АЛЕКСАНДР МАКЕДОНСКИЙ (356-323 г. до Р. X.).

а) Юность — Разрушение Фив.

Не будучи эллином по рожде­нию, Александр всецело принадле­жит к эллинам по своему образова­нию. Он был именно тем челове­ком, которому суждено было вы­полнить дело национального при­звания эллинов — ниспровержение Персидской монархии.

Аристотель

и ученому древности, письмо следу­ющего содержания: «Знай, что у меня родился сын, я благодарю бо­гов не столько за то, что они дозво­лили ему родиться, сколько за то, что он родился в твое время. Наде­юсь, что воспитанный под твоим руководством и в твоей школе, он сделается достойным предназначен­ного ему трона».

О юности Александра рассказы­вают множество историй. Он укро­тил прекрасного, но дикого фесса­лийского коня Буцефала (что озна­чает бычья голова — названного так, как говорят, потому, что у него на лбу было белое пятно, похожее на голову быка). Заметив, что Бу­цефал боится своей собственной те­ни, Александр повел его против солнца, неожиданно вскочил на не­го и пустил нестись, куда ему взду­мается. Узнав об одержанной Фи­липпом победе, Александр восклик­нул: «Отец мой не оставит мне ни­какого дела!» Ум Александра пи­тался творениями эллинского ге­ния, и из них всех он предпочитал поэмы Гомера, этот прообраз всей эллинской жизни. Александр знал почти всего Гомера наизусть и тво­рения его вместе с мечом всегда ле­жали у него под изголовьем.

Первым делом Александра после смерти отца был визит в Коринф, где в собрании представителей всех греческих государств он заставил утвердить себя, подобно отцу, в звании главного вождя всех элли­нов против персов.

чением Спарты, согласились на это. Спартанцы же с упрямством велели ответить ему, что не в их обычаях позволять кому-либо начальство­вать над собой, а что, напротив то­го, они сами привыкли предводи­тельствовать другими.

В то же время повсюду вспыхну­ли волнения — и среди покоренных отцом Александра варваров, и сре­ди подчинившихся македонскому царю эллинов, которые задумали поколебать основания созданного им государственного устройства. Александр вынужден был силой оружия привести к покорности ил­лирийцев, трибаллов, фракийцев и другие северо-восточные народы. Между тем в Греции распростра­нился слух о его мнимом пораже­нии и даже смерти и тотчас же про­извел в этой стране сильное волне­ние. Фивы первые начали войну, напав на македонский гарнизон в Кадмее и пригласили все осталь­ные греческие государства присое­диниться к ним для восстановления свободы. Граждане стали вооружа­ться в Пелопоннесе, в особенности в Аркадии и Элиде, а также в Это- лии. Надежды Демосфена вновь ожили, и он заклинал афинских граждан воспользоваться благопри­ятным моментом и подняться за свою независимость, причем можно было рассчитывать и на помощь Персии.

Но прежде чем отдельные госу­дарства пришли к общему реше­нию, Александр стоял уже под Фи­вами. Однако фиванцы не хотели добровольно согласиться на мирные условия и решились вступить в от­чаянную битву. Они сражались с необыкновенным мужеством, но не могли противостоять не мень­шей храбрости и превосходству сил Александра. Им пришлось испы­тать на себе не только весь его гнев, но еще более старинную не­нависть, которой теперь вполне предались находившиеся в союзе с македонским царем беотийские города, фокеяне и др. Фивы совер­шенно были разрушены. Пощаже­ны были только храмы и дом поэта Пиндара. За исключением потом­ков этого поэта и граждан, друже­ственно расположенных к Македо­нии, все жители (30000) были про­даны в рабство.

Такая жестокая кара не только уничтожила средоточие будущих смут, но и послужила устрашаю­щим примером всем эллинам.

б) Александр в Малой Азии, Граник и Исс.

(334—333 г. до Р. X.)

Усмирением восстания в Греции Александр обеспечил себе тыл. Од­нако, на всякий случай, он оставил в Македонии Антипатра с войском, сам же с юношеским пылом устре­мился к задуманной цели: к поко­рению и подчинению Персии. Во

главе 30000 пехоты и 5000 конни­цы, окруженный талантливыми полководцами Парменионом, Пер- диккою, Кратером, Птоломеем, к которым в качестве царского секре­таря присоединился опытный в де­лах политических грек Эвмен, вы­ступил Александр в поход. Но прежде выступления Александр по­желал узнать мнение дельфийского оракула. Пифия упорно отказыва­лась дать ответ, потому что в тот день закон запрещал ей прорицать. Тогда он схватил Пифию, и, не­смотря на ее сопротивление, силой затащил ее в святилище. «Ты непо­бедим, сын мой!» — воскликнула она наконец. Александр тотчас же выпустил ее, с радостью удостове­рившись, что ему не добиться более никакого другого предсказания.

Переплыв через Геллеспонт, Александр совершил с корабля своего из золотой чаши возлияние богам. Он первый сошел на берег Азии и, подобно древнему герою Протесилаю, принес пред Илионом жертвы всем эллинским героям, об­разцам своим, и возложил венок на могилу Ахиллеса, которого провоз­гласил счастливым, «так как он при жизни нашел себе друга (Пат­рокла), а по смерти достойного пев­ца своих подвигов (Гомера)». Друга имел Александр в Гефестионе, так­же увенчавшего могилу Патрокла.

Между тем при персидском дво­ре, который служил отражением беспорядков, господствовавших во всей монархии, произошли события самого печального свойства. Сын и преемник Артаксеркса II — Ар­ницательностью, был того мнения, что следовало, не вступая в реши­тельное сражение, медленно отсту­пать и истреблять запасы, так что Александру при его наступлении пришлось бы встретить одну пусты­ню. В тылу же флот должен был отрезать путь к отступлению. Та­ким образом, неприятель в скором времени очутился бы в величайшей опасности. Но сатрапы, не доверяя греку, полагались на численность своих сил, между тем, как Алек­сандр рассчитывал на превосход­ство своего войска. На совет Пар- мениона не переходить реки в виду неприятеля, Александр ответил, что «ему, перешедшему без труда Геллеспонт, было бы стыдно оста­ваться перед переходом через этот маленький ручей».

таксеркс III Ох для утверждения за собой власти истребил большую часть царского семейства, но был сам отравлен наперсником своим Багоем (338 г.). Багой возвел на престол единственного сына Артак­серкса Ареса, но в 336 году умерт­вил и его. Затем он провозгласил царем одного дальнего родственни­ка царского дома Дария Кодомана (336—330 г.). Дарий Кодоман, за­служивший бедственной судьбой своей, которой ему пришлось ис­купить злодеяния своих предшест­венников, снисходительный суд по­томства, обладал кротким характе­ром и другими хорошими качества­ми, но он не имел воинственного духа, чтобы по крайней мере за­труднить победоносное шествие Александра.

Смуты, которые ослабляли Гре­цию, были спасением для Персии, так как устраняли опасность напа­дения со стороны греков. Лишь против возрастающей силы Филип­па начаты были вооружения. Но в надежде на успех восстаний про­тив молодого Александра, вызван­ных отчасти благодаря персидскому золоту, вооружения эти снова были приостановлены.

Собранное сатрапами Малой Азии и состоявшее из 20.000 всад­ников войско, подкрепленное 20.000 греческих наемников, пред­водительствуемых превосходным полководцем Мемионом, родом из Родоса, ожидало на берегах Грани­ка македонского царя, чтобы пре­градить ему путь в Переднюю Азию. Мемнон, отличавшийся про-

Здесь, построив с обычным ис­кусством свои войска, с громким, радостным криком двинулся Алек­сандр на неприятеля. Конница овладела переправой, а следовав­шие за ней фаланги довершили победу, в особенности над храбрым греческим наемным отрядом. Алек­сандр сам участвовал в атаке кру­того берега, сражаясь в передних рядах, но едва не погиб в сражении. В то время, как он сшиб с коней Митридата и Ройсака, пробившего ему шлем, Спитридат замахнулся мечом, чтобы поразить Александра сзади. Но в эту минуту «черный» Клит одним взмахом меча отрубил Спитридату руку,— и Александр был спасен. Взятых в плен грече­ских наемников в наказание за то, что они сражались против него в рядах варваров, Александр отпра­вил в цепях в Македонию. В память двадцати пяти своих всадников, по­гибших при первом нападении, по­велел он Лисиппу воздвигнуть мед­ные статуи, а родственникам про­чих убитых даровал свободу от всех податей. В Афины Александр послал в дар богине Афине 300 полных воинских доспехов. Они были повешены на стенах крепости со следующей надписью: «Алек­сандр, сын Филиппа, и греки, иск­лючая лакедемонян, отняли сие оружие у варваров Азии».

Последствием этой победы было завоевание всей Малой Азии. Дас- килий, главный город фригийской сатрапии, отворил ворота Парме - ниону, а лидийские Сарды — само­му Александру. Большая часть гре­ко-азиатских городов приняли сво­их соотечественников с радостью. Чтобы обеспечить себе их верность, Александр учредил во всех сдав­шихся ему городах народное прав­ление, потому что аристократиче­ская партия большей частью была предана персам.

Два важных города, Милет и Га­ликарнас, из которых в последнем начальствовал Мемнон, оказали сильнейшее сопротивление, и их пришлось брать приступом. Мем­нон, имевший в своем распоряже­нии многочисленный флот, соста­вил план отрезать Александру вся­кое сообщение с Европой и возбу­дить в Греции против Македонии восстание. Но он умер во время осады Митилены. Теперь у Дария не оставалось ни одного сколько- нибудь достойного и искусного пол­ководца. В начале зимы Александр отпустил на родину женатых вои­нов, приказав им вернуться к нему весной с новыми войсками. Сам же он пошел через Ликию и Памфи- лию к пограничному греческому го­роду Сиде, отбросил воинственных писидян в их горную область, обуз­дал непокорных аспендиев и через город Перге направился к северу, в великую Фригию. В Гордионе он

соединился с Парменионом, кото­рый выступил к нему навстречу из Сард с прибывшими к нему из Ма­кедонии войсками. В крепости Гор- диона с незапамятных времен нахо­дилась пользовавшаяся необыкно­венным почитанием святыня. Ми­дас, которому поздейшее предание приписывает «ослиные уши», сын бедного фригийца Гордия, избран­ный впоследствии фригийцами в цари, принес в дар Зевсу и поста­вил в городе Гордионе колесницу, на которой отец его Гордий въехал в этот город. Ремни для запряжки коней были привязаны к дышлу та­ким искусным узлом, что концов этих ремней нельзя было видеть. По народному верованию тот, кто развяжет этот узел, должен был сделаться властителем всей Азии. Александр разрубил узел мечом и сказал при этом, что теперь узел развязан.

Для Александра было особенно важно завладеть узким проходом в Киликию, прежде чем персидский царь успел бы достаточно укрепить его. Достижение этой цели было значительно облегчено доброволь­ным подчинением Пафлагонии. За­тем Александр выступил из Фри­гии со всем своим войском к этому проходу, взял его приступом, после чего овладел Тарсом, главным го­родом Киликии.

Вследствие трудностей этого по­хода, а по другим сведениям оттого, что он выкупался в прозрачной и холодной реке Кидне, протекаю­щей через Таре, Александр внезап­но заболел. Болезнь была опасной, врачи не надеялись спасти его. Один лишь придворный врач его, Филипп из Акарнании, обещал приготовить питье, которое должно излечить царя. Но как раз в это са­мое время Парменион написал из лагеря Александру, что он не дол­жен доверять Филиппу, так как он, подкупленный Дарием, обещал • отравить его. Но Александр не по­терял доверия к своему врачу, взял от Филиппа чашу, отдал ему в об­мен письмо Пармениона и в то вре­мя, как Филипп читал письмо, вы­пил принесенное питье. Невин­ность Филиппа подтвердилась бы­

стрым выздоровлением царя. Вско­ре Александр при’ радостных кли­ках своих воинов выступил из лаге­ря, чтобы продолжать свой поход против Дария.

Александр в битве (Мозаика в Помпеях)

Между тем Дарий собрал войско в 600.000 человек, в числе которых находились 30.000 греческих наем­ников. С этим войском он располо­жился на гористой позиции по бе­регу реки Иссы в восточной Кили­кии, весьма невыгодной для его многочисленной конницы. (333 г.) Александр двинулся ему навстречу. Напомнив войскам своим их преж­ние блестящие подвиги, указав, что наградой за победу послужит обла­дание всей Азией, и вдохнув в них этим величайшее мужество, отдал распоряжение к выступлению.

Сам Александр напал на центр неприятельского войска, где нахо­дился Дарий в своей колеснице. Здесь произошла самая горячая схватка. Увидев вокруг себя множе­ство павших благородных персов, Дарий в страхе за свою безопас­ность обратился в бегство. Это по­служило сигналом к всеобщему расстройству. Фессалийская конни­ца бросилась преследовать неприя­теля. Все лощины и овраги пере­полнились трупами. Преследуемый по пятам Александром, Дарий бро­сил свою колесницу. Колесница эта, лук, лерхняя одежда царя, весь лагерь с неисчислимыми сокрови­щами (1.000 талантов) и даже цар­ская палатка сделались добычей победителя. Найденная при этом драгоценная шкатулка была назна­чена Александром для хранения со­чинений Гомера, для того чтобы «прекраснейшее творение челове­ческого гения заключалось в пре­красном хранилище». В числе пленных находилась мать Дария (Сисигамбия), жена его Статира, малолетний сын и две дочери. Ус­покоив предварительно через Леон- ната обеих женщин насчет участи Дария, Александр, по словам Арри­ана, посетил их на другой день по­сле битвы в сопровождении Гефе- стиона. Сисигамбия преклонила ко­лени перед Гефестионом, приняв его за Александра, так как тот был выше царя ростом. Когда Гефести- он указал ей на Александра, то Александр сказал: «Мать, ты не ошиблась, и он также Александр».

Дарий еще до сражения отправил в Дамаск огромные сокровища и много драгоценностей, но вместе с этим городом все попало в руки Пармениона, посланного туда - именно с целью захватить их. Александр наградил воинов по-цар­ски. Хотя он сам был ранен в бедро, на другое же утро он посетил ране­ных, велел торжественно похоро­нить убитых, сам присутствовал при погребении их во главе своего победоносного войска и поименно отличил при этом всех, кто каким бы то ни было образом доказал свое мужество и искусство.

Этой победой была сокрушена сила Персидской монархии и унич­тожена вера в ее страшное могуще­ство. Дарий, бежавший за Евфрат, писал Александру, жаловался на несправедивое нападение, просил об освобождении своего семейства и предлагал свою дружбу. Но Алек­сандр, преисполненный горделиво- | го сознания только что одержанной им победы, отвечал ему, что в зва­нии вождя всех греков он пришел для отмщения за те бедствия, кото­рые персы некогда нанесли Греции, а как сын Филиппа должен ото­мстить за оскорбления, нанесенные ему царем Артаксерксом, который поддерживал врагов отца его. «Впрочем,— присовокуплял Алек­

сандр,— Дарий может написать ему как царю Азии и своему повелите­лю и явиться сам, чтобы получить обратно свое семейство». Однако Дарий не считал себя еще павшим так низко. Он написал вскоре еще раз Александру и предлагал ему за семейство большой выкуп, руку своей дочери и Азию до берегов Ев­фрата. Но Александр ответил ему в том же духе, что и в первый раз. Таким образом семейство Дария осталось в плену у Македонского царя, который, впрочем, обходился с ним с уважением и кротостью.

в) Александр в Тире и Египте. (332-331 г. до Р. X.).

Прежде чем преследовать разби­того Дария в Евфратской равнине, Александр решил покорить Фини­кию и Египет для того, чтобы при последующих действиях против Востока не оставить на Западе ни одного врага. Последствия вполне оправдали такое решение царя. Когда он пошел вдоль финикий­ских берегов, то тамошние неболь­шие государства, более заботивши­еся о своей торговле и своих богат­ствах, чем об интересах Персии, подчинились ему добровольно. Не­когда могущественный Сидон так­же покорился ему. Только один Тир, знаменитый своей морской торговлей и промышленностью, оказал сопротивление и отказал Александру, когда тот потребовал впуска его в город под тем предло­гом, что он хочет принести жертву местному национальному божеству, так называемому «тирскому Герку­лесу». Тиряне тем более надеялись на успешную оборону, что город их был расположен на острове, отсто­явшем от материка на тысячу ша­гов и был окружен высокими стена­ми. Александр приказал соорудить через пролив плотину из дерева и камня. Но тиряне сделали вылаз­ку, сожгли плотину и уничтожили осадные машины. Была проведена новая плотина, достигавшая стен города. На плотине были вновь установлены осадные орудия и за­тем были употреблены средства тогдашнего осадного искусства для овладения городом. Наступатель­ные действия осаждающих были поддержаны со стороны моря кили­кийским и кипрским флотами. По­сле восьмимесячной осады удалось наконец сломить упорство защит­ников города. Тир был взят присту­пом и дорого заплатил за свое му­жественное сопротивление: 8 000 тирян были убиты во время осады и штурма, 2 000 человек распяты на крестах, 20 000 проданы в раб­ство.

На пути в Египет, в то время как Иудея покорилась добровольно, Александра задержала только оса­да филистимского города Газы, ко­торый упорно обороняли наемные арабские войска под командовани­ем Батиса. После падения и этого города Александр без всякого труда покорил Египет. Персидский сат­рап не оказал ни малейшего сопро­тивления, так как опасался взрыва народной ярости, которая при недо­статочности имевшихся в его рас­поряжении войск, могла оказаться для него гибельной. Александр бес­препятственно достиг Мемфиса и принес здесь жертвы египетским богам, а также и апису (священно­му быку — главному божеству егип­тян). Высказанное им уважение к религии и снисходительность к нравам и обычаям снискали ему доверие египтян. Они приветствова­ли его как избавителя от ненавист-

Александр в образе Юпитера Аммонского

ного ига персов, которые относи­лись к их религии лишь с насмеш­кой и презрением. Управление страной Александр передал частич­но македонянам, частично эллинам, а частично египтянам, военная же власть была сосредоточена в руках начальников македонских гарнизо­нов, размещенных в Мемфисе, Пе- лузии и других городах.

Политические же причины побу­дили царя совершить трудный по­ход в оазис Сивах, к знаменитому капищу и оракулу Юпитера Ам­монского в Ливийской пустыне. Путь пролегал по бесплодной, пес­чаной пустыне, часто песчаные ураганы настолько заметали доро­гу,, что войско заблудилось бы, ес­ли бы, как рассказывает Арриан, два ворона не указывали ему доро­гу. Наконец удалось достигнуть столь пламенно желанной цели, оживить усталые члены в прохлад­ном источнике и отдохнуть от ужасного утомления под сенью пальм и оливковых деревьев. Жре­цы очень радушно приняли Алек­сандра, а верховный жрец привет­ствовал его, как «сына Юпитера». Этим Александр достигал своей це­ли окружить себя в глазах суевер­ных жителей Востока таинствен­ным ореолом и тем внушить к себе большое уважение. Сам он к свое­му мнимому божественному проис­хождению относился шутливо. Так, однажды, когда из полученной им раны брызнула кровь, он, цитируя «Иллиаду» Гомера, сказал:

«Это кровь, а не влага, какая струится у жителей неба счастли­вых».

В Египте Александр основал го­род, названный им в честь своего имени Александрией. Местом для него он выбрал косу между Среди­земным морем и прибрежным Ма- реотидским озером с такой удиви­тельной прозорливостью, что город этот сделался важнейшим торговым центром и связующим звеном меж­ду Востоком и Западом, каковым остался и поныне. Ни в каком дру­гом городе не слился так тесно в последующие времена дух Гре­ции с духом Востока.

г) Битва при Гавгамелах. Вавилон и Персеполь.

(ноябрь 331 г. до Р. X.).

Благодаря завоеванию Египта и Финикии Александр получил в свое распоряжение огромные мор­ские силы, которых теперь не было у Персии. Вследствие этого ему представилась возможность боль­шую их часть отправить на помощь к Антипатру в Пелопоннес для по­давления спартанцев, которые под руководством царя своего Агиса по­стоянно выступали против Алек­сандра. Поддержанный греческими наемниками, бежавшими с поля сражения при Иссе, царь Агис II поднял восстание и с 20 000 пе­

хоты и 2 000 конницы выступил против дружественного македоня­нам Мегалополя. Антипатр пошел против него с 40 000 войском, осво­бодил Мегалополь и разбил лакеде­монян наголову. Агис пал весь по­крытый ранами, спартанцы потеря­ли 5 000 человек убитыми.

Получив морем же подкрепления из Греции и Македонии, Александр выступил из Египта и направился через Финикию к берегам Евфрата для отыскания Дария. При Тапсаке он перешел Евфрат, выше нынеш­него города Мосула — Тигр и на равнине этой реки встретился с войском царя Дария. Решительная битва произошла между Гавгамела- ми и Арбеллами. Под начальством Дария собрались все воинственные племена восточной половины Пер­сидской монархии, от албанцев до индусов, от скифов до обитателей берегов Красного моря. Парменион советовал Александру напасть на неприятеля ночью врасплох, но тот возразил: «Стыдно красть победу. Александр должен побеждать от­крыто и без хитрости». Левое кры­ло, которым командовал Пармени­он, долгое время было сильно тес­нимо начальником персидской кон­ницы Масаем. Сражение решено было на правом крыле Александ­ром. Дарий, увидев, с какой стреми­тельностью совершил Александр нападение во главе своей конницы, а своего возничего повергнутым на землю,— обратился в бегство. На­ступило всеобщее замешательст­во, все пустились бежать. Более 100 000 неприятелей пало, македо­няне же потеряли только 500 чело­век. В то время как Дарий бежал на северо-восток в Экбатану, Алек­сандр направился в Вавилон, где был принят с восторгом, а оттуда в главный город Сузы. Здесь нашел он 50 000 талантов, большей ча­стью золотом и серебром в слитках, и увезенные Ксерксом медные ста- .туи Гармодия и Аристогитона. За­тем Александр прошел горным про­ходом, разгромив 40 000 отряд пер­сов под командованием Ариобарза- на и вступил в древнюю столицу Персеполь, где нашел 120 000 та­лантов серебра. Царский замок с дворцами в этом священном для персов городе и царскими усыпаль­ницами он велел, по предложению, как говорят, афинской гетеры Таис, предать пламени «в отмщение за злодеяния, совершенные Ксерксом в Греции». Сдался также богатый город Пасаргада; Устроив в завое­ванной стране гражданское и воен­ное управления, из которых первое было вверено знатным персам, а второе македонским и эллинским полководцам, Александр выступил из Персеполя для преследования Дария.

д) Смерть Дария. Александр в северо-восточной Персии. Филот и Клит.

(330-328 г. до Р. X.)

В Экбатане, столице Мидии, Да­рий снова собрал войско. Но полу­чив известие о наступлении Алек­сандра, он с 9 000 отрядом и со сво­ими сокровищами, бежал далее к северу, чтобы спастись в лежа­щей на востоке от Каспийского мо­ря Бактриане. Александр оставил все захваченные им сокровища в крепости Экбатаны, назначил Тар пала хранителем их, Парменио- на — начальником города, а сам с отрядом благородных всадников и лучшей частью легковооружен­ной пехоты пустился в погоню за Дарием. Но во время этого пресле­

дования до него дошло известие, что между лицами, окружавшими царя, возник заговор, что Бесс, сат­рап Бактрии и другие вельможи взяли Дария в плен и везли его, за­ключенного в оковы, в колеснице. Вместе с тем он узнал, что Бесс за­хватил уже главное начальство над войском в свои руки, был признан своими приверженцами царем и что оставшиеся верными Дарию и быв­шие под начальством Артабаза гре­ческие наемники и некоторые отря­ды персов отделились от войска Бесса. Вследствие этих обстоя­тельств Александр решил со все­возможной поспешностью преследо­вать заговорщиков. Без отдыха, день и ночь спешил он вперед по непроходимым местностям и, заме­тив, что пехота не поспевает за ним, приказал 500 всадникам спе­шиться, отдать своих коней под на­чальников пехоты и самых вынос­ливых пехотинцев и с этой конни­цей всю ночь продолжал преследо­вание. К утру настиг он при Гека- томфиле, в области Гиркании от­ступавших в беспорядке варваров. Лишь немногие из них оказали сла­бое сопротивление, большая же часть обратилась в бегство. В это время Набарцан и Борзоент напали на Дария, нанесли ему несколько смертельных ран, оставили его в ко­леснице, а сами с Бессом и несколь­кими сотнями всадников ускакали дальше. Когда македоняне подошли к колеснице, Дарий был уже мертв. Александр снял с себя пурпуровую одежду, покрыл ею труп, отправил его в Персеполь и велел по­хоронить в царской усыпальнице.

После смерти Дария Александр был признан всеми персидскими вельможами законным государем Персидской империи. Он направил­ся против Бесса через лежавшие в нынешних Персии, Афганистане и Туране области — Гирканию, Парфию, Ариану, Дрангиану, Ара- хозию, перешел через Паропамиз, завоевал сатрапию Бесса Бактриа­ну и, перейдя Оксус (Аму-Дарью), преследовал его до Согдианы. Бесс между тем провозгласил себя царем под именем Артаксеркса I и собрал значительное войско,- Но изменник сам погиб от измены. Несколько знатных вельмож решились выда­чей его снискать благоволение Александра, заключили Бесса в оковы и выдали его людям маке­донского царя. Александр приказал отвести Бесса в Бактру и собрал там местных вельмож, которые дол­жны были судить его. Как государ­ственный изменник, он был приго­ворен к смерти, и после того, как ему по персидскому обычаю отреза­ли нос и уши, он был распят на кресте. Затем, вступая в многочис­ленные и часто упорные битвы, Александр дошел до пограничной реки Согдианы — Яксарта (Сыр- Дарьи) и перешел через нее, чтобы покорить скифов. Хотя он несколь­ко раз счастливо сразился с ними, но сам был ранен и, заболев от чрезмерных трудов, был отнесен наконец в стан. Затем Александр заключил мир со скифами, отпра­вившими к нему посольство. Для защиты от нападений скифов он построил на их границе «Александ­рию Эсхату» (крайний город Алек­сандра) .

Затем Александру пришлось по­давить восстания в Бактриане и Со- гдиане и взять приступом несколь­ко сильных крепостей. При взятии одной из них он пленился отличав­шейся необыкновенной красотой Роксаной, дочерью царя Оксиарта. К величайшему удовольствию местных вельмож, он сочетался

с ней браком. Александр сделал это также и из политических ви­дов. Как видно из всех его распоря­жений, для него было очень важно не только не казаться персам чуж­дым царем — притеснителем и за­воевателем, но напротив того, убе­дить их в том, что он не смотрит на них, как на порабощенный народ. Для этого он окружил себя азиат­ским дворцом, принял персидские обычаи, в особенности бывшие в употреблении коленопреклонение перед царем, сам носил царскую повязку на голове, принял в свою свиту знатных персов, доверил им важные должности и приказал обу­чить 30.000 персидских юношей греческому языку и македонскому военному искусству. Слить Запад с Востоком, открыть и подчинить Западу сокровища последнего, свя­зать их обоих узами эллинской об­разованности — вот в чем заключа­лись стремления Александра. Но привыкшие к республиканским уч­реждениям греки и гордое македон­ское благородное сословие смотре­ли с презрением и негодованием на персидский образ жизни Александ­ра и не хотели и слышать о коле­нопреклонении. Они называли его неблагодарным за то, что он после того, как они отслужили ему свою службу, предоставил следовавшие им в награду отличия побежден­ным. Лишь немногие из друзей Александра, как например, Гефе- стион и Кратер, не только не серди­лись на него, но с самоотвержени­ем разделяли его планы, хотя в то же время не могли скрывать от се­бя, что подобное настроение маке­донян могло привести к серьезным столкновениям. Александр позво­лял себе такие поступки, которые бросали значительную тень на его героический образ.

Первым прискорбным поступко: подобного рода была казнь Филе та — сына престарелого, прослав ленного Пармениона. Филот, коте рый сам пользовался большим ува жением царя и командовал почв! ным отрядом, был обвинен в тол что, зная о заговоре против цар в стране дрангов, не раскрыл ег< По обычаю македонскому, обвинен ный царем перед войском,,он бы признан виновным и пронзен кот ями. Смерть его повлекла за собо и смерть Пармениона. Он был деЛ ствительным главой недовольны: В свое время Парменион советова Александру согласиться на преддс женные Дарием условия, ибо са желал возвратиться в отечеств и сумел возбудить в войске страс! ное желание окончания тягостног похода. В описываемое время о командовал в Эктабане значител! ным военным отрядом, охранявши собранные в этом городе сокров» ща. Александр мог опасаться мщ< ния этого могущественного полке водца, почему и решил отделатьс от него. К находившимся на служб у Пармениона двум военачалын кам Клеандру и Менццу, был ш слан гонец с приказанием умерч вить Пармениона. Они тотчас Я исполнили повеление. В то врем: когда Парменион, ничего не под< зревая, спокойно прогуливался л саду, они приблизились к нему, ш редали письмо царя и, когда Па! менион стал читать, Клеандр наш ему смертельный удар. Голова Па! мениона была отослана Але! сандру.

Другая не менее ужасная сцен разыгралась в Мараканде (Самар канде). На одном празднестве, кси да вино разгорячило головы цирук щих, льстецы стали уверять, 41 деяний» Александра превосходя

подвиги Геркулеса, Кастора и Пол­лукса и царя Филиппа. Клит с гне­вом объявил, что без деяний Фи­липпа Александр никогда не достиг бы той высоты, на которой на­ходится. Затем, изливая на Алек­сандра целый поток бранных слов, он воскликнул: «Эта рука спасла тебя!» Клита увели из комнаты, но он снова вернулся через другую дверь и продолжал браниться. Вос­паленный гневом Александр вос­кликнул, что его постигнет участь Дария, выхватил у одного из тело­хранителей копье и прежде, чем кто-нибудь успел удержать его, по­разил Клита. В то же мгновенье гнев и опьянение Александра про­шли. Поступок его показался ему вдвойне ужасным, ибо Клит спас ему жизнь при Гранике, а сестра его была его воспитательницей. Три дня он не хотел ни есть, ни пить и, плача и вздыхая, лежал на одре своем. Только утешения дру­зей и занятия делами рассеяли его горесть.

Одним из самых низких льстецов царя был софист Анаксарх из Абде- ры. На одном веселом пиру он за­вел речь о том, что Александру за совершенные им подвиги следует при жизни воздать божеские поче­сти, под которыми он понимал бо- готворение и коленопреклонение. Но против этого предложения силь­но восстал философ Каллисфен из Олинфа, ученик и зять Аристотеля. Он доказывал, что этим будет на­несено оскорбление богам и грече­ской свободе. Македоняне присое­динились к его мнению. Но Алек­сандр глубоко оскорбился поступ­ком Каллисфена и скоро ему пред­ставился случай отплатить филосо­фу жестоким образом. Между маке­донскими благородными юношами составился заговор против царя.

Заговор был раскрыт, и так как главный руководитель заговорщи­ков, друг Каллисфена Гермолай, казалось, был возбужден к тому его речами, то и Каллисфен был заме­шан в дело и вместе с ним подверг­ся наказанию. Гермолай был побит насмерть камнями, а Каллисфен, закованный в цепи, следовал за Александром в Индию, где под ко­нец и умер от дурного обращения.

е) Александр в Индии. (327-326 г. до Р. X.).

Весной 327 г. до Р. X. призван­ный на помощь одним из индий­ских царей Таксилом, Александр решил совершить поход в Индию. С войском в 120.000 человек высту­пил он снова из области реки Оксу- са на юг, перешел Паропамиз, про­шел нынешний Кабул и вступил в Пятиречье, ныне Пенджаб. Поко­рив страну, лежащую между гора­ми Гиндукуша и рекой Индом и, взяв приступом многие горные укрепления, он в 326 году перешел Инд, через который Гефестион, по­сланный вперед кратчайшей доро­гой, построил мост на судах. При вступлении в Таксилу, столицу ца­ря Таксила, Александр получил от последнего богатые подарки и был встречен перед самым городом бле­стящим образом. Многие из сосед­них князей прислали ему подарки и искали его дружбы. Отсюда Алек­сандр направился к реке Гидаспу против могущественнейшего из владетелей Пенджаба — Пора, ко­торый выступил против него с мно­гочисленным войском, с 300 слона­ми и таким же числом боевых ко­лесниц и расположился на восточ­ном берегу реки. В виду неприяте­ля перешел Александр полновод­ную реку по мосту, устроенному на

судах, напал на войско царя Пора и после жаркой битвы разбил его, а сам Пор был взят в плен. «Как ты хочешь, чтобы с тобой обраща­лись?» — спросил его Александр. «Как с царем»,— последовал ответ. «Хорошо, я на это согласен»,— ска­зал Александр,— проси, чего ты желаешь». «В словах: как с царем, заключается и все остальное»,— отвечал Пор. Александр оставил его владеть царством под контро­лем Рима и прибавил к его владе­ниям большой участок пограничной области.

После этой победы войску был дан тридцатидневный отдых, были совершены блестящие жертвопри­ношения, убитые погребены с поче­стями и устроены состязания. Два вновь построенных города должны были увековечить собой память о совершенных здесь деяниях. Один из них, построенный на самом по­ле битвы, был назван Никеей (го­родом победы), другой Буцефал ой в честь царского верного коня, пав­шего в битве от истощения сил. За­тем Александр перешел через реки Ацезин и Гидраот, разбил индий­ское войско при Сангале, овладел этим городом и покорил всю страну до Гифазиса, пограничной реки Пенджаба. Но когда Александр за­хотел продолжить поход еще далее на Восток и завоевать страны по реке Гангу, то воины, сильно по­страдавшие от тропических дождей на реке Гифазисе и изнуренные не­прерывными походами, отказались идти далее. Тщетно пытался Алек­сандр представить им этот новый поход с самой блестящей стороны. Страстное желание мирной жизни на родине и спокойного пользова­ния полученными сокровищами бы­ло так велико, что даже изображен­ная самыми заманчивыми красками будущность не была в состоянии из­менить их решения. Один старый воин и начальник телохраните­лей — Цен высказал от имени вои­нов единодушное желание возвра­титься на родину. Царь покинул со­брание. На следующий день Алек­сандр снова собрал воинов и строго объявил им, что он пойдет далее с теми из храбрых, которые согла­сятся следовать за ним доброволь­но; остальные же могут отправить­ся домой и сказать своим соотечест­венникам, что они оставили своего царя среди врагов. Затем он уда­лился в свою палатку и не показы­вался три дня в надежде, что воины устыдятся и изменят свое решение. Но и это средство оказалось недей­ственным. В стане царствовала глу­бочайшая тишина, воины жалели об огорчении царя, но не обнаружи­вали желания переменить свое ре­шение. На четвертый день Алек­сандр приказал совершить жерт­воприношения перед переправой через реку, но так как предзнаме­нования не были счастливы, то он воспользовался этим и объявил, что, уступая не желанию войска, а лишь воле богов, намерен возвра­титься. Всеобщий крик радости раз­дался по всему стану. Между царем и войском вновь установились доб­рые отношения.

Перед выступлением в обратный поход, в ознаменование того, как далеко он прошел победоносно, Александр приказал воздвигнуть двенадцать жертвенников. Высотой они были равны величайшим кре­постным башням. Тут были прине­сены жертвы богам и устроены во­инские игры. Потом Александр установил порядок в покоренных государствах, устроил связь их со своей всемирной монархией и при­соединил к ней и другие государст­

ва в качестве союзных. После этого Александр выступил обратно в Ги- даспу и спустился по нему вместе с флотом, который находился на этой реке под командованием Не- арха. Другая же часть флота, пред­водимая Гефестионом и Кратером, пошла берегом.

Весьма серьезное сопротивление встретил Александр у столицы мал- лов — племени, известного своей во­инственностью. Город был занят, но расположенную над ним кре­пость пришлось брать приступом. Александр сам приставил штурмо­вую лестницу, первый поднялся по ней и с тремя товарищами, в числе которых были Певкест и Леоннат, вскочил на крепостную стену. Окруженный неприятелем, он был тяжело ранен стрелой в грудь. Оба его друга защищали его до тех пор, пока воинам царя не удалось нако­нец взобраться на стены, прогнать неприятеля и отнести лишившегося чувств царя в его палатку. По все­му войску распространился слух, что царь умер и что смерть его скрывают от воинов. Но уже на седьмой день Александр мог снова предстать перед войском. При даль­нейшем следовании вниз по Инду ему покорились все жившие по бе­регам его народы. Во всех этих об­ластях Александр назначил намест­ников. Из города Патталы, имевше­го важное значение по положению своему у начала дельты Инда, он направился к Эритрейскому (Ара­вийскому) морю, где принес жерт­вы греческим божествам. Весть о восстаниях в Бактрии и в других областях заставила Александра по­спешить со своим обратным похо­дом. Против мятежников он послал вперед, с частью войск, Кратера, сам же решил продолжить поход через Гедрозию (Белуджистан), а

Неарх должен был следовать вдоль берегов Персидского залива.

ж) Возвращение и смерть Александра. (326-323 г. до Р. X.).

Путь, по которому Александр предпринял обратный поход, был затруднителен и опасен, потому что всю южную часть Гедрозии со­ставляла песчаная пустыня, и толь­ко изредка, по берегам рек, попада­лись населенные места. Александр избрал дорогу через пустыню с той целью, чтобы быть ближе к высту­пившему несколько позже сухопут­ного войска флоту, который должен был собирать необходимые для не­го запасы. Но на этом пути ему пришлось бороться с трудностями, громадность которых он не пред­видел.

Повозки, на которых по приказа­нию царя везлись для войска и флота съестные припасы, лоша­дей, большую часть пожитков — все это пришлось бросить в глубо­ких, едва проходимых песках. Ле­тучий песок, носимый ветром, заме­тал всякий след, и немало людей, отстав из-за усталости и изнуре­ния, не находили более никакой до­роги. Почти всех бывших при вой­ске животных: лошадей, верблюдов и мулов пришлось убить, а больных с повозками оставить на произвол судьбы. Жажда при нестерпимой жаре причиняла огромные мучения. Встречались ли источник или река, все кидались туда и многие попла­тились жизнью за неумеренное употребление воды. Наконец после 60-дневного похода, потеряв три четверти людей, Александр достиг Пуры, столицы Гедросии. После во­сьмидневного отдыха, в изобилии снабженный съестными припасами,

царь пошел в Караманию, где сое­динился с Кратером, который при­шел севернее через Арахозию и Дрангияну и таким образом обошел Гедрозию. Туда же прибыл и Не- арх, представил царю доклад о своем морском плавании и затем поплыл далее к Персидскому зали­ву. В то время как Гефестион вы­ступил в Сузы с главным войском, царь с конницей и легковооружен­ными войсками поспешил туда же вдоль берегов, через Персеполь и Пасаргаду. Прибыв в Сузы, царь учинил строгий суд над сатрапами, которые за время пребывания его в Индии,— откуда, думали они, он уже не вернется,— позволили себе совершить много несправедливо­стей и нарушить верность. Даже гробница Кира, почитаемая перса­ми как святыня и постоянно охраня­емая магами, была разрушена и ограблена. Александр приказал ра­зыскать виновных и восстановить гробницу. Гарпал, чтобы избежать наказания за чрезмерную расточи­тельность, бежал с 5000 талантов в Грецию. Афиняне, по совету Де­мосфена, не впустили его в Пирей. Они позволили ему пристать толь­ко с одной триремой и, не выдавая Антипатру, несмотря на требования последнего, решили заключить Герпала в тюрьму, а сокровища его хранить в Акрополе впредь до по­лучения на 'счет их приказания Александра. На места смещенных сатрапов Александр большей ча­стью назначил местных уроженцев, только наместничество в Перейде передал он Пеквесту, единственно­му из македонян, который принял персидские образ жизни и одежду.

Стараясь теснее слить греков и македонян с персами, Александр устроил между ними множество бра­ков. Сам он женился на Статире (по другим источникам на Рокса­не), старшей дочери Дария, а за Ге- фестиона выдал младшую дочь его Дрипетис. Затем он соединил бра­ком 80 своих сподвижников со знатными персиянками и около 15000 македонских воинов с пер­сидскими женщинами, награжден­ными при этом богатейшим прида­ным. Все эти свадьбы были устрое­ны в Сузе и сопровождались празд­нествами. В это же время индий­ский подвижник Калан, который следовал с войском царя и заслу­жил своим умом и благочестием всеобщее уважение, заболел и при­казал сжечь себя на костре пе­ред всем войском.

Для того, чтобы уничтожить вся­кое различие между победителями и побежденными, Александр собрал вокруг себя тридцать тысяч юно­шей одного возраста, избранных из различных завоеванных областей, обученных и вооруженных по-маке­донски. С этой же целью знатные молодые люди и храбрейшие воины из Арии, Парфии и Персиды были включены в отряд македонских всадников, называвшийся дружи­ной друзей (гетерия), азиатские князья были приняты даже в число самых приближенных царя. Так на­чал Александр осуществлять идею: уничтожить неприязнь, существо­вавшую с незапамятных времен между Европой и Азией, запол­нить разделявшую их пропасть вза­имным сближением и таким обра­зом создать великую эллинско-ма­кедонско-персидскую всемирную монархию, граждане которой по- возможности были бы сходны меж­ду собой в одежде, вооружении, правах и образовании.

Македоняне не были довольны всеми, этими переменами. Они опа­сались, что» Александр, удалив их,

мало-помалу совершенно окружит себя почти исключительно азиат­скими войсками, которые таким об­разом пожнут плоды их трудов. Уз­нав об этом, Александр стал уко­рять их в недоверии к себе и при этом сказал, что царь должен дей­ствовать всегда откровенно. Затем он велел расставить в различных местах стана столы с деньгами, и каждый воин, не называя своего имени, получал немедленно по предъявлении долгового счета ука­занную в нем сумму. По показанию Арриана, таким образом было ист­рачено до 20.000 талантов (36 с четвертью миллиона рублей). Хо­тя поступок этот и усилил радость и любовь воинов, но не уничтожил ропота и неудовольствия на выка­занное царем презрение к древним македонским обычаям. Неудоволь­ствие это в городе Описе перешло в открытое возмущение.

Занятый своими торговыми пла­нами, Александр из Суз отправился на корабле вниз по Тигру, осмот­рел море и устье этой реки и затем вновь поднялся вверх по течению к Опису. Сюда же приказал он ид­ти и остальным войскам, находив­шимся под руководством Гефестиона.

4>

Здесь созвал он воинов и объя­вил им, что намерен отпустить до­мой всех, кто от старости и от ран сделался неспособным к военной службе. Но македоняне, столь не­терпеливо желавшие в Индии воз­вращения на родину, теперь далеко не были обрадованы таким предло­жением, усматривая в нем презри­тельное к себе отношение. Поднял­ся общий ропот, и все войско шум­но требовало своего увольнения. «В нас уже не нуждаются боль­ше,— кричали некоторые,— пускай же царь с отцом своим Аммоном и новыми солдатами из персов ве­дет войну».

Это раздражило царя в высшей степени. С выражением сильнейше­го гнева указал он собственной ру­кой телохранителям на главных крикунов и приказал их, в количе­стве тридцати человек, отвести на казнь. Затем он поднялся на приго­товленное для него возвышение и, обратясь к остальным воинам, про­изнес сильную и полную достоинст­ва речь. «Не для того,— начал он,— говорю с вами, чтобы удер­жать вас от возвращения на роди­ну, по мне вы можете идти куда хо­тите. Я желаю только напомнить вам, чем вы были прежде и чем ста­ли теперь». Затем он указал на то, что сделал для них отец его Фи­липп. Как из бедного, одевавшегося в звериные шкуры пастушеского народа, с трудом защищавшего се­бя от соседних варваров, обратил в граждан хорошо укрепленных го­родов и наконец во властителей Фессалии, Фокины, Фив и Афин. «И когда мой отец,— продолжал Александр далее,— был признан в Коринфе неограниченным пред­водителем греков против персов, то он приобрел эту честь не столько для себя самого, сколько для наро-1 да македонского». Потом он пере­числил собственные свои дела, пе­ренесенные им труды и получен­ные им раны, изобразил свои побе­доносные походы и приобретенные для них сокровища, почести и отли­чия. «Вы сатрапы, вы полковод­цы и начальники,— присовокупил он,— а мне от всех этих трудов не осталось ничего, кроме этой порфи­ры и диадемы. Многие из вас укра­шены золотыми венками, как зна-¹ ками своей храбрости и моего ува­жения. Умирал ли кто из вас, тот был с честью погребаем. Многим

поставлены на родине медные ста­туи. Ваши родители пользуются ^е

особыми почестями и освобождены ^в

от всех податей и налогов. А теперь ступайте домой,— заключил он,— и скажите там, что вы остави-

С ли царя вашего Александра после того, как он победил персов, бакт- риян, перешел Танаис, Оксус и ¹ даже самый Инд и вернулся в Сузы через пустыню Гедросии,— что вы ¹ покинули его там и предоставили охранение его побежденным варва­рам. Этим, без сомнения, приобре­тете вы славу у людей и сделаете угодное богам. Ступайте!»

Сказав эти слова, Александр бы­стро сошел с возвышения, отпра­вился во дворец и два дня не пока­зывался. На третий день он велел придти к себе избранным персам, раздал им места военачальников, разделил войско персидское на от­ряды по образцу македонскому и выбрал из них по обычаю персид­скому, существовавшему при преж­нем дворе, несколько человек, ко­торые назывались родственниками царя и имели к нему свободный до­ступ. Сильное впечатление речи и эти нововведения царя произвели полнейшую перемену в настроении македонян. Они толпами осадили ворота дворца, умоляли царя сжа­литься над ними и просили его по­казаться им. Наконец Александр вышел, и зрелище такого множест­ва воинов, с печальным видом сто­явших перед ним на коленях, тро­нуло его до слез.

Тут выступил вперед один из во­инов по имени Каллин и сказал Александру: «Македонян огорчает только то, что ты персов сделал своими родственниками и позволя­ешь им целовать себя, какой чести не удостаивался ни один македоня­нин». «Так я всех вас признаю сво­пень цивилизации. Были проложе­ны дороги, основаны города, устро­ены гавани. Торговля составила предмет особой, всесторонней забо­ты. Были задуманы отдаленные пу­тешествия с целью новых откры­тий. Центральным пунктом монар­хии в умственном и коммерческом отношении был избран Вавилон. Но этой животворной, великой дея­тельности внезапно был положен предел. Сначала в Эктабане, среди празднеств, устроенных Александ­ром в честь Диониса, смерть похи­тила любимейшего и вернейшего из друзей царя — Гефестиона. Скорбь царя была так велика, что он три дня не принимал ни пищи, ни питья и отвергал все утешения. Он чувствовал себя осиротевшим в своем огромном государстве. Де­сять тысяч талантов употребил он на сооружение костра, на котором труп. Гефестиона был сожжен в Ва­вилоне, костер этот представлял со­бой верх искусства.

ими родственниками,— ответил ему Александр,— и с этих пор буду всегда звать вас этим именем». За­тем поцеловал его Каллин, а за Калл ином все, кто хотел. Воины были в восторге, а царь устроил большое пиршество, в котором участвовало 9 000 македонян и персов.

Ветераны числом до 10 000 со­гласились вернуться в Македонию. Но они должны были оставить всех детей, прижитых с азиатскими женами для того, чтобы не прои­зошло каких несогласий в их семействах. Александр обещал им позаботится о том, чтобы дети эти были воспитаны как македоняне. Кроме жалованья, которое выдано было ветеранам по расчету до при­бытия их в Македонию, каждый из них получил в подарок по таланту. Сверх того Александр предоставил им то преимущество, что они полу­чили право занимать на всех обще­ственных празднествах и играх по­четные места. Руководство отрядом отправлявшихся на родину ветера­нов было поручено Кратеру и По- лисперхону. Кратер должен был за­ступить в качестве правителя Маке­донии, Антипатра, который нахо­дился в постоянных раздорах с ма­терью Александра Олимпиадой. Антипатр же получил приказание привести в Азию свежие войска.

Александр послал также повеле­ние и о том, чтобы всем греческим изгнанникам, число которых про­стиралось до 20 000, было разреше­но вернуться в свои государства. Этой мерой он составил почти ! в каждом городе довольно значи- _г тельную приверженную к нему пар- ! тию. Еще многое думал совершить Александр. Под его творческой ру- _и кой Восток снова должен был воз­родиться и стать на высшую сту-

Великие планы, как например: исследование Каспийского моря, замышляемый поход в Аравию, за­боты о всемирной торговле занима­ли царя в Вавилоне. Но здесь от слишком невоздержанной жизни и в особенности вследствие при­страстия к вину, он внезапно зане­мог. На пиру у одного из самых дурных своих приближенных, фес­салийца Медия он заболел смер­тельной лихорадкой. Воины желали еще раз его увидеть. В то время, как они поодиночке проходили пе­ред ним, он уже тяжело больной прощался с каждым из них взгля­дом и едва заметным кивком голо­вы. На вопрос, кому он оставляет государство, царь отвечал: «Достой­нейшему». Александр скончался в июне 323 года после почти 13-летнего царствования 32 лет

и 8 месяцев от родз⁷⁴История яЦ знает другого герояГоолее велико*! го, чем он. Только по прошествии двух лет состоялосЬ-'То погребение, и прах Александра на роскошной колеснице был перевезен в Алек-: сандрию, где был погребен намест­ником Египта Птолемеем в соору­женном для этого храме. нину Дионисию неограниченную власть над своими войсками. Дио­нисий злоупотребил доверием сво­их сограждан самым наглым обра­зом. Он составил себе отряд тело­хранителей из чужеземцев и наем­ников и овладел важнейшими ме­стами города. Вместо того, чтобы действовать против карфагенян, овладевших к этому времени Ге­лою и Камарином, он заключил с ними мир, по которому они удер­жали за собой Селинунт, Агригент, Гелу, Камарин и признали Диони­сия властителем Сиракуз.