9. Алеясандрб Великій (333—393).

. а) НЕУДАЧНЫЯ ВОЗСТАНІЯ ГРЕКОВЪ.

$ 112. По смерти Филиппа на македонскій тронъ всту­пилъ, 21 года отъ роду, сынъ его Александръ. Велико­душный, воспріимчивый ко всему высокому и благородному и воспитанный Аристотелемъ на греческій ладъ, онъ едва успѣлъ утвердиться на престолѣ,, какъ уже подобно отцу былъ признанъ Греками ихъ верховнымъ Предводителемъ

противъ Персовъ, съ тѣмъ однако, чтобы всѣ ЭЛЛИНСКІЯ державы и города оставались свободны и самостоятельны.

ріецъ по силѣ характера и образу мыслей, палъ геройскою смертью вмѣстѣ съ 5,000 согражданъ. Александръ, стоя то­гда на вершинѣ своего счастія, снова даровалъ прощеніе и милость Спартанцамъ, которые молили его о мирѣ. Но ког­да, не задолго до своей смерти, онъ отнялъ у Аѳинянъ остр. Самосъ (324) между прочимъ за то, что они раздражили его укрытіемъ невѣрнаго казначея царскаго, Гарпала, бѣ­жавшаго къ нимъ съ несмѣтными сокровищами, и велѣлъ обнародовать въ Олимпіи, на играхъ, приказъ, чтобы всѣ бѣглые и изгнанные Греки возвратились во-свояси, тогда и Аѳины, подобно большей части прочихъ державъ Эллады, поднялись противъ Антипатра съ оружіемъ въ рукахъ, чтобы отстоять греческую независимость, слѣдствіемъ чего была такъ-называемая Ламійская война ($ 125). Не задолго до этого македонская партія въ Аѳинахъ, обвинивъ Демосѳена въ мнимомъ подкупѣ Гарпаломъ, принудила его бѣжать въ Эгину; теперь возвратили его съ почетомъ изъ добровольнаго изгнанія, чтобы государственный человѣкъ, котораго предан­ность отечеству была дознана, помогалъ въ столь трудную годину и дѣломъ и совѣтомъ, и конечно, его и Гиперидовой дѣятельности главнымъ образомъ должно приписать то, что многіе города Пелопоннеса, Эллады и Ѳессаліи стали въ этой борьбѣ за свободу заодно съ Аѳинянами и что сами аѳинскіе граждане отважно выступили противъ Македонянъ и ихъ бео­тійскихъ союзниковъ.

Битва приМагалополѣ была одною изъ кровопролитнѣйшихъ въ предѣлахъ древней Эллады. Лакедемонскій царь собралъ съ по­мощью персидскаго эолота значительное наемное войско у Посейдо- нова храма на Тенаронѣ, пользовавшагося правомъ неприкосновен­наго убѣжища, и во главѣ этихъ вольныхъ дружинъ Агисъ и его Спиртанцы бились противъ превосходной силы Македонянъ съ му­жествомъ и самоотверженіемъ по ртарому. Агисъ не пережилъ пора­женія; раненный въ ногу, онъ былъ вынесенъ своими на щитѣ, но вскорѣ непріятель настигъ его; тогда онъ остановился, велѣлъ по­дать себѣ оружіе и выбралъ мѣсто, гдѣ бы умереть. Тутъ спустили его наземь и, стоя на колѣняхъ, сражался онъ съ напиравшими Ма­кедонянами, пока копье не пробило ему грудь и не освободило его наконецъ отъ тягостной, гнетущей жиэни. — Около того же времени

дядя македонскаго царя, Александръ Эпирскій, бился въ нижней Италіи съ Луканами, противъ которыхъ призвали его на помощь Та- рентинцы, но погибъ отъ руки предателя среди боя (329).

б) ПАДЕНІЕ ПЕРСИДСКАГО ЦАРСТВА (334-------- 330).

§ 113 а. Состояніе Персіи (ср. § 50, 102). При царѣ Артак­серксѣ II, Персидская держава болѣе и болѣе приближалась къ упад­ку. Дворъ съ своимъ сладострастіемъ и безнравственностью, съ сво­ими женскими интригами и безчеловѣчными жестокостями предста­влялъ страшную картину восточнаго разврата, гдѣ всѣ страсти и пороки властвовали необузданно и искаженіе человѣческой природы выступало во всѣхъ возможныхъ оттѣнкахъ; внутри имперіи господ­ствовалъ дикій произволъ, проявлявшійся то въ видѣ деспотизма сверху, то въ видѣ анархіи снизу, съ обыкновенными послѣдствіями такого порядка вещей,—угнетеніемъ, мятежами и кровавыми злодѣй­ствами. Цѣлыя отдѣльныя царства и области отлагались отъ Персіи, и «великій царь» въ Сувѣ не имѣлъ силы смирить ихъ; въ другихъ произвольно н насильственно царили сатрапы или предпріимчивые мѣстные князья, то вполнѣ независимо, то въ качествѣ данниковъ и вассаловъ верховнаго- владыки; эта груда многоразличныхъ госу­дарствъ безъ общаго права, безъ благоустроеннаго управленія, безъ всякой сдерживающей'связи, — эта неуклюжая громада, которая на­зывалась Персидскою монархіей, шла неизбѣжно къ своему оконча­тельному разложенію; простое древнее поклоненіе свѣту и огню уступило мѣсто многообрядному жреческому служенію съ блестящими храмами, кумирами и жертвенною пышностью; мертвое ханжество съ бездною очистительныхъ правилъ, суевѣрныхъ эановѣдей, обычаевъ и примѣтъ, должно было замѣнить собою нравственную силу и воз­вышающее вліяніе древней народной вѣры.

Фвникія вышла изъ-подъ власти Персовъ, возстановила древнее союзное устройство и сдѣлала Трипо ль общею столицею края (350); но страшное паденіе Сидона, при чемъ 40,000 человѣкъ доброволь­но поіибли въ пламени, чтобы спасти и себя, и своихъ отъ предсто­явшихъ имъ мукъ и истязаній, между тѣмъ какъ самый городъ обра­щенъ былъ въ груду раэвалинъ (§ 34), — этотъ ужасный разгромъ напугалъ другихъ и снова утвердилъ господство Персіи въ при-ливан- скомъ краѣ. Тоже было и въ Египтѣ, гдѣ мѳмфисскій владѣтель И е к- та не бъ II одержавъ нѣсколько побѣдъ, все-таки вынужденъ былъ уступить военному искусству вольнонаемныхъ дружинъ и бѣжать въ Эѳіопію (347), послѣ чего Охъ и Багоасъ превзошли самого Камбиза яростью, хищничествомъ и безчеловѣчіемъ. Въ Малой Азіи, равно губительно для Эллиновъ и варваровъ, господствовали страшные ро- досскіе братья, Менторъ и Мем нонъ, ловкіе, но вѣроломные и гну­сные атаманы отчаянныхъ шаекъ. Можно сказать, что въ страшное это время все сатанинское пришло въ человѣкѣ къ спокойному, пол­ному сознанію; все чистое, благородное, совѣсть, стыдъ безчестія и злодѣйства — исчезли безъ слѣда. Но согласіе злодѣевъ рѣдко бы­ваетъ прочно. По 22-лѣтнемъ царствованіи самъ Охъ и весь его домъ были умерщвлены.

$ 113. 6. Весною 334- года Александръ открылъ походъ въ Персію съ небольшимъ, но храбрымъ и отлично предво­димымъ войскомъ: имъ начальствовали лучшіе македонскіе полководцы Клитъ, Парменіонъ, ГеФестіонъ, Кратеръ, Пто­лемей, Антигонъ и другіе. Ядро этой арміи составляла тя­жело-вооруженная пѣхота Македонянъ и Грековъ; македон-

¹ Сынъ того Таха, къ которому нѣкогда ходилъ на помощь Агесилай, ■ внукъ Нектанеба 1, который въ союзѣ съ Эвагоромъ Кипрскимъ отложился отъ Персіи при Артаксерксѣ Мнѳмонѣ.

скіе и ѳессалійскіе конники прикрывали Фланги, а иллирій­скіе и ѳракійскіе стрѣлки и легкіе пѣхотинцы служили въ качествѣ застрѣльщиковъ и лазутчиковъ. За нею слѣдовали равные историки и ученые, какъ-то: Анаксименъ, Каллис- ѳенъ, Аристовулъ и др. При переправѣ чрезъ Геллеспонтъ Александръ первый соскочилъ на берегъ и на троянскомъ пепелищѣ велѣлъ устроить торжественныя игры и жертвопри­ношенія въ честь павшихъ героевъ. Ахиллъ служилъ для него образцомъ и оттого онъ постоянно имѣлъ при себѣ пѣ­сни Гомера. Этимъ онъ пробудилъ въ Грекахъ чувство на­родности, славы и честолюбія, а Македонянъ умѣлъ одуше­вить своимъ рыцарскимъ мужествомъ, своеір ловкостью и не­обыкновенною отвагой.

поднять противъ Македонянъ Спарту и другія державы Гре­ціи; Александру покорились также съ сохраненіемъ своихъ обычныхъ учрежденій и чуждыя Грекамъ мало-азійскія пле­мена, сблизившіяся съ ними однако языкомъ, религіей и образованіемъ, каковы Лидяне, ПамФилійцы и Каряяе. Въ городѣ Гордіи (Гордіонъ) разсѣкъ онъ мечемъ искусствен­ный узелъ у древней колесницы миеическаго царя Мидаса, узнавъ, что съ разрѣшеніемъ этого узла оракулъ связалъ го­сподство надъ всею Азіей. Потомъ онъ совершилъ опасный переходъ черезъ киликійскую горную мѣстность, гдѣ на­влекъ себѣ жестокую простудную болѣзнь купаньемъ въ хо­лодной рѣкѣ Киднѣ; только искусство греческаго врача Фи- линпа и собственная вѣра въ человѣческую доблесть спасли Александра отъ вѣрной гибели. Парменіонъ письмомъ изъ Тарса предостерегалъ его, что Филиппъ, подкупленный не­пріятелемъ, хочетъ отравить больнаго подъ видомъ лѣченія. Не колеблясь ни минуты въ довѣріи къ врачу, онъ выйилъ лѣкарственный напитокъ и въ то же время подалъ Филиппу письмо, клеветавшее его честность.

$ І14. Тутъ предсталъ передъ нимъ самъ Дарій Кодо- маннъ. Промедливъ слишкомъ долго и беззаботно въ золо­тыхъ палатахъ своего сузскаго дворца и не занявъ во-время горныхъ проходовъ, онъ вышелъ теперь противъ него непо­далеку отъ тѣснинъ, ведущихъ изъ Киликіи въ Сирію, съ войскомъ, гораздо сильнѣе прежняго, но потерпѣлъ въ боль­шой битвѣ при Иссѣ (333) совершенное пораженіе. Что не легло на мѣстѣ, то было разсѣяно или взято въ плѣнъ. Несчастный царь, достойный лучшей участи, бѣжалъ съ по­слѣдними остатками своего малодушнаго войска во внутрен­ность страны (изъ всѣхъ его полчищъ одни греческіе наем­ники бились храбро); Александръ между тѣмъ принялъ мѣры къ'занятію Палестины и Финикіи, чтобъ не оставить этихъ важныхъ земель позади себя непокоренными, а полководецъ его, Парменіонъ, принудилъ къ сдачѣ богатый Дамаскъ съ хранившеюся тамъ царскою казною. Количество захвачен­ныхъ при Иссѣ золотыхъ и серебряныхъ сосудовъ, всякой утвари и драгоцѣнныхъ ковровъ было несмѣтно, равно какъ и число плѣнныхъ, между которыми находились мать, жена

и дочери Дарія. Вопреки обычаю древности побѣдитель по­ступилъ съ ними великодушно, но съ гордостью отвергъ онъ предложеніе помириться съ персидскимъ царемъ на уступкѣ верхней Азіи.

$ 115. Палестина и Финикія покорились безъ сопротивле­нія; одинъ Тиръ, въ гордомъ чувствѣ своего древняго вели­чія и въ надеждѣ на крѣпкое свое положеніе, смѣло отри­нулъ вызовъ къ немедленной сдачѣ. Тогда Александръ пред­принялъ замѣчательную осаду Тира, длившуюся семь мѣся­цевъ. Отъ матераго берега къ островному городу велѣлъ онъ провести сплошную гать, подвигаясь впередъ подъ при­крытіемъ сооружаемымъ на ней башенъ, откуда солдаты его старались посредствомъ метательныхъ машинъ и всѣхъ воз­можныхъ военныхъ сноровокъ овладѣть городомъ, между тѣмъ какъ македонскій «лотъ, усиленный контингентами К и- пра и Родоса, обложилъ его съ морской стороны. Но Ти­ране успѣшно противодѣйствовали Александру разными ухищ­реніями (между прочимъ подводными цѣпями) и вообще оборонялись отчаянно. За то и постигла ихъ городъ тяжкам доля, когда онъ наконецъ палъ (332). Всѣ жители, которые не погибли или не успѣли уйдти, отведены были въ неволю, а самый Тиръ раззоренъ до основанія; н чтобы датъ иное направленіе всемірной торговлѣ, Александръ, покоривъ Еги­петъ, велѣлъ заложить на одномъ изъ нильскихъ рукавовъ новую гавань, Александрію, которая, какъ онъ вѣрно предугадалъ, должна была по счастливому положенію своему вскорѣ сдѣлаться средоточіемъ торговыхъ оборотовъ и тѣмъ главнымъ путемъ, которымъ западное «образованіе и литера­тура потекли обратно къ Востоку. Крѣпкій, хорошо воору­женный и храбро защищаемый пограничный городъ Газа подвергся одинакой съ Тиромъ участи. Напротивъ того Еги­петъ, который добровольно изъявилъ покорность и изъ не­нависти къ- Персамъ привѣтствовалъ Македонянъ какъ изба­вителей, нашелъ въ Александрѣ снисхожденіе и готовность щадить его религіозныя и гражданскія учрежденія, его нравы и обычаи, причемъ побѣдитель постоянно имѣлъ въ виду лег­чайшее осуществленіе своего плана—слить воедино бытъ Гре­ковъ сЪ бытомъ Египтянъ въ этой важной для всемірнаго

общенія странѣ. Просвѣщенный питомецъ Аристотеля умѣлъ уважить и почтить религіозное суевѣріе и древнія Формы бо­гослуженія неподвижнаго при-нильскаго народа. Иэъ Мемфиса предпринялъ Александръ крайне опасный и многотрудный по­ходъ къ унизанному пальмовыми рощами, лугами и нивами Сивахскому оазису, съ біющимъ въ немъ ключомъ Солнца, съ знаменитымъ храмомъ-прорицалищемъ Юпитера-Ам- мона ($ 29, 48); здѣсь жрецы признали Александра сыномъ своего божества, а это, въ глазахъ суевѣрныхъ и Фантасти­ческихъ жителей Востока, придало ему огромный вѣсъ и оза­рило пришествіе его къ нимъ вѣнцомъ высшаго предопре­дѣленія.

$ 116. Александръ нарочно далъ время персидскому царю собрать поболѣе новыхъ силъ, чтобы покончить съ нимъ од­нимъ рѣшительнымъ ударомъ. Установивъ въ Египтѣ новое управленіе и новую систему податей, подъ вѣдомствомъ от­части туземныхъ, отчасти македонскихъ и эллинскихъ началь­никовъ, и отринувъ предлагаемую персидскимъ царемъ уступку земель въ залогъ будущаго мира, двинулся онъ съ усилен­нымъ подмогою войскомъ; безъ затрудненій перешелъ по пло­вучимъ мостамъ черезъ Еваратъ и Тигръ, и неподалеку отъ развалинъ древней столицы Ниневіи, въ битвѣ при Арбе­лѣ и Гаугамелѣ (октябрь 331) поразилъ несмѣтныя полчища Персовъ, собравшіяся изъ дальныхъ восточныхъ странъ въ вавилонскую равнину, хотя численно его силы были въ двадцать равъ слабѣе непріятельскихъ. Исходъ дѣла рѣшило неимовѣрно-смѣлое нападеніе македонскаго героя, который въ головѣ самыхъ отважныхъ конниковъ врѣзался съ праваго крыла въ самую средину непріятельской арміи и тѣмъ при­нудилъ Дарія къ бѣгству. Покореніе Вавилона съ его пло­доносными, какъ сады воздѣланными нивами, и взятіе древ­нихъ столицъ Сузы, Персеполя и Экбатаны съ ихъ несмѣтными сокровищами', были плодомъ этой блистательной побѣды. Развалины Персеполя и Пасаргады, гдѣ стояли древніе чертоги Ахеменидовъ и громадныя каменныя гро­бницы Кира и Дарія (Гистаспа), и теперь еще свидѣтель­ствуютъ о прежнемъ величіи этой «колыбели >того царскаго рода, который погибъ подъ ударами побѣдоноснаго македон-

скаго бойца. Говорятъ, что послѣ роскошнаго пира самъ Александръ, ведя за собой въ праздничномъ шествіи шумный сонмъ разгулявшихся гостей, бросилъ пожарный пламенникъ въ великолѣпныя зданія Персеполя, чтобы истребленіемъ древ­ней родовой столицы царской ознаменовать начало новаго историческаго времени. Изъ Экбатаны, прекрасной лѣтней резиденціи персидскихъ царей, Дарій убѣжалъ въ гористую Б а ктр ію, но погибъ тамъ отъ руки вѣроломнаго намѣстника своего, Бесса (330). Александръ оплакалъ судьбу своего злополучнаго противника, и когда убійца, приняв^ царскій титулъ, былъ вскорѣ потомъ разбитъ въ Согдіанѣ и взятъ Македонянами въ плѣнъ, онъ велѣлъ распять его на крестѣ по обычаю Персовъ.

$ 117. Послѣ самаго отважнаго перехода черезъ снѣжныя вершины Гиндуку (индійскаго Кавказа), гдѣ солдаты чуть не погибли отъ голода и истомы (329—328), смѣлому завоева­телю удалось въ слѣдующіе два года овладѣть горными краями на юго-востокъ отъ Каспія и по рѣкамъ Оксу (Аму) и Як- сарту (Сыръ), извѣстными подъ именемъ Аріи, Гирканіи, Бактріи и Согдіаны (Туркестана, Афганистана и др., ср. $21. IV). Эти края, гнѣздилища суровыхъ воинственныхъ племенъ, сдѣлалъ онъ доступными, проложивъ тамъ новыя военныя дороги, и соединилъ ихъ такимъ образомъ еъ про­чими областями имперіи. Высокій духъ его стремился не къ однѣмъ только битвамъ и завоеваніямъ, онъ имѣлъ въ виду цивилизацію дикихъ и хищническихъ народовъ. Четыре но­воучрежденные города, носившіе его имя (Александрія) и распространявшіе эллинское образованіе, искусство и языкъ до крайнихъ предѣловъ извѣстнаго тогда міра, сдѣлались съ тѣхъ поръ средоточіемъ караванной торговли и вѣроятно упѣлѣли до нашего времени, хотя и подъ измѣнившимися на­званіями (Гератъ, Кандагаръ). Въ Бактрѣ отпраздновалъ Александръ свой бракъ съ дочерью бактрійскаго владѣльца Роксаной, этой «жемчужиной Востока», которую онъ при­своилъ себѣ въ награду за отважнѣйшій военный подвигъ послѣ взятія приступомъ самой крѣпкой горной твердыни края, куда туземные князья укрыли своихъ женъ и свои богатства.

в) ПОХОДЪ АЛЕКСАНДРА ВЪ ИНДІЮ.

$ 118. Македонцы уже неоднократно изъявляли недоволь­ство своимъ повелителемъ за его безмѣрную страсть къ за­воеваніямъ, однакожь Александръ все-таки пошелъ далѣе, чтобы покорить себѣ еще полную чудесъ и сказаній страну золота по сю и по ту сторону Инда и тѣмъ окончательно довершить свое гигантское предпріятіе. Черезъ Индъ пере­правился онъ вблизи нынѣшняго города Аттока. Но смѣ­лые пенджабскіе горцы, поджигаемые своими покаянни­ками и жрецами, дали ему гораздо сильнѣйшій отпоръ, не­жели слабодушные рабы царя Персовъ. Не разъ, при взятіи приступомъ горныхъ укрѣпленій и заваловъ, жизнь самого Александра находилась въ величайшей опасности. Взаимная ревность множества мелкихъ владѣтелей Пенджаба облегчила однакожь Македонянамъ его покореніе (точно такъ же какъ въ наше время Англичанамъ). Многіе изъ нихъ (въ томъ числѣ сидѣвшій къ востоку отъ Инда Такс илъ) соединились съ Александромъ противъ Пора, сильнѣйшаго изъ этихъ владѣтелей, по ту сторону рѣки Гидаспа (Джелума). Пе­реходъ черезъ эту рѣку въ виду непріятеля и слѣдовавшая за тѣмъ битва при новомъ для Македонянъ участіи слоновъ, битва, въ которой храбрый и сановитый Поръ былъ раненъ и взятъ въ плѣнъ и 20,000 Индійцевъ покрыли трупами по­ле, — эта битва принадлежитъ къ величайшимъ военнымъ подвигамъ древности. Два новые города, Буке«ела (въ честь павшаго въ бою Александрова коня) и Никея (то есть «побѣдный > городъ) должны были отворить и эти края дія греческой образованности. Трудными переходами подви­гался онъ все далѣе на востокъ до рѣки Гиеазиеа, край­ней границы Пятирѣчья, и принималъ уже мѣры для при­соединенія къ своей всемірной монархіи еще при-гангскихъ странъ съ ихъ роскошнымъ плодоносіемъ, образованностью и древнимъ величіемъ. Но тутъ Македоняне зароптали уже такъ громко, что Александръ, хотя и не беэъ внутренней борьбы, рѣшился предпринять обратный походъ, требуемый такъ настойчиво и неотступно. Двѣнадцать каменныхъ алта­рей по берегу рѣки обозначали крайній восточный предѣлъ

'завоевательнаго шествія. Возвративъ Пору и другимъ, под­давшимся ему на уговорѣ владѣльцамъ, ихъ земли для упра­вленія подъ верховнымъ державствомъ Македоніи, поко­ривъ однимъ смѣлымъ набѣгомъ и съ опасностію собственной жизни воинственное племя Малловъ и основавъ еще одинъ городъ на рубежѣ Пятирѣчья, спустился онъ на судахъ, вы­строенныхъ на Гидаспѣ, внизъ по Инду съ тѣмъ, чтобы поискать новой возвратной дороги, узнать неизвѣданныя еще страны юга и создать новые пути для громаднѣйшаго торго­ваго оборота и житейскаго общенія между западнымъ и во­сточнымъ міромъ, при чемъ главною точкою опоры и по­средникомъ долженъ былъ служить городъ Патталана дельтѣ Инда, снабженный по волѣ Александра укрѣпленіями, при­станями и корабельными верфями.

$ 119. Это громадное предпріятіе, внушенное могучимъ геніемъ героя, кончилось однакожь самымъ бѣдственнымъ образомъ (325). Въ то время какъ искусный начальникъ Флота Александрова, Неархъ, велъ корабли вдоль береговъ нынѣшняго Белуджистана, Александръ съ своимъ войскомъ проходилъ ужасную пустыню Гедрозію, гдѣ среди безвод­ной песчаной степи въ два мѣсяца легло три четверти его храбрыхъ полковъ жертвою страшно-палящаго солнца, то­мительнѣйшей жажды, смертельнаго голода и невыносимаго изнуренія. Герои-воины, устоявшіе въ такомъ множествѣ битвъ противъ меча и копья непріятелей, избѣгшіе, при без­численныхъ приступахъ, ихъ метательныхъ снарядовъ, по­гибли здѣсь, въ этой мертвой степи, кто отъ мучительныхъ лишеній и усталости, кто отъ пагубныхъ климатическихъ вліяній, отъ солнечнаго зноя, раскаленнаго, воспаляющаго глаза песку, и ночныхъ холодовъ, смѣняющихъ дневной жаръ почти внезапнымъ морозомъ. Солдатъ, озабоченный лишь од­нимъ — какъ бы спасти жизнь, забылъ здѣсь всякую дисци­плину и повиновеніе, равнодушно бросалъ доставшіяся ему въ добычу золото, серебро, драгоцѣнные ковры и камни, и дрался съ товарищами за каждую кроху скуднаго продоволь­ствія, за каждый изрѣдка попадавшійся родникъ. Только за­каленные на всѣ лишенія Финикійскіе торгаши, которыхъ тутъ было не мало, сохраняли въ общей сумятицѣ обычное

присутствіе духа, коренившееся у нихъ въ алчности къ при­бытку и ненасытномъ любостяжаніи; у истомленныхъ голо­домъ солдатъ вымѣнивали они за пищу и питье самыя дорогія вещи и среди жгучаго зноя не переставали собирать съ нар­довыхъ и мирровыхъ кустовъ ихъ многоцѣнныя произведенія. Великодушно раздѣлялъ Александръ съ послѣднимъ слугою въ войскѣ всѣ труды и опасности, и тѣхъ, которые благо­получно перенесли этотъ походъ, наградилъ въ плодоносномъ и богатомъ оазисѣ-городѣ Пурѣ—подарками и такими пи­рами, гдѣ прежнія лишенія смѣнились столь же чрезмѣрнымъ избыткомъ и пресыщеніемъ. Обильно запасшись здѣсь всѣмъ, что было нужно, прошли они потомъ населенную Караманію уже довольно удобно и легко.

г) ПОСЛѢДНІЕ ГОДЫ ЖИЗНИ АЛЕКСАНДРА.

$ 120. По возвращеніи, Александръ отпустилъ ветерановъ, то—есть отслужившихъ я уже не годныхъ для дальнѣйшихъ его цѣлей, македонскихъ солдатъ, подъ начальствомъ Кра­тера, домой, щедро одаривъ ихъ за службу; наказалъ тѣхъ намѣстниковъ и приставовъ, которые въ отсутствіе его доз­волили себѣ излишнее самовольство и притѣсненія, и ревностно взялся потомъ за выполненіе своего плана — сблизить побѣж­денные народы съ побѣдителями и сдѣлать изъ нихъ одну націю съ греческимъ образованіемъ. Поэтому онъ обходился съ Персами не какъ съ завоеваннымъ и угнетеннымъ наро­домъ, но старался кротостью и дѣйствуя болѣе въ ихъ духѣ, привлечь ихъ къ себѣ лично и привязать къ своему влады­честву. Онъ окружилъ себя, по обычаю ихъ царей, придвор­ныхъ церемоніаломъ, облекся въ царскую мантію и повязку (діадему), держалъ при себѣ персидскихъ тѣлохранителей и дворцовыхъ слугъ и требовалъ даже отъ свободныхъ това­рищей своихъ по оружію земныхъ поклоновъ, какъ води­лось у всѣхъ восточныхъ государей. Подарками поощрялъ онъ своихъ полководцевъ и солдатъ жениться на туземныхъ дѣвицахъ и самъ вступилъ въ бракъ съ одною изъ дочерей Дарія. Пятидневное брачное торжество въ Сузѣ, при чемъ болѣе десяти тысячъ Македонцевъ женились на Персянкахъ, должно было завершить то великое сліяніе, которое онъ за- Иет. Вебера. Т. 1.

думалъ. Но, поступая такимъ образомъ, Александръ оскор­билъ Македонянъ и Грековъ, по мнѣнію которыхъ побѣдите­лямъ законно подобала власть надъ побѣжденными. Для нихъ была недоступна высокая идея міровой державы, возвышенной греческимъ образованіемъ, цвѣтущей торговлею и промыш­ленностью и съ равными правами для всѣхъ народовъ и со­стояній. Въ самомъ дѣлѣ, вялый и глубоко упавшій эллинскій бытъ не могъ уже служить хорошимъ прививкомъ для новаго, полнаго жизни насажденія, и гдѣ же великій завоеватель могъ бы найдти проводниковъ и распространителей для своихъ мыслей? Войско македонское вовсе не проникалось и не ру­ководилось идеей міровластительства. Порожденное этимъ не­довольство и сѣтованіе обнаружилось уже до индійскаго по­хода; солдаты роптали и тогда, что нескончаемый рядъ побѣдъ лишаетъ ихъ возможности когда-нибудь насладиться плодами многотрудной службы. Это побудило Александра отдать войску на побіеніе камнями своего храбраго товарища Филотаса, который по своему вольномыслію и злому языку считался главою недовольныхъ; онъ сверхъ-того велѣлъ умертвить его отца, престарѣлаго Парменіона, который оставленъ былъ въ Экбатанѣ (намѣстникомъ Мидіи).

$ 121. Если вначалѣ Александръ окружалъ себя персид­скимъ церемоніаломъ только изъ одной политики, то въ по­слѣдствіи онъ дѣлалъ это уже и изъ любви къ восточному великолѣпію, и тѣмъ самымъ доказалъ, что даже высокія и даровитыя натуры легко теряютъ голову на чрезмѣрной высотѣ счастья. Льстецы и софисты портили его благородное сердце и оттѣсняли отъ него благомыслящихъ и прямодушныхъ со­вѣтниковъ, каковъ напримѣръ былъ философъ Каллисѳенъ; они пріучили его къ мысли требовать себѣ почестей полубога, на котораго взглянуть можно не иначе какъ павъ съ благо­говѣніемъ на колѣна. Его дворъ въ Вавилонѣ, который онъ избралъ столицею своей міровой монархіи, отличался ослѣ­пительнымъ блескомъ; торжественныя посольства изъ Греціи, Италіи и другихъ дальнихъ и близкихъ странъ являлись къ нему съ изъявленіемъ преданности и восхваляли подвиги его самыми льстивыми рѣчами; роскошные пиры и праздники смѣ­няли другъ друга непрерывною чередой, и въ упоеніи воз-

бужденной чувственности онъ доходилъ иногда до такихъ поступковъ, въ которыхъ самъ потомъ горько раскаявалса. Къ числу ихъ принадлежитъ смертоубійство заслуженнаго полководца К лита, спасшаго ему жизнь при Гранинѣ, а потомъ навлекшаго себѣ его гнѣвъ шуткой и насмѣшкой среди шумнаго пира. Чрезмѣрное употребленіе крѣпкихъ винъ раз­рушило здоровье Александра и свело его въ раннюю могилу. Однимъ изъ послѣднихъ дѣлъ героя были блистательные по­хороны, устроенные имъ любимцу его ГеФестіону, который погибъ во цвѣтѣ лѣтъ отъ такого же образа жизни. Еще не прошла скорбь Александра о другѣ юности, какъ сильная горячка, причиненная ему раздраженіемъ и невоздержностью, подкосила остатокъ его давно ослабѣвшихъ жизненныхъ силъ и, среди великихъ плановъ для новыхъ завоеваній въ Аравіи, свела его такъ быстро въ могилу, что онъ не успѣлъ даже ра­спорядиться назначеніемъ себѣ преемника (323). На вопросъ, кому онъ оставляетъ царство, умирающій, какъ сказываютъ, отвѣчалъ: «тому, кто всѣхъ достойнѣе». Тѣло его было при­везено изъ Вавилона въ Александрію и тамъ, по распоряженію Птолемея, предано землѣ. Александръ остался героемъ поэзіи и саги какъ на Востокѣ, такъ и на Западѣ. Романтическое удальство, лежавшее въ глубинѣ его натуры, для которой самое отдаленное казалось близкимъ и достижимымъ, одно необы­чайное и рѣдкостное заманчивымъ,—его восторженное покло­неніе исчезнувшему міру гомеровскихъ витязей, который ему хотѣлось вызвать изъ поэтической свѣтотѣни въ живую дѣй­ствительность, обаяніе этой юношеской жизни, полной непре­рывныхъ подвиговъ героизма и громадныхъ предпріятій, — все это поражало современниковъ и потомство невольнымъ удивле­ніемъ, и чѣмъ быстрѣе промелькнула яркая звѣзда, тѣмъ луче­зарнѣе сіялъ ликъ героя въ глазахъ позднѣйшихъ поколѣній.

Каллисѳенъ изъ Олинѳа, племянникъ (сестриничь) Аристотеля, родившійся около 360 г., былъ воспитанъ вмѣстѣ съ Александромъ; довершивъ въ Аѳинахъ свое ученое образованіе, онъ сопровождалъ царя въ его азіятскихъ походахъ съ тѣмъ, чтобъ написать и передать потомству ихъ исторію. Будучи строгихъ нравовъ и любя свободу, Каллисѳенъ чуждался лести царю; онъ держалъ сторону недоволь­ныхъ и порицателей, и при случаѣ высказывалъ ему горькія истины.

24’

Когда однажды за царскимъ столомъ его вызвали сначала произнести похвальное слово Македонянамъ, а потомъ выставить и дурныя ихъ стороны, онъ до того раздражилъ повелителя картиною бѣдъ, въ ко­торыя Македоняне повергли Грецію, что тотъ наказалъ его самымъ жестокимъ образомъ, чтобъ наконецъ избавиться отъ дерзкаго обли­чителя, котораго онъ и безъ того уже подозрѣвалъ. Есть извѣ­стіе, будто царь посадилъ его въ клѣтку и такимъ образомъ семь мѣсяцевъ возилъ за войскомъ, пока несчастный узникъ пе умеръ отъ горя, тоски и неудобствъ. Изъ многочисленныхъ трудовъ его по есте­ствознанію и особенно по исторіи не уцѣлѣло ничего. Каллисѳенъ былъ повидимому шаткаго, неровнаго характера, почему и отзывы о немъ очень разногласны. Получивъ риторское и сомистическое обра­зованіе, онъ придавалъ своимъ историческимъ трудамъ отпечатокъ того времени, ораторское преувеличеніе и натянутость.

§ 122. Благодаря завоевательнымъ походамъ Александра, греческая образованность, греческій языкъ и европейская подвижность распро­странились по Востоку; но наоборотъ Греція и Македонія наводнились роскошью, изнѣженностью и безпутствомъ Востока, въ подрывъ ихъ нравственной силѣ и достоинству; съ тѣхъ поръ Малая Азія и Еги­петъ становятся средоточіемъ всѣхъ духовныхъ и литературныхъ стремленій, всѣхъ торговыхъ оборотовъ и успѣховъ промышленности, тогда какъ Эллинская земля, которой образованіе и языкъ проникаютъ собой постепенно всю міровую державу Александра, блистаетъ у себя дома только уже позднимъ осеннимъ цвѣтомъ своего искусства, бо­гатымъ запасомъ своихъ прежнихъ духовныхъ пріобрѣтеній и болѣе или менѣе живыми воспоминаніями старины. — Область землевѣ­дѣнія и народовѣдѣнія значительно расширилась и освободилась отъ многихъ ложныхъ понятій; въ то же время военное дѣло устано­вилось на новыхъ, болѣе искусственныхъ основаніяхъ, при пособіи математическихъ наукъ. Съ другой стороны, употребленіе слоновъ въ сраженіяхъ, вошедшее въ обычай со времени индійскаго похода, было конечно уже шагомъ назадъ, уступкою въ пользу тяжелой не­поворотливости Востока. Сѣть колоній, раскинутая Александромъ по всей Азіи, чрезвычайно усилила торговлю и международныя сношенія, придавъ имъ никогда не бывалые размѣры. Опытныя и практиче­скія науки, именно математика, механика и естественная исторія, на обогащеніе и обработку которыхъ Александръ потра­тилъ много денегъ, получили новый видъ и болѣе широкія основанія;

напротивъ, искусство и изящная словесность упадали болѣе и болѣе, сколько великій македонскій герой ни оказывалъ къ нимъ любви и внимательности, сколько ни старался богатыми дарами поощрять ху­дожниковъ, поэтовъ и прозаиковъ къ созданію безсмертныхъ произ­веденій. Пластика держалась еще на своей технической высотѣ (§111), но и тутъ вскорѣ обнаружилось вліяніе Востока съ его пристрастіемъ къ колоссальному, вантастическому и изукрашенному (наприм. въ Колоссѣ Родосскомъ); чтожь касается до истинной поэзіи, этого ни чѣмъ не замѣнимаго дара боговъ, то конечно ни одинъ смертный не въ силахъ приманить ее съ неба ни какими внѣшними соблазнами.

$ 123. Александръ оставилъ по себѣ только слабоумнаго брата Арридея, да двоихъ малолѣтныхъ дѣтей; за неимѣніемъ способнаго къ правленію наслѣдника, его громадная монархія распалась такъ же скоро, какъ и была завоевана. Вскорѣ сбылись предсмертныя слова героя: «Какими воинственными играми почтятъ конецъ мой». Его полководцы (которыхъ можно сравнить съ Наполеоновскими маршалами), послѣ множества кровавыхъ и ужасныхъ войнъ, среди которыхъ погибъ весь родъ Александровъ и всѣ связи родства подвер­глись самому безстыдному оскверненію, присвоили себѣ каж­дый какую-нибудь область его державы и сдѣлали ихъ неза­висимыми царствами. Вначалѣ наибольшимъ почетомъ поль­зовался вѣроломный Перди к къ, которому Александръ вручилъ перстень съ своей печатью; онъ принялъ на себя опеку надъ его слабоумнымъ братомъ и управленіе монархіей. Но когда, въ союзѣ съ храбрымъ и умнымъ Эвменомъ малоазійскимъ, онъ началъ войну противъ египетскаго намѣстника, Пто­лемея, то былъ убитъ своими собственными солдатами. Послѣ того всѣхъ болѣе возвысился въ Малой Азіи Антигонъ, человѣкъ воинственнаго характера и одаренный способностями отличнаго полководца; онъ приступилъ къ новому раздѣлу восточныхъ областей, между тѣмъ какъ суровый, простообыч­ный Антипатръ и властолюбивый сынъ его Кассандръ держали подъ своей рукой Македонію и Грецію. Антигонъ выигралъ еще болѣе, когда ловкій Эвменъ, родомъ Грекъ и

первый изъ всѣхъ полководцевъ Александра по уму, образо­ванію и вѣрности, послѣ долгой упорной войны, въ которой погибъ и рыцарски-благородный Кратеръ (316), попался измѣною - солдатъ въ руки побѣдителя и умеръ въ тюрьмѣ страшною, насильственною смертью. Тогда Антигонъ овладѣлъ царскою сокровищницею въ Сузѣ и дотого увеличилъ число своихъ наемныхъ войскъ, что могъ уже противустать одинъ всѣмъ остальнымъ полководцамъ и принудить ихъ къ призна­нію его правителемъ государства и верховнымъ властелиномъ. Но онъ слишкомъ явно'обнаружилъ свое стремленіе завладѣть державою Александра и между прочимъ отнялъ у союзника своего Селевка намѣстничество въ Вавилоніи; тогда не­довѣріе и общая опасность побудили четырехъ знатнѣйшихъ полководцевъ, Птолемея, Селевка, Лисимаха (съ ге­ройской храбростью овладѣвшаго Ѳракіей) и Кассандра (въ Македоніи) къ союзу противъ Антигона и сына его Дим итрія (названнаго въ послѣдствіи Поліоркетомъ, то-есть