ГЛАВА 5. ТЕОТИХУАКАН — «ОБИТЕЛЬ БОГОВ»

Разрушенный город лежал перед нами, словно потерпевший крушение корабль: мачты его потеряны, название стерлось, экипаж погиб, и никто не знает, откуда он шел, кому принадлежал, как долго длилось его путешествие, что послужило причиной его гибели...

Джон Ллойд Стефенс

В 50 км к северо-востоку от города Мехико, там, где горные хребты несколько расступаются, образуя боль­шую и плодородную долину, находятся руины Теоти- хуакана — столицы одной из древнейших цивилизаций Центральной Мексики. Пожалуй, трудно найти еще один город со столь печальной и трагической судьбой. Когда в самом конце XIX в. сюда пришли первые исследова­тели, Теотихуакан был похож на безгласную каменную статую с невыразимо прекрасными, но искаженными му­кой чертами лица. Созданная им блестящая цивилизация была мертва. Мы не знаем имен ее полководцев, мысли­телей, художников и правителей, языка, на котором го­ворили ее творцы, и даже подлинного имени этого древ­него города [§§].

Но настолько велика была роль Теотихуакана в исто­рии древней Мезоамерики, настолько сильным оказалось воздействие его культурных традиций на последующие поколения мексиканцев (тольтеков, ацтеков и т. д.), что смутные воспоминания о некогда блестящем городе сохра­нились у местных индейских народов вплоть до появления испанцев. Мы узнаем о нем из чеканных строк ацтекских легенд и преданий:

Когда была еще ночь,

Когда не было еще дневного света,

Собрались тогда боги в Теотихуакане.

И сказали они друг другу:

О боги!

Кто из вас возьмет на себя Труд сделать так, чтобы Был дневной свет?».

И заботливые боги создали луну и солнце. А затем, чтобы заставить их двигаться и тем самым дать возмож­ность жить людям спокойно, они принесли себя в жертву и погибли L Существует старая легенда о том, что Мон­тесума — грозный повелитель ацтеков — не один раз со­вершал к руинам мертвого города утомительные палом­ничества для принесения жертв богам луны и солнца, обитавшим, по преданию, на вершинах больших пирамид.

Тотчас же отправились они в путь,

все до одного отправились они в путь:

и мальчишки, и старики,

и девчонки, и древние старухи.

Очень медленно, очень осторожно двигались они, пока не собрались все вместе в Теотихуакане. Там установили они свои законы, там устроили они свое царство.

И те, кого избрали сначала царями, были мудрецами, знатоками таинственных явлений, хранителями традиций.

Затем появились там сановники.

И весь народ построил святилища в честь богов солнца и луны, после этого было сделано много других святилищ меньшего размера.

И место это назвали Теотихуакан, потому что, когда умирали правители, их здесь же и хоронили.

Затем строили над ними пирамиды, которые стоят еще -и сейчас. Каждая пирамида напоминает небольшую гору, только сделанную рукой человека.

И там имеются ямы,

где они добывали камни, из которых сделаны эти пирамиды, и среди них есть очень большие, Пирамида Луны и Пирамида Солнца².

Но легенды и предания людей, пришедших в страну много веков спустя после гибели Теотихуакана, вряд ли могли составить сколько-нибудь прочную базу для вос­создания подлинной истории города, который погиб внезапно, уничтоженный одним решительным ударом неприятеля. Следы гигантского пожарища, прослеженные почти во всех поздних зданиях города, позволяют пред­полагать, что последние часы длительной и бурной жизни Теотихуакана были насыщены подлинным драматизмом: блеск оружия вражеских армий, окруживших город железным кольцом, несмолкающий гул ожесточенной битвы, разыгравшейся на его окраинах, зарево близких пожаров и, наконец, разграбление и гибель древней сто­лицы под ликующие крики победителей.

Если бы нам удалось с высоты птичьего полета по­смотреть на Теотихуакан 19 веков назад, то перед нами открылась бы изумительная картина. На дне обширной и плодородной долины, замкнутой со всех сторон голу­

быми громадами горных хребтов,— белые и желтые квадратики бесчисленных зданий. Они то сгруппированы вместе, образуя тесно застроенные улицы и кварталы, то, напротив, широко разбросаны по всей прилегающей местности. Точные границы древнего города до сих пор так и не установлены. Однако лишь центральная его часть, включающая все наиболее значительные архитек­турные сооружения, имеет 2,5 км в длину и около 1 км в ширину. С севера на юг весь Теотихуакан пересекает длинная (до 2 км) и широкая улица — Калье де Лос Му- эртос, или Дорога Смерти[***]. На северном ее конце распо­ложен гиганский массив Пирамиды Луны (высота 42 м), сложенной из сырцового кирпича и облицованной камнем. По своей конструкции и внешнему виду она точная ко­пия своей старшей сестры Пирамиды Солнца. Последняя представляет собой 5-ярусное сооружение с плоской вер­шиной, на которой стоял когда-то небольшой храм. Вы­сота этого колосса — почти 64,5 м, длина сторон основа­ния — 211, 207, 217 и 209 м, общий объем — 993 000 m^z. Подсчитано, что для строительства пирамиды потребовал­ся труд не менее 20 тыс. человек в течение 20—30 лет.

Южный конец Дороги Смерти упирается в обширный комплекс построек, возведенных на одной гигантской платформе и объединенных под общим названием «Сьюдадела» (исп.

В религии обитателей Теотихуакана не было, по всей вероятности, таких кровавых обрядов, как, например, у

ацтеков. Тем не менее закладка и освящение новых хра­мов требовали жертвоприношений и пышных даров. Их помещали обычно в особые ямки-тайники, устроенные чаще всего под центральной лестницей здания. Одно из таких ритуальных приношений археологам удалось обна­ружить в храме Кецалькоатля. На дне тайника были свалены в одну кучу большие морские раковины, достав­ленные в город с тихоокеанского побережья, статуэтки людей из драгоценного зеленого нефрита, кремневые и обсидиановые кинжалы и, наконец, человеческие зубы, фигурно подпиленные и инкрустированные кусочками нефрита. Когда ученые более внимательно ознакомились с этой необычной находкой, то выяснилось, что зубы при­надлежали не жителям Теотихуакана, а скорее всего их южным соседям —- сапотекам или майя. Во всяком случае только они уродовали свои зубы таким способом. По­скольку других человеческих костей в тайнике не оказа­лось, то мы не можем с полной уверенностью говорить о том, что древние теотихуаканцы, открывая новый храм, принесли в жертву своему великому богу нескольких пленников-чужеземцев.

Там же, на центральном проспекте, носящем столь мрачное название, был недавно обнаружен дворец одно­го из правителей города — дворец Кецальпапалотля, или «Дворец пернатой улитки» (его фасадная сторона украше­на резными каменными колоннами с изображением «пер­натой улитки»).

античных, можно встретить столь высокую степень бла­гоустройства и продуманной заботы хозяев о месте сво­его обитания.

Правильная сеть улиц, пересекающихся под прямым углом с центральным проспектом города Дорогой Смерти, свидетельствует о том, что Теотихуакан застраивался по особому, тщательно продуманному плану. Мексиканский археолог Игнасио Маркина установил, что все постройкц Теотихуакана ориентированы не точно по странам света, а по оси Дороги Смерти. Последняя же в свою очередь отклоняется примерно на 17° к северу от истинного запа­да. Точно так же ориентирована и Пирамида Солнца — самое раннее здание города, на вершине которого стоял главный городской храм, посвященный богу солнца. Именно он и явился отправной точкой для последующего строительства в черте города. Точно по такому же плану строились и другие города Теотихуаканского царства: в Чолуле (штат Пуэбла) местные жители возвели из адо- бов многоступенчатую пирамиду более 55 м высотой, ко­торая!^- превосходит по своим размерам даже то гигантское сооружение, с помощью которого египетский фараон Хеопс захотел увековечить свое бессмертие.

В отличие от большинства древних городов Старого Света Теотихуакан не имел внешних оборонительных укреплений. Да и кого могли бояться жители столицы наиболее могущественного государства Мексики? Но внутри города мощные стены дворцов и высокие пира-

миды храмов при случае надолго задержали бы натиск неприятельской армии или толпы восставших горожан и земледельцев.

На широких открытых площадях перед центральными храмами находились главные рынки города, куда стека­лись товары из самых отдаленных районов Мезоамерики. Драгоценные зеленые перья птицы кецаль из Гватемалы, бобы какао из Гондураса и Табаско, нефрит и раковины с берегов Атлантики и Тихого океана, статуэтки-амулеты из таинственной страны ольмеков, затерявшейся в тро­пических лесах и болотах на побережье Мексиканского залива, обменивались здесь на изящные изделия теоти- хуаканских мастеров. Благодаря этой оживленной торгов­ле город быстро богател, рос вширь и украшался новыми великолепными дворцами и храмами.

Вокруг центра тесно лепились друг к другу глинобит­ные жилища простых горожан, образующие отдельные городские кварталы — «барриос» — с узкими улочками и глухими стенами домов. Все дома были одноэтажными, с плоскими крышами и без окон. Единственным источ­ником воздуха и света служили двери, обязательно выхо­дившие во внутренний открытый дворик. Среди развалин этих жилищ археологи находят обычно ту незамыслова­тую утварь, которая принадлежала когда-то рядовым го­рожанам: глиняную посуду, кремневые и обсидиановые инструменты, смешные статуэтки богов, вылепленных из глины или отлитых в специальных формах, и могилы, так как мертвых хоронили тут же, под полом.

Кварталы ремесленников и городской бедноты, к сожа­лению, редко привлекают внимание зарубежных археоло­гов, предпочитающих заниматься наиболее выдающимися произведениями древнего искусства, которые встречаются, как правило, лишь в храмах и дворцах. Именно это стран­ное пренебрежение к массовому археологическому мате­риалу и привело к тому, что многие яркие страницы из истории Теотихуакана до сих пор остаются для нас неизвестными.

Особенно много споров вызывает проблема происхож­дения теотихуаканской цивилизации и этническая при­надлежность ее создателей, поскольку именно в этот пе­риод по всей Мезоамерике складываются первые ранне­классовые государства, возникают города, создаются различные системы письменности и календаря. Но что

Жё считать рубежом, который отмечает рождение мест­ной цивилизации?

Долгое время таковым считался момент сооружения двух гигантских пирамид — Солнца и Луны. Ученые не допускали и мысли, что подобные громады могли вы­строить племена архаической эпохи с их довольно огра­ниченными техническими возможностями. И это несмот­ря на то, что внутри Пирамиды Солнца встречаются ма­териалы исключительно позднеархаического времени (этап Т еотихуакан I, или Цакуалли) ⁴.

Мексиканец Эдуардо Ногера (в 1935 г.) и исследова­тель из США Джордж Вайян (в 1938 г.), справедливо отметив наличие некоторых западномексиканских эле­ментов в культуре Теотихуакана I, утверждают тем не менее, что теотихуаканская цивилизация родилась в ре­зультате слияния двух культурных традиций: местной и , западномексиканской. Известный мексиканский архе­олог и искусствовед Мигель Коваррубиас предполагает, что «великие традиции теотихуаканской культуры» были принесены в долину Мехико в конце этапа Цакуалли (Теотихуакан I) таинственной чужеземной элитой, ро­дина которой находилась где-то на востоке, на побережье Мексиканского залива. Подчинив себе более примитив­ные местные племена, пришельцы, по его мнению, стали во главе нового цивилизованного общества, сложившего­ся на базе слияния двух культурных потоков: местного и чужеземного.

Если же верить мексиканским ученым X. Гарсиа Пайону и Р. Пинье Чану, то истоки теотихуаканской ци­вилизации следует искать где-то на территории штата Веракрус, в области тотонаков. Во-первых, и в Теотиху- акане, и в Ремохадасе (Веракрус) господствует очень сходный по форме художественный стиль. Во-вторых, испанский монах Торкемада отмечает в своих трудах, что, согласно древней легенде, предки. тотонаков во вре­мя своих странствий побывали в Тсотихуакане и постро­или там большие пирамиды. Несомненно, что во многих старинных преданиях и мифах имеется какое-то рацио­нальное зерно, скрытое под густым покровом вымысла. Однако извлечь это зерно удается ддлеко не всегда. Сле­дует помнить, что все сохранившиеся до наших дней ле­генды о Теотихуакане были созданы не его жителями или их прямыми потомками, а чуждыми им по крови и

культуре людьми, появившимися в долине Мехико через шесть-семь веков после гибели великого города. Но, по­жалуй, самую крайнюю позицию в споре о происхожде­нии цивилизации Теотихуакана занял шведский исследо­ватель Сигвальд Линне, много лет проводивший раскоп­ки на территории города. Он доказывал, что в конце этапа Т еотихуакан I местное население было полностью вытес­нено из благодатной долины каким-то неведомым при­шлым народом, который и создал через некоторое время блестящую культуру классической эпохи.

Таким образом, большинство специалистов по теоти- хуаканской археологии, долго работавших в зоне го­рода и лучше, чем кто бы то ни было, знакомых с его культурой, сошлось на том, что местная цивилизация принесена либо с востока, либо с запада, либо с юга, но только не родилась в самом Теотихуакане.

Немаловажную роль сыграл при этом тот факт, что до самого последнего времени на территории Теотихуакана не было известно ни одного участка, содержащего непо­тревоженные слои этапа Цакуалли (Теотихуакан I). Не­многое, что мы знали тогда о культуре этого времени, вытекало из анализа материалов, заключенных в гигант­ских сырцовых кирпичах внутренней части Пирамиды Солнца. В результате многие ученые предположили, что в конце архаической эпохи в зоне будущего города не было густого населения, способного построить сообща гигантские пирамиды в честь своих богов. Отсюда понят­но, почему все названные исследователи предпочли искать корни теотихуаканской цивилизации за предела­ми долины Мехико. Но сколько они ни старались преус­петь на этом поприще, все их попытки терпели неуда­чу. Проблема происхождения цивилизации Теотихуакана была далека от своего окончательного решения как никогда.

Человеком, на долю которого выпала честь сказать новое слово по этому вопросу, был американский архео­лог Рене Миллон.

В 1957 г. вместе с Джеймсом Беннихоффом он при­ступил к поискам материалов этапа Цакуалли (Теотихуа- ъан I) в зоне города. Друзья упорно, метр за метром ис­следовали каждый клочок земли, оплывшие холмы боль­ших и малых пирамид, кучи мусора и щебня. Пер­вым признаком, подтвердившим правильность выбранно­

го ими пути, оказалась керамика этапа Цакуалли, рос­сыпи которой лежали прямо на поверхности земли, к се­веру и северо-западу от Пирамиды Луны. А затем слу­чилось нечто неожиданное. В городе, который считался изученным вдоль и поперек, никто не заметил сущего «пустяка» — целого городского района (Остойахуалько) протяженностью свыше километра. Развалины зданий и пирамид, груды черепков глиняной посуды, статуэтки и каменная утварь стали достойной наградой исследовате­лям, рискнувшим удалиться далеко в сторону от пышно­го центра Теотихуакана с его дворцами и храмами, как магнит притягивавшими к себе большинство археологов. Вскоре было установлено, что подавляющая часть нахо­док из Остойахуалько относится к этапу Цакуалли, т. е. к наиболее раннему этапу в жизни города. И здесь вы­яснилось. что посуда гончаров Цакуалли очень похожа на те изящные изделия, которые изготовляли позднее их цивилизованные потомки⁵.

Прямую преемственность между эпохами поздней ар­хаики и цивилизации в зоне Теотихуакана можно про­следить и в некоторых стилях лепных глиняных статуэ­ток. Больше того, теперь уже совершенно ясно, что возникновение культа многих популярных позднее у на­родов Мезоамерики богов относится к очень глубокой древности. Рене Миллон нашел внутри Пирамиды Солн­ца остатки более ранней постройки, в развалинах кото­рой лежал глиняный сосуд с маской Тлалока — бога воды и дождя, неизменного покровителя всех земледель­ческих племен Мексики. Точно такая же глиняная маска Тлалока была обнаружена и в зоне Остойахуалько вместе с керамикой этапа Цакуалли,

В конце архаической эпохи с ее постоянными засу­хами и катастрофическими извержениями вулканов, землетрясениями и другими стихийными бедствиями в пантеоне местных племен резко возросло значение бога огня Уеуетеотля. Он уже тогда изображался в виде ста­рого горбатого человечка с большой курильницей-чашей па голове. Изваяния этого божества и в камне, и в глине встречаются на целом ряде архаических памятников до­лины Мехико, в том числе и в Куикуилько. Его сила и ав­торитет были настолько велики, что не только создатели теотихуаканской цивилизации, но и все последующие цивилизованные народы Центральной Мексики, включая

ацтеков, сохранили этот образ почти беэ всяких измене­ний вплоть до прихода испанских завоевателей. Преем­ственность религиозных верований жителей долины Ме­хико доказывается и таким фактом. На стенах древнего святилища в Куикуилько где-то в конце I тысячелетия до н. э. неизвестный художник нарисовал красной краской фигуру, напоминающую «пернатого змея» — Кецалькоат­ля, покровителя культуры и знаний, пользовавшегося

Типы керамики и статуэток культуры Теотихуакан 1 ( Цакуалли)

80

Типы керамики и статуэток культуры Теотихуакан II (Миккаотли)

позднее большим почетом как у жителей Теотихуакана, так и у других цивилизованных народов Центральной Мексики.

Некоторые ранние постройки на территории самого Теотихуакана, а также пирамиды в Тлапакойе и Эль Те- пелькате (долина Мехико) демонстрируют прямое сход­ство с позднейшими монументальными сооружениями эпохи цивилизации.

81

При желании число примеров, подтверждающих наш основной вывод, можно значительно умножить. Но и так уже ясно: для объяснения истоков блестящих достиже­ний теотихуаканской цивилизации нет никакой нужды прибегать к помощи таинственных пришельцев извне, принесших якобы готовые плоды высокой культуры мест­ным «примитивным» племенам. Цивилизацйя Теотихуа- кана, безусловно, родилась на месте, в долине Мехико и прилегающих к ней районах, возникнув на базе архаи­ческой культуры предшествующего периода. Вместе с тем было бы абсурдно целиком отрицать возможность культурных влияний на нее со стороны соседних наро­дов, с которыми обитателей Центральной Мексики соеди­няли давние и прочные связи.

Общеизвестно, нто первые индейские цивилизации достигли своего апогея без важнейших изобретений древности. Выплавка металлов, домашние животные, ко­лесный транспорт, гончарный круг, плужное земледелие и т. д. были здесь практически неизвестны. Металлы (кроме железа), появившиеся в Мезоамерике уже на за­кате цивилизаций классической эпохи, использовались главным образом для изготовления украшений и риту­альных предметов. По сути дела даже наиболее разви­тые народы Нового Света жили еще в каменном веке. Именно с помощью каменных орудий осуществлялась вся громадная программа архитектурного строительства и создавались изумительные произведения искусства от ги­гантских каменных статуй до крошечных нефритовых ук­рашений и амулетов. Чем же вызвано тогда появление вы­соких культур в Новом Свете? Где искать ту животворную силу, которая породила и грандиозные теотихуаканские пи­рамиды, и красочные фрески Бонампака?

Большинство ученых, занимающихся этой проблемой, считает, что такой решающей силой в развитии культур древней Америки было земледелие.

И в самом деле, для прогрессивного движения челове­ческого общества любое незначительное, на первый взгляд, улучшение методов земледелия или усовершенст­вование орудий труда играло подчас неизмеримо более важную роль, чем десятки выигранных кровопролитных сражений и все хитросплетения политиков — преуспеваю­щих царей, правителей, фараонов.

Только изучение экономики даст нам возможность

окончательно понять, каким образом древние земледельцы содержали город, население которого, по самым скромным подсчетам, составляло не менее 40—50 тыс. человек.

Сухие, выжженные солнцем плоскогорья Центральной Мексики, несмотря на свои плодородные почвы, были не в состоянии прокормить человека без дополнительных источников влаги. Потрескавшаяся от зноя земля, над ко­торой колючей стеной возвышались кактусы и агавы, ка­залось, стонала: «Воды! Воды!» Но бездонное голубое не­бо равнодушно глядело вниз. Его лазурную глубину не бороздило ни одно облачко.

Конечно, так было не везде. В ряде мест естественных осадков вполне хватало. Но в большинстве горных райо­нов страны земледелие без искусственного орошения прак­тически почти не могло существовать. И человек еще в глубокой древности бросил вызов природе. Как показали археологические раскопки, первые примитивные ороси­тельные системы начали создаваться в Оахаке и Южной Пуэбле еще в архаическую эпоху (I тысячелетие до н. э.). А когда в 1519 г. закованные в стальные доспехи конки­стадоры вступили в долину Мехико,— вся она была цве­тущим садом. Бесчисленные каналы, плотины, дамбы, да и сама «ацтекская Венеция» — островной город Теночтит- лан, желтая «жемчужина», оправленная в изумрудную зе­лень садов и синеву каналов,— свидетельствовали об упорном труде многих поколений земледельцев, совершен­но изменившем первоначальный облик этого края.

Высокоразвитое ирригационное земледелие долины Ме­хико снабжало всем необходимым растущую империю ацтеков. За несколько веков до описываемых событий бо­гатые ресурсы этой же области были успешно использо­ваны другим воинственным народом — тольтеками — для создания могучего государства, около 200 лет наводившего ужас на своих соседей. Но что было в долине Мехико еще раньше, когда появилась первая индейская цивилизация со столицей Теотихуаканом?

Земельный «голод» (вернее жгучая потребность в воде для орошения полей) при наличии соответствующих при­родных условий породил здесь, вероятно, уже с глубокой древности совершенно новую систему интенсивного зем­леделия — «чинампы».

По какому-то недоразумению испанский монах Акоста назвал «чинампы» «плавучими садами», искренне уверо­

вав в то, вто этй миниатюрные огороды действительно плавают по глади громадного озера Теско ко и другим смежным с ним озерам. Видимо, его ввели в заблуждение плоты из водяных растений, которые, кстати сказать, и в наши дни местные крестьяне пригоняют к «чинампам» и кладут поверх последних в качестве удобрений.

Что же представляют они собой в действительности?

«Чинампа» — это длинный и узкий участок земли, ок­руженный по меньшей мере с трех сторон водой. На него укладывается толстый слой водяных растений, периоди­чески поливаемых водой и дающих прекрасный перегной, а также плодородный ил, который поднимают со дна ка­налов. Склоны такого искусственного островка засажива­ются ива)ии или какими-нибудь стелющимися растениями с цепкими и разветвленными корнями с тем, чтобы убе­речь края «чинампы» от разрушения и оползней. В сухое время года растения, выращиваемые на таких «огородах», поливают водой из каналов. Последние служат к тому же удобными путями сообщения для плоскодонных каноэ местных индейцев. Обычно каждая «чинампа» имеет око­ло 90 м длины и 4,5—9 м ширины. Ухоженные должным образом «чинампы», несмотря на свои небольшие разме­ры, способны давать по нескольку урожаев в год и сохра­нять свое плодородие в течение целых столетий.

Возможно, что именно необычайно высокая продуктив­ность этой уникальной системы земледелия позволила обеспечить пищей население таких огромных городов до- испанской эпохи, как ацтекский Теночтитлан (около 60 тыс. жителей).

И вновь исследователь сталкивается с трудной пробле­мой: когда же впервые появляются «чинампы» в долине Мехико?

Со всем жаром молодости принялся за решение этой увлекательной задачи мексиканский археолог Эдуардо Ма­тос Монтесума. Однажды, знакомясь с настенными рос­писями Теотихуакана, он обратил внимание на красоч­ную фреску, украшавшую стены одного из храмов мерт­вого города.

Древний художник изобразил на ней бога воды и дож­дя Тлалока, окруженного другими, менее значительными персонажами. Одна из деталей росписи представляла осо­бый интерес: на втором (заднем) ее плане были отчетливо видны какие-то длинные, узкие участки зеленого цвета,

окаймленные голубым. Причем зелейые й голубые полос­ки чередовались между собой в строгом порядке. Что они означают? Может быть, это просто декоративный орна­мент? Но странное дело, на многих зеленых участках изо­бражены кукуруза, фасоль, тыква, магей и т. д., т. е. все те важнейшие сельскохозяйственные культуры, которые до сих пор составляют основу питания мексиканских кресть­ян. Сопоставив свои наблюдения со сведениями индейских и испанских хроник, Эдуардо пришел к твердому убежде­нию: на фреске из Теотихуакана изображены «чинампы».

А затем начались долгие и утомительные поиски ма­териальных доказательств этого смелого предположения. Были обследованы многие древние памятники и в самой долине Мехико, и в соседних с ней районах. И вскоре вы­явилась интересная закономерность: в каждом городе, обычно на одной из его окраин, имеются участки земли с повышенной влажностью почвы, питаемой подземными источниками, колодцами, родниками и т. д. Эти участки, так называемые «зеленые зоны», до сих пор резко выде­ляются на фоне окружающей выжженной солнцем мест­ности яркой зеленью своей пышной растительности.

«Зеленые зоны» давали воду и для питья, и для искус­ственного орошения полей. Здесь всегда находился основ­ной фонд возделываемых земель, которые, как правило, никогда не застраивались. Так повелось, по-видимому, еще с глубокой древности. Раскопки, произведенные Э. Матосом в «зеленой зоне» Теотихуакана, дали интерес­ные результаты. Уже в 40 см от поверхности появился слой земли, насыщенный водой. Он продолжался до глу­бины 1,45 м. Дальше работы пришлось прекратить из-за усиленного притока воды. Находок в шурфах почти не оказалось — всего несколько черепков глиняной посуды. Но именно это и явилось тем долгожданным доказатель­ством, которого так упорно искал молодой ученый,— наи­более древняя керамика принадлежала классической куль­туре Теотихуакана. Это означает, что интенсивное полив­ное земледелие возникло здесь еще в I тысячелетии н. э.⁶

В южной части долины Мехико, на берегу пресновод­ного озера Шочимилько, раскинулся небольшой городок под тем же названием. Он до сих пор остается главным центром «чинампового» земледелия, хотя существует ско­рее благодаря многочисленным иностранным туристам, чем плодами своей щедрой земли.

Бесчисленные каналы, прогулочные лодки, увитые гир­ляндами цветов, оркестры народных мексиканских пев- цов-марьячес, лавчонки, торгующие сластями и прохла­дительными напитками,— таков Шочимилько сегодняшне­го дня. Но было время, когда земледельческие ресурсы этого района вызывали к жизни цветущие многолюдные города; могучие империи, яркое и самобытное искусство. Подлинное значение вклада земледельцев Шочимилько в историю древней Мексики предстоит еще выяснить в бу­дущем. Но главное — необходимо узнать, когда появились здесь первые «чинампы»?

Наблюдая за чисткой старых каналов в Шочимилько, мексиканский журналист Хосе Фариас Галиндо неодно­кратно замечал, что крестьяне поднимают со дна вместе с илом различные старинные предметы. Это и навело его на мысль собрать коллекцию местных древностей. Вскоре в его руках оказалось множество обломков керамики, гли­няных статуэток, изделий из камня и т. д. Известно, что в давние времена берега озера Шочимилько были сильно заболочены, поэтому человек мог обосноваться здесь лишь после строительства целой системы мелиоративных и оро­сительных каналов. Таким образом, появилась реальная возможность установить по находкам Фариаса Галиндо примерный их возраст.

За этот труд взялся известный американский археолог Майкл Ко. Как и следовало ожидать, больше всего в кол­лекции было ацтекских вещей — тарелки, чаши, кувшины, статуэтки богов. Имелись там предметы, изготовленные тольтекскими мастерами (X—XII вв. н. э.), и керамика культуры Койотлателъко (600—900 гг. н. э.). Но, пожа­луй, самыми интересными оказались глиняные статуэтки, сделанные в Теотихуакане в первые века нашей эры. Эти маленькие терракотовые фигурки, изображающие людей и богов, позволили доказать, что система «чинамп» появи­лась в долине Мехико еще около 2 тыс. лет назад. По­скольку единственной силой, способной совершить здесь столь грандиозные строительные работы, было тогда тео- тихуаканское государство, то именно жителям первой столицы Центральной Мексики и принадлежит честь изо­бретения новой системы земледелия.

Это подтверждается и еще одним интересным фактом. Как показала аэрофотосъемка, вся сеть каналов в Шо­чимилько ориентирована не точно по странам света,

Теотихуакан. Вид на Пирамиду Луны и Дорогу Смерти после раскопок и реставрации

Каменные статуэтки из Теотихуакана (I тысячелетие н. э.)

а с отклонением на 15—17° к северу от истинного запада. Точно так же, как мы помним, были ориентированы ули­цы древнего Теотихуакана и каналы всех других «чинам- повых» городков долины Мехико ⁷

В эпоху своего наивысшего расцвета (250—600 гг. н. э.) Теотихуакан оказал значительное культурное влия­ние на многие области Мезоамерики. Теотихуаканские глиняные сосуды и статуэтки встречаются от северных районов Мексики до гор Гватемалы и от тихоокеанского побережья до Мексиканского залива. И вдруг в начале VII в. н. э. цветущий город — столица могущественного и динамичного государства — внезапно гибнет, уничто­женный пламенем гигантского пожара. Следы этого пожа­ра и разрушений отчетливо прослеживаются на всех ар­хитектурных сооружениях, относящихся к концу этапа Теотихуакан III. Для объяснения этой катастрофы выд-

Фигурка жреца (терракота, Теотихуакан, I тысячелетие н. э.)

винуто пока две гипотезы: иноземное нашествие и восста­ние угнетенных низов против правящей касты знати и жрецов.

Первая гипотеза выглядит, на наш взгляд, более прав­доподобной. Ведь город был разрушен почти до основа­ния: все тайники с ритуальными дарами и гробницы разграблены, а священные статуи обезображены и разби­ты. Кроме того, гибель Теотихуакана произошла в эпоху его максимального расцвета, когда не было заметно ника­ких признаков общего упадка культуры. Следует напом­нить, что Теотихуакан был в I тысячелетии н. э. самой северной областью зоны мезоамериканских цивилизаций. Он непосредственно граничил с пестрым и беспокойным миром варварских племен. Среди них мы находим и осед­лых земледельцев, не достигших еще ступени классового

Терракотовая курильница с маской божества (Тетитла)

Образцы настенных росписей, найденные в некоторых зданиях

Теотихуакана (I тысячелетие н. э.)

общества, и бродячие племена с охотничье-собиратель- ским хозяйством. Теотихуакан, подобно древним земле­дельческим цивилизациям Средней Азии, Индии и Перед­него Востока, постоянно ощущал давление этих воинст­венных варваров на свои северные границы. Один из неприятельских походов в глубь страны мог закончиться разрушением этого крупнейшего культурного цепгра Мексики ⁸.

Аналогичную картину мы наблюдаем несколько сто­летий спустя. Речь идет о тольтеках, создавших в Центральной Мексике вторую крупную цивилизацию после теотихуаканской. В XI в. их вытесняют с исконной территории вторгшиеся с севера племена, после чего до­лина Мехико на многие годы становится широкими воро­тами, через которые в глубь Мезоамерики беспрерывно врываются волны варварских племен. Уцелевшие земле­дельцы — носители древних культурных традиций — по­степенно перемешиваются с варварами-чичимеками. Этот причудливый сплав различных культур и этниче­ских групп и становится базой, на которой возникает впоследствии могущественное ацтекское государство.