры Михайловский, Петров­ский, Тимеревский. В состав этих комплексов входят обширные курганные могильники, неукрепленные поселения и клады куфи­ческих монет, зарытые в землю в IX в. Данные поселения воз­никли в IX столетии и своим возникновением и расцветом обя­заны Великому Волжскому пути. Они были центрами трансъев­ропейской торговли и важными форпостами освоения славяна­ми Волго-Окского междуречья. Эти комплексы отличались от племенных городов своей социальной и экономической структу­рой— жило в них разпоэтничное население, состоявшее из сво­бодных общинников, купцов, воинов. Протогорода данного ти­па не соответствовали новой социальной и государственной структуре раннефеодальной Руси и вынуждены были уступить свое место на исторической арене княжеским городским цент­рам.

Как показали археологические исследования, на месте бу­дущего Ярославля в IX—X вв. не было какого-либо значитель­ного поселения. Бывшее здесь поселение письменная традиция называет «селищем», и это, видимо, не случайно. Поэтому нель­зя согласиться, что непосредственным предшественником Яро­славля было поселение «Медвежий угол» и на этом основании отвергать гипотезу о том, что Тимеревский протогородской ком­плекс пришел в упадок в борьбе с новым городом за право быть центром местной округи.²* Здесь, как и в подобных ситу­ациях в Древней Русу этого времени, в полную силу прояви­лось явление «переноса города», имевшее глубокое историче­ское содержание и отразившее многогранные социальные про­цессы.

Итак, город Ярославль сменил старые поселения, связанные с Великим Волжским путем, носившие торгово-ремесленный протогородской характер. Они. как и центры племенных кня­жений, не выдержали острой борьбы, характеризующей начало феодализации Ярославского края.

Археологическое изучение Ярославля находится только в своем начале. Для того чтобы максимально полно реконструи­ровать древнюю историю этого города Залесья, необходимо продолжать раскопки и в дальнейшем, ибо есть полная уверен­ность в их успехе и продуктивности.

Большое значение для понимания исторических процессов, протекавших в Волго-Окском междуречье в эпоху раннего сред­невековья имеет изучение археологических памятников в районе оз. Ростовского, как его называет летопись, или Неро (название современное, имеющее, вероятно, глубокие древние корни).

Именно здесь на берегах озера и в ближайшей его округе размещалась одна из основных финно-угорских племенных групп—-меря. Об этом сообщается в этнографическом введении к «Повести временных лет» — «...а на Ростовском озере меря...»^[312][313]

Более ста лет ведутся археологические изыскания в этом районе. Внимание ученых привлекло прежде всего Сарское го­родище — укрепленное поселение, расположенное на высокой гряде р. Сары в 15 км к югу от древнерусского Ростова Вели­кого (ныне Ростов-Ярославский). Первое описание городища относится к 20-м годам XIX в.²³

Археологические раскопки начались здесь во время широких работ в Залесской земле экспедиции А. С. Уварова и П. С. Са­вельева.^[314] Их исследования продолжил Д. Н. Эдинг.^[315] Кроме

этих археологов на Сарском городище копали ростовский крае­вед А. А. Титов, известный русский художник и археолог Н. К. Рерих, археологи Д, А. Крайнов н Д. А. Ушаков. Начи­ная с 1970 г. на городище с незначительными перерывами ведет работы А. Е. Леонтьев, который занимается прежде всего изу­чением уцелевшей части посада, а также разведками и раскоп­ками селищ и курганных могильников в ближайших окрестно­стях?¹

Результаты предыдущих исследований и собственных раско­пок обобщены А. Е. Леонтьевым в ряде статей и кандидатской диссертации?^[316][317] По-новому стали рассматриваться многие важные аспекты развития Сарского городища и его роли в истории Ростовской земли. Однако далеко ие все проблемы ретены, мно­гие спорные вопросы так и остались открытыми. А между тем Сарское городище является ключевым памятником, без пони­мания которого невозможно дальнейшее изучение истории Волго-Окского междуречья IX—XI столетий. В исторической науке сложилось представление, согласно которому Сарское городище и есть древний город Ростов, упоминаемый в лето­писи, т. е. это укрепленное поселение как бы предшествовало современному Ростову, расположенному непосредственно на бе­регу оз. Неро?^[318] Нет необходимости доказывать, насколько важ­но изучение собственно Сарского городища для решения дан­ного вопроса. К сожалению, наши возможности в этом плайе крайне ограничены, так как еще в XIX столетии на городище был создан карьер по добыче щебня, он же и привел памятник к окончательной гибели в 20—30-х годах нашего столетня. Данная работа не рассматривает проблем хронологии возник­новения городища и других и касается только времени, непо­средственно предшествующего возникновению нового Ростова или синхронного ему — IX—XI вв.

В это время Сарское городище из небольшого торгово-ре­месленного поселения, только слегка затронутого процессами древнерусского воздействия, становится крупным торгово-ремес­ленным центром Ростовской земли, играющим большую роль в трансъевропейской торговле. Ремесло и торговля — вот основ­ные занятия жителей Сарского городка. Снабжение же сельско­

хозяйственным» продуктам» выпало на долю округи, которая, в свою очередь, получала ремесленные изделия if предметы тор­говли. Это хорошо видно по находкам из курганов, известных в больших количествах в близлежаще;; местности. Население Сарского городища уже с IX в., а особенно в X столетни, было многоэтннчным — в пользу данного тезиса говорят находки ве­щей древнерусского облика, где переплетены черты финно-угор­ские и славянские. Древнерусский характер всего комплекса городища не позволяет утверждать, что население его было одноэтннчным. Костяк населения Сарского городища в IX— X вв, несомненно составляли славяне, вошедшие вместе с мест­ным мерянским этносом в состав единого племенного княжения, являвшегося в первую очередь образованием социальным, харак­терным для переходной эпохи от родового строя к раннему фео­дализму,

В X в. (время расцвета Сарского городища) здесь аккумули­ровались все стороны разрушения старого и становления нового социального организма, В этот переходный период рост Сарского городища объясняется не столько гибелью племенных княжений, а главным образом он отражает совершенно особый этап в формировании древнерусского общества, когда патриархально­родовые отношения еще уживаются с раннефеодальными. Этот синтез, а также весь характер времени дают толчок к послед­нему подъему в жизни таких центров, которые позже теряют свое значение и сменяются новыми городами — княжеско-фео­дальными опорными пунктами. К сожалению, этот процесс крайне трудно детализировать и конкретизировать на примере Сарского городища. Материал не позволяет говорить о наличии здесь веча и княжеской резиденции и тем более о существова­нии особой группы воинов-професоионалов.^[319]

Однако генеральная линия развития Сарского городища из «эмбриона города» в IX в., как его называл П. Н, Третьяков,^[320]в раннегородской древнерусский центр уже в X столетии^[321] сей­час более или менее ясна и требует дальнейшего углубленного изучения.

Важнейшим вопросом, как мы уже отмечали, является выяс­нение соотношения Ростова и Сарского городища. В трудах П. Н. Третьякова и Е. И. Горюновой предлагается в общем близкое решение его, хотя Е. И. Горюнова и приписывает П. Н. Третьякову положение, выдвинутое еще А. А. Спицыным о тождестве летописного Ростова и Сарского городища.^[322]

П. Н. Третьяков полагал, что город (Сарское городище) был перенесен па оз. Неро, на место современного Ростова.^[323] В ра­ботах Е. И. Горюновой представлена точка зрения, согласно которой «начало русского Ростова было положено не в IX в., а несколько позднее».^[324] Опираясь на раскопки в Ростове Н. Н. Воронина в 1954—1956 гг., Е. И. Горюнова реконструи­рует здесь мерянский поселок VIII—X вв.'^[325][326] Для того чтобы разобраться в этих заключениях, необходимо дать краткую ха­рактеристику археологической изученности территории Ростова.

Раскопки здесь носили крайне ограниченный характер. Исследования Н. Н. Воронина в 1954—1956 гг. преследовали узкие конкретные цели и проводились прежде всего для изуче­ния архитектурных остатков.

Н. Н. Воронин и П. А. Раппопорт пришли к выводу, что материалы, полученные в результате раскопок 1954—1956 гг., опровергли гипотезу о первоначальном нахождении Ростова на Сарском городище и «переносе» города на его место в кон­це XI в/¹

Однако, по нашему мнению, никаких оснований для такого вывода указанные архитектурные раскопки не дают. Автор работ Н. Н. Воронин без развернутых доказательств заключил, что деревянные дубовые сваи, на которых стояло позднее сред­невековое сооружение, «легко проходили через толстые сосно­вые или еловые бревна построек IX—X вв., лежавшие в ниж­нем ярусе культурного слоя».^[327][328] Такая датировка не подкреплена конкретными фактами и находками. Новые раскопки на терри­тории Ростова не дали нам четкого представления о раннем Ростове, и слой IX—XI в. не найден.¹³ Отдельные находки ве­щей этого времени говорят о том, что поселение здесь уже существовало, но сейчас трудно реконструировать его облик, установить хронологию, разрешить другие вопросы. Для этого необходимы широкие раскопки.

В исследованиях А. Е. Леонтьева сформулирована точка зрения, основанная ла изучении Сарского городища и тех же скудных данных о Ростове, которыми пользовались его пред­шественники. Он полагает, что «Сарское городище — оплот мери», а «Ростов — опорный пункт древнерусской княжеской

власти»/⁴ По мнению авторов цитируемой выше статьи В. Я. Петрухина и Т. А. Пушкиной, он неправ, и Сарское горо­дище было древнерусским пунктом-погостом, а Ростов согласно летописям был племенным центром мери.^[329][330] Такие различные интерпретации возможны только благодаря крайне ограничен­ному фонду археологических материалов. Однако на уровне сегодняшних знаний ближе к истине заключение А. Е. Леон­тьева, ибо оно базируется на давных раскопок. А сообщение летописи можно истолковать по-разному, тем более, что мы с окончательной уверенностью не можем сказать, что имеют в виду летописи под названием Ростов. А может это все-таки Сар­ское городище?

Сарское городище пришло в упадок из-за усиления Ростова Великого, который выдвигается на первый план в связи с утверждением в этих землях княжеской феодальной админи­страции. Находки в Ростове вещей, синхронных Сарскому го­родищу, отнюдь не опровергают высказанного положения. Более того, какое-то время могли сосуществовать и Сарское городище, и Ростов Великий. Здесь, видимо, произошло явление переноса города, связанное с наступлением новой эпохи в жизни всего края.

Третьим городским центром, рассматриваемым нами, яв­ляется Переяславль-Залесский.

По скупым и отрывочным сообщениям письменных ИСТОЧНИ­КОВ можно лишь в общих чертах представить раннесредневеко­вую историю района оз. Клещино (Плещеево). Эти места из­вестны по сообщениям летописей, как еще один из центров раз­мещения финно-угорского племени меря. Летописный текст определенно указывает на значительную концентрацию мерян по берегам озера — «...и на Клещнне озере меря же...».^[331] Другое упоминание о Переяславском крае более позднее и связано с деятельностью князя Юрия Долгорукого, когда он занимался активным строительством опорных пунктов по западным рубе­жам своей земли. Под 1152 г. в летописи записано — «В лето 6666 Юрьи Володимеричь Переяславль переведе от Клещина и заложи град велик (созда больше старого) и церковь по­стави Святого Спаса в Переяславле».⁴⁷ Для нас очень важно еще одно письменное сообщение о начале истории города Пере­яславля-Залесского— под 1157 г. сообщается о завершении Андреем Боголюбским строительства Спасского собора, кото­рый начинал строить его отец князь Юрий.⁴⁸

В этом упоминании особо подчеркивается, что собор по­строен пе просто в Переяславле, а в «Переяславле Новом».

В «Списке русских городов дальних и ближних» — источни­ке начала XV столетия, Клещин указан между Владимиром и Переяславлем-Залесским.¹¹⁹ Это означает, что укрепленный го­род Клещин существовал в XIV—XV столетиях и был хорошо известен наряду с его летописным «преемником» Переяславлем. Для исследователей рассматриваемого источника не возникало сомнений, что Клещин это самостоятельный город и искать его надо в непосредственной близости от Переяславля-Залесского на пути к нему из Владимира-на-Клязьме и, скорее всего, на берегах оз. Клещино, где сходятся пути из Владимиро-Суздаль­ской земли и Верхнего Поволжья. Такой подход безусловно правилен. Все авторы многочисленных работ, посвященных про­блеме Клещина, солидарны в том, что единственным местом, где мог находиться «потерянный» Клещин, могло быть побережье оз. Клещино в районе современного села Городище, рядом с ко­торым расположено хорошо сохранившееся городище эпохи средневековья. Но далее единодушие кончается, и дискуссии относительно точного места Клещина продолжаются вплоть до настоящего времени.

Ведущий исследователь «Списка русских городов дальних и ближних» акад. М. Н. Тихомиров отмечал, что из упомянутых в источнике 358 городов можно определить их место на геогра­фической карте только в 304 случаях, а местоположение 54 го­родов не выяснено.^[332][333] Однако это количество больше, так как следует учитывать и возможные ошибки, которые были допу­щены М. Н. Тихомировым и исправлены позднее благодаря археологическим раскопкам. Так произошло в случае с Яро- полчем-Залесским, когда город был найден в другом месте, чем то, на которое указывал М. Н. Тихомиров.^[334] По новейшим дан­ным установлено, что из всех категорий письменных источников нам известно 414 древнерусских городов, а 46 из них пока не могут быть отмечены на карте.^[335] Клещин не включали в число этих 46, хотя, по сути дела, точное место его нахождения выяс­няется только сейчас.^[336] По отношению к Клещи ну можно впол­не использовать оценку М. Н. Тихомирова-—«...только некото­рые залесские города нашего списка остаются пока еще топо­графически неопределенными на карте».^[337]

В целом следует отметить, что с каждым годом усилиями историков и археологов определяются местоположения городов,

до этого известных только по письменным сообщениям. Ведущая роль в решении этой важной задачи принадлежит археологиче­ским исследованиям.

История археологического изучения комплекса памятников на северо-восточном берегу оз. Плещееве (Клещино) насчиты­вает уже более ста лет, В 1853 г, здесь производил большие раскопки известный русский археолог и нумизмат П, С. Са- вельев,^[338][339] Его работы явились составной частью полевых иссле­дований экспедиции под руководством председателя Москов­ского археологического общества А. С, Уварова, Чрезвычайно низкий уровень методики тех раскопок, фиксации вскрытых объектов и обнаруженных находок отразился и в работах под Переяславлем-Залесским. П. С. Савельев раскопал здесь более 1300 курганов, провел раскопки на Александровой горе и горо­дище у с. Городище. Эти исследования по своему размаху и масштабам так и остались единственными в данном районе по сей день и дают наиболее полную археологическую характе­ристику вышеназва'нных памятников. Археологи прошлого сто­летия в первую очередь интересовались погребальными памят­никами. Не составлял исключения из этого правила и П. С. Са­вельев, и поэтому не случайно, что его внимание сразу же при­влекли прежде всего курганные группы.

Большой интерес представляют раскопки П. С, Савельева, проведенные им на городище Александрова гора, где им были выделены три культурных слоя, из которых самый нижний относится к курганному времени—IX—XII вв.

Раскопки П. С. Савельева городища у с. Городище пока­зали, что кроме естественных укреплений оврагов с трех сторон и высокого обрывистого берега озера, по всему периметру оно имеет и искусственный насыпной вал. По мнению П. А. Раппо­порта, укрепления были сооружены в первой половине XII в. п заброшены в середине того же столетия в связи с возникно­вением города Переяславля-Залесского. Для него это городище несомненно Клещші.⁵⁶

П, С, Савельев на площадке городища заложил 41 тран­шею, при этом были обнаружены остатки фундамента и строи­тельный мусор от церкви, некогда стоявшей здесь.^[340] Ранний слой был испорчен также и кладбищем XVII в. Обнаруженные находки невыразительны и не дают оснований полагать, что на городище могла быть жизнь ра-нее XII в. Ничего нового не дали

и раскопки К. И. Комарова, которым были заложены на пло­щадке городища 2 траншеи — он наткнулся на остатки кладбища и перекопы П. С. Савельева.^[341][342]

В науке сложились две традиции. Сторонники первой начи­ная с П. С. Савельева полагали, что Клещин, упоминаемый в письменных источниках, это городище у с. Городище. Причем у П. С. Савельева решительно никаких данных в пользу та­кого вывода не было, он основывался на местной устной тради­ции— «...Предание говорит, что здесь первоначально заложен был город Переяславль, и отсюда уже перенесен на нынешнее его место, на берега Трубежа».⁵⁸ Мнение II. С Савельева живо в науке вплоть до настоящего времени.^[343]

Вторая традиция основана на том, что на городище нет ма­териала ранее первой половины XII в, и оно именно поэтому не может претендовать на роль Клещина, которым скорее всего являлось поселение на Александровой горе, где известны на­ходки IX—XI столетий.^[344] Здесь возникает вопрос, если Кле­щин как город известен по источникам не ранее XIV в., почему же исследователи ищут следы города Клещина в материалах IX—XI столетий? Для ответа на данный вопрос необходимо вер­нуться к летописному сообщению о возникновении Переяславля- Залесского.

Летописец сообщает, что князь Юрий перенес город от Кле­щина на новое место. Версия о том, что был перенесен город от озера, не выдерживает критики,^[345] так как Переяславль Но­вый (Залесский) тоже стоит на берегу оз. Клещино. Наиболее детальной и подробной является версия Н. Н. Воронина, кото­рый полагает, что Клещіш — это Александрова гора н от него переносился прад (крепость) — городище, которое он считает Переяславлем Старым и по отношению к которому и был на­зван Переяславль-Залесский «новым». В этой гипотезе слабым является самое первое звено, и если мы вынем этот кирпичик, то рухнет и все построение. Однако, на наш взгляд, в этой схеме

есть вполне рациональные звенья, и если бы исследователю был известен тот небольшой новый материал, которым обла­даем мы, то он, наверное, откорректировал бы свою точку зре­ния и значительно приблизился бы к разгадке проблемы Кле­щина.

В разных летописных редакциях единодушно говорится, что Переяславль-Залесский (Новый) был «град велик» по сравне­нию со старым или «больше старого». Несомненно, что срав­ниваются укрепления Переяславля-Залесского с оборонитель­ными сооружениями на северо-восточном берегу озера (горо­дище). По своей схеме они аналогичны и характерны для обо­ронительного зодчества Северо-Восточной Руси XII в. Однако новые во много раз превосходят по размерам старые. Если длина валов на городище равнялась примерно 500 м, то в Пере­яславле-Залесском он протянулся на расстояние в пять раз боль­ше (2,5 км). Высота вала городища — от 3 до 8 м, а «валы (Переяславля-Залесского) с рублеными стенами высотой до 10—16 м превосходят -владимирские...»^[346] Таким образом, в лето­писи определенно шла речь о переносе крепости, по каким-то причинам не удовлетворявшей княжескую администрацию, на новое место, а иными словами, о сооружении новой более мощ­ной земляной крепости взамен устаревшей, несмотря на то, что возводилась она в условиях болотистой местности. Крепость переносилась от города Клещина, а что имел в виду под ним летописец, нам пока неясно. Александрова гора вряд ли может претендовать на эту роль по следующим причинам. В IX — на­чале XII вв. Александрова гора из небольшого мерянского по­селка превратилась в столь же незначительное древнерусское поселение на крайне ограниченной по размерам площадке пер­воначально дьяковского городища. Невероятно, чтобы лето­писец выдавал это поселение за целый город. Археологические исследования показывают, что к Александровой горе примы­кает большое неукрепленное поселение. П. Н. Третьяков отме­чал, что «около этого городища обнаружено два селища IX— X вв.».^[347][348] Он размещал их в устьях небольших рек Кухмарь и Слуды, впадающих здесь в озеро. Вслед за ним К- И. Комаров писал, что «в Переяславском районе близ села Городище обна­ружено селище. Оно расположено на холме между городищем Клещино и Александровой горой на склоне, обращенном в сто­рону города и Плещеева озера...»⁶³

К. И. Комаров полагал, что это селище являлось посадом Клещина. В 1977—1978 гг поселение изучалось экспедицией

Ленинградского университета.^[349] Оно расположено на плато ко­ренного берега оз. Плещееве и занимает площадь 6—7 га. Сред­няя мощность культурного слоя 35—40 см и в отдельных местах, а особенно у края площадки, достигает 1 м. На посе­лении была вскрыта очажная яма, углубленная в материк и заполненная обгоревшими камнями и углем. Здесь же нахо­дился развал лепного сосуда IX—X вв. Среди находок на по­верхности поселения и в культурном слое следует отметить фрагменты лепной керамики, в том числе орнаментированной зубчатым штампом, обломки сосудов, сделанных на гончарном круге, шлаки, куски криц, глиняной обмазки, железные и костяные поделки. В изобилии встречаются кости домашних и диких животных, птиц, рыб. Часты скопления пережженных камней от очагов. Есть единичные фрагменты сосудов с тек­стильным орнаментом. Керамика поселения аналогична по форме и составу теста находкам в Ярославских курганах и на Тимеревском поселении. Надо отметить, что не только по кера­мике, но и по топографии, размерам, характеру культурного слоя и другим признакам эти поселения близки между собой. Аналогичны и их датировки — IX—XI вв. Данное селище, впро­чем, как и Тимеревское, распахано еще в древности, и это обстоятельство крайне затрудняет его изучение. Однако полу­ченных данных уже вполне достаточно для общего представ­ления о его роли и месте в истории микрорайона в эпоху ран­него средневековья.

А сочетание синхронных между собой городища, обширного селища и большого курганного могильника напоминает ситуа­цию в Гмездовском комплексе.

На раннем этапе Александрова гора и селище были центром мерянской округи. В данном случае археологические источники вполне согласуются с сообщениями летописи о концентрации мерянского населения по берегам оз. Клещино. На противопо­ложном берегу озера известно скопление курганов у села Весь- ково (412 насыпей), более 40% из них содержали погребения по обряду трупосожжения. Рядом с могильником обнаружены остатки небольшого полностью распаханного селища, судя по подъемному материалу, синхронного могильнику. Е. А. Рябинин датирует Веськовский могильник X—XI вв. «с возможным за­ходом в начало XIII в.» ^[350] Думается, что можно удревнмть его начальную дату (этому не противоречит материал) п опреде­лить ее IX в. Веськовский комплекс по своим масштабам зна­чительно уступает изучаемому нами, который и был, видимо, тем летописным племенным центром мери на 03. Клещино.

Конечно, неоправданно рассматривать Клещинскнн комплекс

как сложившийся сразу — его развитие происходило на протя­жении веков. Ясно одно, что возникал древнерусский город Клещин на стыке водных путей с Верхней Волги, из района Ростова Великого по Нерли Клязьминской во Владимиро-Суз­дальское ополье на месте центра мерянской округи. А. С. Ува­ров считал, что Клещин принадлежал местному финно-угор­скому племени меря,⁶³ а по мнению А. А. Спицына, — славя­нам.^[351][352] Спор об этнической принадлежности Клсіцина вновь раз­горелся в трудах современных исследователей. М. И. Смирнов и П. Н. Третьяков полагают, что это был центр славяно-русской колонизации края и что он возникает как таковой в IX в. с по­явлением здесь славянских дружинников.^[353] Н. Н. Воронин при­держивается иного мнения, полагая, что в IX в. на Александро­вой горе «лежал сравнительно большой мерянский поселок».^[354]

Славяно-русское население проникает в Залесскую землю уже в IX столетии. Сюда по Мете — Мологе — Волге хлынул поток переселенцев с северо-запада из районов новгородских земель. Славяне попадали па оз. Клещнно двумя путями — из Ярославского Поволжья через оз. Неро и прямо с Верхней Волги по Нерли Волжской. Эти пути пересекались у Александ­ровой горы, где на месте мерянского поселения и возникает, видимо, в конце IX в. древнерусский раннегородской центр, по­лучивший в летописях название Клещин.^[355] В это время, т. е. в IX—XI вв., Клещин становится опорным пунктом освоения славянами всего Залесского края.^[356]

Таким образом, в IX—XI столетиях в состав Клещннского комплекса входит Александрова гора, селище и курганный мо­гильник из нескольких групп. Александрова гора, видимо, вы­полняет роль детинца, а селище — посада. Это раннего роде кой древнерусский центр со смешанным населением, которое вклю­чает в себя и обрусевшую мерю и славян-переселенцев.

В XI—XIII столетиях структура Клещина меняется. Утра­чивает свою роль укрепленного центра комплекса памятников Александрова гора, сооружается укрепленный «замок» — горо­дище, а рядом с ним возникает и развивается, посад на месте современного села Городище. Культурный слой, керамика этого времени и более позднего периода здесь хорошо фиксируются.

Продолжает расти курганный могильник — появляются новые группы насыпей. Первоначально в XI—XII вв. на селище про­должается жизнь, но постепенно оно утрачивает свое значение, и центром комплекса становится городище с посадом. Перенос «града от Клещина» не совсем понятен. Неясно зачем осу­ществлялось это сложное и трудоемкое мероприятие, тем более, что Клещин занимал более выгодное стратегическое положение на важнейших путях, а Переяславль-Залесский возник на бо­лоте в сырой низине «а месте впадения р. Трубеж в оз. Пле щеево (Клещино).

Предположение, что крепость в Клещине уже не удовлетво­ряла князя размерами и мощностью укреплений, вряд ли оправ­дывает перенос центра в другое место, тем более, что построен замок был незадолго до этих событий. Следует учитывать до­вод, приведенный Н. Н. Ворониным, что «мелководье озера около городка вскоре заставило покинуть его в пользу более удобного места, где течение медленного Трубежа прокладывало в водах озера глубокий фарватер».^[357]

Видимо, одной из основных причин следует считать социаль­но-политические изменения в Северо-Восточной Руси. Клещин возникает на основе симбиоза выходцев из северо-западных рай­онов (прежде всего славян новгородских) и местных жителей — представителей одной из группировок финно-угорского племени меря. И те и другие компоненты хорошо прослеживаются в ма­териалах погребений IX — начала XII вв. Клещин из центра мерянской округи превращается в опорный пункт продвижения славяно-русского населения в Залесскую землю. Таковым он остается до середины XII в, Переяславль-Залесский — это прежде всего центр княжеской администрации, государствен­ная крепость, раннефеодальный город, а постепенно в нем со­средоточивается и церковная власть над округой.

В середине XII в. Ростово-Суздальская земля значительно укрепилась, идет большое строительство городов, крепостей, церквей, возникают не только Переяславль-Залесский и Юрьев- Польский, но и целый ряд других центров. В обстановке эко­номического, культурного, военного и политического подъема формируется Переяславль-Залесский. По сообщению В. Н. Та­тищева, в северо-восточных городах появляется масса нового населения, которому предоставляются различные льготы.^[358] Эти новые переселенцы приходят в Залесскую землю и с юга, при­нося с собой названия городов и деревень, ,рек и озер, — так, по-видимому, в память об оставленном Переяславле-Южном и р. Трубеж и появилось имя города — Переяславль-Залесский. Напомним также, что и Переяславль-Рязанский стоит на реке с идентичным названием—Трубеж.

Археологические материалы подтверждают заключение о движении переселенцев с юга. В этот период начинается но­вый этап освоения славяно-русским населением северо-восточ­ных земель. «В XII в. в далекий лесной край потянулось также население беспокойных степных окраин русской земли».^[359]

Археологические исследования в Переяславле-Залесском по­казали, что новый город основывался на пустом месте и куль­турный слой здесь фиксируется только с середины XII в.-'^[360]В культурном слое города были обнаружены находки, под­тверждающие тезис о связях его населения с югом.^[361]

В целом следует отмстить, что археологические работы в Переяславле-Залесском носили крайне ограниченный характер н в основном имели целью исследование памятников архитек­туры. Впервые культурные слои Переяславля-Залесского изу­чались в период грандиозных работ А, С. Уварова н П. С. Са­вельева в Суздальском крае. В результате этих раскопок были вскрыты многочисленные погребения XVI—XVIII вв. вокруг Спасо-Преображенского собора,^[362] постройка которого была на­чата еще Юрием Долгоруким в 1152 г. и закончена Андреем Боголюбским в 1157 г.

Много интересного для изучения архитектуры Спасо-Прсоб- ражснского собора дали раскопки Н. Н. Воронина. Культурные остатки периода возникновения и начальных этапов развития города (XII—XIII вв.) представлены немногочисленными наход­ками.^[363] Недостаточна пока степень изученности укреплений Переяславля-Залесского. О них либо написано бегло,^[364] либо речь шла об узких сюжетах вроде деревянных конструкций валов.^[365]

Н. Н. Воронин полагал, что Переяславлю-Залесскому (Но­вому) предшествовал «старый», который переносился от Кле­щина и находился рядом с Клещиным, т. е. это было городище. Исследователь недоумевал, почему письменные источники обо­шли вниманием Переяславль Старый, хотя они отмечают и Клещин и Переяславль-Залесский (Новый).

Думается, что Н. Н. Воронин недооценил здесь четкость летописца, который определенно сказал, что «Переяславль град

переведе от Клещепиа» и что о Клещипе мы имеем такие же скупые упоминания.

После завершения строительства мощных укреплений Пере­яславля-Залесского жизнь в Клещине продолжалась. Но он уже постепенно превращался из былого центра, вначале мерян­ского, а затем древнерусского, в небольшой городок, который все же был упомянут в «Списке городов русских».

На примере истории развития Клещинского комплекса можно воссоздать вертикальный семивековой срез, начиная с IX в. и до XIV—XV столетий. К сожалению, некачественные раскопки середины XIX в., постоянная распашка в этих местах значи­тельно затрудняют дальнейшее исследование этих памятников.

Основание нового города в XII в. обусловлено сложными социально-экономическими и политическими причинами ir, не­смотря на свою специфичность, органично вписывается в явле­ние «переноса» городов, характерное для всей Древней Руси XI—XII столетий.

Широкое археологическое изучение городов Северо-Восточной Руси несомненно принесет новые важные открытия и поможет с большей достоверностью осветить их начальную историю.